03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!

Игровое время: май'16 - 06 июля 16 г.

Мир на грани Третьей Мировой войны с иноземными захватчиками! Главные участники действия: те, кто были мертвы, те кого не было в этом мире и те, кто не знают, как быть дальше. Магия решает, что она устала, и хочет отдохнуть, поэтому все же покидает мир смертных. Из-за этого все начинает сходить с ума. Близнецы окончательно перешли на темную сторону; Моргана пыталась покончить жизнь самоубийством; Мадам Гидра вообще заняла пост мэра и у нее все хорошо. А мир постепенно погружается в пучину ужаса и хаоса. Но в июне магия возвращается с помощью Даркхолда и Морганы, ну еще и Нэмора. Иноземные захватчики хватают копья и каменные орудия и устремляются в Мидгард. Туда же устремляется Локи, у которого свои планы по захвату мира. Потом. Часть грехов выходит из игры, а те, что остались пытаются защитить себя и своих друзей. В общем, все, как всегда, мир сошел с ума!

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



[16.12.1944] Wacht am Rhein

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://68.media.tumblr.com/b2f5a76a25a73e49bef424298d2f413e/tumblr_nae5pzETcc1qik4d9o1_1280.jpg

Время действия: 16 декабря 1944 — 29 января 1945
Место действия: юго-запад Бельгии
Участники: Steve Rogers & Bucky Barnes
Краткое описание:

Зима 44-45 - самое тяжелое время для американских и союзных войск, немцы бросили все силы на западный фронт, с целью вынудить последних прийти к сепаратным переговорам о мире и прекращении боевых действий на Западе. ГИДРА активизировала одну из своих секретных технологий, а перед «Ревущей Коммандос» во главе со Стивом стояло четкое и непреклонное задание — устранить.

Отредактировано James Barnes (23-07-2017 19:52)

+1

2

карты

http://www.mihistory.kiev.ua/2ww/1940-45/1943-45/arden/ard-kart/ardenn-.jpg
http://s0.uploads.ru/t/mOHke.jpg

раннее утро 17 декабря

Лагерь спал. В темноте и почти полной тишине Стив едва не проскочил мимо: все наличествовавшие в нем укрепления, то есть артиллерийские и стрелковые окопы и недоземлянки, -  ямы в мерзлом грунте, закрытые в несколько слоев одеялами, - были вырыты уже после того, как он отправился в Верден, так что под равномерным слоем снега заметить их было не так легко. Дело спас часовой, который едва не пристрелил Роджерса, посчитав за фрица, но все же довольно быстро опознал, и даже смог указать, где обосновались на ночлег его коммандос. Стив быстро забросил карту со сделанными им пометками не занятых немцами дорог в машину, определенную для утренней эвакуации раненых, небольшой запас раздобытых в городе лекарств положил под бок спящему санитару, справился о времени совещания у дежурного штабного офицера, взглянул на часы и осознал, что у него есть примерно шестьдесят три минуты на сон или отдых, или что он там собирается делать, чтобы привести себя в боеспособное состояние. На циферблате было пять, а по субъективному ощущению – позднее утро. Стив часто замечал за собой такие сбои внутренних часов, когда приближался к рубежам дарованных сывороткой возможностей. 
Вчера вечером, когда темнота остановила артиллерию, а здравый смысл вкупе с усталостью – наступление моторпехоты, когда стало понятно, что 106 дивизия, к составу которой их небольшой отряд был на время приписан, потеряла всякую связь с командованием, да и найти себя на карте могла с радиусом ошибки в 20 километров, он решил в прямом смысле слова сгонять до главного штаба, располагавшегося в 125 километрах на юг, в Вердене. То есть, он мог только надеяться, что штаб (да и Верден) остался на своем месте. Линия фронта, еще недавно жирной полосой проходившая по германской границе и упиравшаяся в Западный Вал, за последние сутки превратилась в рваный пунктир окопов между холмами, так что не во всякий момент можно было решительно утверждать, где находишься: в тылу, на передовой, или на вражеской территории. Так что о машине или даже мотоцикле, - любом устройстве, производящем шум и предназначенном для перемещения по дорогам, пришлось забыть и рассчитывать исключительно на собственные ноги. Ноги его не подвели, ночи хватило на долгую дорогу туда, краткое совещание по текущей обстановке, получение приказов от командования, шифровки лично в руки и быстрое возвращение по знакомому уже пути. Теперь мышцы у Стива гудели, словно отключенный, но все еще перегретый и по инерции крутящийся винт. Он заглянул в окоп, в котором спали коммандос, заодно убедился что все на месте, под недовольное ворчание достал из-под Мориты свой вещмешок, заменив его на шинель Дугана, сбитую комом под чьим-то сапогом, и пошел устраиваться в соседнем м... в соседней яме в земле. Вместе, конечно, было бы теплее, но Стив собирался ни много ни мало выпить кофе, желательно покрепче, для лучшего сна, и не думал, что сможет провернуть это, никого не разбудив. Он натянул над окопом брезент и забрался внутрь, на ощупь нашел в кармане спички, так же на ощупь поставил и поджег горелку. Пламя вспыхнуло еле-еле, баллон был почти пуст. Стив поставил на него каску со снегом и кофейным порошком, достал из кармана разгрузки на бедре чудом не потерявшийся полубрусок шоколада. К черту гурманство, да здравствуют простые радости. От горелки в его импровизированном убежище даже немного потеплело, и жизнь стала совсем налаживаться. Несмотря на усталость и весьма бедственное положение их подразделения, Стив чувствовал себя намного лучше, чем вчера вечером: теперь у него было некоторое понимание происходящего, и даже план дальнейших действий.  Он знал как одерживаются победы. Надо было просто не прекращать совершать одно маленькое усилие за другим, чтобы в прекрасный момент оказаться на вершине мира в новых сапогах по размеру.
Край «потолка» его «апартаментов» приподнялся, и внутрь заглянул сначала носок ботинка Баки, а потом нос самого Баки, который, по всей видимости, не только спал достаточно чутко, но и не поленился выбраться из относительного тепла и сомнительного уюта в холодную ночь.
- Эй, огнем не свети, давай сюда, - сказал Стив полушепотом. Его осторожность была слегка преувеличена, вряд ли кто-то мог заметить свет от полудохлой горелки, едва пробивающийся сквозь приподнятый край одеяла, даже в том непроглядном туманном сумраке, что лежал над Арденнским лесом, накрытом плотными облаками. С другой стороны, малые ошибки – большие артиллерийские последствия. 
Через несколько минут, верно рассчитав срок приготовления кофе, сержант Барнс присоединился к нему в импровизированном командном пункте.
- Ну, как ты и говорил, мы в самой за.. заварушке. Стоим в нескольких километрах на восток от Вильца, в Вильце генерал Кота все еще, такой, помнишь, все время на рожон лезет, с остатками 28 дивизии. Там тысячи три на ногах, не больше - будут отступать, а за ними на запад прямая дорога на Бастонь, а за Бастонью развязка, вся Бельгия как на ладони. На правом фланге у нас не меньше двух немецких танковых корпусов, сообщения с Бредли нет и, кстати, снабжения из Франции тоже теперь нет, - Стив передал другу кружку, дескать, давай отпразднуем это из последних сил, -  так что армия временно переходит в двадцать первую группу, к Монти. Дивизия, наверное, или даже две, отправятся под Бастонь, а остальные отступят на на северо-запад, никаких шансов укрепиться на месте. У нас нет прямых инструкций кроме «не слишком афишировать свое присутствие», - приказ о свободе действий, подписанный Эйзенхауэром, лежал у капитана в кармане, а другой, о поступлении под командование Монтгомери, был уже в штабе. Приказа от Монтгомери, увы, не попалось под руку, так что некоторая противоречивость имела место быть.
- Но я и еще эмм.. получил кое-что. Из Ахена, - Стив улыбнулся в темноте. Записка с расшифрованным сообщением почти осязаемо грела его сквозь отсыревшую ткань формы. - Она говорит, британская разведка перехватила директиву для Дитриха, захватить и удерживать Мальмеди. У Дитриха целая танковая армия, хватило бы на стратегический Льеж со складами и переправой, а Мальмеди – деревушка с одной церковью. Там ничего нет, зачем ее удерживать? А в один из корпусов этой танковой армии, второй СС, входит лейбштандарт – наши старые знакомые из Италии. Я думаю, это подразделение ГИДРы. И что наступление в очень уж удачный момент началось, - кофе кончился, горелка погасла. Стив услышал шаги, приглушенные, но достаточно уверенные. Дождался, пока они стихнут.
- Как тут настрой? Надо послушать, что скажет Перрин через... черт, через полчаса уже. Но, чую, мы должны двигать на север и лучше поскорей.

Отредактировано Steven Rogers (11-12-2016 02:13)

+2

3

Война – это западня, и каждому кто угодил в нее, приходится смириться с этим и надеяться лишь на случай. Все что может сделать солдат - это пригнуться, когда в него летит снаряд; все что в его силах - это поглубже зарыться в окоп, когда вражеская артиллерия открывает огонь и сметает все на свое пути. Первоначальная призрачная гордость за себя сменяется равнодушием и тупой верой в случай. Ни один из них не отвечает больше за свою жизнь.
Стивен убежал еще до темноты, так что Баки проводил его обеспокоенным взглядом. Врожденное упрямство сделалось в Стивене героизмом, а способности дарованные сывороткой давали ему абсолютный карт-бланш на все его поступки, казавшиеся кому-то совершенно безумными. Стив заслужил уважение высших чинов, так что теперь его идеи получали предварительное одобрение еще до того, как он окончательно их озвучивал. Джеймсу хотелось бы отправиться с ним, но он с горечью осознавал, что станет обузой для Капитана, что не смог бы выдержать такой марш-бросок, не смотря на все тренировки, которым он подвергался с самого юного возраста.
Наступает ночь и в лагере становится тихо и напряженно, каждый устраивается в своем углу, выискивая наиболее удобное местечко в мерзлой земле, которая не обжита и враждебно настроена. Они голодны и в их животах неустанно урчит. Они только обосновались, так что единственное, чем их побаловали, это сухой паёк и немного сигарет. Джеймс оставил небольшую плитку шоколада, зажевывая голод дымком и немного «пошумев» с коммандос в картишки, отправился на боковую. 

Джеймс с трудом может сомкнуть глаза. Он смотрит перед собой осоловелыми глазами и кутается в тяжелое, влажное одеяло, которое всем выдали. Пол ночи они всем лагерем долбили мерзлую землю, с остервенением вырывая себе убежища на ближайшее время под неутихающий гул канонады где-то в дали. Горный массив обманчиво доносит звуки, и порой кажется, что линия фронта совсем рядом. Воздух свеж и колок, а изо рта Джеймса к небу поднимается едва заметное облачко пара. Остальные ребята уже тоже устроились, но каждый них не может уснуть, задумавшись о своём. Зима 1944 никак не располагала к радостному времяпрепровождению и расслабленному поведению – воздушная разведка то и дело докладывала о активном приближении немецкий войск, да к тому же ГИДРа где-то в глубинах гор занималась неведомыми разработками, которые никто, кроме кажется Стива и коммандос не воспринимали всерьез. Баки потирает шею, где едва заметные дырочки всё ещё щекотали подушечки пальцев и закрывает глаза. Он великолепно помнит, как ему раз за разом втыкали по игле, проверяя его реакцию на тот или иной препарат. Что с ним делали он так и не узнал – но каждое наступление, он словно с цепи срывается, отстреливая немцев уже без какого-либо снайперского изящества, беспощадно кося их как траву.
Провалившись в тревожный сон, Баки вернулся на несколько месяцев назад – в лабораторию ГИДРы, где время издевательски тянулось, а жизнь отказывалась подарить ему шанс хоть на что-то. В его снах Стив так и не приходил за ним, так что в итоге ему приходилось проснуться в холодном поту, надеясь на то, что он никого не перебудил. Тихие шаги заставили Барнса подскочить на месте, обнаруживая себя совершенно замерзшим и свернувшимся в «клубочек». Отерев тыльной стороной руки влажный лоб, молодой человек откинул волосы и рывком поднялся, не намеренный больше отправляться в очередное путешествие в мир пыток. Барнс чувствует сомнение и беспокойство – так бывает всегда, когда он просыпается посреди ночи, это связано с его тревожными снами и тем, что он слышит, когда до него доносятся переговоры «старших». Он знает, что значит, когда теснят союзников – значит им не откуда ждать помощи; что значит, когда говорят что запасы продовольствия на исходе – скоро их перестанут баловать тушеной фасолью с мясом и останется только первое; а возможно даже и оно будем заменяться чем-то, где множество суррогатов.  Его мысли тревожно снуют в голове, отчаянно дрожат и заставляют Джеймса выбраться из обманчиво теплого местечка. Баки вдыхает свежий морозный воздух и ему становится легче. Там, в тепле и влаге ему кажется, будто все пропало, но тут он преисполнен уверенности и желания жить. 

Барнс отправился прямиком к Роджерсу – не иначе как именно его шаги вытащили его из этого кошмара, и открывая навес чуть больше чем следует, нарвался на чрезмерно осторожного Стивена. Баки пуленепробиваемо ухмыляется, и стягивая головной убор, бросает его под ноги, присаживаясь у едва теплящейся горелки. Джеймс делится со Стивеном шоколадом, который был припрятан у него с вечера и они едва слышно похрустывают тонкой плиткой горького, окончательно прогоняя сон.
Навострив уши, Джеймс перекидывал все сказанное Капитаном на воображаемую карту, не чувствуя впрочем от этого никакой радости.
- Умеешь же ты хорошие новости принести, - произнес Баки, делая глоток кофе и заедая его последним куском шоколада. Отчет Стивена был насколько детален, что вопросов не возникло, только повисшее в палатке уныние от верных предположений. – Значит скоро нам точно совсем придется отказаться от мяса.. – несколько обреченно произнес сержант Барнс, ловя себя на мысли, что он был давно готов к такому повороту. Желудок для солдата занимал особое место в иерархии его существования, и если солдат был сыт, то это значительно усложняло дело противнику. Немцы прекрасно знали эту простую философию, сами же жируя на наилучших харчах. Где-то на дне вещмешка, трофейная банка тушенки грела душу Джеймсу, так что он слегка толкнул Стива в плечо, мол погоди еще, живем.
- Я слышал, что если погода наладиться, то союзники обещают помочь нам с воздуха. Авиация нам точно не помешает, - в последние несколько часов держалась почти безветренная погода и редкий снег едва застилал землю. Но когда они пробирались сюда, едва видели дорогу и потеряли по меньшей мере одно связного, который в своем стремлении уложить кабель как можно ровнее и экономнее, решил пойти в гору и там его уже никто не успел спасти.
– Немцы не смогли захватить топлевные склады в склады в Льеже и Намюре, а значит вскоре их авиация будет совершать еще меньше вылетов.  – он усмехнулся, страшно  довольный добытой информацией, а потом тихонько присвистнул. – Значит их вертушки почти лишены топлива, а Дитрих отправляется удерживать Мальмеди? Уж точно без герра Шмидта не обошлось..

- А что еще ты получил из Ахена? – Баки не удержался от ехидной, яркой улыбки, загоревшейся по хлеще горелки, и он готов был поклясться, что Стивен покраснел. Во всяком случае, он скрыл смущенную улыбку в кулаке и кивнул в сторону выхода, намекая на скорый подъем.
– Коммандос в своем духе. Мы пол ночи резались в карты, а теперь они наверняка видят во сне холодное пиво и горячих женщин. – Баки пожал плечами, предпочитая не посвящать Стива пока в то, что настроения в лагере весьма упаднические - их отправили в Арденны, усилив север и юг, намеренно оставляя их в качестве приманки, а кому бы это понравилось? Глаза у Джеймса красные и опухшие от малого и тяжелого сна, а голова взлохмачена и явно давно не стрижена. На скулах у него острая, темная щетина, в то время как Капитан, несмотря ни на что, гладко выбрит и аккуратно причесан. Рядом с ним, Джеймс напоминает уличного забияку, которым в целом, он и был.

Отредактировано James Barnes (05-08-2016 16:57)

+2

4

- А еще обещание пристрелить меня, если стану сворачивать не в те коридоры штаба. – Стивен улыбнулся, к щекам прилил жар от воспоминаний, и он возблагодарил темноту, за то, что Баки не может его видеть, хотя и знает прекрасно, насколько он новичок в вопросах фондю. - Я шучу. Конечно, ни одного лишнего слова, ведь официально ее там нет, - он улыбнулся снова, даже попытался рукой стереть это дурацкое выражение со своего лица, но ничего не мог поделать, - реальность в этой части была лучше самых горячих, не снившихся ему снов.
- Еще отчет британской метеорологической службы, я его не смотрел пока толком, так пробежал, - пишут, на сегодня вероятность ясной погоды семьдесят шесть процентов, а на вчера девяносто девять. Чуть с головой не замело в девяность девять... М.. спасибо. Сахар это жизнь, – Стив говорит с набитым ртом и шуршит бумажками, наощупь пытаясь переложить отчет из кармана в сумку-планшет.
Склады с топливом и боеприпасами скорее подожгут вместе с охраной, чем сдадут немцам. Война – это стратегическая гонка, в которой не так страшно увеличить свои потери, как недожать противника, оставить ему хоть одну лазейку, любой выход из расставленной западни. И с тех пор как Стив понял это, он понял и что выше капитанского звания ему никогда, к счастью, не прыгнуть.
- Ну, хоть сны от графика снабжения не зависят, - он хлопает друга по плечу и верит его словам, а не своим глазам. В конце концов, думает Роджерс, все они достаточно замотаны, чтобы не походить на героев патриотических плакатов. Когда была послденяя увольнительная?.. Плечо у Баки жесткое, а форма сырая, как и брезент, который он цепляет головой, выбираясь на поверхность земли, как и снег, липнущий на подошвы ботинок по пути к месту сбора, и как его, Стива, собственный план, обоснованный одними предчувствиями.
Совет уже идет, и, как он и предполагал, обсуждается переброска части личного состава под Бастонь. Его пометки перенесены на большую карту, в которую с недоверием смотрит Энтони Макколифф, заместитель недавно погибшего командира сто первой.
- Вот дерьмо, - кратко оценивает Макколифф успехи немецких войск по прорыву на территорию, контролируемую Союзниками. «А ты часом флаги издалека не путаешь», - читается в его взгляде, и Стив ничего не отвечает, а челюсть его приобретает отчетливо квадратную форму. В каждом штабе есть свой скептик, но после знакомства с генералом Карповым на восточном фронте вряд ли что-то способно его пронять. Макколиф пожимает плечами и вступает в жаркое препирательство насчет артиллерийского батальона и орудий, которые «нужнее в обороне, а на бегу только болтаются, как...». В этих словах есть смысл, хотя и не такой буквальный. Тяжелые орудия медленные и заметные, и вести бои за огневые точки, которые не успели снять, - значит терять людей, или технику, или все сразу. Если они собираются беречь личный состав...
Роджерс не особенно участвует в обсуждении, в общем-то он просто подпирает боковую опору каркаса палатки, когда к нему подходит полковник Перрин.
- Я получил распоряжение командующего, - говорит он сухо и в подтверждение своих слов демонстрирует Стиву конверт из его верденской почты с аккуратно срезанной верхушкой. Конверт с печатью «секретно», который капитану не по рангу вскрывать, а можно только доставить лично в руки.
- Сэр?, - не то чтобы у полковника, этого старого вояки, отведавшего грязи еще в Первой Мировой, была привычка обсудить с ним секретные распоряжения за чашечкой утреннего кипятка.
- В нем сказано «любой ценой удерживать позиции», - и это значит, в переводе с генеральского, что личный состав они беречь не собираются.
- Кому еще тут нужно сапоги облизать за две затраханные зенитки?!, - рявкнул где-то за генеральской спиной Макколиф, явно теряющий терпение в неравной борьбе с офицером снабжения.
- В нем также сказано, - невозмутимо продолжил Перрин, - Что у вашего отряда есть специальная миссия.
- На самом деле нет, ничего конкретного, сэр. Одни догадки. На севере…
- Вот и отлично, капитан Роджерс. Берите своих людей, и убирайтесь отсюда на север.
- Я не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы...
- Для бегства не подходящее. Но под пули-то ты всегда успеешь влезть, и если есть хоть какая-нибудь другая идея, то тут у нас достаточно все безнадежно, чтобы попробовать ее.
И с этим нельзя было не согласиться.
Первый взрыв заставил их всех замереть на секунду, второй и третий, и дальше без остановки – шевелиться. Неприцельный плотный обстрел из орудий дальнего действия, начавшийся с места в карьер, как град, плотно прижал лагерь союзников к земле. За ним следом покатят танки, тяжелые тигры и пантеры, валя деревья и сметая все небронированное на своем пути, и новый день двинется по вчерашнему сценарию.

***

http://militariorgucoz.ru/uploads/p/2014-07-14/ardenni-1944_kak_konechnaja_ostanovka_germanskoj_voennoj_mashini.jpeg

Короткими перебежками из окопа в окоп, Стив почти добрался до своего бравого, вполне проснувшегося отряда. Переждав залп, заставший его в каких-нибудь двадцати метрах от коммандос, Стив с помощью жестов попытался объяснить, какое удивительное приключение ждет их в ближайшие дни, и что надо раздобыть фургон, и что они собираются покинуть место, где припекает – именно так это и выглядит со стороны. Морита, Джонс и Дернье, едва высунувшись над окопом, все в касках, смотрели на него одинаково непонимающе. Они были похожи на разноколиберные (и разноцветные) грибы.
- Санитар! – донесся справа истошный крик.
- Машина говорю нужна!, - дублируя жестикуляцию, тоже заорал Стив между залпами, - Поедем за санитарным конвоем!
- Санитар!, - тот уже бежал, петляя между поваленными деревьями, инстинктивно сгорбив спину и пригнув голову, хотя толку от этого не было.
Снова грохнуло снарядом, так близко, что аж челюсти клацнули, взметнулся фонтан земли, и в окопе справа замолчали – они получили помощь.
Роджерс выскочил из укрытия, решив что пришел его час, но следующим же взрывом его зашвырнуло обратно...

Так или иначе, не позднее чем через час они уже тряслись на разбитой дороге по направлению к Мальмеди. Основную часть кузова крытого фургона занимал мотоцикл, любимое детище Старка, который пришлось везти, чтобы не потерять. Сами же они разместились на железных лавках по бокам, набивая по синяку на каждом ухабе и пытаясь скоротать время дороги каждый по своему. Стив прикрыл глаза, намереваясь прикорнуть, и тут его осенила блестящая идея в отношении намечающейся операции.
- А ведь мы можем прикинуться фрицами, - сказал он. – Раздобудем форму, скажем, отбились от своих. Наступление такое быстрое, никто не удивится, а?

Отредактировано Steven Rogers (11-12-2016 02:48)

+1

5

На войне для счастья не так уж и много надо, и если ты не дурно разбираешься в ручных гранатах, да умеешь отличить среди шумного оружейного трескота ту самую, опасную и едва уловимую, словно комариный укус, жужжалку мелкого калибра, то все не так уж и плохо, ты скорее всего даже сумеешь выжить. Вдвойне хорошо, если ты умеешь прятаться от воздушных налетов, да прикидываться мертвым, если вдруг в твой окоп запрыгнула толпа неприятелей. Это простые законы выживания военного мира, который сожрет тебя, если ты не научишься расставлять приоритеты – приближающейся крупный калибр можно обмануть, а вот когда над тобой проносится шквальным огнем авиация – лучше просто замереть и молиться, чтоб тебя не задело.
Все эти законы Джеймсу пришлось постигать уже на поле брани, и как выяснилось, строгие тренировки лагеря «Лихай» помогли ему лишь частично : на фронте никто не проверял по линеечке то, как ровно заправлена кровать, и чаще всего, редкие часы сна выпадали в одежде, так что умение одеваться за сорок три с половиной секунды ему практически не пригодилось. Но то, как Джеймс умел разобрать и почистить свою винтовку, до сих пор заставляло завистливо на него коситься даже бывалых вояк.
Они со Стивом еще некоторое время находятся в палатке, испытывая то самое чувство, которые бывает лишь тогда, когда желудок солдата полон.  Они переглядываются, хитро щурятся и оба верят в то, что все в их жизни не так плохо. Новости, которые принес Стив обещают им самое настоящее пекло в будущем, но сейчас, когда их непритязательные желудки были побалованы шоколадом, все грядущее кажется ничтожно незначительным. Кофе и шоколад обманули организм Стивена и Джеймса, навязывая им чувство сытости и удовлетворения, которые отражаются на лицах. Джеймс поднимается вслед за Роджерсом и выбирается из палатки, ощущая, как морозный воздух сразу же начинает приводить его в чувство сосредоточенного волнения и настороженного недоверия. Мимо них на не гнущихся ногах прошел офицер, который на полдороги обернулся и через плечо бросил.
- Роджерс, через пятьдесят восемь секунд собрание, какого черта ты встал? – Стив дернулся, снимаясь с места и оставляя Джеймса еще некоторое время переминаться с ноги на ногу. После влажной, сонной и теплой палатки утро вызывало ленивое желание не двигаться, сохранять еще таившееся где-то тепло. Барнс потер руки, подышал на мигом замерзшие ладони, а затем силой воли избавившись от шинели, начал разогревать мышцы. Официального подъема еще не было, так что он выглядел немного глупо.

Через пять минут прозвучал подъем и Барнс, накинув на себя шинель, отправился в логово Коммандос, беспардонно расталкивая своих товарищей. Лагерь мгновенно ожил и загудел, из-под мерзлой земли тут и там выбирались зевающие солдаты, они потирали шеи после неудобного ночлега, разогревали мышцы, грелись и стягивались в район полевой кухни, где уже во всю кашеварил повар.  Джеймс не спешил отправляться на завтрак, предпочитая дождаться появление Стива с новостями от верховного командования. Коммандос проверяли свою оружие, делили последний табак и щурились в сторону Барнса, который практически излучал неприличную для такого часа, бодрость.
- 10 минут! – послышалось откуда-то, и все поняли, что через десять минут будет общий сбор, где руководство изложит им дальнейшие действия и стратегию на ближайшие пару дней. За десять минут нужно было привести себя в порядок, на скорую руку прикончить жидкую кашицу и залить в себя едва проявивший цвет чай. Джеймс понял, что до построения им не получить никакой секретной информации от Стива, так что они решили поторопиться. Не успела их небольшая группа выбраться из окопа, как первый снаряд взрывной волной заставил Барнса почувствовать на своей спине твердость мерзлой земли. Остальные коммандос сами шустро юркнули обратно. От неприятного и мощного удара в голове был гул, а перед глазами дымка. Как ни странно, каска, которую успел надеть Джеймс перед тем как вылезти из окопа, сослужила ему свою верную службу, не позволив получить сотрясение мозга. Плотный, но хаотичный огонь продолжал, так что заботливо уложенный на дно окопа Барнс мог приходить в себя практически в спокойной обстановке. Все они знали, что суетиться сейчас нет смысла – снаряд или залетит к ним, или нет. Пока им неприлично везло, так что когда Стивен появился словно бы из ниоткуда, Джеймс приподнялся на локтях.
- Славное утречко, а! – Роджерс вопросительно поднял брови, но коммандос махнули рукой, эдаким неряшливым жестом убеждая Капитана, что с сержантом все в порядке, еще пару минут полежит и придет в себя. Стив жестами обрисовал картину, лишая их возможности получить сомнительно сытный завтрак хотя бы после налета, строгое построение и возможности обменяться эмоциями. Барнс, уже избавившись от каски, потирал ушибленный затылок, но выглядел крайне решительно. После того, как Роджерса закинуло обратно в окоп, он все же согласился с тем, что нужно подождать хотя бы когда атаки будут не столько частыми.

Получив минимальный, но такой необходимый сухпай; запасы патронов (несколько ящиков), две снайперские винтовки и по полуавтомату на нос, не считая Стива, они выдвинулись в сторону Мальмеди. Голова Барнса все еще неприятно ныла, но не доставляла ему никаких неприятностей - неугомонный Стив вынудил Джеймса поразить несколько движущихся мишеней, чтобы убедиться, что удар не затронул Джеймса серьезно. Барнс все еще посматривал на него словно бы обиженно, но на самом деле, конечно, был ему благодарен, разве что коммандос теперь не преминут возможностью подшутить над Баки.
– А как твои познания в немецком, а? – идея была действительно не плохой, но никто из них толком не владел нужным языком. 
– Все что я могу озвучить на их языке это «Хенде хох» - с дурным акцентом проскрежетал Дернье, закуривая и выпуская густой дым, приоткрыв для этого брезент. Все задумались о предложении Стива как о наилучшем, но вопрос познания языка остался основным камнем преткновения, так что идею пришлось оставить на аварийный случай.

Пока они продвигались на север, уже отпочковавшись от санитарного конвоя, неприятные тучи преследовали их, в скором времени окутав вьюжным, снежным ветром, словно захватив их в плен. Скорость пришлось значительно сбавить, а единственным, кто хоть что-то видел в этом непроглядном безумии, был Роджерс, которому пришлось усесться за руль. Все по очереди ворчали на тяжеловесный мотоцикл, который пришлось тащить с собой, но никто так и не решился избавиться от него, так что в конечном счете, они потеряли в пути целый день.
- Кажется, обещанная ясная погода откладывается на неопределенный срок. – пробормотал Джеймс, когда они добравшись ориентировочно до места, выбрались из транспорта. Запрятав в лесу фургон среди пышных еловых веток и белесого снега, группа разбиралась на команды, с целью осмотреть местность. Ревущие знали, что неподалеку бродят караульные немцы, поэтому пришлось упасть на землю и не забывать заметать следы, что в условиях вьюги было не так сложно. Стив отправился один, а Джеймсу выпал Джонс. Облазив свой квадрат, они не добились ровным счетом ничего, и с досадой плюнув, отправились обратно, на полпути нос к носу сталкиваясь с караульными немцами. Трое мужчин с нацистскими нашивками на одной руке, и с нашивками ГИДРЫ – на другой. Несмотря на то, что они знали, на что идут, радости подтвердившиеся подозрения не добавили, ГИДРА была значительно натренированнее, выносливее и агрессивнее простых немецких солдат. Барнс и Джонс успели выбить у них из рук оружие до того, как те выстрелами сообщили своим о чужаках, а дальше пришлось браться за них вручную. Сержант вооружился военным толстым ножом, пригнулся и пока один отвлекал на себя внимание, порезал двоих, пользуясь застилающим глаза снегом. То, что он не зарезал своего, было практически случайностью.  Джонс задушил второго, безжалостно прижав его своим весом к земле. Обыскав трупы, они на всякий случай сняли с них верхнюю одежду, и прихватили оружие. Непочтительно закидав мертвецом снегом, ребята ретировались, опаздывая на сбор не меньше чем на двадцать минут. Ревущие встретили их облегченными вздохами. 
- Столкнулись нос к носу, - кучей сбрасывая одежду и оружие произнес Джеймс. – Ни черта не видно, но если мы еще рассматриваем вариант сойти за своих, то у нас есть как минимум три формы. Да, посмотрите сюда, - Барнс поднял рукав, демонстрируя нашивку ГИДРы.

+1

6

[AVA]http://sf.uploads.ru/9hYl2.jpg[/AVA]
Стив считал, что пробыл на фронте достаточное время, чтобы привыкнуть к неразберихе, тысяче и одному непредвиденному обстоятельству, царящему во всех сферах, не описанных уставом. Достаточное время, чтобы реагировать на этот хаос вполне флегматично и соблюдать направление, когда дороги нет. Может быть, думал Стив, он ошибался.
Погода не соблюдала устав. Ветер то дул, казалось, во все стороны разом, не разгоняя однако облаков, то полностью стихал. Снег валил так, словно мнил себя гуманитарной помощью. Стив пересел за руль и до разноцветных кругов в глазах вглядывался в белую завесу перед лобовым стеклом, но с тем же успехом он мог бы ехать и с закрытыми глазами.
В целях предосторожности коммандос старались держаться всегда немного западнее своих предположений об удаче немецких войск. Первые полчаса еще казалось, что скорость – основное их преимущество, но эта иллюзия быстро сошла на нет. Объехав Бастонь по единственной дороге, пригодной для перемещения на четырех колесах, они простояли несколько часов на дороге под Уффализом, заблокированной подбитым танком и двумя автомобильными колоннами, почитавшими свое право на проезд первоочередным. Чтобы наверстать время, они выбрали широкое шоссе прямиком на Льеж и навернув немалый крюк, свернули на одноколейную дорогу на Труа-Пон лишь под Вербомоном. Прошло почти шесть часов. Между Труа-Поном и Мальмеди пришлось отказаться даже от проселочных дорог и продвигаться по лесам со скоростью утомленного пешехода. Машина вязла в глубоком снегу, садилась на брюхо на запорошенных кочках, и то и дело им приходилось выбираться на немилосердный божий свет, чтобы вернуть ее в колею. В какой-то момент Стиву начало казаться, что проехали они не сто километров, а все тысячи, и вот-вот упрутся в Тихий океан. Или что они давным-давно замерзли в снегу и обречены вечно скитаться в загробном мире, состоящем из льда и ветра, и невыполненных планов.
К счастью, однажды это путешествие все же прекратилось, и хорошенько прикопав трофейный опель-блиц в снегу (чему он и сам немало поспособствовал), они выдвинулись на разведку.
Стив брел по лесу, прислушиваясь к тишине. Сельская местность в Бельгии и северной части Франции была однородна, как морская гладь, она состояла из поросших хвойных лесом холмов и полей между ними, бережно возделываемых, разграниченных низкими заборчиками, скрытыми теперь под двадцатью, не меньше, сантиметрами снежного покрова. Здесь почти каждый населенных пункт, исчисляющий жителей хотя бы сотнями, гордо вел свою историю с далеких рыцарских времен, из-под руки того или иного сеньора, чей герб выбит на камнях рыночной площади под стенами старой церкви, или на стенах прилегающих к ней строений, или лежит теперь в куче щебня и камней, оставшихся от этих самых строений после авианалетов. Труа-Пон, Ставло и Мальмеди были в точности такими, словно со страниц учебника новейшей истории, за исключением того, что в последнем Стив надеялся найти средство, способное повлиять на новейшую историю в лучшем ключе.
Снег, укрывающий землю, казался Роджерсу таким мягким и теплым, как одеяло из настоящего гусиного пуха – предмет его несбыточных мечтаний еще в те времена, когда мать дрожала в ознобе под тонким вязаным пледом. Желание улечься прямо в овраг, зарыться в белую перину, словно большой пес северных кровей, и поспать хотя бы несколько часов, - ведь война никуда не денется, - было таким мучительным, что фантомная истома сна ощущалась почти физически.
Честно говоря, Стив предпочел бы пойти в разведку не в одиночестве, не доверяя ни глазу своему, ни реакции, от затянувшегося недосыпа. Однако Барнс и так посматривал на него хмуро с самого утра, со злополучной «пристрелки» (за которую Роджерс совершенно себя не корил, к слову), что нависать с любыми действиями, могущими быть расцененными как излишняя забота, хотелось меньше всего. Капитанство давалось ему с Баки тяжело - в тех редких случаях, когда они расходились во взглядах. После Аззано прошло уже полгода, и они так никогда и не поговорили о заводе. Стив несколько раз начинал этот разговор, но всегда он незаметно перетекал в шутку, так что даже непонятно было, то ли Баки не считает итальянские события чем-то существенным, то ли не собирается поделиться ими со Стивом, а то ли сам Стив не слишком-то тверд в своих расспросах. Потом, после создания отряда, стало и вовсе не до разговоров по душам: друг его шагал рядом, стрелял в цель, смеялся в голос, к чему ворошить неприятное прошлое? А он, Стив, не должен был выделять кого-то из команды, и вот он не выделял. Баки с Гейбом отправились обойти деревню с севера, Дернье и Фэлсворт должны были попытаться выйти на контакт с местным населением, Дум-Дум и Морита оставались «в штабе», а себе Роджерс поручил выяснить, насколько хорошо охраняются две дороги, ведущие на юго-восток.
Дороги, к слову, не охранялись, и это должно было означать большую беспечность немецкого командования, или большой арьегард группы, запаздывающий не более чем на полдня. Увы, уповать на беспечность было бы слишком беспечно.
Стив вернулся к месту сбора раньше всех. Дуган, завернувшись в два одеяла, сидел прямо на земле и курил трубку, накрытую колпаком, сделанным из жестяной походной стопки. Походный же коньяк, который в эту стопку предназначалось наливать, капрал пил прямо из горлышка жестяной литровой канистры. Видимо, за невозможностью разжечь костер, он пытался организовать его прямо в своем желудке. Джим успел развернуть часть оборудования и поймать волну немецкой радиостанции. Судя по его несчастному лицу и правому наушнику, сдвинутому за ухо, передавали воодушевляющую музыку. Хотя возможно причиной несчастья был кусок мерзлой солонины, доставшийся ему на поздний обед.
Стив присоединился к товарищам, в общей пантомиме «голод-холод-усталость, Джонни, тебя не узнать», привалившись спиной к стволу дерева. Было очевидно, что если они собираются задержаться здесь хоть на сколько-то, нужно искать место для ночевки, иначе отмороженные конечности и бесславный конец в этом лесу им обеспечен.
Вторая разведгруппа вернулась через полчаса, когда Стив тоже уже начал замерзать, а капрал не полагаясь больше на коньяк, пошел на крайние меры - ирландскую джигу, или ту ее разновидность, которую можно станцевать на окоченевших негнущихся ногах в окоченевших негнущихся сапогах. Дернье и Монти не повезло: все улицы были пусты, магазины и лавки закрыты, и им пришлось буквально забраться в чужой дом, чтобы не быть обнаруженными и переговорить с жителями. Те, однако, были так напуганы, что только и делали, что просили уйти, пока об их связях с «партизанами» не стало известно немцам. Так что все, что смог выспросить Дернье – немецкое командование разместилось в здании муниципалитета и в соборе на главной площади, то есть, в двух самых старых, самых больших,  и самых неповрежденных зданиях города, чего и следовало ожидать. Офицеры расквартированы по домам, а солдаты – где придется. О численности и составе войск неизвестно.
Последней группы все не было. Метель наконец-то улеглась, и Роджерс почти познал блаженство забытья, - он не услышал шагов и не уловил движение, - Баки появился перед ним неожиданно, как тень, и следом за ним из темноты вышел Джонс.
- Мне кричат камрады: «Вилли, торопись!
Протрубил отбой уже полковой горнист»
, - пропел трагическим полушепотом Дум-Дум, намекая на опоздание. Стук его зубов несколько портил тягучий мотив песенки.
- А я хотел с одной тобой
Сбежать на рандеву с зарей,
Вдвоем, Лили Марлен!

Гейб ухмыльнулся, блеснув белыми зубами. Стив поднялся со своего места, стряхивая, частично себе за шиворот, небольшой сугроб, который намело у него на плечах.
- Что тут у вас? - он склонился над формой, рассматривая черный погон с оранжевым кантом. Одна шинель была безнадежно испачкана кровью, брызнувшей, явно, широкой полосой поперек груди. Стив нахмурился. Он брал пленных.
- Что ж, чины небольшие. Жаль, что не удалось взять живыми, информация бы тоже не помешала, - сумей они ее добыть из пленного солдата ГИДРы, - Сейчас нам известно только, что в городе действует комендантский час, что немецкий отряд не слишком большой и, возможно, идет подкрепление. Известно, что командный состав расположился в  исторической части города, и что у нас в лучшем случае два или три часа до смены караула, когда этих бойцов, - Роджерс кивнул на груду одежды, - хватятся. Время не за нас, так что действовать осторожно не будем. Будем нагло, - Дуган хохотнул, он еще не знал, что остается «в тылу».  - Дум-Дум, вы с Джимом на часах, - капрал скис, - примерно в километре в ту сторону я видел дом, стоит пустой, рядом с дорогой. Засядьте в нем, может все же удастся поймать зашифрованный канал. Или вовремя заметить пулеметный расчет.
- Кто-то – нам нужен доброволец – вместе со мной пойдет в командный центр. Переоденемся, чтобы не узнали хоть издалека, проникнем в штаб и попытаемся захватить их командира, кто бы он ни был. Остальные  - в прикрытие, рассредоточьтесь на местности, если начнется стрельба или будет угроза мирному населению, попытайтесь создать видимость, что нас много.

С небольшими правками, план был принят. Вздрагивая от пробирающегося под расстегнутую форму холода, Стив натянул на себя черный мундир и черную кожаную куртку с подкладкой из овечьей шерсти. Куртка была лучше его прежней и оказалось точно по размеру, так что Роджерс испытал странное ощущение, будто она, эта куртка – его, как эмблема на фуражке и петлицы со сдвоенной руной сиг. В конце концов, капитан не мог не замечать, что между тем, что он олицетворяет для Америки, и обликом истинного арийца, созданного пропагандой для граждан Третьего Рейха, не так уж много различий. Он тряхнул головой, прогоняя эти странные мысли,  навеянные длительной усталостью, и переключился на выполнение боевой задачи и, в частности, на сверкающий полированным ребром вопрос – куда ему деть его оружие.

***

http://sh.uploads.ru/m5hZ1.jpg

Сначала все пошло гладко. Без особых происшествий они твердым шагом прошли по улицам, надвинув козырьки фуражек на лица. Обратной стороной армейской дисциплины, и особенно немецкой радикальной ее формы, было подсознательное солдатское ожидание, что любой человек в мундире, действующий уверенно – действует по приказу начальства. Только на одном встреченном ими патрульном посту, на крыльце закрытой пивной, караульный (можно было поклясться, что ему нет и восемнадцати) выкрикнул что-то, заметив их. Знакомо звучали интернациональное «зима» и «Россия», а все остальные слова были похожи на ругательства, и, вполне возможно, именно ими и являлись.
- Der Mann kann fallen, - строго ответил Роджерс известным ему лозунгом, справедливо посчитав, что шутка касалась одеяла, которое он нахлобучил на плечи, чтобы замаскировать щит. Улыбка враз исчезла с губ мальчишки и уже пройдя мимо Стив уловил произнесенное тихо в след
- die Fahne nie.
Миновав внешние ворота собора, возвышавшегося над городом обеими башнями, каким-то чудом уцелевшими в воздушных налетах, пост охраны, и внутренние ворота поменьше, они вошли под гулкие каменные своды.
- Dringende botschaft von herr Dietrich, - повторил Стив слова, сказанные минутой раньше часовому, в темноте, крайне надеясь, что информация о том, что в подразделения СС и Гидры набирают теперь не только уроженцев Германии, правдива.
Пока все получалось как-то слишком легко.
Все церковная мебель и все украшения, даже подсвечники, были вынесены, так что два пересекающихся крестом пустынных голых зала тонули в темноте. Под тусклым светом, идущим с улицы через высокие окна можно было разглядеть только ряды огромных мешков, похожих на мешки с песком для сооружения временных баррикад, сложенные ровными грудами вдоль стен. Оглядываясь, Стив поднял голову вверх, и только тогда заметил странное устройство, похожее на систему из двух радаров, немыслимым образом закрепленных на колокольнях башен. 
- Hommage an einen alten freund. Genau rechtzeitig, wie ich verlangte, - голос, холодный как сотня русских зим, раздался из густой тени  со стороны алтарной части. Механизм засова, запирающий ворота изнутри, пришел в движение сам собой. Голубое свечение, исходящее из двух странного вида штативов, спрятанных в арках, упало на них сетью, и Стив обнаружил, что не может пошевелить и пальцем.

Отредактировано Steven Rogers (19-12-2016 00:46)

+1

7

[AVA]http://funkyimg.com/i/26Jjt.gif[/AVA]
Баки попытался скрыть усмешку, искривившую его губы  - брать пленных? Ощущение ирреальности накрыло его с головой, ему хотелось схватить Капитана за развороты его припорошенной снегом шинели, как следует встряхнуть и уточнить, что на войне, брат, как на войне.  Барнс, конечно же, этого не сделал. Как и не рассказывал ему о тех особых поручениях, которые он получал во время их вылазок сугубо в паре, где ему, если нужно было – приходилось убивать так быстро и бесшумно, что даже натренированный слух супер солдата не мог уловить звук разрезающего воздух ножа, затем молниеносно перерезающий и артерию. Баки точно знал, что он делает для своей страны, и был уверен, что не сделай он этого, ни одна пуля уже прошла бы сквозь их спины, по меньшей мере. Это были сопутствующие потери, это была жатва войны, которую Роджерсу было не обойти, пусть его руки и были формально чисты. Джеймс пнул ногой залитую кровью и отвергнутую шинель, разочарованно всматриваясь в застывшие и примороженные капли крови, которые если только и можно было, то срезать ножом, царапая и портя нашивку.
Барнс с зеркальной точностью повторил движение Капитана, избавляясь от своей формы и набрасывая на плечи немецкую. Она была плотная, добротная и ощутимо легла на плечи, заметно сковывая движения. Качество выделки было значительно выше, а резкие порывы ветра вскоре прекратили продувать солдата, словно он парус. Джеймс был не лучшим в отряде, - во всяком случае, навешивать ярлыки было не принято - но когда вставал вопрос, кто пойдет вдвоем с Капитаном, спорить все прекратили давным-давно: неугомонный Баки лез всегда вперед, он был готов разодрать глотку даже самому опытному, в доказательство того, как он хорош. В такие моменты им двигало нечто совершенно безумное, нечто, что отключало напрочь самосохранение или чувство страха. А может быть, он просто пытался доказать что-то Стивену или самому себе.
Барнс хлопнул по кобуре, извлекая p-38 и пока Стив решал вопрос, как ему замаскировать щит, подвергаясь легким и ироничным советам, покрутил в руках оружие. Пистолет был аккуратный и непривычно маленький, но винтовку, которая призывно была прислонена к дереву, взять было решительно нельзя. Барнс проверил магазин, а потом и вовсе вытряхнул  все патроны, насчитывая порядка шести. Он порыскал по карманам, а потом обратился к ящикам с патронами, обнаруживая, что цельная гильза никак не подходит. Укороченная гильза для этого оружия была чуть ли не в половину меньше и создавала конусообразную форму цилиндра, так что даже при желании, затолкать в магазин стандартную «бутылочку» было нереально. Барнс выругался. Шесть выстрелов – не самое лучше прикрытие, которое когда-либо у них было. Добавить к этому скудное знание немецкого языка и на выходе получается совершенно провальная операция. Стивен наконец-то разобрался со щитом, который прикрывал его не лучше, чем они сами были припрятаны под форму ГИДРы и уверенным шагом отправился в город.
Роджерс отличался редкого вида везением, возможно вместе с сывороткой суперсолдата ему вкачали немного успеха, а может быть, он всегда таким был. Но операции, обреченные на провал, всегда как-то завершались им. Будь то вылазка в Аззано, до зубов заполненный вооруженными немцами, или разведка во время полноценного бурана – он всегда возвращался с нужным результатом. Уповать кроме как на успех Капитана было не на что, и в действительности, вначале все шло как нельзя гладко. Джеймс поднял воротник, и опустил козырек, оставляя на виду лишь свои глаза, которые цеплялись за каждого часового или небольшой отряд, греющиеся под крытым брезентом у огня. Если каждый из них решит выстрелить в Джеймса и Стива – получится славное решето.  В городе было пустынно и спокойно : животных, местных жителей или транспорта – ничего не было, даже птицы не летали. Караульный крикнул им вслед несколько резких, режущих слов на немецком, отчего Барнс споткнулся, чуть ли не теряя равновесие на наледи. Стивен чуть замедлил шаг, лающе выкрикивая ему лозунг, отчего юноша схватил под козырек.
- Черти что. – прошептал себе под нос Баки, поправляя воротник. Его лицо бесстрастное и спокойное; такое, как обычно, но внутреннее состояние сержанта совершенно далекое от того, что он представляет собой на первый взгляд. Он чувствует свое тело и внешние настроения, движения и жесты иначе – чутко, ярко, пристально; словно, как только они переступили незримую черту, и попали на вражескую территорию,  кто-то дернул рубильник, нажал кнопку обратного отсчета. Все внутреннее состояние Джеймса переменилось – ощущение сосредоточенного ожидания, напряжения, состояния абсолютной боевой готовности каждой клеточкой его тела. Джеймс похож на взведенный курок – величественно решительный, но накаленный, оголенный до предела. Руки Джеймс держит ровно по швам, а ступает твердо и четко. В каждом шаге Джеймса видно, что он нацелен на определенный результат, ни одно препятствие не может сдержать его по-настоящему.  Они со Стивом выглядят так, потому каждый постовой в итоге сдается под их натиском, даже не требует документы, пропускает без лишних вопросов. А если последние все же появляются, Капитан коротко режет в ответ, и Барнс понимает лишь размытый смысл. Причина кажется всем достаточно веской, и они добираются сквозь кишащий патрульными город до церкви действительно просто.

Баки испытывает болезненное напряжение в левом подреберье, и останавливаясь чуть позади Роджерса, смущенно прикладывается к пистолету. Шестое чувство подсказывает им, что все было так просто лишь потому, что они сами себя загнали в ловушку, а абсолютный мрак, сковавший плечи и забравшийся под шинель шустрее, чем встречный ветер, поселил в душе темную, липкую  тревогу.
- Не нравится мне все это, Стив. Кажется, отсюда выводить решительно некого.. – и если их целью был «язык», командир, офицер чуть выше чинов, что им удалось на себя примерить, то тут не было ничего более ценного, чем оградительные мешки с песком, что хорошо использовались для обустройства окопов. Баки поднял глаза вверх, рассматривая тонущие в темноте своды, и не находя ничего – ни церковной утвари, ни икон или даже лепнины, купол словно вычистили, ошкурили. Едва заметное свечение привлекло внимание сержанта, который приблизившись к Стиву, смог под его углом рассмотреть конструкцию, закрепленную на колокольных башнях. Он прищурился, надеясь рассмотреть источник по-внимательнее, но звонкий голос, прокатившийся эхом по церкви, заставил Джеймса дернуться и поменять свой приоритет интереса. Он решительно не понял, что было сказано, но последующие действия механизма подсказали, что подреберье не обмануло его в своей тревоге. Рука, покоившаяся все то время на рукоятке p-38, не пожелала извлекать оружие и двигаться в целом. Единственное, на что хватило Барнса, это перевести взгляд на Стивена, который выглядел таким же беспомощным, как и он сам.

- Как замечательно, что вы решили навестить нас, герр Роджерс. И даже друга своего захватили, герр Барнс, если не ошибаюсь? Как ваше самочувствие? Лучше, я полагаю. – несмотря на то, что язык был английский, холод и жесткость произношения оставались немецкие. Барнс не мог ничего ответить, но акцент поставленный на его состоянии, ему не понравился абсолютно.
- Как вы смотрите на нашу новую разработку? Ох, не отвечайте, я вижу в каком вы восторге.  Замечательный прототип. Пока функционирует только в замкнутом пространстве, но мы работаем над своими возможностями. И благодаря вашей маленькой группе добровольцев, мы как раз планируем добиться успеха..  – все, на что хватало Джеймса, это закрыть или открыть глаза. Видеть Иогана Шмидта он не хотел совершенно, но когда Красный череп соизволил выйти, поблескивая  своим черепом кровавого цвета, Барнс не мог оторвать от него глаз. Вышагивая и самодовольно – насколько это было возможно при отсутствии как таковой кожи на лице – улыбаясь, он приблизился к своим пленникам, рассматривая вблизи Баки и Капитана.
- Вам до неприличия идет форма ГИДРЫ, герр Роджерс! – с ложным восхищением  произнес он, щуря глаза от удовольствия. Эффект, которого он пытался достигнуть, был лишь частичен, но щеки Роджерса покрыл легкий алый румянец, замечаемый даже в такой темноте, что означало или крайнюю степень смущения или последнюю степень бешенства, и Баки ставил на последнее.
На запястье Черепа поблескивал стальной браслет, с таким же едва заметным голубоватым свечением. Он любовно погладил его, затем одергивая рукав. Некоторое время, мужчина походил во круг Стива и Баки, после приглашая пару офицеров и рядовых, которые подхватили обездвиженных мужчин под локти, выволакивая на негнущихся ногах их в глубинные помещения. Их забросили в одну из келий, лишив оружия и щита, но зато спустя несколько минут, они приобрели способность говорить и шевелиться. Первым делом, они вскочили на ноги, с удовольствием испытывая ощущение владения собственным телом.

- Потрясающе! – выплюнул Баки, ринувшись к зарешеченному окну. Постепенно, на городок надвигалась ночь. Немецкой формы их лишили так же, как и оружия, и им становилось довольно свежо. – Если они сумеют пользоваться этой.. этим на открытом пространстве..  – продолжать не было никакого смысла, Стив итак прекрасно представлял, чего может сотворить эта технология; на себе только что проверили.
Джеймс ощупывал глазами келью, кроме двух деревяшек под кровать, иконостаса и зарешеченного окна, не было решительно ничего. Барнс принялся ощупывать деревянную обшивку уже руками, надеясь найти что угодно похожее на запасной выход. За дверью послышались шаги и немецкая речь, пара коротких фраз и двое остались на месте, а остальные задвигались вперед, Роджерс и Барнс притихли, прислушиваясь к движениям дверью.

Отредактировано James Barnes (20-01-2017 17:02)

+1

8

[AVA]http://s9.uploads.ru/Txaep.jpg[/AVA]
- Теперь и мне разонравилось, - поддержал Стив прерванный разговор, как только к нему вернулась способность издавать внятные звуки. Появление Шмидта делало весь план вылазки не таким уж многообещающим. С другой стороны, оно несло в себе и зерно надежды, - косвенно подтверждало, что терзавшие кэпа предчувствия не были самообманом, а целый день, проведенный коммандос в дороге, - напрасной потерей времени. Что шанс повлиять на ход всей операции действительно был. После того, конечно, как они выберутся из-за решетки.
- Но зато и выводить никого не нужно. Если Красный Череп здесь, то дело убер-секретное, вряд ли кто-то даже из старших офицеров знает подробности. Теперь, я думаю, мы должны просто прекратить то, что тут затевается. Ну, то есть, сначала понять, потом выбраться из клетки, а потом прекратить, - голос его звучал гулко из-за пустоты, и тихо. - Почему лучшие силы и технологии ГИДРы не задействованы в прорыве? Союзникам приходится несладко, но исход отнюдь не предрешен, так что пора бы доставать все козыри. Еще два дня назад Мальмеди была бельгийским тылом, это не постоянная база, чтобы проводить разработки, и не передовая, чтобы их использовать с толком. Технология, которую мы видели, - то есть, ловушка, в которую они попались, - не закончена. Если у ГИДРы здесь особая миссия, она уже началась или вот-вот начнется? Шмидт был так спокоен, даже доволен.. ставлю на то, что работа идет, и идет довольно хорошо...
Стив замолчал только когда за дверью послышались приближающиеся шаги и немецкая речь. Двое часовых встали у решетки, спиной к пленникам, как будто ожидали нападения снаружи. Остальные прошли дальше.
- Холодно?,  - сказал-спросил он, рассеянно и риторически, глядя как Баки обшаривает келью в попытке найти что-нибудь пригодное для самоспасательной операции, и как зябко он ежится. Было холодно.
- Scheisse.. diese sandsäcke sind zu schwer! Warum sollten wir umtragen sie?
- Es ist notwendig für Deutschland. Willst du diesen Krieg gewinnen, mann? an deiner stelle würde ich den mund halten.
- Und was kommt als nächstes? Werden abwerfen wir auf die kürbisen der Amis?
- Pst! Untersturm... ruhig!
- Kommando zurück! Durch die schuld solcher schwätzer wie sie sind, soldat, der feinde und unsere pläne erfahren. Abtreten! Findet jemanden auf den ersatz dieser faulenzer!

Стив неосознанно подался ближе к решетке, прислушиваясь к еле слышной солдатской перепалке. Он не понимал большую часть слов, зато мог запомнить их с точностью до интонаций. Потом попросит Джонса перевести. Если Череп не догадается, что они пришли не одни.
- Nach Ruckwarts! – рявкнул один из часовых и вскинул свою винтовку. Роджерс поспешно отошел, сел на деревянную койку. Судя по всему, приказ по охране был строгий. А скамьи, смотри-ка, деревянные, очень гуманно. Не похоже, чтобы это место было подготовлено для содержания пленников.
Их вели по коридорам в камеру, набросив на головы плотную ткань, по форме – мешки, остро пахнущие какой-то химией. Из кельи можно было увидеть только каменную стену напротив, так что осмотреться вполне имело смысл, чтобы понять хотя бы, в какой части здания они находятся. Что-то было такое в курсе по средневековой архитектуре, до того, как пришлось бросить колледж: все соборы похожей формы, неф-трансепт, черт, Стивен в ней ничего не понимал, кроме того, что эта махина стоит тут уже сотни лет и еще простоит, если не попадет под бомбардировку. Удивительно, правда, что еще не попала. Весь район в руинах, а на самом высоком здании ни царапины. Может быть в этом дело, в высоте, в башнях?
- Слушай, Бак. Я думаю, надо забраться на башни и посмотреть, что там, - звучало так, словно у них штатное совещание и чтобы забраться на башни достаточно просто стремянку найти нужного размера. Стив, увлеченный идеями, часто игнорировал препятствия на своем пути, и иногда расплата за эту избирательную слепоту все же его настигала. – Может быть, оно связано с этой светящейся сетью, а может, и нет. - Роджерс вспомнил ощущение. Наверное, так чувствует себя муравей, попавший в каплю остывающей смолы. Не паралич, но оцепенение, не проникающее за верхний слой мышц: сердце продолжало биться, легкие едва расширялись, напирая на диафрагму. Даже язык во рту шевелился, сокращалась глотка, но мышцы челюсти оставались неподвижными, а с закрытым ртом много не наболтаешь насчет полосатых арестанстких костюмов, которые уже шьются для кое-кого на фабриках Детройта, и тоже, определенно, чудно будут смотреться на фашистских спинах...
Ну вот, Стив снова злился. Странные вспышки гнева накатывали на него в последнее время с завидной регулярностью.
- До чего предсказуемо, Мистер Роджерс, - обладателя этого голоса он узнал бы во сне, такое отвращение в нем вызывал маленький толстый человечек в круглых очках. – Rucht Euch. – это было обращено к часовым, но звучало настолько вопросительно, что гренадеры промедлили несколько секунд, прежде чем исполнить приказ.
- Герр Шмидт все беспокоился о том, что вы украли у нас не так давно, - швейцарец посмотрел на Барнса с большой долей настораживающей заинтересованности, - но я сразу ему сказал, что не о чем переживать. Вы непременно приведете его назад. Даже некоторая экономия, понимаете, в транспортных издержках.
К этому моменту Стив и так был уже изрядно взвинчен. Тем, что не мог разгадать маневр, разворачивающийся у него прямо перед глазами. Тем, что и правда, он не только сам пришел прямо в руки врагу, но и Баки притащил, что за идиот. Чертов Зола попал точно в цель, словно чеку выдернул, и результат был соответствующий: Роджерс рванул к решетке, он вполне рассчитывал на свою скорость, думал, доктора не взять заложником, но хоть придушит хорошенько. Чтобы не смел приходить один, и выворачивать правду наизнанку своим медовым голосом.
Движение было таким быстрым и таким внезапным – с места в карьер, что он даже успел. Просунув руку между прутьями, вытянувшись максимально вперед, так что приложился к железу грудью и лицом, он успел ухватить ненавистного экспериментатора за отвороты белого халата, который тот не имел права носить. Испуг, исказивший лицо доктора стоил дорого, может быть он даже стоил оглушительной боли от резкого, короткого и весьма неслабого разряда, шарахнувшего так, что дернувшись раз, кэп отлетел от решетки на метр назад, и высокий звук, который он услышал издалека, был его собственным вскриком. Запахло жареным.
- Вот, опять. – Зола опустил дубинку, которой до этого касался железной решетки и которой, очевидно давал разряд. На его лице все еще было остаточное выражение испуга, но это легкое выражение полностью перекрывала гримаса восторга, почти чувственной эйфории. Можно было поспорить на недельный паек, что удовольствие доктор получал вовсе не от того, что опасность миновала.
Группа подбежавших солдат, вооруженных чем-то вроде винтовок с двумя баллонами вместо ствола, какие они уже видели на вооружении ГИДРы прежде, выстроилась в шеренгу за спиной Золы. Стив корчился на полу. Он не был уверен что его глаза все еще на месте, по крайней мере, он ничего ими не видел, только слышал топот сапог по камню, внезапно приблизившийся и замерший, бряцанье метала о метал, звуки ударов и ругательства Барнса. Когда кто-то пнул его в живот, и он наконец-то смог вдохнуть, стало понятно, что все на месте, по искаженному болью, но узнаваемому ощущению движения глазных яблок под веками. Роджерс испытал облегчение. Вообще он был весьма самоуверен, но насчет того, что сможет отрастить новые глаза, сомневался.
- Какая удивительная сопротивляемость термическим воздействиям, просто потрясающе! И наверняка не только термическим! Ничего, у нас еще будет время это проверить. Хотя, на мой взгляд, это не делает вас чем то большим, чем крайне живучий и весьма дорогостоящий кусок мяса. Настоящая сила солдата – в том, чтобы исполнять приказы без всякой строптивости.
Спустя еще несколько реплик, частично потонувших за шумом крови в ушах, Зола перестал испытывать его чувство самосохранения, и убрался. Лязгнула решетка, часовые вернулись на свои места, и только тогда Стив очнулся достаточно, чтобы понять, что его друга нет в камере.

Провалявшись еще какое-то время, Роджерс поднялся с пола, ощупал свое лицо, и не найдя на нем (наощупь) никаких особенных причин для боли, которую испытывал, попытался встать на ноги – не тут-то было. Стянув сапоги, он обнаружил свои ступни изрядно поджаренными. Ничего несовместимого с продолжением миссии, хотя есть барбекю и танцевать до утра резко расхотелось. Куда большее беспокойство, даже страх, он испытывал насчет Баки, и просто посидеть и потерпеть, пока пройдет, в этом случае было негодной тактикой.
Решетка, - подумал Роджерс, отгоняя красочные видения Золы и его лабораторий, отчего-то оснащенных оборудованием Эрскина. В конце концов, тут не было никаких лабораторий, и их не пристрелили сразу. У них есть дело, сержант слышал задание. Так даже лучше – два пленника в отдельных камерах - значит два поста и в два раза меньше охраны на каждом. – Решетка. Кладка стен была, наверное, в локоть толщиной со всех сторон, хоть лоб разбей, но вот решетку явно приставили сюда недавно, и запираться она должна, в таком случае, на обычный замок. Маленькое окно, также зарешеченное, располагалось практически на уровне земли, открывая вид на огороженный забором задний двор, больше всего на свете напоминавший огород.
Можно было предположить, что его тюрьма находится где-то в самой дальней, северной части собора, что она переделана из бытового помещения. Значит, винный погреб и подвалы, куда, Стив готов был поклясться, увели Баки, находятся не так уж далеко. А вот чтобы добраться до башен, нужно как-то незаметно миновать оба огромных пустых зала.
- Арним иногда слишком усерден в своей работе, - похоже, день посещений еще не был закончен. Роджерс благоразумно промолчал. Красный череп остановился перед решеткой и положил руку в черной кожаной перчатке на перекрестье прутьев. Стив инстинктивно вздрогнул, ожидая удара током, и даже открыл было рот, чтобы предупредить. Никакого удара не последовало, не могло последовать, потому что источника напряжения не было рядом, но это было что-то на уровне рефлекса, далеко от сознания.
- Настоящая преданность делу, мне это в нем нравится. Многих в департаменте медицинских исследований приходится.. дополнительно мотивировать, но не его.
- А вот м.. эта мотивация, наверное, что-то вроде парадного портрета на доске почета, да?
Череп рассмеялся – видимо, хотел продемонстрировать, что умеет.
- Очень скоро герр Роджерс, вы на собственном опыте прочувствуйте всю эффективность “дополнительной мотивации”. И юмор никак не поможет вам сохранить присутствие духа.
- Вы ведь не думаете, что я пришел один. В любом случае, вы скоро проиграете войну, и ваша секретная технология вам не пригодится, потому что некому будет привести ее в действие, - Стив ткнул пальцем в небо. - Когда мое подразделение..
- И где же они? Ждут, пока я выпотрошу вашего друга? - Череп приблизился. – Или, может, лоскутами сдеру твою кожу и сделаю из нее новый Американский флаг?  - все напускное спокойствие соскользнуло с него, как человеческое лицо, которое он некогда носил, обнажая истинную сущность.
Шмидт сделал паузу, явно пытаясь обуздать свой гнев. Стива кольнуло легкое чувство узнавания.
- Никакой вашей дивизии не существует. Может, вы и удачный эксперимент, герр Роджерс, однако не физическое превосходство определяет силу солдата и в конечном итоге исход войны.
- А что, отсутствие строптивости?
Череп посмотрел на него с явным презрением.
- Я знаю, что ты пришел один, ты переоцениваешь себя, поэтому никакой помощи не будет. Ты закончишь точно так же как и твой друг, медленно и бесславно, умоляя о смерти. Но я дам тебе утешение - ваши жизни послужат великому делу, сложенные на алтарь Тысячелетнего Рейха вместе с другими жертвам. У величия великая цена.
- Картошка в Бруклине тоже недешево стоит, - сказал Стив, прислонившись к стене спиной и глядя прямо в маленькие, глубоко посаженные глаза фанатика. Его ступни почти перестали гореть, ярость утихла уже давно, так же резко, как и нахлынула.
- Еда всегда стоила дороже человеческих жизней, особенно в странах падшей морали. Но некоторые жизни не стоят даже куска хлеба, - Череп усмехнулся, будто его тоже осенило понимание, и развернувшись на каблуках, пошел прочь. Интересно, получил ли он то, за чем приходил?
Где-то сверху раздался крик.

***

http://s6.uploads.ru/AB65b.jpg

Стив решил, что для начала он тихо уложит часовых и выломает решетку. Потом сделает какую-нибудь глупость, чтобы привлечь внимание к своему побегу. Потом встретится с Баки на чертовых башнях и попробует найти механизм, который запускается пультом, зажатым в его подгоревшей и уже чудесно заживающей правой руке. В конце концов, глупо носить важное устройство в нагрудном кармане, когда отправляешься поболтать с пленными.
А если он не встретится с Баки на башнях, то сначала все равно разберется с ними, а потом найдет Золу и в этот раз доктору не помогут даже громы небесные.

[player][{n:"А это веселый марш )",u:"http://rorg.zf.fm/9/66/gejsler-bbreht_-_einheitsfront_(zv.fm).mp3",c:""}][/player]

Отредактировано Steven Rogers (18-02-2017 03:42)

+1

9

Баки зябко повел плечами; потер запястья, разгоняя кровь, а затем и вовсе сложил ладони вместе, попытавшись растереть их. Ситуация, в которую они попали была отвратительна, но не настолько, чтобы хоть один из них окончательно позволил себе уныние. Джеймс, скажем, был в переплете похуже, когда в Аззано его приковывали кожаными ремнями к хирургическому столу, и тыкали иголками — надежду он не терял даже тогда; а ведь он не имел даже малейшего шанса на спасение. Сейчас с ним был рядом Стив, который тут же начал извлекать выгоду даже из такой ситуации.
- Чую, что Шмидт гонится за тем, что в его списке приоритетов стоит гораздо выше союзных потерь. Он ведь религиозный фанатик, разве я не рассказывал тебе? - голос Барнса звучит буднично и он расхаживает по келье без шансов отыскать выход или хотя бы прореху: забито на совесть.
- Ты ведь помнишь оружие ГИДРы в Аззано? Оно развевало в пепел тех, в кого стреляли, и этот образец был.. Не находишь, что источник силы того оружия, подозрительно похожа на тот самый источник, что заключил нас в ту самую ловушку? Зола работал с чем-то вроде потустороннего камня, он чертовски боялся его. Я помню, что Шмидт все время настаивал, а Зола говорил что-то в духе «еще слишком рано, мы не достаточно его изучили». Может быть теперь - достаточно? От того он так чертовски собой доволен. - Джеймс остановился на месте и его голос со стороны показался пронизывающе тихим и серьезным, чтобы даже Капитан на некоторое время замолчал, взвешивая уровень опасности. Ко всему прочему добавилась теория Стивена о том, что стоит забраться на башни и проверить все там, так что их миссия приобрела и вовсе характер фантастики с элементами насилия.
- До чего предсказуемо, Мистер Роджерс, - Стивен и Баки дернулись оба как от хлесткого удара прутом по лицу и не успели даже переглянуться, как оба, чуть ли не наперегонки, рванули в сторону двери, где сквозь прутья смогли рассмотреть Арнима Золу. Ласковая улыбка мгновенно была послана Джеймсу и все его ночные кошмары стали приобретать физическую форму реальности. Он отшатнулся, словно от огня, зато Роджерс остался стоять каменным изваянием на месте, разве что его кулаки были непроизвольно сжаты так крепко, что сунь ему в ладонь уголь, непременно выскочил бы алмаз.
-...Даже некоторая экономия, понимаете, в транспортных издержках. - Джеймс среагировал несколько поздно, так что Капитан получил щедрый разряд, отшатнувшись и еле удерживаясь на ногах. Баки подставил плечо, подхватил Капитана. Несколько пар глаз уставили с любопытством и ехидством змеи : им хотелось увидеть падение великого героя, а Джеймс упорно не давал им насладиться шоу. Дверь открылась и безоружный Барнс встретился с немцами, которые переругиваясь, оттеснили Барнса к противоположной стене, а Стив получил еще один удар. Джеймс, конечно понимал, что Зола пришел не просто поиздеваться, он хотел назад своего питомца. Баки вырвался, пробил плечом одного немца, зарядил щедрый фингал другому, размахался руками от души - хотя бы напоследок - и даже вырвал у одного из солдатов нож, по удобнее перехватывая его и занимая оборонительную позицию. До Стива добраться было невозможно, но стена надежно прикрывала спину, так что Джеймс намеревался сопротивляться.
- О, ваша сопротивляемость, герр Барнс, всегда меня восхищала. Другие были не такие стойкие и упрямые как вы. Вы же понимаете, что именно поэтому вы и были столь ценны для меня.
- Да пошёл ты. - коротко бросает Барнс - он вспоминает, с каким нежным взглядом Зола выкачивал из него кровь, с какой мягкой улыбкой проверял сопротивляемость вирусам, как он брал образцы кожи; Зола часами мог наблюдать за реакцией организма на сыворотку, любовался тем, как Джеймса лихорадило, как его выворачивало, колотило на месте. Как его организм пытался принять или отвергнуть введенное. Он рассуждал о высокой цели, о больших успехах - и продолжал втыкать в Джеймса иголки, хотя изгиб его локтя уже по идее не должен был сгибаться от количества инъекций. Баки бросает нож и в его мечтах свершается самая сладкая месть и лезвие достигает своей цели, но на деле его останавливает тело одного из солдат, который оседает мешком к ногам Арнима Золы и он сначала опускает взгляд на мужчину в форме ГИДРы, а потом поднимает полный непонимания и боли взгляд на Барнса. 
Джеймса уже схватили с обеих сторон и выталкивали из кельи, мимо Золы, мимо Стива, и он, не переставая ругаться и чинить всевозможные препятствия немцам, никак не желал покинуть камеру упираясь и толкаясь, устроил небольшую потасовку около лежащего на полу Роджерса и чуть не набросился голыми руками на Золу. В конечном итоге, сержант Барнс получил увесистый пинок в живот, и ему волей неволей пришлось затихнуть, лишившись на какое-то время кислорода он повис на руках у военных, так что они беспрепятственно выволокли его из камеры, а потом равнодушно потащили куда-то наверх. Пока он не пришел в себя, он был одарен наручниками. Его забросили в темное помещение, где пахло спиртом и захлопнули дверь.

Судя по всему, церковь была знатно оборудована под исследовательский центр. Тут не только занимались разработками оружия, но и проводили те самые эксперименты, которые были в Аззано. Помещение представляло из себя небольшую полу хирургическую, полу лабораторную : операционный стол с соответствующими предметами, в виде скальпелей, зажимов и тряпично-ватных тампонов; там же стояли разнокалиберные ампулы с маркировками на немецком, иглы. Джеймс узнал кожаные ленты, некогда обвивающие его руки, и тут же отшатнулся от них, прислоняясь к противоположной каменной стенке.
- Думай, сержант Барнс, думай. – он посмотрел туда, где должно было быть по закону жанра окно, но то было заколочено деревянными досками крест на крест. Светильник чуть по - хрустывал в абсолютной тишине. Вариантов не было как там, так и тут, из одной безвыходной ситуации, его вытащили в другую, и единственное, что сейчас мог сделать солдат – это ждать. Надежде все еще жила внутри него, и он, прикусив губу замер.
Джеймс прекрасно знал, что сюда может войти только один человек, а ворваться – совсем другой, и если одного он ожидал с замиранием сердца, то другого со внутренним содроганием. Баки боялся Арнима Зола, боялся того, что он может успеть сделать с ним на этот раз. Страх сковывал его сознание и путал мысли, он ограничивал живой и прыткий ум сержанта до простого и низменного изображения собственной распластанной на разделочном столе фигуры, бьющейся в конвульсиях. Страх липкими, цепкими пальцами вонзился в его горло, сжимая кольцо и лишая Джеймса дыхания, сознания. Он оцепенел в ожидании Зола, превратился в ледяное изваяние, окопался у стены. Он не готов был пройти это снова, лишь недавно вырвавшись из этого адского плена, он не хотел снова оказаться испытуемым, с чьей жизнью играют как с куклой.
Но не ему было решать. Зола появился в дверях и его маленькие ножки засеменили по комнате. Он искал Баки, не сразу углядев того прижатым, словно прессом, к стене. Барнс молчал, хотя Арним несколько раз позвал его. Наконец, ученый встал напротив него, поблескивая круглыми очками.
Зола, жестом фокусника показал Джеймсу сначала хирургический скальпель, а потом пузырек с мутной жидкостью, и выглядело это так, будто он дает право выбора Джеймсу, что первое он предпочтет. Баки предпочитал крайне ёмкое ничего, но такое ответ конечно не устроил бы немца. Он пригласил к себе на помощь очередные солдат, которые подняли Джеймса, дотолкали его до стола и привязали лентами. История идет по пружине, где-то читал Баки, но чтоб она была такой частой, даже и не подозревал. Зола предпочел скальпель, и сделал надрез, где-то чуть выше сгиба локтя. Продезинфицировать руку, он конечно, не удосужился.
- Но вам же этого и не надо, да сержант Барнс? – хохотнув, он отошел на несколько шагов, любуясь ровным порезом и алой кровью, которая незамедлительно выступила, покидая тело и заливая оставшуюся нетронутую часть эпидермиса. Было не так, чтобы больно до ужаса, скорее совершенно не ясно какова причина такого поступка. Баки поднял голову, пытаясь рассмотреть лицо Золы, которое приняло сосредоточенно-выжидательное выражение.
Джеймс совершенно не понимал, чего ждал ученый – кровь как кровь, красная. Текла достаточно густо, достаточно активно. Порез был сильным, но не представлял серьезной опасности для жизни, и уж тем более не разговорил бы Барнса. Они так и молчали несколько минут, а Баки бросил голову назад, рассматривал потолок в узорчатых линиях, лепнину местами, облупившееся верхнее покрытие; явно аварийное состояние здания. Наконец, Зола подошел к нему и обратил тем самым на себя внимание. Лицо его буквально лоснилось от удовольствия и Джеймс, чуть нахмурившись, не понимал причины его радости.
- Замечательно. Как я и думал. – произнес он голосом полным сладкого удовлетворения. Джеймс потянулся, рассматривая причину его счастья. Кровь уже перестала, но рука по-прежнему была вся красная и липкая. Зола провел ватным тампоном по руке, и порез защипало, он усердно стирал всю кровь, пока рука не стала чистой, так, что можно было рассмотреть порез в деталях. Джеймс скромно считал, что ничего такого радостного не наблюдается, но Зола же нашел кое-что приятное для себя. Кровотечение остановилось слишком быстро, и при хорошей свертываемости крови даже, так быстро такой глубокий порез не может прекратить. Само же место нанесения пореза выглядело воспаленным, но не таким свежим.
- В прошлый раз мы добились с вами замечательных результатов сопротивляемости иммунной системы, потрясающих заживляющих показателей. Организм принял на клеточном уровне инъекцию.. чудесно..  – он продолжал бормотать себе под нос, наполняя шприц из ампулы. Ничего кроме отвращения Баки не испытывал.
Зола уже намеревался воткнуть иглу в тот самый злосчастный сгиб локтя, который все еще по ночам фантомно ныл, но внизу послышалась возня и шумиха. Он напрягся – потому что Арним всегда напрягается, когда что-то выходит за рамки его ожиданий – и замер, прислушиваясь. Джеймс вторил ему, стараясь параллельно выпутаться из ремней. Зола оставил шприц на столике, и направился к двери, выглядывая через решетчатое окошко. Крепления были слабые и Джеймс почти окончательно расшатал их, когда одна из них выстрелила, оторвалась и заехала ему по носу, освобождая при этом руку. Стоически смолчав, он не сумел не привлечь внимания, ведь звук отлетевшей петли привлек внимания ученого, который в два прыжка оказался рядом с сержантом, прикладывая его алюминиевым тазом для использованных или грязных инструментов, по голове. Послышалась очередная брань и Джеймс отнял свободной рукой таз, размахивая им во все стороны, отгоняя Золу.
Тот вызвал себе подмогу, но Джеймс уже высвободился, вооружившись скальпелем в одной руке, и шприцом в другой.
- Не стрелять!! – крякнул Арним, через секунду дублируя приказ на немецком, а то как же, ненароком пристрелят его успешный эксперимент. Пришлось пытаться брать Баки голыми руками, чего он так просто позволить не собирался. Остальные солдаты были недоступным – судя по крикам и выстрелам, Стиву все-таки удалось освободиться и Баки тут же вспомнил его план по встрече на башне. Дверь в «операционную» была захлопнута и ничего умнее Джеймс не придумал, чем повторить маневр, благодаря которому они прибыли сюда. Сцепившись с солдатами, он вколол одному из них иглу, вкатывая всю ампулу и тот отшатнулся от Баки, приваливаясь к стене. С другим пришлось повозиться подольше и в итоге Джеймс чуть не словил на себя шальную пулю. Изловчившись, он вырубил Золу еще до того, как тот успел улизнуть. Джеймс переодевался в форму ГИДРЫ – опять, тысяча чертей – и нацепив на себя шлем, выскользнул из помещения. Золу он предварительно связал, закрывая ему и рот.

В несколько прыжков он добрался до башен, создавая видимость активной подготовки ко встрече с Капитаном, чье приближение явственно улавливалось в криках, тяжелых ударах и выстрелах. Как только он показался, целый ряд дул выстроились ему на встречу, и Джеймс сделал неуловимый шаг назад. Никто и не заметил этого маневра, а Капитан замер, решая как именно бороться с заряженным в него оружием.
Три пули Барнс  успел засадить в спины немцев, а еще двоим – в грудь. Капитан разобрался с остальными, и Барнс скинул с себя шлем, с разворота ударяя им по голове одного из солдат, которого Капитан недовырубил и тот тянулся за пистолетом. Он взглянул на мужчину крайне выразительно.
- И даже после всего, ты считаешь, лучшим вариантом просто сломать им пару ребер или отключить? Ох, Стив… - они беспрепятственно добрались до самого верха, и там Роджерс извлек пульт.
- Неплохо. Всё что я смог достать из их лап, это свою шкуру. – Барнс усмехнулся, принимая оборонительную позицию у входа и прикрывая Стивена, пока тот разбирался с чудо-устройством.
- Смотри не заморозь нас! – предупредил Барнс, выглядывая из-за прицела.

+1

10

[AVA]http://s7.uploads.ru/IAfVB.jpg[/AVA] Как и надеялся Стивен, охрана оказалась лишенной чувства момента в нужной степени, чтобы не уложить его наповал. Парни все еще стреляли прямо перед собой, поливая келью градом свистящих и рикошетящих пуль, когда он, оттолкнувшись от одной стены и ухватившись за выступ на другой, сгруппировался и ударился в решетку над их головами. Одну долгую секунду казалось, что петли выдержат, и он приземлится на пол прямо на пороге, и уж тогда-то им не удастся сплоховать, но металл поддался, ограда с грохотом рухнула на пол и прижала обоих солдат к земле. Роджерс предоставил каждого собственной судьбе, не польстившись на трофейные маузеры – выковыривать их из сжатых рук через стальные прутья было решительно некогда.
Лестница вниз нашлась быстро. Вообще-то Стив собирался наделать шума после того, как обеспечит себе путь к отступлению, а не лезть в подземный мешок, предварительно оповестив об этом всех вокруг. Но жизнь вносит коррективы, превращает все в себя, вынуждая от лучших стратегий переходить к хорошим, от них – к неважным, потом к рискованным, и в конце-концов просто делать что-нибудь, раз идей больше нет.  К тому же, вопреки доводам разума оценивая опасность не с точки зрения вероятности ее наступления, а по тяжести последствий, - он просто не мог не проверить.
В подвале никого не было, да и не могло быть – почти все пространство, служившее прежде винным погребом, занимало устройство, похожее на турбину или на печь. Сейчас она была явно отключена, но если нагревалась в процессе работы, то находиться поблизости было бы попросту невозможно. Стив мог сорвать заслонку и заглянуть внутрь, но медлить было нельзя, -  поднимаясь по той же дороге вверх, он не только слышал голоса разыскивающих его солдат, но и мог различить слова, что в гулком и пустом здании означало, что они буквально наступают ему на пятки.
Встретиться лицом к лицу с вооруженным отрядом Стив был явно не готов (два раза в день одинаково не повезет), он протиснулся в пустую арку стрельчатого окна, и, выпал из него, уцепившись кончиками пальцев за то, что называлось бы подоконником, допускай храмовая архитектура такие вольности. Снаружи дул ветер. Он провисел на вытянутых руках, перебирая ногами по шершавому и зеленоватому от времени камню, порядка четверти часа, пока голоса не стихли. К счастью, окно выходило на юго-восток, прямо на подступающую громаду леса, и в полной темноте беспокойный капитанский силуэт был едва ли различим. За эти пятнадцать минут холод зимней ночи пробрал его до костей, а пальцы задеревенели так, что забраться обратно оказалось не самой тривиальной задачей. Зато дальше дорога оказалась более свободной – немцы явно уверились, что обыскали восточную апсиду. По спрятанной в стене узкой винтовой лестнице он добрался до карниза, опоясывающего неф, разделяя его на два «этажа», и распластался по стене, едва помещаясь на нем. Вскользь пожалев о том, что внутреннее убранство церкви такое минималистичное – никаких тебе горгулий, сгорбенных злобных крылатых уродцев, среди которых можно незаметно затесаться, – Роджерс тем не менее почувствовал себя куда свободнее. По проекту средневекового архитектора верхняя часть собора, пространство под самым сводом, должна была освещаться только окнами второго яруса. Окна эти, украшенные яркими, частично выбитыми теперь витражами, были призваны приобщать через красоту к божественному, роняя мягкий цветной солнечный свет на лица прихожан на утренней или вечерней мессе. Сейчас, в отсутствие солнца, мессы и, вероятно Бога тоже, от них не было никакого проку, а электрический и свечной свет с первого этажа сюда практически не достигал, напротив,  скрадывал движения среди мечущихся по стенам огромных гротескно исковерканных теней суетящихся внизу людей.
Прокравшись поверху до самой крыши нартекса – пристройки над главным входом, на которой обычно помещался орган, - мечтая только о том, чтобы не задеть в темноте клавиши, где бы они ни были, когда до цели было уже рукой подать, Стив оказался прямо перед строем направленных на него дул, – как на расстрел пожаловал. Затворы и предохранители щелкнули согласным хором, и, в газетах такого не пишут, но, когда грянул залп, капитан Америка не придумал ничего  умнее, чем закрыть голову рукой, наугад бросаясь на ближайшего к нему человека с оружием.
Когда вызванная пальбой суматоха стихла, Роджерс обнаружил себя неожиданно, до неприличия живым, только поцарапанным, и, в отличие от последнего из солдат ГИДРы, оставшегося на ногах, - безоружным. Однако прежде чем он решил дорого продать свою жизнь в рукопашной схватке, немец зачем-то решил избавиться от глухого и надежного шлема, что было бы вопиющей глупостью, если бы не..
- Черт! – Стив разжался как пружина, уперся руками в колени, - адреналиновая горячка, испуг и облегчение, сменившиеся друг за другом в считанные мгновения, укачивали не хуже русских горок. – Баки! – и кто обвинил бы его в том, что сгрести друга (кстати продолжающего хладнокровно держать под прицелом бросившего оружие противника) в коротком объятии, похлопать по плечам и по ребрам, чтобы убедится, что не привиделось, и что сам живой, - было совершенно насущной необходимостью. - Господи-Боже, а ты говорил, маскировка плохая идея!
Только слова Барнса вернули его немного в реальность, принуждая обратить внимание на группу вражеских солдат, лежащих и полусидящих, живописно разбросанных, на ледяной крыше нартекса. Пятеро из девяти человек были отчетливо мертвы. Снайперски точно убиты, - со смешанным чувством отметил Стив. Двое были в отключке, еще двое переглянулись и вздернули руки вверх. По синхронности этого жеста можно было заподозрить, что он входит в стандартную строевую подготовку.
- Они солдаты, - Стив пожал плечами, обходя лестничный пролет, наклоняяся чтобы собрать оружие, брошенное живыми и застывшее в хватках мертвых. Один из немцев так и стоял с пистолетом в поднятой руке. По рукаву левой, прямо под красно-черной, вымазанной порохом повязкой члена отряда фольксштурма, стекала кровь. Стив протянул руку и солдат отдал ему оружие. - Они выполняют приказы своих командиров, как и мы. И если вдруг они перестают, - дулом отнятого пистолета Стив ткнул в следы пороха на повязке и немец поспешил сорвать ее и отбросить, словно ядовитую змею, - представлять непосредственную и немедленную угрозу, то чем станут оправданы наши полномочия на убийство?
С учетом одного самострела выходило, что Баки сделал пять выстрелов, и значит, - Стив считал еще когда они только собирались на вылазку и мог воспроизвести в своей памяти звуки закончившейся схватки как музыку с пластинки, - у него оставался последний патрон. Теперь это не стало бы проблемой, они только что разжились всем необходимым у немцев. Но все равно, оставалось только гадать, намеренно ли этот последний был оставлен, и если да, - то для кого.
Необходимость что-то делать с пленными была одним из краеугольных камней внутренней тюрьмы всякого командира на марше. Лишний состав, который надо кормить и охранять и нельзя использовать. Стив знал людей, считающих потери только убитыми, слышал их доводы, готов был рискнуть многим, чтобы не поступать так же.
- Неплохо. Всё что я смог достать из их лап, это свою шкуру.
- И тем не только избавил меня от превращения в решето, но и оказал неоценимую услугу Родине, - пробормотал Стив, поднимаясь по лестнице на колокольню западной башни вслед за пленными, - Ненавижу похоронки писать, - о, после Арденнской операции работы хватит на весь штаб. «С прискорбием сообщаю, что ваш муж...», «ваш сын...», «погиб, с честью, исполняя свой долг», «под Мажино», «в операции по освобождению Парижа», «Лиона», «на границе Бельгии..», - это было полковничьим трудом вообще-то, но в крупных сражениях, когда гибли или пропадали без вести тысячи, командование не стеснялось делегировать полномочия, сохраняя за собой только подпись. Собственных потерь у Стива, командующего только маленьким отрядом Коммандос, не было. Но разбирая письма в стопки по штатам после каждой операции в составе крупного подразделения, он тщетно старался не думать о текстах, которые ему пришлось бы подписать своим именем. «Дорогая миссис Дуглас», «Мисс Монтгомери», «Мистер Джонс», «Мадам Дернье»... И уж совсем он старался не думать о том, какой адрес у неженатого сироты Баки значился в графе «извещение о смерти», какая из его подружек получит конверт с печатью. С Барнса бы сталось перед отъездом закрутить сразу с несколькими девушками, чтобы вернее ждали. Или ни с одной. Сам Роджерс, поколебавшись немного, написал «СНР, главному инженеру проекта «Перерождение», Г. Э. У. Старку», что выглядело как дань патриотизму, но на деле было всего лишь лучшим и самым мягким способом доставить новость истинному адресату.
- Спасибо.
Верхняя площадка башни представляла собой квадратную комнату три на три метра, накрытую восьмигранным в основании куполом из стекла и стали. Два полукруглых арочных окна выходили на площадь перед собором, а два боковых – на здание городской администрации, превращенное в комендатуру, и на соседнюю восточную башню соответственно.  Под купол вела узкая лестница в семь ступенек. Башня действительно оказалась самой высокой точкой окружающего ландшафта – узкие пустынные улицы города, подсвеченные редкими уцелевшими фонарями и несколькими кострами, крыши домов, накрытые маскировочной сеткой с огневыми позициями для снайперов, даже мост на улице Утерлепон и застывшая белая в темноте полоса Мааса под ним, были видны как на ладони. 
У самого выхода с лестницы лежал на боку, свесив мертвый медный «язык» средних размеров колокол. Видимо те, кто реконструировал башню «под нужды фронта», не захотели разрушать переднюю стену, чтобы сбросить его вниз, или просто просчитались в угле наклона.  Снятый со своего подвеса и замененный радаром, он так и оставался все это время здесь, загораживал проход, и приходилось протискиваться мимо него по одному.
Все закрытые углы комнаты под куполом были заняты мерцающими экранами радаров, устройствами неизвестного назначения, оплетенными паутинами проводов, похожими на стальные шкафы с множеством кнопок, переключателей и тумблеров, с трепещущами на своих шкалах стрелками под толстыми стеклянными полусферами, с рядами цифр, бегущими на накручиваемых катушками лентах. Стив присвистнул. Он достал из кармана брюк украденный у Золы пульт без всякой цели, просто покрутить в руках в надежде на озарение.
- Смотри не заморозь нас, - сказал Баки.
Один из немцев посмотрел на устройство в руках капитана странно, будто с надеждой или страхом, - тот, сорвавший нашивку с простреленной руки. На вид ему было за пятьдесят, - старик по военным меркам, - и он отнюдь не походил на гидровца, и даже на кадровго офицера был не сильно похож. Второй пленный с безразличным видом стоял у стены, явно не собираясь вступать в переговоры.
- Да я не трогаю ничего, - сказал Стив растерянно, - Это вообще не похоже на оружие. Скорее на систему наводки. Вот эти числа мне знакомы, - он показал на ряды перфорированных бумажных лент, дергающихся в своих гнездах так, что над насечкой оставались цифры от 50.01до 50.08 и от 5.3 до 5.5. – Они были... точно, в метеосводке, - отчет метеорологов остался в машине, но в нем не было нужды, усиленная память солдата без труда сохраняла все прочитанное, - это координаты местности, долгота и широта, как раз накрывает наш котел.
Вопреки сказанным только что словам, Стив испытал страшное искушение потыкать во все кнопки и тумблеры.  Он не раз наблюдал за Говардом, и в его исполнении это выглядело легко, словно под неслышимую музыку. Он не удержался и на пробу выкрутил головку усилителя, выглядящую наиболее безопасной – похожей на регулятор громкости на радиоприемнике. Раздался длинный высокий звук, на самом крупном экране замерцали четыре точки, которых на нем прежде не было, и Стив поспешил вернуть все как было.
Снизу на лестнице появились солдаты, - их нашли. Баки выстрелил, высунувшись из-за угла, в ответ чиркнула по камням очередь, заставив всех рефлекторно пригнуться.
- Это совсем не вовремя, - сказал Роджерс, оглядываясь по сторонам, и отчетливо сожалея о щите, который он кстати так и не видел больше с момента пленения. Боже, Старк его прикончит, если он вернется без щита.
- Ну-ка отойди-ка.. ого.. весит прямо как медный колокол – это и был медный колокол, и Стиву стоило значительных усилий сдвинуть его с места, зато, накренившись и застряв в дверном проеме под силой собственной тяжести, он превратился в отличную баррикаду снаружи и даже в подобие небольшого бункера изнутри.
- Ну вот. Правда теперь эта дорога закрыта в две стороны, но об этом можно будет подумать после того, как разберемся тут… со всем этим. – Оба пленных немца смотрели на него, вытаращив глаза. Надо же, в ГИДРе служат, а все не привыкли к зрелищам.
Роджерс хотел вернуться к приборной панели (чтобы посмотреть на нее еще раз растерянно), и вернулся, и синий луч бесшумно скользнул прямо у него над головой и испепелил немецкую фуражку, снятую с трупа на площадке, где стоял орган, и где Баки спас его от смерти. Он запоздало вздрогнул и отступил из простреливаемой зоны, но вот молчаливый гордый ГИДРОвец, не успел, и в новой голубой вспышке от него осталась только металлическая бляшка ремня, золотой зуб и две резиновые подошвы от сапог. Это выглядело пугающе, даже больше чем просто смерть. Его земляк из команды фольксштурма отполз в сторону, здраво рассудив, что нет более безопасного места, чем колокол. На плитах пола остался длинный тонкий кровавый след. Роджерс хотел последовать его примеру, но в оказавшееся весьма одноместным укрытие втиснуться не мог и просто вжался в стену рядом. Отряд, засевший на восточной башне, дал еще залп из своих жутких пушек, но лучи только скользили по старым камням, не нанося им никакого вреда. Видимо, это было специальное оружие, рассчитанное на.. органическую материю.
Они так и продолжали сидеть в своем убежище, не решаясь высунуться - все же, встать под огнем, рискуя честным ранением и надеясь на счастливый случай, - это совсем не то же самое, что исчезнуть без следа от мимолетного касания голубого луча смерти.

Отредактировано Steven Rogers (23-07-2017 19:32)

+2

11

[AVA]http://funkyimg.com/i/26Jjt.gif[/AVA]

Роджерс взглянул на Джеймса со смесью облегчения, благодарности - что дорогого стоит - и некоторой долей насмешки, не утаивая её суть, и напоминая былое мнение Баки об их плане с маскарадом. Да, верно, Барнс поменял свои взгляды в отношении этой идеи, и поменял уже второй раз за этот чрезвычайно долгий день, впрочем, честнее говоря, оба раза приемлемой альтернативы не было, а влезать в форму ГИДРы ему было неприятно вовсе не из-за этических или моральных соображений, а скорее из живых воспоминаний и яркого знания, что именно эта форма за собой несёт. Пленные немцы поспешно избавились от своих нашивок, и Барнс даже где-то стал подозревать их во владении английским, хотя многозначительный жест Роджерса можно было понять и без глубоких познаний в иностранном. Баки намеренно наступил на одну из нашивок, прошёлся по ней грязным, солдатским сапогом и испытал крайне приятное ощущение, когда многоголовая ГИДРа покорилась его тяжёлому ботинку. Символический жест был воспринят всеми, кроме Баки, с равнодушием, разве что сержант почувствовал себя как-будто увереннее, замыкая процессию тех, кто пробирался в узкую, тесную башню. Протискиваться мимо медного колокола пришлось по одному, а Барнсу и вовсе — спиной вперед, мнительно прикрывая себя с тыла на случай, если очередной желающий угостить немецкими пулями смельчак, нагонит их. Спотыкаясь не то на выступе, не то на деформированной кладке, Баки чуть не умудрился упасть, однако не выпуская из рук оружие, и удержавшись, развернулся, натыкаясь дулом на пленного. Мужчина попытался сделать шаг назад, но места решительно не хватало, так что Барнс поставив на предохранитель оружие, перебросил его через спину, осматриваясь.
- Да уж.. - пробормотал Барнс, когда понял, что его опасения в отношении заморозки были несколько преждевременны.
Они были хороши в том, что делали, каждый из них ухищрялся не завалить даже самое провальное задание, и выбраться из такого переплета, что казалось бы можно отправлять похоронку; вместе их команду «Ревущих» и вовсе можно было назвать непобедимыми, настоящей легендарной командой, вселяющей ужас своим врагам. Они были хороши в том, что делали, но увы, их дело — военное дело, никак не инженерное. Сейчас же перед Стивеном раскинулся образец настоящего инженерного гения, где знания Барнса по сбору-разбору винтовки, или глазомер Стивена были умением непригодным, неуместным и превращающим их героический захват башни из прорыва, в ловушку. Несомненно, вскоре Арним Зола, привязанный Баки будет обнаружен, как и отправленные на поимку Роджеса солдаты не вернутся, что будет означать лишь одно - ускользнул. Постовых Стивен пройти бы не смог незамеченным, и Шмитд быстро догадается, куда именно направился Стивен со своим напарником, который тоже никаких постов пройти бы не смог. Они сами себя заперли тут с парой пленных немцев и абсолютно не управляемой машиной, которая едва ли подчинилась хотя бы одному из них. А скоро им придется держать оборону. Сержант осмотрелся: Капитан прихватил с собой всё оружие, что они отбили, но даже его хватит совсем не надолго. Сбросив с себя спасительное ружьё с оставшимся трофейным патроном, Барнс отдал предпочтение тому, что не сделал ни одного выстрела, перевешивая через плечо именно его. Потом он подумал какое-то время, и перевесил еще одно оружие, крест-накрест так, что теперь представлял из себя настоящую боевую машину.

Будто бы предчувствуя, что их местоположение будет раскрыто в считанные минуты, Барнс услышал топот по лестнице, резкий немецкий оклик, и высунулся, одним ухом слушая, что говорил Стивен, другим рассчитывая примерное расстояние немцев. Наугад пальнув всего раз, Баки был вознагражден за нетерпение очередью выстрелов, которые россыпью искр осыпались на пол и задели сержанта по руке, от чего он чертыхнулся и мгновенно лизнул обожженное место, пули зазвенели и покатились во все стороны, не найдя живого тела, а выстрелы временно прекратились, зато шаги - нет.
- Хотел бы я узнать, когда они бывают во время? - Баки нервно усмехнулся: даже разведгруппы, приносящие ближайшие планы немцев в наступление, и ориентируя генералов буквально по времени, не могли лишить армейскую жизнь того самого чувства внезапности, которые накрывало солдат с головой в момент атаки. Даже двигаясь на врага самостоятельно, покидая свои окопы по «доброй воле» ткнутым для верности в спину дулом, чувство внезапности и неуместности то и дело накрывало Баки с головой. Он взглянул на Роджерса совершенно безумным взглядом, а потом откатился к другой стене, позволяя своему другу в очередной раз принять совершенно неожиданное решение. И осуществить его способом, приведшим пленников в священный ужас, будто они слышали о Капитане Америке, но не верили в него.
- Во всяком случае, нам теперь можно не беспокоиться, что у нас ограниченное количество патронов, и отстреливаться мы смогли бы.. - Барнс оценивающе взглянул на представленный ассортимент (крайне однотипный) оружия и продолжил.
- Не больше получаса. - по медному колоколу тут же застрекотали пули и Джеймс широко улыбнулся: это было хорошее решение, забаррикадироваться подобным образом, даже с учетом того, что теперь сбежать им можно только по внешней стене. Стивен вернулся к шайтан-машине, а Баки полюбопытствовал как дела обстоят с полукруглыми окнами, и озаботился вопросом, а можно ли с их помощью покинуть башню.
- Это конечно будет чистым самоубийством, но мне кажется, что кладка позволяет очень небезопасно спуститься вниз по одной из стен. Только, если я не ошибаюсь, обе они хорошо просматриваются. И простреливаются соответственно.. Разве что.. - Барнс хотел было сделать несколько шагов (а больше бы тут и не получилось бы) к Стивену и машине, около которой он завис, но ослепительный голубой луч пронзил башню насквозь, оставляя после одного из пленных мужчин лишь горстку пепла. Замерев на месте, ошарашенный произошедшим, Баки не смел пошевелиться, превращаясь в легкую мишень. Джеймс уставился на останки солдата с таким видом, будто впервые в жизни видел как работает орудие Шмидта, хотя на деле он и сам уже не одного члена ГИДРы отправил таким образом на небеса. По его внутреннему ощущению, этот луч должен был как минимум разрезать башню на двое, а с учетом того, что он был не один - на несколько частей точно; просвечивая, луч не задевая ни одного живого организма, миновал камень, отправляясь вперед и оканчиваясь где-то на подступах к администрации, но башня была абсолютно целой и невредимой, что по прежнему оставляло ее наиболее приемлемым местом, где можно окопаться. Хоть в условиях происходящего, уже и менее безопасным: радость, от перекрытого выхода куполом стала значительно меньшей - во всяком случае, положить точными выстрелами отряд на подступах шанс у них был, даже словив при этом шальную пулю, а вот шансы успешно укрыться от смертельного луча были весьма неоднозначны. Впрочем, пока им везло. Поспешный манёвр Роджерса пробудил Барнса, который шарахнулся назад, чудом ускользая от очередного луча. Пленник устроился в колоколе, Банс - слился со стеной, медленно опустился вниз, подползая по ближе к Роджерсу, и хоть с точки зрения безопасности это было чистым безумием, он предпочёл встречать смерть не в разных концах этого крохотной башни.
- Я тут подумал, что если на этой машине указаны координаты.. и эти знакомые координаты каким-то образом совпадают с отвратительной погодой, которая преследует нас на протяжении уже пары месяцев.. что если нам убедиться, не дело ли рук ГИДРы, все эти погодные условия? Потому что если да.. то ведь перебить координаты не хитрое дело, верно? - в голосе Джеймса была отчаянная надежда, тот факт, что погода в последнее время, преследующая союзные войска отвратительно не типичная — не было ни для кого секретом, и найти причину этого, хоть и едва ли подконтрольную, было в некотором роде приятно. Во всяком случае, это позволяло Барнсу думать, что они не просто так сюда прорвались.

Мимо них прошёлся ещё один луч, отсвечивая в глазах Капитана и сержанта, вновь не задевая, и Барнс расхрабрившись, зараженный своим внезапным открытием, на четвереньках, прополз к машине, хватаясь за одну из лент, устраиваясь на полу и рассматривая координаты, совершенно игнорируя цыканье Роджерса и нависшую над ним опасность. В отличии от Капитана, такой фотографической, усиленной сывороткой супер-солдата памяти у Барнса не было, но как показывала практика, память от рождения у него на числа была не дурная, так что он узнал координаты, с учётом конечно и того, сколько раз их ему лично приходить передавать. 
- Вот тут, смотри. - произнёс он, имея ввиду конечно не само действие, а подтверждение своим словам. - радиус координат по дуге, по всему юго-западу, прямо по пятам, буквально даже датировано теми днями, что мы раскладывались. Хотя.. несколько раньше, но всё же. - победно встряхнув лентой, исписанной тонкой иглой, которая даже сейчас не переставала что-то документировать, Баки приподнялся, рассматривая теперь и саму машину: вблизи они была ещё более мудрёная. Ранее это сделать удавалось только Роджерсу и Джеймс едва удерживался от того, чтобы не повторить путь друга и не включить что-нибудь. Временно, голубые лучи прекратили пронизывать башню, и Джеймс уставился на десяток одинаковых и десятки разных кнопочек и рычажков, крутилок и маленьких окошек с диаграммами. Самым безобидным и действительно легким показалась панель, куда при желании можно было вбить координаты. Джеймс потянул за рычаг, а потом поочередно нажал на несколько цифр, надеясь, что панель послушается и изменит введенное ранее. Не тут-то было.
- Чертовщина, - выругался Барнс, а потом подвинулся, предлагая Стиву попробовать. Разницы в этом смысле между ними не было, но Капитан тоже не отказался испробовать свои силы, оказываясь в проигрыше. Баки внимательно ощупывал конструкцию, натыкаясь на небольшое отверстие.
- Похоже на то, что для смены координат нужен ключ. Что ж, может быть они прячут его.. под мешком с чем-то? Знаешь, иногда люди прячут ключи от дома под камнем. - его родители именно так и делали, когда отправлялись в отпуск оставляли соседке Кейтелин небольшой ключик под камнем в саду, чтобы она могла полить цветы. Это было так давно, что Барнс и сам удивился, что вспомнил об этом именно сейчас, в ситуации далеко не располагающей к меланхолическим воспоминаниям. Надеется на то, что Иоган Шмидт делает нечто подобное было глупостью, но все равно Барнс пнул один из мешков, что стоял в углу, отволок его с места и не обнаруживая, разумеется, ничего. Ощущение хоть какого-то действия в замкнутом пространстве создавало чувство поиска выхода, и Баки продолжил двигать мешки с места на место. Оставшийся в живых пленный нервно дёрнулся, и будто бы помотал головой из стороны в сторону, или опасаясь, или предупреждая, что вступать в контакт с пыльным мешком — идея не из лучших. Джеймс замер на полуделе, вопросительно взглянув на немца.

Отредактировано James Barnes (23-07-2017 19:48)

+1