04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [27.07.1983] All is revealed


[27.07.1983] All is revealed

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://img.actucine.com/wp-content/uploads/2014/10/X-Men-3-03-700x393.jpg

Время действия: 27 июля 1983 года
Место действия: школа профессора Ксавьера
Участники: Jean Grey, Charles Xavier
Краткое описание:

Все наконец-то пришло в норму. Школа отстроена, ученики понемногу возвращаются. Гроза и Рейвен решают остаться. Сформирована новая команда Людей Икс. И вроде бы пора вздохнуть спокойно и продолжить жить, но… Возможно, Апокалипсис был прав, и все действительно только начинается?

+1

2

Книга с негромким хлопком закрылась, тут же полетела в сторону, соприкоснувшись с гладкой полированной поверхностью стены. Джина даже не поднялась, чтобы поднять ее, переводя ленивый взгляд на Скотта, который тарашился в потолок, не желая продолжать обучение. Рыжая разгладила юбку у себя на коленях, призывая книгу назад, и вновь расположив ее перед Скоттом.
- Это необходимо сделать, ты знаешь. Мы можем быть свободны только после того, как закончим задание. Да, ты – мутант, но это не освобождает от уроков физики или литературы. Ты что, хочешь бы необразованным неандертальцем? Поверь, еще немного и вас будет не отличить, - Грей на мгновение полыхнула взглядом, но тут же смогла взять себя в руки, скользнув по юноше более, чем равнодушным взглядом.
- Ты – зануда, Джин, - ладонь Скотта коснулась ее колена, и пошла выше постепенно приподнимая легкую ткань юбки. Едва приподнятая бровь Грей говорила больше, чем любые слова. Она невольно проникла в мысли молодого человека, улавливая там совсем не то, что ей хотелось бы видеть. О, она, конечно, не относилась к числу пуританок, не стояла на коленях в молитвах денно и нощно, но вместе с тем, не собиралась заниматься непотребствами прямо в библиотеке, тем более, что им действительно надо было заниматься.
Занятия самостоятельно и с профессором Ксавье – это были единственные способы справляться с той нагрузкой, которую ощущала девушка. После встречи с Апокалипсисом Джин еще неделю не могла прийти в себя, несмотря на то, что помогала вовсю обустраивать школы, восстанавливать ее из руин совместно с Эриком. Леншерр, это имя до сих пор оставалось горьким привкусом то ли помощи, то ли предательства. Где-то рядом носился тот, кто случайно ляпнул, что он его сын, а Джин всегда была любопытной, и случайно это услышала. Ну, как случайно…просто уметь надо.
- Нет, убери руку. Через полчаса у меня занятие с профессором, мне некогда, - Джина буквально отшвырнула ладонь Скотта, поднимаясь со своего места, и складывая принадлежности в сумку, а часть учебников подхватывая в руки.
- Лучше приходи часов в одиннадцать, может быть мы сможем улизнуть в город, кто знает, - девушка сверкнула белозубой улыбкой, выходя из помещения. Легкий порыв ветра, будто из ниоткуда, подхватил белую юбку, едва приподнимая, обнажая алебастровую кожу бедер.
- Заставлю чувствовать себя щеночком, - прорычала рыжая, задерживая ладонь возле горла малолетного придурка, решившего, что ему можно все и даже больше. И в этот самый момент, когда тонкие пальцы смыкались возле тонкой цыплячьей шейки, Джин чувствовала, как внутри нее бушует яркое и красочное пламя, что охватывает все внутренности, выжигая их, сводя с ума разум бесконечной вереницей картинок. Девушка почувствовала чью-то крепкую ладонь, что с силой сжала ее плечо, и тянула назад. Будто в тумане Грей развернулась на пятках, вскинув взгляд на того, кто посмел это сделать. Перед ней вновь стоял Скотт, в голове которого творился самый настоящий сумбур.

- Я провожу тебя к профессору. Нет, не сопротивляйся,  я провожу, это не обсуждается, - молодой человек подхватил упавшие книги Джины, и забрал с ее плеча сумку, мягко переплетая свои пальцы с ее, и потянув в сторону кабинета профессора Ксавье. Саммерс всерьез был обеспокоен тем, что происходило с Джин, после того путешествия, после того откровенного безумия, что происходило несколько месяцев, ее будто подменили. Да, она вела себя, Джин Грей, говорила, как Джин, но словно существовала в каком-то другом мире, куда было просто не прорваться, не достучаться, лишь только профессору Ксавье это удавалось, и как это ни странно Магнето, но с ним она общалась крайне редко, впрочем, Джин вообще мало с кем общалась, если уж на то пошло.
Скотт тянул рыжую за собой не замечая того, каким взглядом она пронзает его, буквально прижимая к полу, искренне и всем сердцем ненавидя, буквально сжигая изнутри. Грей вырывает руку, молча забирает книги, и обгоняет Скотта, бросая через плечо:
- Сама дойду, не маленькая, - а оно и верно, что уже не маленькая вовсе девочка. Как никак окончательно совершеннолетие пришло, правда отмечали не бурно, и без особых празднеств, пытаясь не умереть под прицелом Апокалипсиса и его верной шайки. В общем, по-семейному, тихо и мирно. Аккуратно очень.

Джин толкнула дверь в кабинет, даже не постучавшись, действуя на автомате. Да, и вряд ли могло быть иначе, Чарльз заранее знал, что она идет, буквально слышал ментально ее шаги, что всегда становились несмелыми перед входом в кабинет. Мужчина сидел за письменным столом, разбирая бумаги, и погрузившись в изучение какого-то материала, Грей даже не стала вдаваться в подробности. Она лишь опустилась на кушетку, скинув рядом с сумку, и перевела на профессора несколько угрюмый взгляд:
- Добрый день, Чарльз. Время уже 15:00, как мы и договаривались, - Грей подается вперед, сцепляя руки в замок, и опуская взгляд на ковер, который всегда ее раздражал. Слишком много узоров, слишком много переплетений, от него всегда болит голова. – Профессор, мне нужна Ваша помощь. Мне становится хуже, - Джин подняла на Чарльза взгляд покрасневших от недосыпа глаз, и откинулась на спинку дивана. – Не в том плане, как в прошлые разы, когда я видела Апокалипсиса и кончину мира, нет. Это что-то иное. Это что-то каждый раз пытается пробить очередной барьер, что с таким трудом мы выстраиваем сейчас. И у меня уже не хватает сил это сдерживать.

+3

3

Апокалипсис.
Ни он, ни конец света больше не снились Джин, хотя спала та по-прежнему беспокойно. Но виной тому теперь была пробудившаяся невероятная сила молодой девушки. Джин боялась ее, боялась себя, и Чарльз по-прежнему частенько сидел у ее кровати, успокаивая, утешая, убеждая в том, что она справится. Уверенно повторял раз за разом столь обнадеживающе звучащее «все будет хорошо». Джин в очередной раз справлялась с собой и засыпала. Чарльз тихо выезжал из ее комнаты, осторожно закрывал дверь. Устало улыбался встревоженному Скотту и гнал в кровать его. Уговаривал отдохнуть вымотанного Хэнка, обещая, что сам тоже ляжет.
Чарльз возвращался в свою спальню, подъезжал к кровати. Блокировал колеса инвалидной коляски, с силой сжимал поручни, подтягивался, резко отталкивался, перекидывая непослушное тело на кровать. Лежал какое-то время, уткнувшись носом в покрывало, потом переворачивался и снова лежал, бездумно уставившись взглядом в потолок. Он знал, что потолок недавно побелили, но в свете ночника он казался грязным, темно-серым, испачканным фиолетово-синими пятнами теней.
Чарльз чувствовал себя грязным, сломанным и больным. Тогда, на ритуальном столе, когда Эн Сабах Нур чуть было не уничтожил его разум, личность и душу, что-то изменилось. И дело было не в том, что Чарльз потерял волосы. И не в том, что он впервые столкнулся с чем-то настолько древним и могущественным. Дело было в том, что… Что в тот день Чарльз впервые узнал, что такое настоящая мировая война. Раньше он просто учил детей. Раньше он просто вел против группы мутантов другую группу мутантов. В тот день он впервые призвал к сопротивлению весь мир и был готов вести в бой и мутантов, и людей. Груз этого решения давал на плечи, и Чарльз не выдерживал. Еще не ломался, но уже не выдерживал.
Чувство одиночества душило. Тогда, когда они воевали с Шоу, с ним была Рейвен. Был Хэнк. Был Эрик. Друзья и семья. Теперь остался только Хэнк, но сбрасывать на него и эти свои переживания Чарльз считал эгоизмом в высшей степени его проявления. А Рейвен, хоть и снова вернулась в школу, уже перестала быть его маленькой дорогой сестрой. Это была самостоятельная, взрослая мутантка, которая обращалась к Чарльзу не иначе как «профессор». Эрик… Снова предал его. Чарльз прекрасно понимал, что Апокалипсис пришел к Эрику тогда, когда тому было больно, очень больно. Пришел и предложил самый простой способ уменьшить эту самую боль – Чарльз не мог винить Эрика за то, что тот сделал. И не винил. К тому же Эрик одумался и опомнился, но… Он собирался уходить. Видимо было что-то, что мешало Леншерру остаться несмотря на желание, иначе Эрик бы не предложил Чарльзу воспользоваться телепатией. Только Чарльз не хотел так. Он хотел как раньше. И уже почти дошел до той степени отчаяния, когда гордость позволяет смотреть снизу вверх и говорить «пожалуйста, останься».
Огромное количество воспоминаний, мыслей и чувств не давало нормально уснуть. Но Чарльз каждую ночь воевал с непослушными телом, пытаясь самостоятельно сменить костюм на пижаму. И каждое утро упорно тащился в душ, чтобы потом убить очередные полчаса на одевание. Иногда сил после беспокойно ночи банально не хватало, и приходилось снова просить Хэнка о помощи.
Неудивительно, что Чарльз начал сбиваться и путаться в расписании. Он прекрасно знал, когда к нему приходит Джин – каждый день ровно в три. Но после восстановления особняка навалилось столько бумажной работы, что Чарльз попросту не уследил за временем.
- Добрый день, Чарльз. Время уже 15:00, как мы и договаривались.
Чарльз медленно поднял голову, растерянно посмотрел на часы и виновато улыбнулся.
- Прости. Совсем закопался.
В чем суть проблемы Джин, Чарльз знал. Более того – отчасти он сам создал эту проблему. Но тогда у них просто не было иного выхода, иначе Апокалипсис бы победил. Тем не менее, сейчас с силой Джин нужно было что-то делать.
- Милая, послушай меня, - Чарльз подъехал к дивану и накрыл ее ладони своими. – Это – твоя сила. Огромная, невероятная сила. И поэтому она так страшна. Поэтому ты ее боишься. Такая мощь достается единицам, и владеть ей – и дар, и проклятие. Мне кажется, что мы с тобой изначально ошиблись. Но не тогда, когда я попросил тебя выпустить свою силу, и ты согласилась. А потом, когда мы… Я… когда я решил, что лучше будет ее запечатать. Мы превратили тебя в надуваемый воздушный шар. Воздуха все больше и больше, барьеры трещат и тянутся, но рано или поздно будет достигнут предел прочности, и шарик лопнет. Нам нужно было строить не барьеры, а плотину. Не блокировать, а регулировать. Потихоньку выпускать ее – ровно столько, сколько можно удержать в руках.
Страх Джин был Чарльзу понятен. Он и сам боялся того, что они случайно разбудили. И действительно сначала старался вернуть все, как было, в очередной раз забыв, что так не бывает.
- Пойми, Джин, сила не может быть плохой или хорошей. Она просто есть. Придется с этим смириться. И придется опять учиться. Медленно, шаг за шагом. Будет трудно, будет больно, будет страшно. Но это нужно. Только учиться ты сможешь, когда сама этого захочешь. А пока ты не хочешь, нам придется строить эти барьеры. Давай сделаем так… Я попытаюсь построить еще один барьер. Сам. И сам буду его держать. Это даст тебе время отдохнуть. Привыкнуть. И решиться, потому что рано или поздно тебе придется это сделать.
Выход был не самым лучшим. Но в том состоянии, в котором Джин находилась сейчас, начинать обучение было бессмысленно.

+1

4

Он всегда рядом, приходит в нужный момент, часами дежурит возле ее постели, напряженно вглядываясь в лицо, покрытое бисеринками пота. Нет, ее не преследуют кошмары, связанные с тем самым огромным синим человеком, это в прошлом. Ее буквально выжигает изнутри, съедает, облизывает оранжевым языком и сводит с ума. Чего только Джин не видит в своих снах, иногда бывает спокойно, ничего страшного или волнительного – словно густой лес, где легче дышится, где спокойствие и тепло, и где нет никаких проблем. Но чаще всего это было похоже на ад – на геенну огненную, чье горячее дыхание опаляет лицо. Джина опустила плечи, поднимая взгляд на Чарльза, который, как и всегда, в последнее время настолько закопался в своих бумажках, что даже не обратил на нее толком внимания. Какой-то странные юношеский максимализм взыграл в обычно спокойной Грей, она сжала плотно губы, стараясь сделать так, чтобы с них не слетело ни единого ругательства или грубого слова, рыжая, теребила край юбки, старательно пытаясь унять рвущиеся наружу эмоции.

Грей внимательно смотрела на ладони профессора, что так мягко и аккуратно покоились на ее собственных, старательно успокаивая, внушая безопасность, говоря о том, что вместе они справятся с любыми вопросами и проблемами. Он всегда готов был взять всю вину на себя, не понимая, что тем самым еще больше усугубляет положение. Если бы он просто попытался понять, что виноватых нет, что так сложилась сама судьба, но нет, мы всегда будем играть в виноватого, в жертву, что вечно носит на своих плечах весь мир, маленький атлант в инвалидном кресле. Джина убрала свои руки, чуть щуря зеленые глаза, и растягивая губы в саркастичной ухмылке. Назовите это, как вам будет угодно – бунт на корабле, юношеский максимализм и переходный период – но основная суть заключалась в том, что мисс Грей рвало с катушек, и она это прекрасно понимала, хотя и не контролировала абсолютно. Упрямая и грозная девочка внутри нее держалась из последних сил, вновь доверчиво вложив свои руки в ладони Ксавье, что были теплыми и уютными. Он вырастил ее, он дал ей все, что у нее есть сейчас, по сути дела Чарльз Ксавьер заменил ей и отца, и мать, он стал ее настоящей семьей, когда смог вытащить с самого дна эмоциональной ямы.
- Профессор, здесь нет вашей вины. Так сложились обстоятельства, мы не могли с Вами поступить иначе. Ни один из нас не знал наверняка, чем все может обернуться. Мы, подчеркиваю, мы действовали по наитию, не более того. Вы предложили, а я согласилась, - девушка подвинулась вперед, заглядывая преданно в глаза Чарльзу, и тут же опуская взгляд на их сцепленные руки вместе, и почти сразу мягко освободилась, понурив голову, и опустив плечи. – Но это не отменяет того факта, что я чувствую себя, как часовая бомба, которая вот-вот взорвется, уничтожив все вокруг себя.

Грей вновь откинулась на спинку дивана, изучая свои руки, и стараясь унять дрожь в пальцах, которая подступалась вновь и вновь. Для того, чтобы воссоздать барьеры, было необходимо уничтожить старые. На их фундаменте нельзя было строить ничего нового, они бы просто не выдержали, и рано или поздно прогнулись бы под силой, которая бушевала внутри. Теперь им предстояло возвести в сознании Джин что-то типа плотины, с которой тонким ручейком стекает сила, ровно столько, чтобы держать ее под контролем, как того и хотел Чарльз. Как того хотела и сама она, наверное. Хотела. Да. Точно. Джин быстро облизнула пересохшие губы, согласно кивнув в ответ на то, что сказал профессор.
- Я хочу учиться. Я не хочу терпеть это. Я схожу с ума, когда засыпаю, когда иду в душ, иду по комнате. Единственный, с кем мне спокойно – это Вы, мистер Леншерр и Пьетро. Я не вижу ваших мыслей, я не могу влезть в ваши головы, и от этого мне становится легче дышать. Все остальные вызывают опасения. Но не их я страшусь, а саму себя, что нечаянно могу сделать так, что они будут…делать то, что хочу я, - Грей вскинула быстрый взгляд на учителя, и в зеленых глазах лишь на долю секунды мелькнуло рыжее пламя и сразу же исчезло.

- И я понимаю, что бессмысленно меня учить, - обида скользнула по кончику языка, застыв на последней фразе, и расстворилась в воздухе, взметнувшись к потолку. Рыжая кивнула, давая понять, что она готова. Это будет сложно, но деваться совершенно некуда, у нее просто нет другого выхода. Барьеры, который были уже разрушены, - какие-то полностью, а какие-то отчасти, - начали падать, превращаясь лишь в серую дымку, заволакивающее сознание. Там, глубоко внутри, пульсировало нечто прекрасное, но вместе с тем восхитительно опасное, Джина понимала это. Ее тянуло туда – и вот еще один барьер упал, но он же был целым, так зачем…Голову сдавило от сильнейшего приступа мигрени, и Грей понимала, что профессор это почувствовал, но она крепко схватила его за запястье, оставляя красные полосы, и давая понять – не сметь прекращать. Внезапно свет стал ярче, а дышать стало сложнее, Джин все больше и больше тянулась вперед, раздвигая руками дымку, пытаясь добраться до этого тепла. Но что-то сдерживало ее, точнее кто-то. И этот кто-то уже начал выстраивать перед ней барьер. Но Джина с ласковой улыбкой прищурила свои зеленые глаза и отрицательно покачала головой – она не хочет барьеров, она хочет свободы.
- Я передумала. Никаких барьеров.

+4

5

- …Вы предложили, а я согласилась.
- Вот именно, Джин. Я предложил. Я попросил тебя сделать то, к чему ты не была готова. Давай будем честны друг с другом – я практически заставил тебя сделать это. Ты всегда была послушной ученицей и очень самоотверженной девушкой. Я знал, что ты выполнишь мою просьбу.– Чарльз нежно погладил большим пальцем запястье Джин и грустно улыбнулся. – И именно в этом я безгранично перед тобой виноват. Тем не менее, я все еще считаю этот поступок оправданным, иначе мы бы не смогли победить Апокалипсиса, и он залил бы эту планету кровью. – Ксавьер на секунду прикрыл глаза и тихо продолжил. – А во всем остальном ты права. Нашей вины в том нет. Мы не боги.  К счастью, мы не боги, потому что такого груза никому не пожелаешь.
Этот тяжелый разговор когда-нибудь должен был состояться. Но сначала к нему не был готов Чарльз, потом – Джин. Пожалуй, они оба и сейчас не были готовы, но утекающее сквозь пальцы время не оставило им обоим выхода. Сила Джин рвалась на волю, и обуздать ее, продолжая хранить глубоко в сердце страх, обиду, чувство вины и неуверенности, было нереально. Джин убрала руки,  и Чарльз не стал ее удерживать. Тактильный контакт или отсутствие оного для молодых телепатов был очень важен – он помогал им соотносить привычное человеческое восприятие с тем, что они ощущали и слышали при помощи своего дара. И, соответственно, помогал не терять своего собственного «я». И если Джине в данный момент хотелось сохранять личное пространство в неприкосновенности, значит, у Чарльза не было морального права ей перечить.
- Каждый раз, когда я прошу вас что-то сделать или не делать, я принимаю решение. И несу ответственность за это решение. Тогда я решил за тебя, Джин. И ты прекрасно справилась. Как бы мне не хотелось, чтобы ты осталась той маленькой девочкой, впервые переступившей порог этого дома, это невозможно. Ты выросла. И теперь решать уже тебе. Но это не значит, что ты одна. Это значит лишь то, что достигла новой ступени и готова идти дальше.
Джина мучилась. Ее бросало из стороны в сторону, из крайности в крайность. Чарльз прекрасно знал, каково это – бороться с тем, с чем бороться невозможно. Если ты проиграешь – живущая в тебе сила поглотит тебя. Если ты выиграешь – навсегда превратишь свое тело и свой разум в тюрьму. В войне со своей сутью нет счастливого конца. И Джин подсознательно это уже поняла. Но понять мало – нужно решиться.  Нужно, как когда-то он говорил Эрику, найти ту самую точку между гневом и умиротворением.
И научиться на ней стоять.
- Ты поняла самое главное, что должен понять любой телепат. Твое «хочу» - только твое. Таковым оно и должно оставаться. Нельзя никому навязывать свое желание, потому что это извратит его. Нужно предлагать разделить его с тобой. И те, кто разделит его, сделают итог прекраснее, долговечнее и лучше. Давай попробуем сделать шаг навстречу твоим желаниям.

… Сознание Джин уже перестало быть для Чарльза чужим. Они так часто проникали в головы друг друга, что уже знали, что можно делать, а что нельзя. И сейчас Чарльз просто стоял и ждал, пока Джин снимет барьеры. Сизая туманная дымка рисовала причудливые фигуры, обвивала тонкими щупальцами руки и ноги. Чарльз медленно шел следом за Джин, отставая ровно на шаг и пока что не мешая ей.
Рано.
Реальный мир перестал иметь значение – Чарльз чувствовал, как впились в его запястья ногти ученицы. Но он и не собирался бросать ее здесь одну. Не сейчас.
Еще один барьер рухнул вниз, разлетаясь дымными облаками, и Чарльз аккуратно положил ладони на плечи Джин, обозная, что дальше ей идти не стоит. Но этого оказалось мало, и в какой-то момент Чарльз был вынужден перехватить руки Джин и притянуть ее к себе.
- Я передумала. Никаких барьеров.
- Никаких барьеров. Никаких правил. Никаких законов. Да, Джин? Я знаю, как сильно хочется тебе свободы. – Чарльз перехватил Джин за талию одной рукой, ладонью второй закрывая ей глаза. – Ты чувствуешь тепло. Идешь к нему. Это тепло – твоя сила. Та сущность, которая всегда дремала в тебе и начала просыпаться. Ты не хочешь барьеров, ты хочешь туда. Я чувствую тебя и слышу тебя. А теперь послушай меня. Я не хочу забрать, уничтожить или навсегда запечатать твою силу. Я просто хочу, чтобы ты выслушала меня и ответила и мне, и себе, на самый главный вопрос… Внутри тебя – рождение сверхновой. Ты – та частица, которая запустит реакцию. Но кем ты хочешь быть? Черной дырой или новым солнцем? Ты хочешь уничтожать всех тех, кто рядом с тобой, или дарить новую жизнь? Ты хочешь раствориться в хаосе или найти свою точку стабильности? Не спеши. Представь. Подумай.

+1

6

Как тяжело быть ею, Джин думала так не потому, что это было чем-то особенным или она пыталась повысить свою цену, вовсе нет. Грей искренне считала, что быть ею невыносимый труд, она постоянно борется со своими демонами, которые гораздо тяжелее и сильнее всех прочих, она вынуждена сражаться с ними и днем, и ночью, и если бы не Чарльз Ксавье, то скорее всего Джина Грей сошла бы с ума, или покончила жизнь самоубийством. Да, это крамольная мысль, которая недостойна того, чтобы вообще существовать, но признаться честно, она не раз возникала в головушке рыжей. Точила сознание, периодически вызывая приступы паники. Но Джин не сдавалась так просто, старательно занимаясь, отвлекаясь на все, что только угодно. Но сейчас, когда они с Чарльзом вплотную приблизились к очагу силы, которая пульсировала, звала к себе, манила согревающим теплом, мягким светом – противиться не было сил. Джина держалась за руки Чарльза, она не чувствовала, что он – ее учитель, он - человек, который взрастил юное создание, заменил собою едва ли не весь мир, и помогал всегда, когда это было необходимо. Ей он уделял едва ли не больше внимания, чем всем остальным ученикам, просто потому что знал, каково это – бороться со своими демонами.

Тепло ладони Чарльза Джин ощущала даже в своем сознании, это был жест, который расценивался не иначе, как поддержка. В любом другом случае Грей скорее всего вспыхнула бы краской смущения, но только не в этом случае. Девушка дышала часто, в реальности она выглядела сосредоточенной, губы поджаты, веки подрагивают.
- Я не знаю, кем я хочу быть. Мне сложно противиться своему желанию – просто заполучить силу, просто суметь овладеть ею полностью. Мне кажется, что весь мир может лечь к моим ногам, если я просто впущу ее в себя, - Грей нервно выдохнула, понимая, что постепенно успокаиваться, сердцебиение выравнивается, приходя в порядок. Но может быть это всего лишь был тактический ход? Сущность внутри рыжей почему-то присмирела, и даже сила, что до этого едва ли не била мощным потоком, постепенно стала успокаиваться, просто сияя где-то вдалеке. Это было странно, и Джина понимала – очень опасно. Потому что не могла она просто так сдаться, значит это была временная слабость, которая отводила глаза, дескать, вы можете попробовать, но не факт, что это будет работать в дальнейшем.

Джин постаралась представить себе, что на самом деле может быть, если она откажется от помощи Чарльза, если уйдет из школы и позволит силе захватить ее полностью, минуя любые препятствия и барьеры. Ксавьер убрал ладонь от глаз Джин, вместе с девушкой погружаясь в видения. Дымка исчезла представив взгляду наполовину разрушенный город, дома стояли в руинах, пепел устилал не только землю, но и остатки зданий. Кое-где виднелись всполохи огня, людей не было слышно или видно, они вдвоем стояли в луже чего-то вязкого и темного, приглядевшись, Грей с ужасом осознала, что это кровь. Ее немедленно замутило, и девушка сделала шаг назад, тут же оказываясь прижатой к профессору. Перед ней расстилалось поле боя, где в качестве противоборствующей стороны были те, кого она любила, кому доверяла, и даже те, кого еще не знала. На коленях, упираясь ладонями в землю, стоял мужчина, он медленно поднял свой замутненный взор на рыжую, стараясь выдавить хотя бы какое-то подобие улыбки – именно в его крови стояла Джин и Профессор.
- Ты же не хотела этого, ты бы предпочла умереть, чем жить так, - сипло протянул он, постепенно поднимаясь с колен, тяжело, и с явным усилием. Возле его рук блеснула сталь, но видение почти мгновенно исчезло. Девушка на пятках развернулась к своему преподавателю, белее любого полотна. Она нервно закусила нижнюю губу, тут же исправившись, и когда Грей заговорила, то тон ее был твердым, несмотря на отчаянно дрожащие руки.

- Я не хочу быть орудием смерти в чьих-то руках. Я не хочу позволять людям владеть мною и моими силами. И я понимаю, что если сейчас мы не выстроим барьер, то все будет именно так, как я себе представляю. Редко обманывают мои ощущения, - Джина послушно склонила голову, и видение исчезло, оставив профессора и ученицу в кольце плотной дымки сознания. – Возводите, профессор. Вы – единственный, кому я могу доверять по-настоящему, - ее голос был тих, но все также тверд. Но Джина понимала, что надо действовать, иначе момент будет упущен. Чарльз согласно кивнул, дождавшись, пока сама девушка сбросит последний хрупкий барьер, и отдаст ему в руки возможность действовать дальше.

+4

7

- В этом мире ничего не бывает просто, Джин. Тебе ли не знать этого. Ты родилась телепатом. Ты была телепатом еще до своего рождения. Но сколько времени тебе потребовалось, чтобы овладеть своей силой?- Чарльз мягко обнял Джину, привлекая ее ближе к себе. – А сколько нужно, чтобы овладеть этой? Подумай, Джин… То, что ты видишь перед собой – потенциал, необработанная глина, хаос. Из этого тебе нужно будет создать то, что станет частью тебя. И, как любое создание, оно потребует времени, сил и терпения.
Даже Чарльз чувствовал то притягательное тепло, о котором говорила Джин. Неудивительно, что девушка практически не могла ему сопротивляться. Положа руку на сердце, Чарльз в ее случае и сам бы страдал от соблазна просто впустить в себя эту силу, но… Но он уже видел множество примеров подобных опрометчивых поступков. И видел, в кого способна превратить человека подобная мощь. Точнее, во что. И подобной судьбы он никому не пожелал. Тем более Джин.
-  А зачем тебе весь мир, Джин? Что ты будешь с ним делать? Неужели это? Разве ты действительно это хочешь?
Чарльз не старался как-то сгладить видения, затопившие сознание ученицы. Жалеть ее в данном случае означало подвергнуть еще больше опасности, нежели стресс и возможный эмоциональный срыв. Он только покрепче обнял отшатнувшуюся от призрачной фигуры Джин и ласково погладил ее по голове. Как тогда, когда она, будучи еще совсем ребенком, не могла заснуть от звучавших в голове голосов.
- А он прав, Джин. Та, которую я знаю, ни за что не допустила бы этого. Ты не такая. Я ведь всего лишь учил тебя быть хорошим телепатом, не более. Потому что ты и так была и остаешься хорошим человеком и без моей помощи.
Джина медленно успокаивалась.  Чарльз осторожно убрал руки, мягко улыбнулся и коротко кивнул.
- Молодец. На этот раз мы не будем строить железный занавес. Такие методы очень редко работают.
Уже было ясно, что стандартные блоки и барьеры в данном случае оказываются малоэффективны. Следовало идти принципиально другим путем и строить некий аналог «плотины». Во-первых, это снижало бы «нагрузку» на барьер. Во-вторых, давало бы Джине возможность работать с новой силой, пусть и крайне ограниченной ее частью. Рано или поздно, но ей придется этому учиться. И уж лучше рано и по чуть-чуть. Кроме того, таким образом Чарльз давал понять ученице, что не пытается лишить ее дара, а всего лишь ограждает от того, к чему она не готова. Пока что не готова.
Туман сгущался, скручивался тугими жгутами, сплетающимися в сложный узор плотно сомкнутых шипастых стеблей. Динамическая структура лучше держала нагрузку, и стоило только коснуться ладонью этой живой стены, как ветви переплетались  еще теснее. Следом за этой буро-зеленой оградой вырастали из земли прочные замковые стены с узкими бойницами и тяжелыми темными решетками, и стебли льнули к этой естественной опоре, цеплялись за кладку и кованое железо шипами и побегами.
- Помнишь сказку о спящей красавице, Джин? Конечно, ждать сотню лет тебе не придется… Но это же симпатичнее того, что было раньше? – Чарльз аккуратно прикоснулся ладонью к стеблям, чуть прищурил глаза, и голые ветви расцвели малиново-розовыми цветами. – А вот отсюда, - Ксавье аккуратно отвел в сторону несколько стеблей и показал питьевой фонтан, похожий на те, которые стояли в парке школы. – Мы будем брать то, что будет нужно для твоих тренировок. А барьер будет поглощать и перераспределять лишнее.
Подобная натуралистичная визуализация отнимала много сил, но все же так было лучше и проще. По крайней мере самой Джине, которая не только ощущала барьер, но и «видела» его. Чарльз устало улыбнулся, потер пальцами виски и протянул Джине руку.
- Пойдем? Нам обоим стоит отдохнуть. А тебе бы не мешало выспаться. Потому что пока ты не придешь в норму физически и психически, учиться я тебе не разрешу. Я же не садист. Но от теории тебя это не спасет. Кажется, пора нам переходить к изучению нового уровня ментальной защиты. Согласна?

+1

8

Был ли в ее жизни человек, который понял бы так, как это делал профессор? Джина чувствовала тепло его рук даже на этом подсознательном уровне. Для нее Чарльз Ксавьер – единственная возможная семья. Не то, чтобы настоящие родители отказались от Джины, вовсе нет, скорее она сама сознательно отстранилась от них. Читать мысли тех, кто тебя породил, было не самым приятным занятием. А вот профессор понимал ее, а самое главное – защищал. Возможно он относился ко всем ученикам одинаково, и не было ни у кого даже мысли о том, чтобы говорить, что Чарльз Ксавьер имеет любимчиков, но Джина знала, что она не просто еще одна ученица, она та, кто стала для него кем-то вроде дочерью по разуму, если так можно выразиться. И это было то, чем Грей дорожила больше всего на свете. Никакие физические или любовные узы, не могут передать той связи, которая была между Чарльзом Ксавьером и Джиной Грей.
- Если честно, профессор, я сбита с толку. Я уже не понимаю, где добро, а где зло. Понятия слились в единое целое, и я не могу осознать до конца, по какому пути будет правильно двигаться. Все, что у меня есть, все, кто у меня есть – это вы и эта школа. Но сила, которая образовалась у меня внутри, она будто мое, родное. И я разрываюсь между желанием выпустить ее, слиться в едином порыве, и одновременно с этим запрятать, как можно глубже, потому что это тьма, - Джина сделала шаг назад, позволяя Чарльзу выйти вперед, и приступить к работе. Его действия были отточенными, но при этом профессор всегда действовал, как художник, под его рукой, если можно так сказать, вырастали чудесные картины, создавались целые реальности, заставлявшие Джину замирать от восторга. И при этом эти самые реальности позволяли ей сохранять свой разум в порядке, не поддаваться на провокации внутренней неизвестной силы, и учили контролировать. В таком вот созданном саду всегда можно было успокоиться, привести мысли в порядок. И если для обычных людей это могло прозвучать, как сумасшествие, то для телепатов подобные оазисы тишины были настоящим спасением от постоянных, каждодневных мучительных взаимодействий с окружающим миром.

- Это потрясающе, - выдохнула рыжая, проходя следом за профессором к фонтану, из которого легонько била вода, переливаясь и играя на свету. Она знала, что это отнимает у Чарльза безумно много сил, и была бесконечно благодарна за подобное проявление доброты и участия к ней. Девушка буквально ощущала вживую потрясающий аромат цветов, и по привычке прикрыла глаза, делая глубокий вдох.
- Спасибо Вам, профессор. Я не представляю, чтобы я делала без Вас. Чтобы вообще мир делал без вас, потому что я понимаю, что если бы не вы – то эта сила захватила бы меня полностью и…пуф, - рыжая изобразила руками взрыв, и чуть улыбнулась. Она взяла мужчину за руку, и крепко сжала ее, пытаясь выразить таким образом всю свою благодарность. Они мягко вынырнули из ее сознания, оказываясь уже в реальном мире, который обрушился звуками, ароматами и ярким светом, Джина чуть поморщилась, дотрагиваясь пальцами до висков, но почти сразу взяла себя в руки.
- Профессор, тогда может быть сегодня мы с вами хотя бы просто пройдемся по саду? Я понимаю, что вы устали, и что это отнимает много сил. Но может быть я могу угостить Вас домашними блинами с вишневым вареньем? Петр рассказал мне интересный рецепт, и даже помог его освоить, в приготовлении блинчиков. Не тех, которые мы тут обычно делаем, а вот их, русских, - Джина поднялась с дивана, продолжая мягко улыбаться. Дождавшись утвердительного кивка и ответной улыбки, Грей вместе с профессором вышла из кабинета, и они направились в сторону кухни.

Просторная кухня была пределом мечтаний многих хозяек, Джина часто оставалась летом наедине с малышней, которым некуда было идти, и баловала их вкусняшками, поэтому эту кухню Грей знала, как свои пять пальцев, хотя для многих это было удивительно. Но когда ты знаешь, что больше всего любит расстроенная кроха, утирающая слезы, то поднять ему настроение с помощью блинчиков с нутеллой не составляло труда. Джина повязала на пояс фартук, собрала волосы в хвост, и принялась доставать посуду и необходимые ингредиенты.
- Профессор, расскажите, пожалуйста, о Вашем детстве. Мы с Вами очень давно знакомы, но вы всегда сторонитесь этой темы. Может быть я лезу не в свое дело, просто мне интересно узнать, каково это, когда у тебя есть два родителя. О, не подумайте, я очень Вас люблю, но от совета матушки точно не отказалась бы, - рыжая добродушно рассмеялась, просеивая муку в большую чашу, и бросая на Чарльза лукавые взгляды. Порой Грей совсем переставала думать о том, что здесь она уже взрослая, и становилась вновь той самой немного дерзкой и отчасти бесшабашной девчонкой, какой всегда и была, даже если ловко скрывала это под маской послушания и всемирного человеколюбия.

+2

9

- О, Джин, это уже вопрос скорее философский. – Чарльз едва заметно улыбнулся. – Ответа на него нет и быть не может. Точнее, одного конкретного ответа быть не может. У каждого свое добро и свое зло. В каждой ситуации свое добро и свое зло. Вот взять нас с тобой, Джин. Я ограничиваю твою силу – по сути пусть и на время, но отнимаю у тебя то, что принадлежит тебе. Ограничиваю твою свободу. Формально это зло. А фактически на данный момент – добро. А взять меня и Эрика? Я упрятал его в тюрьму на десять лет. И это зло – для него. И для меня, потому что я был вынужден выбирать между благом людей и друга, и выбрал… людей. Но с точки зрения человечества я совершил добрый поступок… Я скажу тебе то, что сказал Рейвен когда-то… Когда понял, где ошибся я сам… Не думай о добре и зле. Слушай свое сердце. Слушай свой разум и свои желания. Остановись, подумай – если твои желания и решение превратить их в реальность приносит тебе покой и счастье, умиротворение и радость, то смело иди к их исполнению.
Конечно, Чарльз говорил Рейвен не эти слова. Тогда, на побережье Кубы, он сказал ей «иди с ним, ты ведь этого по-настоящему хочешь». Но смысл был тот же. Тогда Рейвен разрывалась между двумя противоположными «лагерями». Благодарность, чувство вины и моральный долг – на одной стороне. На другой – дикое стремление почувствовать себя цельной, настоящей, свободной, счастливой… Чарльз не стал ее держать. Знал, что они станут врагами, но не стал держать, и это было правильно. Он отпустил и ее, и Эрика, потому что это было им необходимо. И Джин сейчас находилась в подобной ситуации. Чарльз не хотел выбирать за нее. Он просто давал ей время выбрать, прекрасно понимая, что выбор может быть и не в его пользу.
Это жизнь. Против нее идти бесполезно.
Чарльз скрестил руки на груди, придирчиво рассматривая ветви шиповника. Подправил пару цветков, добавил чуть больше белого. Вытянул вперед ладони, дунул, и с пальцев сорвались бабочки. Защебетали в зарослях птицы, а воздух наполнил аромат цветов и полевых трав. Все это было не обязательно, но без таких мелких деталей сказка получалось какой-то… не совсем сказочной.
- Это потрясающе.
- О нет, Джин. – Чарльз тихо рассмеялся. – Ты – потрясающая. Это все – ты. То, что я вижу в тебе, хотя ты и не всегда это замечаешь. Зачем мне что-то придумать, когда гораздо проще и лучше облечь в подходящую форму то, что уже существует?
Ксавьер мягко сжал ладонь Джины, выныривая следом за ней из глубин разума. Устало откинувшись назад, он незаметно потер запястья и одернул рукава рубашки – ногти Джин оставили на коже глубокие ссадины. Мелочи, но если бы Джин увидела, стала бы снова переживать.
- Не захваливай меня, - Чарльз легко и непринужденно продолжил разговор. – Я, конечно, невероятно сильный мутант, поразительно умный человек и вообще идеал, - Ксавьер хитро прищурился, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – Но один в поле не воин. Если это не Росомаха, конечно. – Все же не выдержал, рассмеялся. – А если серьезно, то это правда, милая. Важно не «я». Важно «мы». Мы – мутанты и люди, сильные и слабые, хорошие и плохие. Мы – команда. Семья. Друзья. Общество. Цивилизация. Человечество. То, что ты переживаешь сейчас, мир переживает испокон веков – учится, развивается, ищет компромиссы. И если справился целый мир, заметь, далеко не идеальный, то уж ты сама с собой точно договоришься… И, да. Конечно. Я не против прогуляться. И уж точно не против блинов. Особенно с вишневым вареньем.
Джин знала, чем его можно купить. Вишней. Чарльз на ней был немного помешан – по одной простой причине. Приличные воспитанные мальчики аристократических семей должны были жить строго по этикету. И этот самый этикет не предполагал детства как такового. Поэтому самым большим кайфом для Чарльза было сбежать из-под опеки  гувернеров и слуг, добраться до сада, залезть на вишню и успеть съесть как можно больше. В идеале измазав соком  не только руки и лицо, но и рубашку.
- Люблю смотреть, как ты готовишь.
«Люблю смотреть на то, какой ты становишься, когда готовишь».
- Профессор, расскажите, пожалуйста, о Вашем детстве. Мы с Вами очень давно знакомы, но вы всегда сторонитесь этой темы…
Хорошо, что Джина была занята продуктами и сковородками – вопрос оказался слишком неожиданным, и Чарльз не смог скрыть промелькнувшего на лице замешательства. Впрочем, он достаточно быстро взял себя в руки.
Когда Эрик впервые увидел особняк, он спросил у Чарльза, как он смог выжить при таких-то условиях. Сарказм, ирония… Но Эрик ничего не знал о Чарльзе – как и все остальные, потому что Ксавьер действительно не любил говорить о своем детстве. Были причины. Он никому не говорил – ни Рейвен, ни даже Хэнку. Но почему-то сейчас решил рассказать Джин. Не все, конечно, от силы сотую часть. Но и этого должно было хватить.
- Мои мать и отец работали над созданием атомной бомбы. Интеллект у меня от них. Они были гениями. Сделали целых двух детей – меня и атомную бомбу. Только, увы, на двоих отпрысков внимания у них не хватало. Они просто составляли расписание. По расписанию мне читали сказки, готовили какао, укрывали одеялом. Чужие люди. Хотя… Они были не совсем чужими.– Чарльз пожал плечами. – Мои родители не были плохими. Я любил их. Они любили меня, я читал это их в их мыслях, но... Я не смогу тебе объяснить словами, но покажу потом, если ты захочешь. Мне грех жаловаться на детство. У меня было все, Джин. Огромный дом. Деньги – любой мой каприз исполняли. Ум. Телепатия… Но у меня не было семьи в привычном понимании. Потом умер отец. Мать вышла замуж за его коллегу, а он привел в дом сводного брата. Его звали Каин. И это имя ему подходит. Один раз он мне руку сломал… Мать спилась. Умерла. Каин убил своего отца. Бежал. Мне назначили опекунов. Они тоже были хорошими людьми, но не были папой и мамой… Потом появились голоса – ты знаешь, как это бывает. Я три года считал себя сумасшедшим. Я думал, что я один такой во всем этом мире. Один раз я чуть было не умер. Мне тогда было.. Десять, кажется? Голоса были слишком громкими, и я не слышал своего. Потерялся в них. Себя потерял. И боль. Столько боли…Вернуться не получалось… Так. Я отклонился от темы. Семья у меня появилась тогда, когда на вот эту самую кухню залезла Рейвен. – До этого момента Чарльз говорил как-то спокойно и безразлично, словно читал программу телепередач. А при упоминании Мистик его голос сразу потеплел, наполнился эмоциями. – Сестра… А потом появился Эрик. И вы. Вы все. Моя настоящая семья. Такие разные. Такие одинаковые в своем… Прости. Это уже не о детстве. Но знаешь, Джин, я при всем желании не могу назвать свое детство несчастливым. Оно дало мне это настоящее. Значит, все было правильно.
Чарльз потер пальцами виски и едва заметно поморщился. Голова гудела, воспоминания наслаивались одно на другое. Свои, чужие…
- Вернемся лучше к блинчикам, ладно? Может, тебе чем помочь? Я, конечно, до стола не очень так дотягиваюсь, но руки у меня свободны. И я умею отделять белки от желтков!

+1

10

Иногда в общении с Чарльзом Ксавьер у Джин наступала такая пора, когда она думала, что на самом деле единственная семья, которая у нее есть – это он. Конечно, об этом рыжая вряд ли бы смогла сказать вслух, учитывая наличие живых родителей и даже родственников, но все же эта мысль не покидала ее голову никогда, а уж особенно сейчас. Стоя на кухне школы, Джин, которая на тот момент являлась одной из самых старших студенток, следящей за малышней, внимательно слушала все, что говорит ей профессор, чуть хмуря лоб и стараясь не перебивать его ни на мгновение. Ее руки ловко смешивали ингредиенты, игнорируя напрочь всякие новомодные приспособления, периодически девушка помогала себе телекинезом, когда ей было необходимо обратить внимание на что-то еще. Плита уже разогревалась, а сковородка была смазана маслом, Грей добавила в тесто кипятка, чтобы эти интересные блинчики получились с дырочкам, как говорил Петр – ажурными.
- Я, возможно, не имею права как-то комментировать это, но вы же меня знаете, промолчать я вряд ли смогу, - мягко улыбнулась Джина, моментально поймав несколько грустное настроение профессора, и на автомате подстраиваясь. – Но я все же хочу сказать, что несмотря на все это богатство, несмотря на довольно тяжелое детство, вы остались удивительно светлым человеком, о, нет, не перебивайте! – Попросила Грей, взмахнув рукой, что была немного испачкана в муке, и тут же ею вытерла нос, оставив на нем белый след. – Просто я вижу то, что почти никому не удается – вас внутри, не специально, конечно, просто иногда так выходит. Конечно, у нас у всех есть внутренние демоны или тьма, но в вас их гораздо меньше, чем даже во мне, - Джин грустно улыбнулась, пододвинув чашу с тестом ближе к плите, и помешивая ее небольшим половником.
- Мистер Леншерр, я до сих пор иногда вспоминаю его, - в глазах Грей вспыхнули огоньки, но тут же погасли, так и не успев разгореться, а сама мутантка поспешила, как можно быстрее отвести взгляд от профессора. – Он очень интересный человек, я немного знакома с его историей, так уж вышло, и в целом мне понятна его позиция, принципы. Не могу сказать, что я разделяю их, и несмотря на свой возраст, все же понимаю. Вот только Рейвен мне так и осталась недоступна для понимания, - Джин едва заметно пожала плечами, отношения с этой женщиной почему-то складывались не так радужно, как хотелось бы самой Грей, и причина таилась гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд, но сама рыжая так до конца и не смогла понять, в чем именно. Хотя многочисленные теории и всплывали в ее голове.

Девушка, прежде, чем начать печь блинчики, достала с полки керамическую белую кружку, налила в нее заварку из отдельного чайника, и залила кипятком, поставив перед профессором травяной чай.
- Он с мятой и смородиной, помогает успокоиться и немного снимет напряжение, мне иногда помогает от головных болей, - Джин улыбнулась, и вернулась к готовке. На сковородку пролилась первая порция, тут же зашипев, и по кухне поплыл запах поджаренного теста, немного сладковатый и моментально вызывающий приступ жуткого голода. – Надеюсь, что сюда не слетится весь свет школы, - закатила глаза рыжая, ловко переворачивая блинчик на не прожаренную сторону, и подготавливая тарелку под блины.
- О, я сама! Все сама! Вы сегодня сидите и ждете, пока я вас буду кормить блинчиками, я, конечно, не шеф-повар, но ребятня не жаловалась, уплетая их в прошлый раз за обе щеки, - Джина принялась за следующую порцию, сворачивая первый конвертиком, и отдавая профессору на отдельной тарелке, а также пододвинув пиалу с вареньем, - пробуйте, только честно, я все равно все узнаю! Знаете, - внезапно, с легкой задумчивостью, произнесла мутантка, одновременно с этим будто поглощенная готовкой, - я вспоминаю своих родителей, но понимаю, что не испытываю к ним тех чувств, которые должны быть у каждой любящей дочери. Да, они меня вырастили в уюте и заботе, я почти не знала отказов, но попав к вам сюда, я поняла, что отличаюсь от них, и они этого не могут принять до конца. Когда я приезжаю домой, изредка, то чувствую, как они старательно прячут от меня свои мысли, как фильтруют каждое слово. Да, они любят меня, но знаете, как очень опасное, но трогательное и милое с виду животное. Даже моих кузенов и кузин они любят гораздо больше, - Джин пожала плечами. Она была искренна в своих словах, они больше не причиняли ей боли, Грей до конца приняла тот простой факт, что ее семья – это школа, это люди, которые могут ее понять. Да, у них у всех разные виды мутаций, да, ее потенциал неизвестен, и какую сторону примет в конечном итоге она – неизвестно, но это семья, которая всегда поддержит, никогда не бросит, чтобы ни случилось. И эта мысль отдавалась теплом в груди рыжей. Джин не заметила, как тесто почти подошло к концу, а профессор задумчиво разглядывает фигурку мутантки.
- И эту семью, этот дом дали мне вы. Если честно, я бы не хотела после окончания обучения уезжать куда-то, - Джин налила себе в кружку чай, и подлила еще профессору, даже не спрашивая, хочет ли он этого. – И была бы рада остаться тут, вместе с Вами и остальными ребятами, чтобы помогать им и стать для них точной такой же семьей. И я надеюсь, что мне удастся совладать с теми силами, что сейчас сидят внутри, - Джин полила блинчик медом, сложила его и полностью сунула в рот, довольно улыбаясь, - я не смогу уйти от вас, хотя бы потому что, кто еще будет так божественно готовить блинчики?

+2

11

- Знаешь, Джин, я встречал всего два типа богатых людей. Первые вырастают с уверенностью в том, что им принадлежит весь мир. Что каждый, кто беднее, им должен. Они ведут себя снисходительно и достаточно высокомерно, перечисляют огромные суммы на благотворительность, чтобы газеты написали, какие они щедрые люди… - Чарльз ловко перехватил пролетающую мимо носа ложку, измазанную тестом, мазнул пальцем по ней пальцем и отпустил. Любимое дело – попробовать тесто до того, как оно попадет на сковородку. Детская неистребимая привычка. – Но, знаешь, эти люди не плохие. Они просто не умеют по-другому, их учили быть такими. Они безразличны, они равнодушны, но… Зла они не несут. А есть такие, как я…
Теперь молчание затянулось надолго. Чарльз говорил о себе очень редко, и теперь явно подбирал слова. Пытался относиться к себе объективно, что, само собой, получалось не очень хорошо.
-… Которым в какой-то момент становится стыдно за свое богатство. И опять же, Джин, у меня было хорошее детство. Совсем не тяжелое. Я мог бы вырасти эгоистичным гадом или забавным фриком, помешанным на генетике, если бы я не был телепатом. Ты ведь знаешь, как это бывает у таких, как мы… Папа и мама пытаются оградить тебя от всего злого и страшного, даже не подозревая о том, что в твоей голове такое… Мысли маньяка-убийцы, выбирающего очередную жертву. Крики этой самой жертвы. Плач жены, которой изменяет муж. Переживания залетевшей от клиента проститутки… А тебе всего пять лет, ты не знаешь большую часть слов, но уже понимаешь, что происходит. И понимаешь, насколько это неправильно... А сделать ничего не можешь, потому что в эти пять лет ты уже знаешь, что такое психушка.
Чарльз откинулся на спинку коляски, запрокинул голову, прикрыл глаза. Здесь и сейчас творилась настоящая кухонная магия, и Чарльз честно пытался сосредоточиться на этом. Но не получалось – Джин хотела знать ответы на свои так и не заданные вопросы.
-  Я прекрасно понимаю Эрика. У нас с ним общая мечта… Но разные методы. И выбор его методов я тоже понимаю. Он пережил такой ад, ему было так больно, что я не могу не понять его нежелание… Его страх… Он не хочет, чтобы это повторилось. И я понимаю. Просто не могу этого принять. Это единственная причина наших с ним ссор. А с Рейвен все сложнее, милая. И я сейчас не готов говорить об этом. К тому же в отличие от Эрика она сама не готова говорить о своих мечтах, желаниях и страхах. Было бы некрасиво без ее разрешения обсуждать это.
Аромат у чая оказался на редкость приятным. Чарльз не очень любил мяту и еще больше не любил смородину, отдавая предпочтение вишне и клубнике. Но клубничный чай – то еще извращение, не говоря уже о вишневом. И по вкусу, и по запаху. А вот смородина в сочетании с мятой пахли на редкость… Органично. Ненавязчиво. Естественно. Какое-то время Чарльз просто принюхивался к чашке, потом, когда чай слегка остыл, отпил маленький глоток.
Неплохо. Очень неплохо – Чарльз ожидал смесь химической ягоды с зубной пастой, но ничего подобного не было и в помине. Достаточно крепкий черный чай, в меру мяты, немного терпкий привкус на языке.
- Меня обычно успокаивают другие напитки. Но говорить о них непедагогично. – Чарльз прикрыл глаза, прислушался и покачал головой. – Никто не прибежит. Уже поздно, почти все спят.
Чарльз прежде чем есть все равно подъехал к раковине, развернул коляску боком, вытянулся струной, хитрым образом изогнулся, чуть подтянулся, оперся локтями о край. Быстро помыл руки, с тихим «ух» плюхнулся назад в коляску и вернулся к столу. К сожалению, всю школу под его нужды не переделаешь.
- Вкусно. Честно, действительно вкусно. Я бы сказал, что вкуснее, чем у мамы, если бы она хоть что-то готовила. Но определенно вкуснее, чем получалось у нашего повара. – Чарльз с удовольствием съел первый блин и незаметно облизал испачканные вареньем пальцы. – Мама какое-то время была помешана на здоровом питании. Блинчики с пюре и з брокколи, представляешь? В тот день я поклялся, что никогда не буду заставлять своих детей есть эту зеленую дрянь.
Видимо, сегодня был вечер воспоминаний о родителях. Хотя Чарльз догадывался, что Джин поделится с ним своими воспоминаниями. У них была схожая мутация, но разная «среда обитания». Джин была сильным телепатом и сильным телекинетиком, но в детстве плохо управляла своей силой. И родители ее были в курсе. Чарльз был очень сильным мутантом. Настолько, что уже в детстве мог скрывать это от родителей. Поэтому последним было просто любить его, если бы они захотели. У Джин ситуация была обратной.
- Знаешь… Однажды один очень умный человек сказал мне, что люди боятся не мутантов и не сил, которые дают мутации. Люди боятся непонятного. Вот посмотри на Хэнка? Все окрестные продавцы привыкли к его синей шерсти, клыкам и желтым глазам.  Они его любят, потому что он им понятен. Но они шарахаются от меня, потому что моя мутация не видна. Ее не потрогать, не увидеть. Телепатия всегда пугает, потому что люди не знают, не управляем ли мы ими в данный момент. И само собой, это пугает и твоих родителей. Не вини их. И себя не вини. Они любят тебя, очень любят, но не знают, как это выразить. Ты их дочь. Они любят тебя, как свою дочь, но им страшно… Страшно за тебя. Они боятся обидеть тебя случайной мыслью, поэтому и следят за собой, не понимая, что тебя это обижает еще сильнее. Они просто не могут привыкнуть к тому, что их девочка выросла и все понимает. Это проблема не только мутантов. Через это проходят все. Если хочешь, я с ними поговорю и все объясню. Или ты поговори – как взрослая дочь со своими родителями. А не как мутант с людьми. Ладно?
Конечно, Чарльзу были приятны слова Джин. Но он не хотел отнимать у родителей ребенка. И не хотел, чтобы Джин забыла о том, что в ее жизни есть мама и папа. Настоящие мама и папа, которые от нее не отвернулись и не собирались отворачиваться. Даже несмотря на то, что им было не дано ее понять.
- Милая, ты всегда можешь остаться жить здесь. Будешь преподавать. Если хочешь. У тебя отлично получается ладить с детьми, особенно теми, кто испытывает проблемы с социализацией и выражением своих мыслей. Это плюс телепатии. Да и… - Чарльз мягко взял ладонь Джин в свою. - Ты уже давно стала частью моей семьи. Я буду только рад. И не только из-за твоих блинчиков, хотя они великолепны. Научишь меня этому рецепту? А я покажу тебе, как печь настоящие круассаны.

0


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [27.07.1983] All is revealed


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC