04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » Beast within


Beast within

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s5.uploads.ru/rdLky.jpg


Время действия: лютая зима, прошлый век
Место действия: безымянная деревня в глубинке в окружении леса
Участники: Аврора [Феникс], Зверь [Фантомекс]
Краткое описание:

Вместе с зимой в деревню приходит нечто темное и страшное. Оно уничтожает скот, оно убивает людей; кажется, в этом кровавом безумии никому не выжить. Джин и без того не слишком везло по жизни, но этой зимой всё грозит превратиться в кромешный кошмар.


[NIC]Big Bad Wolf[/NIC]
[STA]werewolf[/STA]
[AVA]http://s020.radikal.ru/i715/1701/21/f60b5f36fa82.jpg[/AVA]
[SGN]https://1.bp.blogspot.com/-5Ud8RSc7x0o/Vcd-o4puttI/AAAAAAAA6L0/BgylobY-HLo/s320/tumblr_nrqmww90pg1tp0ggxo1_500.gif[/SGN]

Отредактировано Charlie Cluster-7 (17-01-2017 12:35)

+1

2

Что есть разум? Что отличает дикого зверя от человека? Эмоции, что они испытывают, в большинстве своем одинаковы: голод, страх, холод или жажда, привязанности, симпатии, материнский инстинкт, семейность или стайность.
Говорят, человек предрасположен к логике и мышлению, умеет сопереживать и сострадать, но разве вы никогда не видели зверя, что помогает сородичу выбраться из ловушки, вскармливает более слабого или щадит раненого?
И все же, дикое животное остается диким животным. На него охотятся, его загоняют в флажки или факелы, протыкают вилами и режут ножами. Мясо поедают, а мех используют. Люди кровожадны, и это факт. Разве станет зверь из леса носить на своем теле шкурку из человеческой плоти? Никогда.
Как бы там ни было, человек побеждал. Он был слабее - но хитрее. У него не было когтей, но было железо. Это было хилое, неприспособленное к выживанию существо, и все же оно выживало и даже побеждало. Почему?
Почему?
Почему зверь такой слабый. Получив от природы все козыри, он раз за разом проигрывает. Снова и снова попадает в ловушки, умирает от ножа и пуль, опасается человеческих поселений и боится приближаться за многие километры, хотя человек не брезгует промышлять на лесной территории, похищая еду, распугивая дичь, загрязняя все вокруг и уничтожая.
Всё это было ужасно сложно. Но самое простое оставалось очевидным: животное проигрывает по сравнению с человеком. Будь ты хоть огромный носорог, хоть крошечный зайчик, хоть опасная пантера, хоть миролюбивая панда, твоя участь предрешена людьми. Лысыми, кутающимися в шкуры мертвых зверей, двуногими, со слабыми мышцами и хрупкими костями.
Вскинув голову, он оглушительно, истошно завыл. Запах крови кружил ему голову, сугробы вокруг перепачкали брызги крови, ледяной наст таял под теплыми багровыми лужами. Один из волков все еще был жив - кажется, тот, что считался главной самкой. Это она нашла кутенка в лесу, она его вылизывала, оберегала и кормила. Но очень скоро стала бесполезной. Она была слаба - как и они все. Стая серых волков, тупых примитивных животных, каждый день бегающих между деревьями в поисках пропитания, но пугающихся красных флажков, будто огня.. Он больше не мог с ними оставаться. Он был сильнее и умнее, чем эти псы. И разделался с ними без сожалений.
Склонившись над скулящей самкой, шумно, медленно обнюхал, раздувая угольные ноздри. А после сомкнул острые клыки на шерстяном горле, обрывая ее мучения. В конце концов, эти тупые животные так и не поняли, как жили и как умерли. А у него была более глобальная цель, нежели состариться в окружении серых комочков.
Оставляя трупы падальщикам и мало заботясь о сотворенном хаосе, он забрался на один из пригорков. Начиналась метель, лапы утопали в сугробах. И все же отсюда открывался чудесный панорамный вид на отдаленную деревушку, раскинувшуюся чуть вдали от леса на кромке реки. Люди всегда стремились к воде, это был понятный инстинкт. Ему тоже была нужна вода, но кровь утоляла жажду гораздо эффективнее.
Оседая в сугроб, он сложил под себя лапы - так, как делали это другие волки. Волчье начало в нем было неискоренимо, однако в нем не было волчьих слабостей. Он не боялся флажков, не страшился огня, его не пугали стреляющие палки, что носили с собой люди. Человеческое поселение манило его давно, безумно давно! Кажется, с того самого момента, как он узнал о существовании двуногих, всё не переставал о них думать. И вот, наконец, был свободен и волен делать всё, что пожелает.
Навострив уши, прислушался. В деревне затихали последние шумы, люди расходились по домам спать. Вся деревушка пахла сладко, вкусно, маняще.
Закинув голову, он вновь завыл - протяжно, горько, с подвыванием. То ли метель бушует, то ли зверь, поди разбери: глупые люди были обречены в своем неведении.

[NIC]Big Bad Wolf[/NIC]
[STA]werewolf[/STA]
[AVA]http://s020.radikal.ru/i715/1701/21/f60b5f36fa82.jpg[/AVA]
[SGN]https://1.bp.blogspot.com/-5Ud8RSc7x0o/Vcd-o4puttI/AAAAAAAA6L0/BgylobY-HLo/s320/tumblr_nrqmww90pg1tp0ggxo1_500.gif[/SGN]

Отредактировано Charlie Cluster-7 (17-01-2017 12:33)

+2

3

[NIC]Red Riding Hood[/NIC]
[AVA]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/51/4a/de/514ade042fa218fb70da2a04de46fb91.jpg[/AVA]
В этом году зима выдалась гораздо суровее, чем раньше. Сначала снег шёл крупными хлопьями, без сильного ветра, лёгкий морозец аккуратно щипал за щеки, но не более того. Семья Шапки сумела собрать хороший урожай, и им не приходилось голодать, хотя, конечно, как ещё посмотреть. Единственный человек, который искренне ее любил и жалел, умер этой осенью, оставив после себя лишь роскошный красный плащ из натуральной шерсти, с глубоким капюшоном, что теперь спасал от пронизывающего ветра.
Шапочка не любила свою семью, а они не любили ее. С детства обладающая хорошей интуицией, она была больше похожа на свою тетку, для которой была, как родная дочь, нежели на родную мать - сухощавую брюнетку, чьи руки были покрыты мелкими морщинами.
Шапка же была тонкой, хрупкой с копной рыжих кудрявых волос и пронзительно зелёными глазами. Ее бледная кожа была покрыта россыпью мелких веснушек круглый год - и все это неизменно вызывало трепет. Красота, ум и интуиция - это верный признак ведьмовства. Но сама же Шапка для окружающих отличалась кротким нравом и спокойствием, она стойко переносила все тягости и побои, но уже не верила, что когда-нибудь сможет выбраться отсюда.

За окном давно стемнело, метель становилась все сильнее с каждой минутой, но в доме было тепло и почти уютно. Семейство сидело за столом, весело о чем-то переговариваясь. Девушка же разносила еду, и не смела сказать ни слова, она ела после всех, то, что останется. Или же то, что успела спрятать утром, когда все спали.
- Аврора! - Окликнула ее внезапно мать, и этот тон не сулил ничего хорошего.
- Да, матушка?
- Я же просила тебя не делать такой крутой бульон под суп! После него у Конора болит живот!
Маленький ублюдок скалил свои зубы, посылая в неё довольные ухмылки. Ничего у него не болело, и Аврора, которая ненавидела своё имя, это прекрасно знала. Он просто издевался над ней, как мог, понимая, что ничего ему за это не будет. И был он не таким уж маленьким, на два года младше самой девушки. И был он не родным, а сводным. И уже сейчас вёл себя, как последняя тварь. Особенно, когда пытался запустить свои холодные ладони под ее ночную рубашку, приходя к ней почти каждую ночь, вот только Шапка давно научилась за себя стоять, и парень уходил ни с чем. Она могла бы пожаловаться, могла бы плакать и кричать, но это вряд ли могло бы ей помочь. Кто поверит ведьме, которую хочется сжечь на костре? Что ее слово против слова всеобщего любимца?
- Прости, я сделала все, как ты сказала. Я не понимаю, почему так вышло, - тихо заметила рыжая, опустив глаза в пол. Мать ненавидела, когда Шапочка смотрела на неё своими ведьминскими глазищами, которые готовы были прожечь ее насквозь, припечатать к стенке. В которых горел укор ее родной сестры, что погибла не совсем естественной смертью.
- Значит не все! За это будешь спать сегодня в сарае..
- Но там метель и сарай почти не закрыт!
- Молчать! Ты что будешь спорить с матерью?! - Рявкнул отчим, стукнув ложкой по столу, вперив тяжелый взгляд в девчушку. Аврора тут же отвела глаза, стараясь не смотреть на Джонотана, боясь, что он вновь начнет свои поползновения. Никто не любил ведьм, никто на них не женился, но все любили их трахать, за их красоту и особую магию.
- Нет, не буду.
- Уберешь все со стола, когда мы закончим есть. А потом отправляйся в сарай, можешь взять с собой одеяло и свой плащ, я не очень хочу, чтобы ты умерла. Все же помощница мне еще нужна, - ее мать выглядела такой довольной своим благородным поступком, что даже засияла. Аврора развернулась на пятках, коротко кивнув. Долго ждать не пришлось, семейство быстро разошлось по своим местам, и сама рыжая тихой мышкой скользила по дому, убирая все, моя посуду, и разбирая вещи. В сарай она ушла уже глубоко за полночь, но перед этим они вчетвером вслушивались в завывание ветра за окном:
- Как шумит-то сегодня, вьюга не на шутку разыгралась.
- Это волк, - утвердительно сказала Шапочка, вскидывая голову, чуть щурясь, и вглядываясь в непроглядную тьму за окном.
- Замолчи, твоего мнения не спрашивали. Волки в такую погоду поди передохли все.
- Волки должны быть живы. Но он один. И он идет.
Ее выгнали, как и всегда, не захотели слушать, испугались. Но она предупреждала же их, говорила. Аврора зашла в амбар, плотно закрывая за собой двери, и придавливая их тяжелым бочонком. Девушка пододвинула деревяную лестницу, и стала забираться под крышу, где было маленькое и довольно уютное местечко, где почти не было ветра, а солома, что недавно перестелила сама Аврора, была чистой и не пахла ничем. Там даже можно было согреться, если постараться, но от холода точно не умрешь. Особенно, когда к тебе под бок приходят два пушистых кота.
Аврора прикрыла глаза, вслушиваясь в этот одинокий вой, который отчаянно разрывал ей сердце. Хотелось выть в тон, хотелось попросить забрать к себе. Лишь бы больше не с ними. Никогда.

+4

4

Звуки в поселении стихали, вскоре погасли последние огни. Он терпеливо дожидался на выбранном пригорке, не сводя пытливого взгляда с деревянных построек. Его почти целиком замело слоем колючего снега, но ничто не могло ослабить его интереса к человеческому миру. Запахи кружили голову, звуки волновали что-то внутри. Что там происходило, как это все было? Чем они жили, что делали, как организовывались? В волчьей стае все было примитивно, на уровне животных инстинктов, правила он выучил и понял сразу же, но прекрасно понимал, что тот мир мертв для него - а новый неизведан и опасен. Впрочем, это его не пугало.
Дождавшись, когда деревня уснёт, он поднялся из наметенного сугроба и сильно встряхнулся, сбивая со шкуры сор и наст. Кровь на его морде обсохла и подмерзла, густая жёсткая шерсть не давала даже лютой метели обморозить тело. К тому же, недавняя расправа над стаей насытила его и придала сил, поэтому он был абсолютно готов к дерзкому набегу.

Он помнил, что люди опасны. Знал, что нужно соблюдать осторожность. И все же не мог сдерживаться, не мог медлить - будто неугомонный щенок скатился с пригорка и, загребая длинными лапами снег, торопливо потрусил к поселению. Вокруг высился общий забор, призванный оберечь деревню от случайных гостей из леса, но для него подобный кривой частокол не стал помехой - спружинив лапы, он  взвился в прыжке и легко перемахнул преграду выше человеческого роста, после обернулся и презрительно чихнул на сооружение; то же ему, защита!
Теперь, преодолев единственное, что отделяло диких обитателей леса от человеческого поселения, он оказался в ином мире. Все те запахи, что ловил лишь краем носа, показались сильными, реальными, обрели плотность и вес. Здесь отчаянно воняло железом и кострами, нечистотами и незнакомыми травяными примесями; всем тем, что ненавидели и боялись волки. Вместе с тем вкусные запахи тоже усилились, запах еды и домашнего скота, свежего мяса и засоленных запасов, сокрытых в погребах и сараях, а ещё разнообразных человеческих тел, что пахли по разному, одни сильнее, другие поменьше, одни приятно и сладко, другие - неприятно, отталкивающе. На мгновение от яркой мешанины у него даже закружило голову, и он вынужден был сделать остановку, помотав огромной угольной башкой. Это помогло ему немного прийти в себя и отрезветь; к домам подходить вплотную у него все ещё не хватало духу, поэтому он бродил между огородами и сараями, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь, опасаясь каждого шороха.

Метель заметала за ним следы, ветер развеивал звериный запах. И все же его присутствие волновало одомашненных зверей в клетках, лаяли псы - эти бесполезные пародии на волков. Он старался избегать их и уходил из тех дворов, где брешила шавка. Не сегодня. Может быть, после. Сейчас он хотел лишь разведать обстановку.
В целом, разобраться было не сложно. Жилые дома пахли деревом и людьми, нежилые - съестными припасами, сеном или одомашненным скотом. Последний тревожно бился в стойлах, стоило ему подойти; звуки были ему незнакомы, из хирых домиков мычало, визжало или блеяло. Он не знал, было ли это опасным, поэтому ради интереса забрался в одну из таких построек - и к своему удовольствию обнаружил пищу, ещё живую и неспособную на побег. Большинство животных металось в агонии, покуда он терзал их соседей. Некоторые просто ложились и замирали от страха; это не спасало их, он разрывал и их тоже, перегрызая глотки и выедая кишки, не оставляя никого после себя. Он не был голоден, хотя и обглодал пару туш на пробу, но в целом разорил сарай лишь прихоти ради, чтобы обозначить свою территорию и больше к этому не возвращаться.

Он вновь был в крови, кровянистая влага напитала его и утяжелила шкуру. На обратном пути наст проламывался под его отяжелевшим телом, ноги увязали в сугробах. Ленивый и сытый, довольный ночной разведкой и случившейся охотой, он неспешно покидал поселение.
На самой окраине в нос забился сладковатый травяной запах, что перебил даже кровавый шлейф, опьяняющим его - и он не смог пройти мимо. Раскрепощённый собственной безнаказанностью, зверь свернул к одиночной постройке и обошел её вокруг; метель почти стихла, за ним оставались глубокие, пропитанные бурыми лужами следы.
В большой дом забираться не хотелось. Он отошёл к кривому сараю неподалёку. Лес был очень близко, ему буквально оставалось около километра бегом - и перемахнуть высокий забор. Он всегда успел бы убежать. Поэтому совсем не боялся, когда скрёб дверь сарая. Может быть там новый скот? Может быть что-то другое? Его любопытство не знало границ.
Впрочем, дверь не поддалась. Сдвинулась лишь на сантиметр и снова застряла. Он толкнул её крепким боком, после попытался подкопать. Понемногу ему удалось расширить проход настолько, чтобы впихнуть голову - и с голодным клокотанием зверь протиснул ушастую башку внутрь.. В лицо что-то громко зашипело и визгливо запищало, после у самого носа полоснуло крошечными когтями. Но отчего-то это испугало его. Отдернувшись, он отскочил от сарая и пару раз громко чихнул в ближайший сугроб, оттирая нос лапой; конечно, неизведанная тварь внутри постройки никак не могла его ранить, но все же напугала. Ему даже захотелось вернуться и разорвать её, но солнце начинало золотиться на горизонте - и деревня медленно просыпалась. Ему пора было уходить!
Кинув неприязненный взгляд на сарайчик, он пообещал сам себе запомнить это место и вернуться. Ко всему, учуянный запах забился в нос и теперь преследовал его по пятам, так что он был уверен, что не потеряет это место.

Круто разворачиваясь, зверь кинулся прочь и скрылся в лесу. Ему стоило отдохнуть и набраться сил, прежде чем совершить новую ночную вылазку.
Теперь было абсолютно точно понятно, что он вернётся вновь. И на этот раз не будет так скромен.

[NIC]Big Bad Wolf[/NIC]
[STA]werewolf[/STA]
[AVA]http://s020.radikal.ru/i715/1701/21/f60b5f36fa82.jpg[/AVA]
[SGN]https://1.bp.blogspot.com/-5Ud8RSc7x0o/Vcd-o4puttI/AAAAAAAA6L0/BgylobY-HLo/s320/tumblr_nrqmww90pg1tp0ggxo1_500.gif[/SGN]

Отредактировано Charlie Cluster-7 (17-01-2017 14:09)

+1

5

[AVA]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/51/4a/de/514ade042fa218fb70da2a04de46fb91.jpg[/AVA]
[NIC]red riding hood[/NIC]

Она едва забылась беспокойным сном, под звуки завывающей вьюги, кутаясь в свой теплый красный плащ, нервно облизывая пересыхающие губы. Несмотря на то, что было относительно тепло, Шапка дрожала под слоями ткани, и лишь мерное мурлыканье кошки, позволяло ей более или менее успокоиться. В этом сне она вновь была рядом с Греттой, которая всегда оберегала ее, целуя в макушку, или заплетая роскошные волосы, цвета меди, в две косы. Это всегда приводило Аврору в состояние некоего транса. Ее тетка и впрямь была ведьмой, Шапочка это прекрасно понимала, не в том смысле, что злой, вовсе нет. И не просто целительница или женщина с высокой интуицией, вовсе нет. Она легко предсказывала погоду, отчасти управляя ею, она умела общаться с животными, и она знала, что и как будет в дальнейшем. И иногда Авроре казалось, что именно Гретта ее настоящая мать, а не эта женщина, с которой она жила все это время. Они были слишком разными, но вот с тетушкой – одно лицо, одна душа на двоих. Умирая, она все же сумела передать в руки Авроры красное яблоко, с самой настоящей ведьминской ухмылкой. Девушка не понимала, что это было, и не особо вдавалась в подробности, но не стала никому об этом рассказывать.

Ей чудился мужчина, возраст она определить не могла, у него был пронзительный взгляд, пробирающий до самых костей, а оскал не сулил ничего хорошего, кроме откровенной опасности и желания сбежать. Но она стояла, как завороженная, не в силах сделать хотя бы шаг вперед, или назад. Его точенный нос коснулся ее шеи, вдыхая аромат кожи и волос, в которые были вплетены полевые цветы. Аврора едва прикрыла глаза, погружаясь в невероятную негу от исходящего от незнакомца тепла и чего-то звериного. Он пах кровью и потом, его кожа лоснилась от влаги, волосы чуть завивались на кончиках, а сильные руки с силой сжали ее шею, перекрывая кислород, но тут же отпустили. В нем было что-то магически притягательное, и в тоже время Аврора знала – ей надо бежать, и так быстро, как только она сможет, вот только то, что было внутри нее не давало.

Девушка проснулась, резко сев на кровати, и чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. За стенами сарая по-прежнему завывала метель, будто стараясь укрыть под своими звуками и снегом кого-то, кто смертельно опасен для этой деревни, да и не только. Шапочка поежилась, обнимая себя руками, кошки нигде не было видно, но рыжая не рискнула зажигать фонарь, опасаясь, что может случайно подпалить не только постель, но и себя тоже. Аврора вслушивалась в звуки за стенами, вздрагивая от каждого неправильного – где-то зашелестела солома; заскрипели ставни. Она будто слышала, как за дверью, чтобы была надежно подперта с ее стороны, доносится странный вой, хрипы животных буквально оглушили, оборвавшись внезапно, буквально похоронив под собой бедную девушчку. И одновременно с этим звуки метели почти затихли, лишь поскрипывание свежего снега, будто кто-то идет по нему, отдавалось эхом в сарайчике. Аврора замерла, вглядываясь во все глаза в темноту, боясь пошевелиться. Что-то стало скрежетать по двери, стараясь подвинуть ее, рыжая нервно сглотнула, ощущая, как паника нарастает, буквально сводя ее с ума – воздуха не хватало, по спине струился горячий пот, и она готова была потерять сознание в любую секунду. Шипение кошки выдернуло Аврору из этого состояние, вернув, хотя бы, возможность нормально дышать. Рыжая плавно соскользнула вниз со своей лежанки, и тут же отпрянула назад. Зверь не заметил ее, атакованный маленькой, но очень храброй кошкой, которая буквально впилась ему в нос своими коготками. Аврора забилась в угол, трясясь от страха и священного ужаса. Она чувствовала себя в ловушке, молясь всем возможным богам, чтобы чудовище ушло, чтобы оно не стало ее забирать. Нет, она больше не хотела выть вместе с ним, она отчаянно хотела жить.

Тварь ушла, когда первые лучи солнца проникли сквозь щель, что осталась после него. Аврора поднялась со своего места, на ватных ногах прошла к двери, вновь закрывая ее, и подхватив кошку на руки, вернулась наверх, закутываясь в плащ. Ее все еще била дрожь, которая мешала уснуть, но отчего-то, страх прошел, на его месте появилась странная пустота, которую нельзя было описать обычными словами, и Аврора вряд ли бы согласилась на то, чтобы вообще что-то об этом говорить. Ее разбудил громкий, надрывный крик, больше похожий на плач тысячи вдов. Шапочка приподнялась на локтях, уже зная, почему люди кричат. Она ведь вчера предупреждала своих родителей, но кажется, ей это не сыграет на руку. И впрямь, уже буквально через пару минут в дверь сарая замолотили кулаками, с требованием немедленно открыть. Шапка спрыгнула вниз, и нехотя побрела к двери, зная, что сейчас ее будет ждать настоящий разнос:
- Это все ты виновата, мерзкая тварь! – Отчим вцепился в ее волосы, выволакивая на улицу. Солнце палило, нещадно слепя глаза, и заставляя Аврору жмуриться не только от боли, но и от ярких лучей.
- Я ничего не сделала плохого, - слабо сопротивлялась рыжая, упираясь свободной рукой в руку отчима. Она даже не стала думать о том, чтобы ей кто-то помог, этого точно не произойдет.
- Это ты вчера говорила о том, что зверь придет! Он пришел по твоему зову, ведьма!
- Он пришел, потому что голоден!
- И ты натравила его на скот своих соседей, бесстыдная девка! – Уже почти сипел отчим, а Аврора сумела-таки освободить руку. Она смотрела на тех, кто ее окружал исподлобья, сжимая пальцы в кулаки, сбито дыша, и желая спрятаться. Она ненавидела их так же сильно, как жаждал зверь крови. Крепко сжимая зубы, почти до скрипа, Аврора старалась хранить молчание. Она милая девочка, которая тиха и спокойна, она и мышки не обидит, не то что своих соседей. Но никто этому верить не хотел, и некому, абсолютно некому будет ее защитить.
- Мы должны ее наказать! Тогда волк не придет к нам больше! – Ее подхватили и потащили в сторону главной площади, Аврора сначала кричала, визжала и отчаянно ругалась, пытаясь вырваться, но один удар под дых заставил ее угомониться. Рыжая ослабла в руках своих мучителей, повесив голову.

Кнут с силой впивался в обнаженную хрупкую спину, буквально разрезая ее. Сначала было просто невероятно больно, будто дробят кости, но Аврора знала, что ей ничего не сломают, разве что, ее душу и сердце, ничего более. Рыжая закатывала глаза, но молчала, падая на колени, загребая пальцами свежий снег, кусая до крови губы. Рубиновые капли с высоты падали на землю, тут же впитываясь в рыхлый снег, это напомнило ей о том, как сегодня к ней рвался этот зверь, но был отпуган кошкой. Она говорила им всем, что он хотел ее убить тоже, что ей просто повезло, но толпа требовала правосудия, которого, как они думали, заслужили. Еще бы, ведь так просто, сорвать свою злость, свою беспомощность на хрупкой девчушке, которую даже защитить некому. Ее матери сочувственно жали плечо и говорили, как жаль, что такое чудовище выросло в вашей приличной и чудесной семье. Вам бы от нее избавиться. Но мать стояла со слезами на глазах, и лишь молча кивала. Она смотрела на то, как огромные рубцы расцветают на бледной коже. Аврора упала на колени, упираясь теперь локтями в землю, пытаясь сохранять достоинство. Холод от земли проходил сквозь юбку, верха не было никакого, поэтому все мужское население, получало извращенное удовольствие от созерцания обнаженной груди, с затвердевшими от холода сосками, и их совершенно не смущало, что спина разбита почти в кровь, что некому будет лечить ее.

Аврора вскинула голову, устремив свой взгляд словно в никуда, ее губы исступленно шептали всего одну фразу:
- Убей их.

+4

6

Сытый и разгоряченный ночной вылазкой, день он проводит в спячке. Ночной образ жизни гораздо приятнее для него, днём он вял и нетороплив, к тому же набитое брюхо способствует сонливости.
Откопав себе нору в твёрдом сугробе, зверь забирается внутрь и укрывается от ветров, хотя его шкуре не страшны даже лютые морозы. Солнечные лучи сюда не забираются, так что он может отдыхать спокойно. И лишь только на лес спускаются сумерки, как он мгновенно просыпается. Лежит, не открывая глаз, и слушает окружающие звуки. Слышит воющий ветер, погода снова портится к ночи. Слышит бегающих по насту куропаток и зайцев. Навострив уши, он мысленно смещается дальше, насквозь через лес, и слушает уже звуки затихающей перед сном деревни. Людской гомон, звуки подворья, голоса и шорохи. Ветер сегодня западный, со стороны поселения, и доносит сладковатые запахи выпечки, свежего мяса и засохшей крови, что пропитала разорённые сараи с прошлой ночи.
Эти звуки и запахи вновь пьянят и манят его. Выждав до темноты, зверь выбирается из своего укрытия и лениво стряхивает снег, что припорошил его за день. Он бодр и полон сил, он отдохнул и восстановился. К тому же сегодня у него гораздо больше знаний о деревне, поэтому он легко забирается в поселение, уже не растрачивая так много сил на поиски и изучение.

Сегодня он не прячется по окраинам и следует сразу к центру города. Здесь домов гораздо больше, запахов и шорохов тоже. В некоторых подстройках до сих пор горит свет - тот самый огонь, что так отчаянно пугал волков. Но не его. Впрочем, к таким домам он не подходит и огибает стороной. Слишком рано для прямых стычек с людьми. Для начала нужно изучить деревню и переулки, чтобы понимать, куда гнать добычу - или как уходить в случае опасности.
Он все ещё сыт с прошлой ночи, поэтому двигается лениво, медлительно. Следы и запахи приводят его к площади; здесь остро пахнет потом и кровью, на снегу замёрзли крохотные капельки. Запах от них совершенно не похож на животный. В том сарае, где он разодрал все подворье, воняло скотом, навозом и грязными шкурами. Здесь же пахнет человеком.. Их одеждой, их следами, их телами.
А ещё.. Их кровью.
Зверь недоумевает, как кровь человека могла оказаться на снегу. Но не может удержаться, чтобы не попробовать. Вывалив горячий шершавый язык, пару раз лижет заледеневшие следы, ощущая солоноватую сладость. Раньше он никогда не пробовал человека. Не ранил, не убивал. Но теперь понимает, что должен это сделать! Потому что этот вкус не похож ни на что другое. И пары капель ему, без сомнения, слишком мало.

Опьяненный - и оттого смелый, зверь следует через всю деревню по запаху крови. Плеть, которой хлестали девушку, пропиталась её кровью, ее болью. Этот шлейф манит его, ведёт за собой точно к дому того, что хранил орудие пытки.
Дверь в дом содрогается от сильных толчков. Лесной монстр бьется в неё сильно и без устали, а когда сносит - с воем врывается внутрь и жадно терзает плети, силясь насытиться остаточным вкусом. Но этого ему недостаточно - и он кидается на того, что выскакивает из глубин дома на шум. Тот держит в руках крошечный огонёк, но зверь выбивает свечу из рук человека и опрокидывает его самого навзничь. Кидается ему на грудь, вспарывая острыми когтями до самых костей; вгрызается в глотку, сильно стискивая челюсти до тех пор, пока тот не перестаёт хрипеть и биться.

Опрокинутый огонёк медленно разгорается, постепенно обхватывая деревянный домик целиком. В удлинившихся тенях зверь из леса рвет бесформенную тушу, некогда бывшую человеком, а после убегает через дворы, вновь пропитанный кровью - на этот раз человеческой.

Огонь гонит его прочь. Пламя, перекидываемое поднявшимся ветром с крыш на крыши, будит соседей, вскоре позади поднимается шум и крики. В звуках метели жители тоже кричат, и все это похоже на безумный вой одичавшего фантасмагорического чудовища.
Спеша убраться подальше от эпицентра волнений, зверь вновь оказывается на окраинах и плутает по огородам. Он надеется покинуть деревню до того, как его найдут - или до того, как пламя тут все поглотит. Как знать, умеют ли люди справляться с этим опасным чудом.
Где-то почти у самой ограды, которой обнесена деревня, его настигает знакомый запах. Тот, что он ощутил на площади. Тот, который он пробовал на снегу. Сладкий, ни с чем не сравнимый. Зверь тормозит и отчаянно пытается выбрать между тем, чтобы найти источник запаха - и тем, чтобы перемахнуть ограду и убраться подальше.
Пару мгновений он колеблется, будто пёс при виде разных лакомств. А после любопытство побеждает - и, низко опустив голову, он старательно вынюхивает ниточку запаха, идёт по нему, будто по мерцающей дорожке, что тянется точно до цели. Он почти не удивлён, когда приходит к тому же самому сараю, под который копал вчера. Что же такое скрывается там, за хлипкой дверью?

Огромное массивное тело перекрывает тонкие полоски лунного света, что пробивались в щели двери. В сарае становится темно, но только не для него. Он все видит даже в кромешной темноте.
Зверь дышит тяжело, хрипло. Шумно нюхает следы. Налегает на дверь, и тонкое дерево прогибается внутрь и отчаянно скрипит под напором извне, готовое вот-вот проломиться.
Он в нетерпении. Он не таится. Он получит своё, и никаким преградам его не остановить. И уж тем более тоненькому кошачьему шипению, что больше не пугает его.
Ещё одно небольшое усилие, и пара досок с треском проламываются внутрь. Кошка встает на дыбы и отчаянно рычит, но зверь просовывает в образовавшуюся дыру огромную пасть и смыкает челюсти на надоедливом питомце. Медленно, играясь, вытаскивает её наружу и душит в лапах, покуда она не затихает. А после снова всовывает пасть в дыру и шумно нюхает, жадно тянет запахи из сарая.
Кровь.
Сено.
Человек.
Свежее дерево.
Бинты, смазанные лечебными травами.
Воск и огарок свечи.
Кошачья шерсть.
Испуганное дыхание. Солоноватая вода. Привкус молока и хлеба. Он нюхает ещё и ещё, постепенно вжимаясь внутрь сарая, разворачивая пролом все шире, проталкивая массивное тело в застоявшееся тепло, впуская вместе с собой морозные порывы ветра.

Он видит её. Видит человека - девушку, ещё совсем ребёнка. Она испуганно дышит, забившись под ветхое одеяло, слепо округлив глаза в сторону двери. Она его не видит, но слышит, ощущает, чувствует. Напуганная. И решительная. Смелая. Но смирившаяся.
Зверь втискивается в сарай целиком, разнося дверь в щепки, и делает шаг к ней навстречу, голодно облизывая окровавленную морду, не отводя немигающего взгляда..

И тут позади кто-то начинает кричать. Очевидно, люди из домика, что прилегал к сараю, вышли на зарево пожара и крики соседей. И неминуемо заметили его.
На свою беду, конечно же.
Полоснув острым взглядом по девчонке с тем запахом, что приманил его сюда, зверь круто разворачивается и кидается прочь. Сперва - в лицо верещащей женщине. А после - прочь, подальше в темный лес, что скроет его и убережет. В сарае оставаться нельзя, это тупик. Поэтому он бежит обратно, делая широкую резкую петлю, когда слышит звук выстрела себе вслед. Но мужчина с ружьем не успевает; слишком поздно, чтобы попасть в удаляющуюся цель, и слишком поздно, чтобы защитить свою самку от острых когтей.

Заметая следы, зверь долго мечется по ночному лесу. Он взволнован тем, что сегодня произошло, поэтому никак не может успокоиться. Все его мысли там, в крошечном сарае, освещенным неверным светом догорающей свечи, с бронзово-медным ореолом вокруг головы человека, что так сладко пах смесью крови и трав. Он почти сожалеет, что не успел дотянуться.. Но это ничего. Завтра он придёт снова, и уже ничто не отвлечет их друг от друга.

[NIC]Big Bad Wolf[/NIC]
[STA]werewolf[/STA]
[AVA]http://s020.radikal.ru/i715/1701/21/f60b5f36fa82.jpg[/AVA]
[SGN]https://1.bp.blogspot.com/-5Ud8RSc7x0o/Vcd-o4puttI/AAAAAAAA6L0/BgylobY-HLo/s320/tumblr_nrqmww90pg1tp0ggxo1_500.gif[/SGN]

+2

7

[AVA]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/51/4a/de/514ade042fa218fb70da2a04de46fb91.jpg[/AVA]
[NIC]Red Riding Hood[/NIC]
В момент, когда стих последний звон от плети, что рассекла тонкую кожу в последнем нетронутом месте, Шапка думала, что она уже умерла. Но холодная, ледяно-обжигающая вода, что ринулась на открытые раны, привела девушку в чувство, заставляя широко распахнуть глаза, хватая воздух широко раскрытым ртом, как рыба, что была выброшена на берег. Аврора загребала снег руками, добираясь до земли, раздирая пальцы в кровь, от невыносимой боли, что застилала глаза. Несмотря на такую жестокость в деревне все же были те, кто относился к Авроре с мягкостью и даже любовью. Старая Стелла, что жила на отшибе и ее внук, укрыли девушку мягкой тканью, а после набросили плащ. Роджер, что был внуком Стеллы, аккуратно перекинул девушку через плечо, стараясь доставлять ей, как можно меньше неудобств. Он был странным молодым человеком, молчаливым, немного недалеким, большим увальнем, который отличался добрым нравом в отношении рыжей девчушки. Мать Авроры не посчитала нужным остаться рядом со своим ребенком, равно, как и оставшиеся члены семьи.

Стелла открыла ворота сарая, в котором до этого пряталась рыжая, и Роджер уложил девушку на стог сена, покрытый плотной тканью. Стелла набрала чистого снега, который подтопила через свечу, и промыла раны, но сама Аврора этого уже не чувствовала, бред и лихорадка накрыли ее с головой, она не понимала, где она и что происходит. Мазь мягко легла на рубцы, увлажняя их, ускоряя процесс заживления, старуха покачала головой – такая молодая и с такими шрамами, кто же замуж возьмет? Впрочем, ее и до этого вряд ли бы кто-то согласился взять, а так можно будет свадьбу с Роджером сыграть, Авроре все равно деваться некуда. С такими мыслями старушка наложила повязки на спину рыжей, прикладывая еще и травы, и укрыв девчушку мягким одеялом, что принесла с собой, вместе с внуком вышла из сарая в ночь, скрипя по снегу до другого конца деревушки. Она осталась одна, в голове абсолютный туман, а все тело горит, как в огне, запах жженого дерева достигает носа, но Аврора не обратила на него никакого внимания. В ее голове выстраивались картинка одна за другой: зарево пожара, огромная тень, чьи мощные челюсти клацают в темноте, от него веет не только злом и жаждой, но еще чем-то человеческим. Шапка в бреду переворачивается на спину, ощущая теперь лишь легкое покалывание, будто кожа стягивается, ее наполняет неизведанное до этого чувства, рыжая цепляет солому, нервно облизывая сухие губы.

Нервный визг кошки, больше похожий на предсмертный, выдернул Аврору из своего забытья, она с ужасом уставилась на отворившийся пролом, что теперь зиял вместо двери, и охнула. Напротив нее стоял огромный волк, с пасти которого капала кровавая слюна, неподалеку виднелась фигурку мертвой кошки. Шапка подалась назад, сдерживая свой вопль, который непременно разбудил бы даже мертвых. Она точно знает, что он может напасть на нее, но отчего-то страх быстро проходит, уступая место любопытству, которого доселе не было. Шапка повела плечами, и одеяло соскользнуло с ее спины, оставляя девушку абсолютно обнаженной перед лицом опасности. Они смотрели друг другу в глаза, будто стараясь переглядеть один другого, и Аврора совершенно спокойно протянула ладонь вперед, но в это же мгновение случилось нечто ужасное. Запах паленого мяса, крики, и дым с огнем, что полыхал за дверью старенького сарая смогли разбудить всю деревню, там явно что-то происходило.

Волк разворачивается и кидается в лицо ее матери, буквально терзая ее в мясо, наслаждаясь предсмертным хрипом, а Шапка даже не делает попыток помешать этому, что-то темное роется в ее голове, но острая боль в спине заставляет рухнуть на ее импровизированное ложе, глотая слезы, которые лавой жгут горло и глаза. Она не будет плакать, не доставит никому такого удовольствия, ни за что, ни за что. Девушка закрыла глаза, стараясь не слышать, как булькает разодранным горлом умирающая мать, нет, ей не будет помощи, не в этот раз. Рыжая скрутилась в комочек, ощущая, как пульсируют раны, и поняла, что сегодня она лишилась многого. Вдалеке, разгоняя крики людей, прогремел выстрел, от которого заложило уши даже здесь, но следом за ним такой сладкий, протяжный крик отца. Шапочка, едва справляясь с собой, на негнущихся ногах, ощущая как по спине стекает кровь из вновь открывшихся ран, поднимается на ноги, прикрывая грудь одеялом, босыми ногами ступает по холодной земле сарая, и идет к выходу, дрожа то ли от холода, то ли от нервов. Она падает на колени рядом с трупом матери, касаясь трясущимися пальцами ее окровавленного лица, и пытается выдавить из себя хотя бы слезинку, и лишь вид задушенной кошки вывзывает у Авроры приступ истерического рыдания. Рыжая загребает пальцами снег, кричит, что есть сил, и крик этот больше похож на вой умирающего зверя – она знает, что потеряла последнее существо, которое служило ей верой и правдой, которое было подарком от любимой тетки, женщины, что заменила ей мать.

Рядом показывается отец и ее младший брат, который застыв в ужасе, смотрят на тело своей родительницы и слабую, избитую до полусмерти Аврору, лицо которое покрыто слезами и кровью. Она вцепилась в ладонь матери, сжимая пальцы до хруста, стараясь не поддаваться желанию разнести тут все из-за кошки, которую Аврора любила всей душой и всем сердцем. Рыжую рывком поднимают с земли, грубо хватают за локоть, но все же отводят в теплый дом, где потрескивает камин и пахнет едой, которую она же сама и готовила вчера. Рядом, словно из ниоткуда, появляется Стелла, которая кудахчет над Авророй, что-то там причитая, и тянет руки к её спине, снимает повязки и застывает в недоумении. От былых ран, что были еще пару часов назад, остались лишь ярко-розовые рубцы, с подтеками крови, но не более того. Старуха перекрестилась, поспешно закрывая рубцы новыми повязками, и молясь, чтобы этого никто не увидел. Все остальные были заняты телом убитой женщины, которое теперь перенесли в дом. Увидев при свете огня то, что осталось от матери, Аврора не сдержала рвотных позывов, оставляя остатки былого завтрака и воды в мусорном ведре, и утирая грязный рот тыльной стороной руки. Пока все были заняты таким горем, девушка прошла в свою комнатушку, надевая на себя теплую кофту, переодеваясь в чистую юбку и белье. Каждое движение отдавалось невероятной болью, пустой желудок вновь и вновь содрогался, но Шапочка выпила стакан воды, утихомиривая его, и отыскав свой плащ, накинула на плечи, незаметно выходя на улицу.

Она утопала в снегу по самые колени, но, как завороженная шла в сторону леса, красный плащ тянулся за ней, как кровавый след, отливая рубиновым в свете неполной луны, и зареве горящих домов. Пожар, скорее всего, потушат, но погибших будет немало, но это не интересовало Шапку. Ее вело, манило к лесу, она вспоминала старую сказку, что рассказывала ей тетушка на ночь. Про вот такую же Красную Шапочку, которая встретила волка, и он ее не стал есть. Забавная сказка, но отчего-то Шапочке казалось, что это вовсе не сказка, а скорее история. То, с каким выражением лица тетя вела рассказ, как она при этом оглаживала мягкую ткань плаща, и как мерцали в темноте ее глаза – этого не понять малышке, но вот сейчас, кусочки мозаики стали складываться в единое целое. Аврора видела, как солнце медленно всходит, озаряя кроваво-рубиновым светом все вокруг, белый снег в его лучах почти ослеплял девушку, и она прикрывала глаза ладонью. Шапочка знала, что жители деревни выйдут на охоту, как только разгребут завалы, похоронят погибших, они поймают его, точнее захотят поймать этого волка.
- Уходи, как можно дальше, - шепчут ее губы, синие от холода. Скукоженные пальцы достают из кармана маленький перочинный ножик, Аврора делает надрез на ладони, не замечая боли, и капает парой каплей на снег на самой границе между деревней и лесом. – Они убьют тебя. А мы еще не договорили, - рыжая слышит тихое рычание, но не боясь, поворачивается спиной, ощущая взгляд на своей спине, и буквально ожидая нападения в любое мгновение, но его не последовало. Шапочка возвращается назад по своим же следам, не забывая забрать с собой свой кровавый след, что пламенеет на белой глади снежного полотна.

+4

8

Сегодняшняя ночь - безумие. Никогда ещё он не ощущал столько волнения. Даже когда кроваво охотился со своей стаей. Или когда убивал их. Или впервые осмелился вторгнуться на территорию человеческого поселения, исследуя сараи и поедая одомашненный скот. Даже когда терзал клыками своего первого человека, выедая внутренности и наслаждаясь предсмертными хрипами. Или когда вслед грохнуло из ружья - охотничьего, смертельно-опасного, из смеси железа и пороха, а ещё полыхало заревом пожара.
И только там, в тесном сарае, дверь которого он самостоятельно раскурочил, чтобы протиснуться внутрь. В предрассветных сумерках, в неверном свете дрожащей свечи. Среди тепла, наполненного запахами трав, сена и мазей, перемешанными с привкусом слез и крови. Лишь там он ощутил это непривычное для себя волнение. Холодный мозг расчетливого убийцы, одержимого лишь животным любопытством и жаждой крови, оказался способен к самосознанию в некоторых других областях, доселе неизведанных. Встретив одного из людей, он не пожелал мгновенно убить и растерзать, а почувствовал влечение, схожее с желанием наживы, и все же.. Это было не оно. Не то. Зверь опустился в сугроб и яростно завыл, ощутив невозможность выразить свои ощущения, но вместе с тем - потребность это сделать. Встреча с той девушкой взволновала его и что-то выжгла внутри, оставив незаполненную дыру. Теперь чего-то не хватало. Кем она была? И кем был он? Все тело свело судорогой, и он принялся биться по снежному насту, словно пытаясь выпрыгнуть из тесной шкуры.. Но приступ прошёл, оставив ещё больше вопросов. Зверь начинал осознавать себя в новой ипостаси. Вдруг понял, что это - не конечная его форма. Что, если он не тупое животное, созданное для стайной охоты? Что, если он нечто бОльшее?
Он замотал головой, вытираясь об снег. Запах крови его недавних жертв притупился, позволяя мыслить спокойнее. Нечто схожее он испытывал, когда грыз бывшую стаю. Он - не один из них, он - не простой волк. Его неудержимо влекло к людской деревне, но он никак не мог понять, отчего. Теперь частичка осознания плотно закрепилась в мозгу, но чтобы понять все целиком - ему нужно было встретить её ещё раз. Может быть, даже несколько.

***
Ветер доносит запахи пожара; горелая плоть, сажа, пепел, грязная вода. Зверь выжидает в своей норе, чутко прислушиваясь к звукам. Очень далеко гремят железные вёдра, кричат люди, вперемежку топочут копыта и ноги, но вскоре все стихает.

Он лежит с закрытыми глазами, но не спит. В вое ветра рождаются новые звуки. Одинокие. Торопливые. Скрипят по снегу. Кто-то шагает. Следом чуть слышно шуршит - что-то волочится по насту. Сперва все это звучит очень издалека, но вскоре приближается, становится ближе.

Зверь поднимает голову и выдёргивает верхнюю губу, оскаливаясь. Он тщательно заметал следы, но кто бы не решил его выследить, это - его последнее утро.

Шаги медленные. Человек лёгкий, небольшой, но все равно глубоко проваливается в снег. Идёт ещё немного, а после останавливается. Зверь бесшумно подбирается ближе, лес - его стихия, даже рыхлый снег легко его удерживает, скрывая лишние звуки.

Человек в огненной накидке замирает. Вскидывает руку и ранит свою ладонь острым железом. Зверь жадно втягивает запахи, кровь на морозе ощущается ещё сильнее. Теперь он узнает её - девушку из сарая. Зачем она здесь? Почему пришла? Как нашла его?

Внутри угрожающе клокочет, рождая звук из груди, он смотрит на неё, не мигая - но не показывается. Прячется в тени, иногда перемешается за стволами деревьев, бесшумный и быстрый.

Она стоит ещё некоторое время. Словно ждёт чего-то. Ветер заглушает её голос, остаётся лишь шелест. Зверь напрягается всем телом, так что наливается каждая мышца. С клыков срывается слюна. Он так взвинчен, что готов кинуться в любой момент, рвать багровую ткань, раздирать нежную плоть на куски..

И он действительно кидается. Только в другую сторону, прочь, дальше от неё и целой деревни.  "Уходи" - шелестит чужой голос. И он безоговорочно верит. Знает, что его убьют за то, что сегодня случилось. И вот он, вестник беды, посиневший от мороза, укутанный в тонкую алую тряпицу, дрожащий на морозном ветру, но упрямо пришедший, чтобы предупредить. Друг? Враг? Напарник? Жертва? Ветер срывает красный капюшон, полоща по ветру огненно-рыжие волосы, и Зверь бежит от неё, будто от всепожирающего пламени.

Он мог бы убить её одним укусом, но вместо этого подчиняется - и бежит так долго, сколько может. Словно одержимый, он перебирает и перебирает лапами, спасаясь словно от огня. Ему кажется, что красная накидка бежит вместе с ним, мечется на периферии зрения, он видит её мелькающие кусочки за каждым деревом.

***
Выбившись из сил, он падает на берегу промерзшей реки лишь в концу дня. Шумно, загнано дышит, иногда вздрагивая от переутомления. Его всего ломает, скручивает, бьет об лёд снова и снова, покуда в исступлении он не разбивает морду о прибережные камни, а после воет - кричит почти человеческим голосом и поднимается на задние лапы, задыхаясь. Царапает сам себя по бокам и морде, везде, где может достать; отхаркивается, задыхаясь, не в силах закрыть раскуроченную пасть; все вокруг заливает кровью и слизью, выдранными кусками шкуры.
После лед не выдерживает. Грузное тело погружается в воду и сразу начинает тонуть. Зверь ещё бьется, вздрагивая в агонии, но он погибает. Ему не хватает сил, ему никак не понять, что происходит.. И на берег уже выбирается не он. Нечто другое, рождённое этим вечером. Мощное, мускулистое, выгибается черной тенью в зареве закатного солнца и оглашает окрестности яростным воем.
Оно крупнее, сильнее, оно - совершенно иное.
Шатается, но держится на двух задних лапах. Передние свисают плетьми вниз, с тяжелыми крупными ладонями, покрытыми клоками прилипшей шерсти и огромными когтями. Укрупнённая пасть раскрыта, ему никак не совладать с выпирающими клыками.
Но вскоре он привыкает. К новому себе, к этой новой реальности, где он больше не волк - но ещё и не человек.
Он - нечто среднее, опасное, дикое и сильное. С животными инстинктами. И человеческим интеллектом.

Теперь ему проще. Словно гусеница, покинувшая темный кокон, ему легче без своей прошлой шкуры. Он стал быстрее и умнее, сообразительнее, а оттого опаснее.
Он знает, что за ним идут. Та девушка. Она предупредила его. И именно она "изменила" его. Он ещё не знает - как, но собирается это исправить.
Теперь ему нет нужны убегать. И он возвращается по своим же следам, навстречу охотникам. Они вооружены, но и он - тоже. Факелы его не пугают, их ружья и подавно. Они слепы в ночной темноте, они беспомощны. А он полон сил, каждая его мышца закалена и обновлена; все его естество рвётся в бой.

Стемневший лес наполняют выстрелы, крики боли и ужаса. По снегу между деревьев щедро разбрызганы всплески человеческой крови. Стволы изрешечены пулями и крупной дробью.
Зверь рвет деревенских охотников когтями, наживо потрошит, иным отрывает куски туловища и оставляет, изучая предел человеческой живучести, прочих душит в лапах, наблюдая за чужой агонией с интересом первооткрывателя во взгляде. Они что-то хрипят, но после неминуемо умирают.

Оставляя в сугробе последнее тело, Зверь поворачивает оскаленную морду в сторону деревни и глубоко втягивает запахи, что почти не изменились за день. Теперь он ощущает острее, чувствует ярче. Ну что ж, вот он и вернулся, прорвав защитный кордон. Они хотели убить его, но вместо этого он убил их. Что эти крошечные куски мяса станут делать теперь, когда ни один охотник не вернётся? Куда они побегут и где станут искать спасения? Когтистая лапа нетерпеливо сжимается и разжимается, окровавленная грудь мерно вздымается; он спокоен и уверен в себе, он готов действовать - и этой ночью от него никому не уйти.

[NIC]Big Bad Wolf[/NIC]
[STA]werewolf[/STA]
[AVA]http://s020.radikal.ru/i715/1701/21/f60b5f36fa82.jpg[/AVA]
[SGN]https://1.bp.blogspot.com/-5Ud8RSc7x0o/Vcd-o4puttI/AAAAAAAA6L0/BgylobY-HLo/s320/tumblr_nrqmww90pg1tp0ggxo1_500.gif[/SGN]

+1

9

[AVA]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/51/4a/de/514ade042fa218fb70da2a04de46fb91.jpg[/AVA]

Промерзшую землю долбят ломами и пытаются копать лопатами, люди сгрудились возле небольшой церквушки, кто-то и вовсе все еще сидит внутри, утирая слезы по погибшим. Шапочка же стоит в стороне, замерзшая, как статуя. На ней все тот же кроваво-красный плащ, который укрывает от резких порывов ветра. Капюшон натянут на самые глаза так, что никто не видит ее взгляда и полуулыбки, которой она провожает своих мерзких родственничков. За ней по пятам ходит Стелла, которая по-прежнему кудахчет, но остальные обходят девчушку стороной, будто что-то останавливает их от того, чтобы подобраться ближе. Каждый выражает свои сожаления по-разному: кто-то надрывно плачет над закрытым простым деревянным гробом, обнимая его; кто-то тихо прячет слезы в рукаве, закрывая им лицо; но таких, как Аврора больше нет. Она готова смеяться в полный голос, но правила приличия и фантомная боль в спине не позволяют этого сделать. Шапочка еще помнит плеть, что касалась ее кожи, раздирая в мясо, и эту боль, что едва не свела с ума. Вот только сейчас у нее ничего не осталось, лишь розоватые рубцы, что уже почти сошли на нет.

- Аврора, ты бы хоть словечко сказала над гробом матери, - Стелла укоризненно качает головой, хватая девушка за руку, чуть повыше локтя. Ее пальцы, даже не пальцы, а скорее сморщенная лапа старой вороны, до боли сжимают нежную плоть, и Аврора высвобождается из хватки, одаривая старушку мрачным взглядом. Та не выдерживает и перекрещивается.
- Святые угодники, как будто не ты сейчас стояла передо мной, - бормочет старуха, отодвигаясь чуть в сторону, - будто тетку твою родную увидела, - Стелла вновь перекрещивается, а Шапочка снимает капюшон, подставляя лицо заходящему солнцу, отчего в ее глазах загорается багрового цвета огонь. – Про нее много слухов ходило, но я им не верю. Она была хорошей женщиной, - будто извиняясь продолжает бормотать женщина, продвигаясь вперед, и Аврора молча следует за ней, ступая по примятому снегу, почти не чувствуя ни холода, ни сожаления. Она внутри вся подобрана, в любой момент ждет, когда вся эта свора дворовых псов соберется на охоту, чтобы изловить хищника. Но Аврора знала, кто на самом деле будет в дураках, ждала этого со странной смесью удовольствия и восхищения, что-то надломилось в ней, что-то темное и мрачное стало прорастать в хрупкой и невинной душе, и сопротивляться этому было почти невозможно.

Когда с церемониями было покончено, мужчины, вооружившись, кто, чем мог, собираются на главной площади, на высоком постаменте стоит отчим Шапочки, громко вещая что-то о том, что уже пора бы изловить этого оголодавшего зверя, тварь, которая принесла им столько бед и несчастий, что уничтожила его «любимую и золотую Нинель». Подобное вызывает у Авроры приступ истеричного смеха, который она еле сдерживает, разворачиваясь на пятках, и возвращаясь в свой дом. Теперь она ночует здесь, мужское население не в состоянии позаботиться о себе, но девушка не сомневается, что совсем скоро ее отчим снова женится, ибо не пропадать же добру, а ее постараются как можно быстрее выдать замуж, хотя бы за того же Роджера. Несмотря на сомнительную репутацию, Аврора и впрямь лакомый кусочек для всех мужчин в этой деревне. Под запачканным сажей платьем скрывается ладная фигурка, без признаков излишней худобы, а волосы и лицо предмет для зависти многих барышень. Аврора сидит в главной комнате, возле очага, пытаясь согреть озябшие руки и ноги, на кресле рядом лежит ее плащ, девушка с грустью вспоминает любимую кошку, что была разодрана на части этим самым волком, но отчего-то не держит на него зла, лишь грустит, что это ее он не разодрал. Тогда бы не пришлось переживать весь этот ужас, но самое паршивое – приближающийся.

Аврора слышит, как мимо дома проходит ватага разъяренных мужчин с факелами и вилами, длинностволками и прочим оружием, и лишь плотнее закутывается в плед, сохраняя ледяное спокойствие. Дверь в дом открывается со скрипом, и рыжая медленно оборачивается, видя на пороге своего сводного брата, который смотрит на нее из-под насупленных бровей, скаля свои желтые зубы в плотоядной усмешке. Аврора понимает все без слов, но ее братец, тут же меняется в лице, проходя дальше по комнате, скидывая с себя потрепанное пальто, и усаживаясь за стол.
- Отец отправил меня домой, чтобы я проследил за тем, чтобы ты никуда не сбежала. Совсем скоро он вернется с головой этой твари, - маленький ублюдок, хотя, какой же он маленький, почти ровесники с Авророй, которой исполнилось уже семнадцать лет, вытягивает ноги и смотрит с усмешкой на рыжую, которая старательно прикрывает ноги и тело, чтобы даже кусочка не проглядывало. – Я знаю, что ты ходила туда, проклятое ведьминское отродье, - он выплевывает эти слова, пододвигая к себе бутыль с джином и наливая полный стакан. Когда отчима нет дома, этот мудак делает, что ему захочется, да даже если бы и был дома отчим, то только поддержал бы это начинание. – Ты ходила к нему. Ты дочь шлюхи!
- Не забывай, ты тоже в таком случае сын шлюхи, - тихо шипит Аврора, медленно поднимаясь на ноги, дрожа всем телом, то ли от злости, то ли от страха. Ведь ее брат предварительно запер входную дверь на засов, но была еще одна, на кухне.
- О, нет, маленькая тварь. Твоей матерью была твоя тетка, что удивлена? Да-да, она родила тебя почти одновременно с моей матерью и отдала на воспитание, так как не хотела для тебя такой же ужасно богохульной жизни, - он передразнивает слова женщины, все больше насмехаясь на Шапочкой, а затем поднимается плавно со своего места, и нетвердой походкой начинает приближаться к Авроре. – Так что я могу трахнуть тебя, как мне угодно, и это даже не будет грехом, понятно тебе, легавая сука. Ты будешь теперь делать то, что я скажу, кто тебя защитит, а? Никто даже не знает, кто твой отец, - он наотмашь бьет рыжую по лицу, а она не в силах сопротивляться, ломается под его напором, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки. Она без родителей, всю жизнь во лжи, кто же она на самом деле. Внутри становится погано, будто все залило черным дегтем, и даже нет сил, чтобы дышать. Ладони братца холодные и влажные от нервного возбуждения, задирают подол платья, стягивая шерстяные чулки, и тут же юноша дергает Аврору на себя, хватая второй рукой за подбородок:
- Плачешь, тварь? Плачь-плачь, никто не услышит тебя, никто не поможет, а без своей девственности, ты никому не будешь нужна, сдохнешь, как падаль под забором, - он гнусно смеется, обдавая Шапочку запахом не чищенных зубов и джина. Аврора почти теряет сознание, когда за окном раздается дикий вой, наполненный ненавистью, злобой и отчаянием. Братец в страхе отступает, вглядываясь в непроглядную тьму ночи, но не отпускает своих рук. Он перехватывает руку Авроры, тянет за собой, но девушка, словно очнувшись, бьет его кочергой, что лежит рядом, и схватив свой плащ бежит в сторону второго выхода, не разбирая дороги, лишь бы убраться подальше от этого дома. Будучи уже на улице, Аврора устремляется на центральную площадь. Улочки пусты, лишь в редких домах наблюдается свет, все прячутся в своих лачужках, надеясь, что тварь пройдет мимо них. А Аврора резко останавливается на половине пути, выдыхает, отчего с ее губ срывается облачко белого пара. Она спокойна, даже меланхолична. Босые ступни утопают в снегу, непокрытая голова покрывается мелкими снежинками, руки даже не дрожат. И лишь вдалеке она буквально слышит поступь зверя, который направляется в их деревню; слышит запах растерзанных тел, погибших под мощными челюстями и лапами. И победоносная улыбка расплывается на ее красивом лице.

+4

10

За ним вьется вереница глубоких, нечеловеческих отпечатков. Теперь его тело тяжелее, плотнее, лапы увязают в снегу, но это не доставляет особых неудобств. Опускаясь на четвереньки, он сильно отталкивается от наста - и почти взмывает в воздух. Несется вперед огромными звериными скачками, сбивая мелкие деревца и приминая кусты. Ничто не способно его удержать.
Иногда из-под лап выпархивают распуганные пичуги или мелкая живность, но это все его не интересует. Он даже не останавливается. Несется вперед, редко коротко выдыхая клубящийся пар; его дыхание горячее, а воздух вокруг слишком холодный. Мороз его не трогает даже теперь, когда он почти лишился шерсти - это ничего, ведь его тело гораздо выносливее и сильнее сейчас.

С морды все еще капает, в глубоких когтистых следах перемешивается снег и кровь. Он оставляет за собой слишком четкий след, но не беспокоится об этом - некому прийти за ним. А даже если кто-то придет, он растерзает их точно также, как и охотников в лесу.
Деревня не спит. Замерла, затаилась, настороженно притихла. В окнах - свет. Над крышами - дымок из печной трубы. Ждут и надеются, что их смельчаки возвратятся с победой.
Как бы не так.
Он заходит в каждый встреченный дом. Разоряет, будто птичье гнездо. Жрет и рвет всех без разбору, маленьких и больших, молодых и старых. В этот раз не разменивается на скот и подворье, животные его больше не интересуют. Только у людей эта солоновато-сладкая кровь. И только их плоть дает ему столь сил и удовольствия.

И все же..

Все эти запахи - не то.
Один-единственный ведет его красной нитью через всю деревню. Теперь он ощущает его почти физически, никак не может отвязаться или забыть. Петля захлестнулась вокруг шеи и, как бы он не сопротивлялся, тугой эластичный поводок все ближе приманивает его к тому_самому_дому.
Дому с крошечными сарайчиком сбоку, наполненному запахом трав, где он нашел кошек и рыжую девчонку. Он до сих пор помнит ее лицо, хотя почти не различает морды людей, да и к чему ему подобные подробности? В итоге каждое из них - кровавое месиво, застывшая маска с посмертной гримасой боли и ужаса.

Деревня за ним пустеет. Замирает. Затихает. Все еще горит свет в окнах и вьется дым над крышами, но живых почти нет. Редкие выжившие просто случайные счастливчики, обреченные поутру обнаружить результаты ночной бойни и испытать ужас гораздо более сильный чем те, кто умирал быстро (и почти милосердно) под когтями зверя. Да и, быть честным, им тоже остается недолго; им не убежать от уготованной всем и каждому в этом месте участи.
Он давно утолил свой голод. Остался лишь азарт. И все же он голодно клокочет, когда взбирается на крыльцо. За окнами в тусклом блеклом желтом свете свеч мечутся тени. Что-то катится по полу, опрокинутое со столов. Внутри кто-то борется, катается, шелестит одежда. Он приоткрывает незапертую дверь лапой и беззвучно принюхивается. Сегодня этот запах - здесь. Внутри дома. Сладкий, сильный, чуть дрожащий, с надломом и кислинкой, сейчас перемешанный с ноткой пота и испуга.
Что там происходит?
Зверь таится в тени. Наблюдает горящим взглядом за тем, что происходит между двумя людьми. Чутко вслушивается в злой голос мальчишки и яростный шепот рыжей. Подмечает каждый жест, каждое движение. Как она вертится, брыкается и сопротивляется, бьется под своим мучителем. Как он груб и неаккуратен с ней. Рвет длинные юбки, оставляет следы за белоснежных бедрах, даже замахивается - но ударить не успевает. Она бьет первой тем, что подвернулось под руку, и поспешно выбегает из помещения. Зверь вжимается в стены, чтобы не столкнуться с ней; она проскальзывает совсем близко, обдавая его волной пьянящего запаха.
Он на автомате тянется следом, но почти сразу отступает, оставаясь в тени. Человек - тот, что мучил ее, все еще в доме. Скулит и кряхтит после удара, стараясь подняться с пола. Неловко барахтается, оглушенный, и зверь решается подойти ближе. Медленно выдвигается из своего темного уголка - и распрямляется во весь рост.
- Вернулась, тварь? - его лицо залито кровью из рассеченного виска, он почти не видит, поэтому трет глаза грязной потной ладонью, а после тянет к нему: - Я знал, у тебя чешется. Как отказаться от веселья, да?
Чужая ладонь касается оголенного бока, покрытого мелкой колкой порослью. С клыком срывается вязкая слюна. Приоткрыв пасть, он дышит медленно, хрипло; из горла то и дело вырывается злое клокотание.
- Ч-что это? Ты кого привела, тварь?!
Человек почти визжит. Видит пугающий силуэт - и отшатывается. Попадает рукой в камин, визжит, будто свинья, отдергиваясь и раскидывая вокруг угли. Половицы немедленно начинают тлеть, неприятно тянет запахом горелой плоти.

Внутри лесного чудовища что-то вскипает. И в один короткий прыжок он оказывается рядом, нависает над человеком. Коротко клацают зубы. Отделенная кисть остается в его зубах, юноша еще мгновение смотрит на окровавленную культю - а потом падает на пол и начинает биться в агонии, вопя и подвывая.
Человек орет и дергается. Зверь склоняет голову на бок, наблюдая. Ставит на него одну лапу, надавливая. Тот шипит и булькает, задыхаясь, тазобедренная кость ломается медленно, с хрустом сломанной ветки.
Зверь склоняет голову на другой бок. Человек хрипит на одной ноте, испуганный и измотанный болью. Когти медленно вспарывают грудину, от горла до живота. Он захлебывается в бульканье, кровь пузырится на губах. Но он все еще жив. Блестит глазами, слепо пялясь на своего убийцу, смерть к нему не милосердна. Он остается жив до самого конца, покуда клыки и когти терзают его, потрошат заживо, а после, наконец, испускает душ. Кажется, будто смотрит до последнего вслед уходящему чудовищу, но это неправда.

Девчонка поблизости, ей не убежать далеко. Он идет за ней по следам, но почти не видит их; ему не нужен след, чтобы найти ее. Раньше он не ощущал подобного, но.. Что-то изменилось. Что-то теперь иначе.
Она стоит посреди площади, хрупкая, дрожащая, в яркой красной накидке среди белых сугробов, будто огромная капля крови. Пахнет почти также опасно, смесью отчаяния и близкой смерти. Единственная выжившая среди ночного хаоса. Обреченная на муки и страдания, одинокая в своей беде.
Он не спешит. Стоит сбоку, держа расстояние. Весь в крови, в чужой крови. Шумно коротко дышит. Смотрит провалами глаз, не мигая. Лапы пульсируют, когти то и дело сжимаются и разжимаются. Пасть оскалена, но лишь в части вздернутой вверх губы.
Медленно приближается. Незаметно. Человеческий глаз не способен за ним уследить; вот он был здесь - а вот уже тут, стоит лишь моргнуть. Предупреждающе клокочет. Тяжело распрямляется, поднимаясь на задние лапы - огромный, массивный, словно вырастающий с каждой новой жертвой. Чуть покачивается, но держится прямо, уверенно. Кружит близ красной накидки. Пока не решил, что с ней делать. Он видел, как с ней обходились здесь, в деревне, другие люди. Стоит ли поступить также? Убить, избавив от мучений? Или сохранить этот сладкий, дурманящий запах? Чем ближе он к ней, тем сильнее его кружит этот шлейф, тем меньше он злится и хочет убивать. Люди - вкусные, но она будто бы не такая. Что с ней делать?
Он сам не замечает, когда приближается впритык. Нависает над ней, грудина сильно вздымается, бока наливаются с каждым вздохом. С клыком капает смесью слюны и чужой крови, он словно весь - одна большая мышца, готовая к прыжку, орудие для убийств ее односельчан. Что же она сделает? Побежит - и он настигнет ее мгновенно. Закричит - и он разорвет ее глотку не раздумывая. Девчонка все смотрит, смотрит, не шевелясь, и он понемногу затихает тоже. Что делать, если она протянет руку? Он все еще не решил.

[NIC]Big Bad Wolf[/NIC]
[STA]werewolf[/STA]
[AVA]http://s020.radikal.ru/i715/1701/21/f60b5f36fa82.jpg[/AVA]
[SGN]https://1.bp.blogspot.com/-5Ud8RSc7x0o/Vcd-o4puttI/AAAAAAAA6L0/BgylobY-HLo/s320/tumblr_nrqmww90pg1tp0ggxo1_500.gif[/SGN]

Отредактировано Charlie Cluster-7 (30-05-2017 10:43)

+2

11

[NIC]red riding hood[/NIC]
[AVA]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/51/4a/de/514ade042fa218fb70da2a04de46fb91.jpg[/AVA]

О, если бы ты был настоящим,
Стала бы тебе подругой,
Шептала бы нежно ночами:
Юго, мой Юго, Юго...

Лето в этом году было по-настоящему жарким и сочным, особенно, в этом укромном уголке леса, куда не добирались обычно люди из деревни. В воздухе стоял сладкий и тягучий аромат цветов, листвы и жаркого солнца. Щурясь от яркого солнечного света, который прорывался сквозь кроны, рыжеволосая женщина полусидела на большом одеяле, покрывавшем мягкую траву, словно на уютном ложе. Возле нее, положив голову на колени, прикрыв глаза, лежал мужчина, чуть улыбаясь тому, что рассказывала его спутница. Она повествовала о том, как странно оказаться в этом месте, будто бы и не было затяжной зимы, будто бы ты и впрямь в другом мире, где нет никого, кто мог бы достать или причинить боль. Женщина склонилась к нему, касаясь губами губ и тихо прошептав: «Я полюбила тебя, мой волк». Поцелуй углубился, когда мужчина подался вперед, не в силах оторваться от губ возлюбленной. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, Алиса отпрянула от мужчины, ее глаза широко распахнулись, а зрачки тут же стали больше, в пронзительной зелени поселился страх:
- Они идут!
- Но я ничего не слышу, - мужчина нахмурился, но тут же поднялся на ноги, водя носом по воздуху.
- Я знаю, о чем я говорю, - Алиса подскочила следом, поспешно натягивая на себя верх платья, сплетая волосы в косу, и дрожащими пальцами затягивая шнурки корсета. Мужчина остановил ее руки, ловко завязывая самостоятельно. Он был сдержан и спокоен, ничем не выдавал своего волнения. В деревне давно ходили разные слухи, но ему удавалось скрываться. Им удавалось скрываться. Но, видимо, все же на них вышли.
- Тебе надо уходить.
- Нет, я не уйду без тебя. Ты можешь перекинуться и сбежать, или давай сбежим вместе!
- Ты не можешь бросить свою дочь, Алиса! – Мужчина обнял ладонями лицо рыжеволосой ведьмы, коснулся губами ее лба, задержав поцелуй. – Не беспокойся, мой сын позаботиться о ней, хотя он сам об этом еще не знает.
- Тебя убьют, - прошептала женщина, закрывая глаза, и пытаясь сдержать слезы.
- Даже если и так, то у меня всегда будешь ты. Береги себя. И Аврору.
Крики толпы приближались, мужчина рывком затянул последний шнурок, и рыжая скрылась между деревьями. Он не боялся, что ее, настигнут, она умела быть незаметной, если это необходимо, а он обязан был исполнить свой долг – защищать свою ведьму.


Она не боится ни черта и ни волка, ей все равно, что происходит или будет происходить дальше, она добилась того, о чем мечтала едва ли не с рождения. Каждое воспоминание, связанное с этой деревней и этими людьми, наполнено невыносимой болью, что отдается глухими толчками в сердце, что перекачивает кровь. Аврора полностью уверена в том, что сможет контролировать зверя, который решительно пробирался по деревне. Девушка прикрывает глаза и видит растерзанное тело своего сводного брата, что умирал в агонии. Эти сладкие ощущения растекаются по ее телу, внезапно приходит осознание того, что эта семья не была ей родной. Видимо, пришло время вспомнить то, что всегда сидело в ее голове. Ее мать – это Алиса, тетка, которая умерла, оставив ей в наследство красный плащ, рыжие волосы и ведьминские силы. Не зря ее называли ведьмой, не зря стегали по спине кнутом, все это было совсем не зря. Она еще ощущает на кончике языка солоноватый привкус крови, ощущает, как покалывают стопы от холода, а мороз щиплет за щеки, делая их ярко-красными.

За ее спиной несмелое…хотя нет, смелое, просто осторожное движение. Выверенное до миллиметра. Зверь замер, он раздумывает, что делать дальше. Но Аврора уже знает, что сделает она в случае опасности, даже несмотря на то, что он ее защитник, если будет необходимо, рыжая вырвет его сердце, сожмет в кулаке и уничтожит. Но этого не произойдет никогда, он ее верный пес, верный страж, он будет тем, кем она пожелает, и сможет обуздать его дикую первобытную ярость и жажду крови. И если Зверь захочет, по-настоящему, то и капли ее крови может достаться ему, она позволит взять ее, позволит обладать этой привилегией. Она поднимает свой взгляд на него, страх внезапно уходит, а вместо него появляется лишь дикое желание – потрогать, ощутить под кончиками пальцев невероятную мощь и силу этого тела, принадлежащего монстру. Его дыхание тяжелое, с морды капает кровь, обнаженные клыки белее снега, несмотря ни на что, он думает, что с ней делать, как поступить на самом деле. Чтобы он не решил, она уже знает правильный ответ. Протягивает свою ладонь к его шее, маленькие и тонкие пальцы легко проводят по клокочущему от гнева горлу, словно ведет тонкий порез, и любуется тем, как перекатываются мышцы под кожей. Он учится трансформироваться, учиться быть собой, совсем, как она. Они похожи даже больше, чем это можно себе представить, даже сама Аврора не ожидала подобного, сверхъестественного сходства. Делает шаг еще ближе, он выше нее на две головы – слишком сильный, слишком высокий, почти подавляет своими габаритами, но в нем отчетливо ощущается смятение, которым и пользуется ведьма.

- Мой, - произносит четко, но тихо. Но кажется, что эти слова набатом раздаются по всей улице, сотрясая дома и выбивая стекла. Сила просыпается в этом хрупком тельце, Аврора прикрывает глаза, втягивая запах кожи существа, ощущая, как по венам растекается неправильное, плохое ощущение, удовольствия от происходящего. Он убивал, он жаждал крови и криков своих жертв, а она не могла его остановить, просто потому что не хотела. Девушка делает шаг назад, чуть склонив голову набок, и по ее губам расползается  кровожадная улыбка, она задирает подбородок, и глядя прямо в глаза Зверю задает вопрос:
- Хочешь меня убить или хочешь, чтобы я осталась с тобой до конца твоей жизни?.. Или моей. Выбирай, пока у тебя есть такая возможность, я дарю ее тебе, чего бы мне это ни стоило.
Снег вновь идет, он плотным белым покрывалом застилает все вокруг. Звуки стихли, слышно лишь биение сердца Шапочки, да утробное рычание Зверя, которому доверили то, что, как он думал, мог взять силой, по собственному желанию.

+4

12

Всего одно единственное слово, кажется, разрывает все вокруг, взрывает сам воздух - и что-то внутри зверя тоже. От девчонки расходятся вибрирующие волны, пульсирующие круги, хотя ее тело слабо, разум почти безумен, а голос тих. И это ломает его, заставляет опасаться, топтаться по месту и искать укрытие, надеясь, что не зацепит.
Впрочем, опасности нет и это ощущение строго иррационально; но им все еще владеют животные порывы и инстинкты, так что бороться с ними или использовать мало-мальскую логику не получается. Его хватает лишь на то, чтобы не обратиться в позорное бегство.

Девчонка все еще стоит рядом. Не бежит, не кричит. Хотя знает, какая участь постигла односельчан - и постигнет ее саму. Смотрит смело, с вызовом в ярких глазах. От нее веет чем-то непривычным, незнакомым, почти не_человеческим.
В воздухе явственно висит аромат трав, весенних цветов и осеннего листопада, свежего сена и легкого дыма от горячего кострища. Откуда эти запахи здесь, посреди обмороженной улицы, ему не понятно - но они путают его, кружат, сбивают и почти пугают, ведь так не должно быть.

Снова начинает идти снег. Стирает цвета, глушит звуки. И единственным ярким пятном в этой выбеленной пустыне остается яркий красный плащ и медные кудрявые локоны.

Он смотрит на нее безостановочно. Тяжело дышит, впитывая запахи, идеи, мысли, сам о том не догадываясь. Видит каждую мелочь, каждую детальку; изломанные ногти на тонких дрожащих пальчиках, изможденное заостренное лицо, разбитые колени, искусанные губы, потрепанный подол старой юбки. Босые ноги, исколотые колючим настом и кажущиеся какими-то нереальными, утопая в снегу. Вся она крепко побита жизнью, но до сих пор не сломлена. И будто расцветает с каждым мгновением лишь сильнее, так что уже и воздух вокруг плывет, окрашенный в багряные тона.

Зверь тоже отступает на пару шагов. Боится обжечься этим невидимым пламенем. Но не отводит взгляд - и весь мир вокруг, пустой и бесцветный, сужается для него до размера ее глаз, которые зовут, манят, влекут его.

И все же он ломается. Прижимается к земле, склоняется перед ней.
Первым отводит взгляд.
Все уже решено, у него нет выбора. Точнее, нет вариантов, потому что этот выбор сделан уже давно. С того первого раза, как он ощутил ее вкус и запах - а, может быть, и гораздо раньше.
Зверь тыкается носом под израненные ноги девушки. Безропотно позволяет взобраться на свой загривок. Оставлять ее здесь не имеет смысла, потому что они должны быть вместе. Эта уверенность росла в нем с самого начала - и, наконец, окончательно закрепилась. Пускай он хотел ее съесть однажды или не понимал смысла всех слов, что она ему говорила, но совершенно очевидным был тот факт, что - встретившись однажды - они уже больше не могли разлучиться.

Поднимаясь со снега, зверь распушается во всю силу. Сильный, крепкий, огромный, набор ходячих мускул. Девчонка на его плече, укутанная в алую ткань, кажется безумно маленькой и хрупкой, но это ничего - так и должно быть.
Закинув голову, он оглашает разоренную деревню холодящим кровь воем. Девчонка лишь улыбается, ей уже совершенно не страшно. И это подстегивает его лишь сильнее, горячит внутри, наполняет силой, которой он не ощущал до этого момента. Как они станут выживать, что им делать после - все это неважно сейчас, да и не создан лесной монстр для таких тонкостей. Он рысью уносится в темнеющую чащу, и его новая подруга лихо держится на нем, будто они всю жизнь только так и передвигались: вместе.
Впрочем, думает он, так и было - так и будет.
Отпуская зверя внутри себя, он несется на бешеной скорости на грани возможностей, оставляя позади их общие страхи, неудачи, боль и разочарования. Он скинул шкуру у реки, старую и тесную, и помог содрать приставшую шелуху и ей. Они больше никогда не вернутся сюда. А туда, куда придут, принесут лишь страх и ужас; любой, кто встретит близ леса одинокую девушку в ярком плаще и пригласит в местную деревню, набитую пороками и страстями, поплатится жизнью уже той же ночью, потому что за рыжей ведьмой отныне по пятам ходит сама смерть - но это уже совсем другая история.

Завершено.


[NIC]Big Bad Wolf[/NIC]
[STA]werewolf[/STA]
[AVA]http://s020.radikal.ru/i715/1701/21/f60b5f36fa82.jpg[/AVA]
[SGN]https://1.bp.blogspot.com/-5Ud8RSc7x0o/Vcd-o4puttI/AAAAAAAA6L0/BgylobY-HLo/s320/tumblr_nrqmww90pg1tp0ggxo1_500.gif[/SGN]

Отредактировано Charlie Cluster-7 (14-06-2017 13:48)

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » Beast within


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC