04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [16.09.2015] who are you?..


[16.09.2015] who are you?..

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s4.uploads.ru/t/fIygQ.gif
http://s9.uploads.ru/t/wZ5zo.gif

Время действия: 16.09.2015, ближе к вечеру
Место действия: Школа для Одаренных подростков, Уэстчестер, Нью-Йорк
Участники: Anna Marie, Charles Xavier
Краткое описание:

Иногда все, к чему привыкаешь, за что хватаешься в этой жизни, может резко измениться и исчезнуть. Когда Шельма уезжала из Школы, она прощалась с одним Профессором, но когда приехала - застала там совершенно другого человека.

0

2

Бывает в жизни так, что приходит время переосмысливать ценности, пересматривать собственную жизненную позицию. Это может прийти в какой-либо жизненный кризис, про которые так любят говорить люди, оправдывая свои неразумные или непродуманные поступки. О, у меня кризис двадцати пяти, среднего возраста, пяти лет... Сколько угодно. Это может прийти внезапно и не быть связано с возрастом или каким-либо конкретными событиями. Просто однажды утром, в обед, ужиная или ложась спать человек понимает, что ему срочно нужно что-то менять в своей обыденности. Не важно, кем он является, какую должность занимает, на какой машине ездит, в какой конуре живет, с кем спит и что ест. Он просто осознает это, что-то щелкает и запускает цепочку мыслей. Ее уже не выключить, не заглушить. Какое-то время человек еще может существовать, жуя это жвачку в своей голове, выискивая в каждом шорохе и в каждой тени намек на то, куда же ему идти? Что ему делать сейчас? Как быть? А потом просто встает и идет. И делает. Изменяет жизнь.
Это было самое начало лета, когда ученики, которым есть, куда вернуться на каникулах, уезжали из Школы. Те же, кто не мог - просто оставались предоставлены сами себе по больше части, отдыхали, развлекались, тренировались, пробовали себя в комнате Страха. У преподавательского состава тоже наступали легкие деньки. Теперь старший состав Людей Икс мог так же начать решать свои собственные, личные вопросы, не в ущерб своему долгу перед учениками. Но Шельме в это утро не хотелось ни тренировок, ни отдыха, ни общения с кем-либо. Женщина чувствовала необъяснимую тоску по чему-то эфемерному, чем-то неуловимому, чему-то, что нельзя ощутить, понять или о чем нельзя сказать словами. Она не  была на своем месте в данный момент времени, ноги несли ее куда-то, мысли витали далеко за пределами Школы. Нет, она не хотела домой, не хотела искать приключений на свою голову, не стремилась быть одиноким ковбоем. Вся эта жизнь в костюмах с крестиками, постоянно готовый ко взлету "Блэкберд" под площадкой для детей, все эти вечные споры о месте мутантов в этом мире, постоянная паника, когда кто-то подходит ближе, чем она позволяет. Все это выматывало нервы, а может просто так сошлись сегодня звезды в небе и именно сегодня они велели ей переступить порог и выйти на дорогу. В конце концов, никогда никого не волновало в полной мере, когда внезапно кто-то исчезал по доброй воле, разобраться со своими личными делами за пределами ворот. Разве что, она честно поговорила с Профессором, честно попросила не пытаться ее искать, пока не разберется в себе, со своими демонами, пока не поймет, что происходит и что ей с этим делать. Не искать, не выходить на связь, без крайней необходимости. Она вернется, рано или поздно, но пока... Он понял, он всегда все понимал, не старался удержать, лишь предложил помощь, но, когда она отказалась, сказав, что в этот раз она справится сама, пожелал удачи и поскорее вернуться.
Она уехала. Молча, тихо, не привлекая внимание.
Хотела найти место себе по душе. Ехала на север, меняя города после одной ночи в каком-нибудь мотеле. День за днем проводя в дороге, пока не нашла небольшой городок на границе с Канадой. В чем-то он отличался от многих других городов, крошечные улицы не кишели людьми, пасторальные пейзажи провинции пришлись ей по душе, как и простой, незатейливый народ, что окружал ее. Анна остановилась именно там, сняв крошечный домик со старым ремонтом и крошечным садиком, за которым лет десять никто не ухаживал. Не было в нем пышной растительности, лишь редкие цветы пробивались сквозь буйную траву, да старая дорожка вела к скрипучему крыльцу. Она нашла несложную подработку в местной автомастерской, механик из нее был не плохой, а старые мастера приняли молодую женщину довольно добро, окрестив ее "дочкой", широко улыбаясь в седые усы и не принимая во внимание ее слова про "кожную аллергию", из-за которой она носит такие перчатки. Стоило улыбнуться попечальнее, пожать плечиками и сказать, что, увы, такой уж она родилась - болезнь не дает ей снимать перчатки, а то коже будет совсем плохо... Они плюнули на это, ведь им это не будет мешать перебирать старые движки потрепанных "американцев". А по вечерам она подтягивала ноги в кресле, смотрела очередной сериал, читала книжку или гладила приблудившуюся к порогу кошку черепаховой окраски.
Три месяца. Три месяца она просто жила, не раскидывая громадных роботов по округе, не наблюдая за тренировками юных мутантов, не решая проблемы, связанные с Братством или Друзьями Человечества. Просто жила, иногда слушая разговоры механиков в баре про "чертовых мутантов". Здесь не любили новый вид. Здесь жаловали только старое доброе существование, без перспектив, без инноваций, без лишних раздумий. Такая простая философия пришлась Анне по душе. Вероятно, такого ей и не хватало уже много лет - чего-то людского, чего-то незатейливого, чего-то, что поможет ей принять себя, как часть этого мира, а не как изгоя, героя или злодея. Как простого человека, окруженного теми, кто не видит в ней силы или опасности, кто видит простого механика из ближайшей мастерской, женщину, которая предпочла общество стариков-болтунов обществу молодых парней, что ошивались рядом. А ей было хорошо. Так редко бывало хорошо и спокойно...
Пока однажды в начале сентября ее спокойная жизнь не прервалась. Шельма не могла контролировать свою абсорбцию, но прекрасно владела силами, которые получила от Мисс Марвел. Однако, в тот вечер она не смогла их рассчитать, сказывалось отсутствие тренировок, вероятно. От этого челюсть одного из заезжих молодых пижонов была вывернута от удара, когда он попытался с дружком проводить ее по темной улице вечером. Нос второго оказался вдавлен в череп. Она бежала оттуда, бежала, позорно поджав хвост. На утро, пока горе-ухажеры не пришли в сознание в больнице, она наскоро распрощалась с мастерской и хозяйкой домишки, пообещав не забывать, как ей здесь было хорошо...
Шельма ехала назад в Уэстчестер медленно, предпочитая пересадки на проходящих поездах прямому перелету. Этот мир был не готов принять мутантов, как бы они не стремились жить мирно, не выдавая себя. Этот мир был не готов принять одну-единственную южанку, которая не могла позволить себе жить, как все. Не могла, но так хотела. Но, как бы не хотела - не могла.
На ватных ногах она пришла к воротам, вдыхая свежий воздух осеннего пригорода Нью-Йорка. Ученики уже вернулись к занятиям, в коридорах было тихо, за закрытыми дверями шли уроки, кто-то что-то кому-то рассказывал, чему-то учил, о чем-то вещал. Ей никто не препятствовал, она пришла домой. Прошла до комнаты, надеясь, что никто не занял этот уголок, бросила вещи, рассматривая слой пыли на фотографиях, что стояли на тумбочке. Стерла пальцами пыль со значка Иксмена, который оставила тут, когда уезжала... Что-то у душе кольнуло. Вот именно ради этого чувства и стоило уезжать. Ради того, чтобы вернуться.
Она тихо прикрыла дверь и уверенным шагом отправилась в кабинет Чарльза. Нужно было сказать Профессору, что она вернулась, поздороваться, поблагодарить за то, что ей дали шанс пожить, дали шанс понять, что ее место здесь. Анна открыла дверь аккуратно, предварительно постучав, и заглянула, заходя и здороваясь:
- Профессор? Я вернулась, я хотела сказать... - ... спасибо. Анна застыла в дверях, облокачиваясь предплечьем на дверь и рассматривая молодого человека за столом, - А вы кто такой?! И где Чарльз?

+1

3

- Кто вы?
-Чарльз. Чарльз Ксавьер. Знаю, звучит дико, но я вам все объясню. Я докажу…
Он доказывал. Анализы крови, тесты ДНК, допросы, очная ставка с агентом Маттагерт. Рассказы, пояснения, новые доказательства. Демонстрация телепатических способностей… Один день, два, три… Доказал. Приняли. Уже на официальном уровне. Новое фото, документы, помощь с бумагами, подтверждающими право на землю и особняк. Налоговая, банки, контракты – все при помощи ЦРУ и знакомых Чарльза в правительственном аппарате… Знакомых Чарльза этого времени. С которыми пришлось знакомиться заново.
В школе было проще. Там уже были и Эрик, и Джин – такие родные, такие знакомые, молодые. Они уже все пояснили ученикам, и никто не был удивлен тому, что Чарльзу Ксавьеру всего тридцать пять. Что на лице почти нет морщин, что на голове есть волосы. Что он бреется по утрам, а помимо костюмов и ботинок в его гардеробе присутствуют футболки, джинсы и кроссовки. Кажется, все просто были рады, что Профессор вернулся. Что снова есть тот, кто всегда знает, что делать. Кто безошибочно подбирает нужные слова. Кто способен решить любую проблему. Тот, кому подчиняется Церебро… Кажется, именно то, что Чарльз совершенно спокойно мог пользоваться Церебро окончательно убедило всех в том, что Чарльз – действительно Чарльз.
Но проблема была в другом. Проблема была в том, что Чарльз был… Не тем Чарльзом. Не тем, кто всегда видит правильный путь. Не тем, кто способен найти нужные слова. Не тем, кто превратил маленькую школу в огромный институт. Не тем, кто создал команду Икс. Он был… Он был слишком молод. Все еще амбициозен, во многом наивен и неопытен. Все еще слишком… слишком эмоционален, чтобы легко переживать неудачи. Слишком непривычен к обрушивающейся со всех сторон боли.
Он был не тем Профессором, к которому все привыкли. Но Чарльз старался соответствовать. Очень-очень старался, из кожи вон лез, и многим действительно казалось, что все теперь будет так, как раньше. Но Чарльз так сильно уставал и выматывался, что докатился до того, что ночами был готов рыдать в подушку и биться головой о стену из-за собственного несовершенства и несостоятельности. Тридцать два года – это же была половина его жизни! Это такое количество опыта, которого не было у Чарльза…
Он очень боялся не оправдать их надежд. Очень боялся подвести их. Очень боялся не выдержать многократно возложенной на него ответственности.
… Жизнь шла своим чередом. Слишком быстро по сравнению с тем, к чему привык Ксавьер. Две тысячи пятнадцатый год оказался намного динамичнее тысяча девятьсот восьмидесятого. И где уж тут было успеть за всем этим инвалиду-колясочнику? Чарльз часами проводил в своем кабинете – пора бы уже привыкнуть к тому, чтобы называть этот кабинет своим – за изучением личных дел учеников. Их было так много. Так много детей, подростков и взрослых, пришедших сюда для того, чтобы научиться быть собой. С каждым из них Чарльз в итоге познакомился лично. И это было так странно… Они все общались с ним как со знакомым. Пусть и внезапно помолодевшим, но знакомым. А он тихо и незаметно искал к ним подход, составляя в голове для каждого особую «комнату». Постепенно эти своеобразные отсеки его разума заполнялись информацией, и становилось хоть чуточку, но спокойнее.
Хотя были вещи, которые несколько… смущали. Одно дело, когда тебе почти семьдесят пять. В семьдесят пять ты – учитель. Умудренный опытом, серьезный профессор, которого можно уважать, любить как отца, которым можно восхищаться. В сорок три ты все тот же профессор, но… Но все еще мужчина. Пусть и инвалид, но все еще мужчина, причем обаятельный и симпатичный. И стайки девушек, с хихиканьем заглядывающих в кабинет… Это и льстило, и пугало. А обращаться за помощью к Эрику, чтобы тот их отпугнул…Это бы слишком сильно ударило по самолюбию. Поэтому Чарльз старательно держал дистанцию. Хотя это не спасло его от пары серьезных разговоров. Впрочем, это было неизбежно – переходный возраст, что уж тут. Зато после этого желающих вторгнуться в личное пространство Ксавьера стало значительно меньше.
… Жизнь шла своим чередом. Куча книг на столе, недописанная статья. Программа учебного курса, список ближайших лекций. Крепкий ароматный кофе в большой чашке. Открытая форточка, прохладный влажный ветер, играющий с легкими занавесками. Час тишины и покоя – не так много, чтобы по-настоящему отдохнуть, но достаточно, чтобы привести мысли в порядок и взять себя в руки.
- Да, войдите. – тихий стук – явно кто-то из студентов. Учителя обычно стучали более громко и резко.
- Профессор? Я вернулась, я хотела сказать... А вы кто такой?! И где Чарльз?
- о…Хм… Здравствуйте… - память услужливо подкинула нужную информацию. Досье. Фото. Описание способностей. Чарльз мягко улыбнулся. – Здравствуй, Анна Мария. Не могла бы ты прикрыть за собой дверь. Пожалуйста.
Анна Мария ушла из школы в начале лета, и соответствующая запись была в ее документах. Значит, она была не в курсе о перемещениях во времени, и ее удивление было более чем понятно. Чарльз коснулся пальцами джойстика и вывел коляску из-за стола.
«Это я. Чарльз. Мне нужно многое тебе рассказать, милая…»
Не все верили сразу. Но были вещи, которые, как сказала Джин, с годами менялись. И именно они помогали людям справиться с шоком, удивлением и страхом. Коляска. Телепатическое обращение. Улыбка. Глаза. Мимика. Акцент. Жесты… Все же привычки – вторая натура. И Чарльз точно знал, что в шестьдесят семь его глаза не изменят цвет, да и улыбка останется прежней. И привычка опираться на правую руку, а левую класть на колено.
- С возвращением. Хочешь чая с печеньем? Джин приготовила с утра восхитительное шоколадное печенье.

Отредактировано Charles Xavier (30-03-2017 20:55)

+1

4

Нет, она всякое видела в этой жизни, многое прошла, многое прошло через ее оголенные руки. И память стирали, и воспоминания местами меняли, и голова разрывалась на тысячи крошечных сверхновых от количества того ужаса, тех голосов, тех мыслей, что ей не принадлежали, но которые говорили, говорили, говорили без умолку, перетягивая одеяло сознания каждый в свое собственную сторону. Это все давалось на столько тяжело, что южанка готова была пальцами раздирать собственные виски, лишь бы выцарапать всех, всех до единого, всех... И остаться в тишине. Так что, она многое повидала в этой жизни, учитывая, что мир ее окружал преимущественно мутантами, а тут уже вообще странно чему-то удивляться. Но сейчас она была растеряна. Растеряна, обескуражена, она медлила, хотя и старательно делала спокойное, немного удивленное лицо, не удивленнее, чем за завтраком, когда весь кофе исчезает бесследно задолго до ее появления на кухне.
Но она была растеряна. Что-то внутри подсказывало, что все-таки стоит зайти в кабинет, не стоять, как одинокая гора посреди коридора. Как-то и внимания меньше привлечет и может быть поймет, что тут происходит. Казалось бы, всего три месяца тут не была, а уже в первые пять минут не может поймать ситуацию за хвост.
- Могла бы, конечно, - она хмурилась, недоверчиво поглядывая на собеседника. Кто он такой? Почему он знает ее имя, а она его - нет. Почему он сидит в этом кабинете? А в курсе ли остальные? Голова подкидывала вопросы, но не находила пока ответы. Что ж, начинать надо с малого, с самого простого и, желательно, самого основного.
Она уверенным шагом прошла к столу и уселась на гостевое кресло, не сводя глаз с незнакомца. Нет, что-то такое неуловимое успокаивало, то ли взгляд, то ли голос... Интонации? Спокойствие? Но голова не могла установить причинно-следственную связь. Ступор в мыслях не позволял шевелить мозгами, словно ее выдернули из глубоко сна и заставили что-то резко и быстро решать прямо сейчас, сию секунду, думать быстро, а быстро не выходило.
Шельма подобралась, когда увидела инвалидное кресло. Кроме вопля "Что происходит?" в голове ничего не происходило, лишь зрительный анализ давал какие-то свои плоды.
- Джина и печенье? Впервые слышу, что бы она готовила шоколадное печенье, - она напряженно улыбнулась, вышло кривовато. Да и чаю хотелось сейчас меньше всего, - Спасибо за предложение, но если только позже.
Она замолчала. Уперлась локтем в столешницу и молча смотрела на собеседника. Не долго, секунд десять, раскладывая по полкам в голове увиденное. Если гипотетически добавить этому человеку лет... Тридцать. Да, лет тридцать, то вполне возможно она его узнает. Но в их мире и глаза могут обмануть. Кто, как не она это знает, столько лет проведя с Рейвен под одной крышей.
- И все-таки, - Анна собралась с мыслями, - Так кто вы? Или правильнее так: что произошло? Вы знаете мое имя, и, судя по всему, знаете, что я тут немного... пропустила. А я вот что-то не могу понять, что тут творится.
Конечно, у нее был прекрасный способ все выяснить. Дело было бы за малым: сняла перчатку, прикоснулась, скажем, к щеке, секунды будет вполне достаточно, чтобы не навредить человеку, но успеть ухватить нить последних воспоминаний, погрузиться в последние мысли, понять суть происходящего, но не залезать в неположенное и в слишком личное. Ни вопросов, ни расспросов, ни рассуждений, легкое покалывание - не больше, даже головной боли не будет потом, слишком мал контакт. Телепаты могли забирать это все безопаснее, как и передавать картинки, если не хватало времени или сил на объяснения. И если чисто гипотетически перед ней был профессор (вопрос следующий: тогда что с ним сделали и где эта чертова косметология, что может убрать пару-тройку десятилетий с лица? Ах да, волосы тоже нарастить, вот шоу), он бы мог не тратить лишние секунды на слова, а просто показать все, как было. Да только вот... Не вышло бы. Ни у кого бы не вышло. Может быть, в этом и была прелесть побочного эффекта от ее способностей, она могла разговаривать с такими людьми, не боясь проникновения в чертоги своих демонов. Кто знает, что лучше и что удобнее, выбор у мужчины был сейчас не большой: или объяснить все, как есть, или ей придется действовать своими силами и методами.

+1

5

- Милая, ты слишком громко думаешь. – Чарльз спокойно улыбнулся и выключил настольную лампу, чтобы та не светила в глаза Анне Марии. – И на твоем месте я бы не отказывался от чая. Разговор будет долгим.
Хоть Анна Мари и отказалась, Чарльз все равно включил электрический чайник и снял салфетку с тарелки с печеньем. По крайней мере, кофе с печеньем определенно был вкуснее кофе без печенья. И к тому же Чарльз еще не успел пообедать, а впереди было целых два урока, один из которых – дискуссионный, и потому обычно длившийся гораздо дольше стандартного.
- Раньше она часто готовила. Ну а потом влюбилась, да еще и в команду Икс вошла на постоянной основе, и времени как-то не осталось. Не знаю, скучал ли я по ее выпечке в семьдесят… Нет, определенно скучал.
- И все-таки. Так кто вы? Или правильнее так: что произошло? Вы знаете мое имя, и, судя по всему, знаете, что я тут немного... пропустила. А я вот что-то не могу понять, что тут творится.
- Вообще-то, ты меня тоже знаешь. И неплохо так знаешь. – Чарльз широко улыбнулся, подъехал к дальней стене, увешанной многочисленными фото учеников, их родителей и учителей. Короткий жест рукой – и два фото послушно открепились со стены и легли в протянутую руку.  – Просто мало кто обращает внимание на фотографии…
Фото Ксавьер передал Анне Марии.
Первое - небольшой снимок пятнадцать на двадцать. Все тот же особняк, все та же подъездная аллея. Группа мутантов. На заднем плане – Мистик, Хэнк в своем человеческом виде, Скотт и Курт (каждому на вид не более шестнадцати), юная Джин, Пьетро (торжественно выставивший на всеобщее обозрение загипсованную ногу). И Ороро – в растянутой майке, с кипельно-белым ирокезом, совершенно не похожая на себя взрослую. На переднем плане – еще молодой, хотя уже лысый, Чарльз в инвалидном кресле. И рядом с ним, присевший на подлокотник коляски – весело скалящийся Эрик, совершенно не похожий на себя самого в обычной человеческой одежде, которого можно опознать разве что по шлему в руках. Дата в углу, и почерк явно Ксавьера – тысяча девятьсот восемьдесят третий.
Второе фото – обычное, десять на пятнадцать, явно не постановочное, а снятое случайно. На фотографии совсем молодой Чарльз, еще не лысый, еще не в коляске, и такой же молодой Эрик. Оба стоят на задней террасе и смотрят друг на друга, широко улыбаясь, в руках – чашки из любимого сервиза Чарльза. Даты не было.
- Это было очень давно. В самом начале, когда еще речь об иксменах и не шла. В тот день Банши впервые смог полететь, используя ультразвук. С перепугу – Эрик столкнул его с большой высоты. Я тогда чуть инфаркт не схватил… - Чарльз улыбнулся, но улыбка вышла какой-то… почти грустной. – А то общее фото – после победы над Апокалипсисом. Где-то через месяц после того, как был сделан этот снимок, меня переместили из восемьдесят третьего сюда, в две тысячи пятнадцатый. Моргана зачем-то выдернула из прошлого ряд людей и мутантов. Меня, Эрика, Джин, Ороро… И вот я здесь. И волосы снова отросли… Хотя я предпочел бы ноги, но, увы, побочные эффекты мне выбирать не предложили.
Чарльз взял с тарелки одно печенье, макнул его в кофе.
- Я Чарльз, Анна Мария. Правда мне всего сорок три, и я еще не знаком с тобой. Но я читал твое досье. Ты перенимаешь способности прикосновением. И память, не так ли? К сожалению, я не могу позволить тебе себя коснуться. Слишком опасно – не хочу, чтобы ты сошла с ума, начав слышать все население Нью-Йорка разом. Но я могу попытаться доказать тебе это как-то иначе.

Отредактировано Charles Xavier (30-03-2017 20:57)

+1

6

Иной раз ей казалось, что ее собственный разум ей не подчиняется и черты с повадками людей, которых она когда-то касалась, они всплывали на поверхность не смотря на то, что были закрыты большими и толстыми стенами в голове. К тому же она сама охраняла крепость этих стен день и ночь, иначе на утро можно было проснуться совершенно другим человеком, с другими мыслями, мировоззрением и желаниями. И потом попробуй докажи, что это не ты творишь дела, а всего лишь чей-то забытый в голове разум. И сейчас она выгнула бровь, как-то кривовато усмехаясь, в точности, как один лохматый и агрессивный канадец. Только агрессии не было ни капли, ситуация не та, чтобы как-то обороняться, седьмое чувство молчало и тревоги не било. Хотя, вот что-что, а эта черта ее подводила перманентно, то здесь, то там могло прилететь, откуда не ждали, и интуиция отойдет в сторонку и промолчит, словно и не при чем тут.
- Громко думаю? - Да, та самая канадская усмешка, - Мимика у меня просто живая, а громко думать я не умею. Или... - нужно было проверить теорию. Мало кому удавалось залезать в ее разум без ее разрешения, да практически никому. После не очень удачного знакомства с Кэрол, телепатом даже довольно высокого класса приходилось бы попотеть, что б забраться в ее черепушку. Не потому, что она не хотела, потому что там стояло клеймо на весь лоб "Можешь не благодарить за это. Крии". Так вот мало кому могло бы быть под силу это. Может быть стоило проверить теорию на практике? - Или все-таки вы слышите что-то? Но это же практически невозможно.
Чертовщина какая-то. При таком раскладе было не до чая, все же нервничают по разному, кто-то заедает, кто-то начинает курить одну за одной, кто-то тянется к алкоголю. Ей не хотелось ничего, все внутри так подбиралось, что любую атаку извне, включая банальный черный чай, ее тело считало вражеским вторжением на территорию суверенного государства.
На вид печенье действительно было изумительное, но Шельма не помнила, чтобы Джина, их строгая, серьезная Джина возилась на кухне, отсчитывала граммы муки и ставила секундомер для духовки. Нет, нет. У нее всегда было полно дел, куда реальнее было бы увидеть за таким занятием Ороро или Китти, но не Грей.
- Влюбленные женщины вообще частенько зарывают таланты. Не понятно только ради чего. И что толкнуло Джину на кухню в этот раз? Тоска по юным дням?
Почему иногда люди не отвечают прямо на поставленные вопросы? Уходят, обвивают ответы паутиной кружева слов, метафор, шуток. Почему нельзя сказать прямо: да или нет. Я или не я. Наверное, потому что слишком просто жить - не интересно, и собеседник сначала будет втянут в беседу, а потом и вовсе вольется в образ мысли и построения фраз. Так веселее, так чувствуешь себя более живым, чем можешь быть на самом деле. Так нет сухости, которая царапает душу, как ржавый гвоздь. Однако, порой все-таки хочется услышать короткое "да" или "нет", вместо тысячи витиеватых "может быть".
- Что-то у меня все равно паззл не сходится пока, - под нос проворчала она, пока мужчина отвлекался на фотографии. - О, а я их даже не рассматривала. Столько раз смотрела, но никогда не вглядывалась, - Шельма взяла в руки две старых фотографии, всматриваясь в лица на них. Все такие... юные. Счастливые. Счастливые, а как иначе? Фотографии редко передавали тоску или грусть раньше, сейчас щелкают все подряд, а пленка хранила только хорошее. Даже у нее большинство старых фотографий такие... счастливые. Слова другого было не подобрать, она там еще видела свою жизнь совсем иначе и с большей радостью смотрела вперед. Как и люди, вернее - мутанты на двух карточках из далекого прошлого.
Она всматривалась в фотографии, внимательно рассматривая каждую точку, которую передала камера, которая отобразилась на бумаге, которая несла в себе неимоверное количество информации, если присмотреться, если понять, если знать историю. Банши. Банши давно погиб... Его почти никто не знал, только так - слышали, читали. Апокалипсис. С этим мерзавцем тоже мало кто сталкивался, больше передавали из уст в уста страшилки по вечерам, с фонариком и под одеялом. Придет страшный древний мутант и перевернет этот мир. Приходил, приходил, перевернуть не успел, мутанты современности оказались шустрее и отчаяннее, чем он мог бы предположить. Ороро. Скотт. Курт. Еще совсем подростки, жаль, что не видно было ближе их глаз, Анна готова была биться об заклад, что там столько же серьезности, сколько и сейчас. Окей, в глаза Скотту она даже не хотела бы заглядывать, но Курт и Ро - другое дело.
- Юные бунтари, - она провела пальцем по их изображению, шепнув комментарий под нос. Гроза рассказывала, что когда-то носила не совсем педагогичную стрижку, но изображений не показывала. - Что? Еще раз... - Она застыла на пару секунд, собирая в кучу полученные данные.  - Бред какой-то, серьезно. Из восемьдесят третьего в две тысячи шестнадцатый. Как давно это произошло? И куда делся наш Чарльз?
Она подняла фотографию на уровень глаз и несколько раз перевела взгляд с изображения на бумаге на мужчину, что сидел напротив. Сходство было очевидное, те же черты лица, та же прическа, даже выражение лица такое же. Без сомнения, человек на фотографии был тем же самым, что сидел в кабинете сейчас. Однако, она повторяла про себя, что глаза могут обманывать, как и уши. Как и разум, но не верить вообще ничему и никому - это будет пахнуть сумасшествием. Доверие, принятие, минимальное отталкивание и отторжение, все вот это - они сколько раз обсуждали эти проблемы лет десять назад с Чарльзом. И вот сейчас ей срочно требовалось применить итоги тех бесед к текущей ситуации.
- Допустим. Допустим, сейчас мы... познакомимся, и допустим, я верю и своим глазам, и тебе. Ты сам учил, будешь учить, вернее, меня больше верить и доверять, но, - она положила фотографию, накрывая ее ладошкой в зеленой перчатке, - Но.. Почему восемьдесят третий? Почему именно вы все, а не кто-то другой и из другого времени? Мне просто не понятно, не хватает информации, я... Не улавливаю, прости. Кажется, с отпуском в три месяца я переборщила.

0

7

- Или все-таки вы слышите что-то? Но это же практически невозможно.
- Слышу. Насколько я понял из записей своего собственного дневника, я слышу всех учеников, кроме Реми. Просто тебя хуже, нежели остальных. - Чарльз чуть нахмурился, приложил пальцы к виску и сдержанно улыбнулся. - Джин учила готовить Китти. И Ороро тоже залезала в ее книгу рецептов, потому что от каирских специй большинству хотелось выпить все наше озеро. Я знаю, что вы помните взрослую Джин... А я помню ее еще девочкой, которая вместе со Скоттом сбегала в город в кино, каждый раз угоняя при этом мой любимый кабриолет.
Проникнуть в голову к Анне Марии было действительно непросто. И дело было не в ее собстенном нежелании открывать кому-то разум. Что-то такое еще было в этой девочке, что пыталось мешать, но... Чарльз в итоге слышал. Хотя и предполагал, что, пожелай он без разрешения нырнуть глубже поверхностных мыслей, то это самое "что-то" начнет активно сопротивляться.
- И что толкнуло Джину на кухню в этот раз? Тоска по юным дням?
- Она и так юная. А на этот раз на кухню толкнул ее я. И мое желание съесть что-нибудь сладкое. - Чарльз немного грустно улыбнулся и тихо добавил. - После перемещения очень многое пошло... не так, как мне хотелось бы. И я не сразу попал в школу. Поэтому Джин переживает и старается помогать всем, чем может. Даже если я считаю, что она должна тратить больше времени на себя.
Чарльз спокойно ждал, пока девушка рассмотрит фотографии. Его нисколько не смущало, как пристально она смотрит на него, явно сравнивая с фото. Находит сходство, хмурится недовольно, смотрит все так же подозрительно. Оно и немудрено - этих доказательств мало.
Пожалуй, будь Чарльз на ее месте, ему тоже было бы мало.
- Мы появились здесь в начале лета две тысячи пятнадцатого. В одно время, но в разных местах. Я понятия не имею, почему так произошло. И я понятия не имею, куда делась моя более взрослая версия. Как и то, где остальные. Я не знаю, надолго ли мы здесь. Знаю только то, что они точно не мертвы, не стерты из реальности, и... Мне сказали, что они в безопасном месте. Но не факт, что в этом мире. - Чарльз тяжело вздохнул, мотнул головой и слишком сильно сжал пальцы. Печенье тут же раскрошилось. - Поверь мне, Анна Мария, я и сам не меньше тебя хотел бы знать ответы на эти вопросы. Но единственное, что мне удалось узнать - никто не планировал вытаскивать именно нас. Мне сказали, что так не должно было быть. Что это просто ошибка. Что кто-то из магов хотел переместиться из этого времени в прошлое, но кто-то или что-то вмешалось, и... Вот мы здесь. Но я не уверен в том, что могу доверять словам своего информатора.
Чарльз действительно хотел бы знать всю правду. Но, увы, на данный момент это было невозможно, и максимум, что он мог сделать - продолжать свое собственное дело. Тогда в восемьдесят третьем все только-только началось. Была школа и первый состав будущей команды. А теперь был целый институт, куча военной техники в подвалах, сработанная команда Икс... Он не имел права это все потерять. Даже если ему было суждено остаться здесь навсегда - или особенно если?
- Допустим. Допустим, сейчас мы... познакомимся, и допустим, я верю и своим глазам, и тебе. Ты сам учил, будешь учить, вернее, меня больше верить и доверять, но...Но.. Почему восемьдесят третий? Почему именно вы все, а не кто-то другой и из другого времени?
- Как я и говорил, информации не хватает всем. А почему восемьдесят третий... У нас были предположения. Сейчас. Секунду.
Чарльз снова вернулся за свой стол и начал рыться в ящиках. Он по-прежнему не особо ладил с современными компьютерами, и предпочитал самую важную информацию держать в голове и на бумаге. Хотя и позволил Хэнку все оцифровать.
- Вот. Нашел.
Чарльз передал Анне Марии тяжелую папку с документами. Его "старая версия", к счастью, сохранил все бумаги, начиная от газетных вырезок и заканчивая протоколами ЦРУ и МИ-6.
- Согласно словам Виздома, появление Апокалипсиса и наша с ним война привела к нестабильности магии.  Как я понял,  кто-то из магов настоящего хотела переместить себя, но произошел сбой. И в итоге портал сработал неправильно. И вместо того, чтобы переместить мага в прошлое, случайно выдернуло нас. Может быть, мы находились в местах, где открылись порталы. Или еще что-то... А переместило именно в это время, потому что здесь был открыт портал. Ну или как там оно у магов назsвается, - Чарльз философски пожал плечами. - Я как ученый в магию не особо верю. Но слишком уж часто ее видел, чтобы считать реальной...скажем так... неисследованной областью науки... Я понимаю, что это звучит бредово. Но пока что другого объяснения у нас нет.
Чарльз снова вздохнул, отряхнул крошки с коленей и взялся за следующее печенье.
- Если честно, я пока что предпочитаю об этом вообще не думать. В конце концов, тридцать пять мне или шестьдесят пять, но я должен заботиться о школе и учениках. В том числе и о тебе, если ты, конечно, останешься. С учетом этих обстоятельств. Я же вижу, ты мне не веришь... Если хочешь, поедем к Церебро. Только Чарльз Ксавьер может использовать его ресурсы. И если тебя убедит такая демонстрация - то почему бы и нет?

+1

8

Все-таки, как ни старайся, а перебороть себя порой сложнее, чем завалить армию врагов. К ним ты не испытываешь тех эмоций, которые эгоистично применяешь к себе. Их ты не ценишь, не отслеживаешь малейшие изменения в характере, в настроении, в поведении, а про себя вроде как все знаешь. И вот именно незнание подноготной врага делает его для тебя менее ценной единицей на этой планете. А уж если враг еще и не обладает душой и сердцем - так вообще раз плюнуть. Но когда речь заходила о собственной безопасности... Тут представления Шельмы переламывались и раскалывались на несколько частей. Первая кричала, что хоть голой грудью на амбразуру, ей же все равно, так?.. Нет, конечно, нет. Но вид она демонстрировала отличный, с самоотдачей и усмешкой, что б ни у кого не возникало сомнений, что ей-то не больно, ей-то все равно... Вторая часть кричала на этот мир: не трогайте меня! Никогда! Никто! Не трогайте, вам будет больно! Не ей, но окружающим, ей не хотелось этого ни для кого, не хотелось причинять боль, не хотелось ее забирать.  В эти моменты стена безопасности возрастала на километры вверх и в толщину. Никто и никогда не должен был этого делать, пока она не научиться контролировать себя. Если когда-нибудь научится. И третий кусок отвечал за ментальную безопасность. В целом, он был самый охраняемый, куда не пускался никто и, благодаря силам Кэрол, мозг стал в принципе закрыт для всевозможных потенциальных интервентов.
И вот теперь ей становилось страшно. Страшно от того, что никто не должен ковыряться в ее мыслях, никто не должен в них залезать, там слишком много ужаса, там слишком много темного, скрытого, охраняемого тремя сотнями Церберов мрака. Там слишком много тараканов, которых не вывести ни одним средством, ни вытравить ни одним психиатром. Она и сама-то в себе разобраться не может, сама себя никогда не переборет, уж о каких врачах может идти речь?
Но ей было страшно. Страшно на столько, что кошки в такие моменты выгибают спину и шипят, скаля клыки.
- Не надо, - мимика живая, ага. На столько живая, что недоверчивая усмешка, которая чуть кривила ее губы пару секунд назад, прошла, уступая место нервно сдвинутым бровям. Как тут не испугаешься, когда в голову настойчиво стучатся... - Прошу, не надо. Только не моя голова. Там... Черт ноги переломает, никому от этого легче не станет, моя голова, как каирские специи. Как ни старайся, а все равно будет перебор.
Она сумбурно махнула рукой, словно специально убирая волосы за спину и закладывая отросшую белую челку за ухо. Дурная была идея - отрезать ее по весне. Ну, птички там, цветочки, обновляется вроде как все. Она рассудила, что обновляться надо всем и по полной, да так, что достала в одно прекрасное утро ножницы и отрезала свою визитную карточку к чертям собачьим, превратив ее в белобрысую челку. А потом просто стало лень делать с ней что-то, потом переезд, работа новая, все как-то завертелось...
Она отложила на стол фотографию и откинулась на спинку кресла. Все еще напряженная, как пружинка, просто так кивнуть головой и сказать: ну хорошо, минус тридцать лет - ерунда, половина студентов поменялась местами с молодыми версиями - тоже ерунда, что еще? Конец света перенесен на послезавтра? Ну, есть время попить чайку! Какой там... Она сцепила пальцы, чувствуя, как натягивается кожа на тонких черных перчатках, как перекручивается подкладка, как ногти впиваются изнутри в швы на пальцах. Она молчала, слушала и пристально смотрела на мужчину. Профессор ли он? Возможно. Шельма не бралась говорить этого наверняка. Но и не бралась утверждать обратное. Фотографии, жесты, слова, внешний вид... Черт возьми, все можно подделать, было бы желание. Сердце, конечно, недоверчиво тянулось вперед, подсказывая хозяйке, что, может быть... Может быть это не обман? Но опыт, тот самый, набитый шишками, кричал, что пока еще рано распускать уши и принимать все на веру. Много вопросов. Слишком много.
- То есть, выходит, что спустя какое-то время, как я уехала, здесь все пошло наперекосяк и исчезла часть людей, а на их местах - появились новые их версии, из прошлого? - Она покачала головой, расставляя информацию по полочкам, - И если вы не сразу попали в школу, то... куда? Куда вас перенес этот маг? И известно, кто он?
С магией она дружила скверно. С технологиями было попроще, а вот магия... Она не содержала понятные алгоритмы, там все строилось на половину на ощущениях. И потом, они всегда были крайне напыщенны, всегда чуть выше остальных. С бойцами Анне было куда проще. Не надо было искать мега-оригинальный подход.
- Н-да-а-а, - протянула она, в задумчивости отводя глаза. Оригинально вышло: она пропустила все самое интересное, потому что сама попросила Чарльза найти ее в случае крайней необходимости. Не нашел. И сможет ли найти? Она не против будет, если вместо него обычного тут будет он, но гораздо более молодой. Для нее он навсегда будет тем человеком, который поверил, который смог принять ее, смог помочь. Другое дело, что скучать она будет именно по тому, который был. По долгим вечерним беседам, по чувству тепла, что исходило от камина вечерами, по запаху терпкого чая в те моменты, когда нужно было задушить в себе слезы и поговорить с наставником. А сейчас? Нет, кем бы ни был человек перед ней, она не сможет поверить, что Чарльза того, которого она знала, она больше не увидит.
- Чисто гипотетически, - она подняла ладошки, - В теории. Если мы сможем найти место, время, вселенную, что угодно, и вытащим оттуда всех тех, кого... заменили. Что получится? По два человека в одном месте? Звучит парадоксально, даже отталкиваясь от здравого смысла - кто первым сойдет с ума?.
Перспективу такого конца света для отдельно взятых разумов фантасты рисовали в своих книгах уже очень давно. Жить рядом с самим собой, так мучиться будут оба. Один - от осознания того, каким он уже никогда не станет, другой, глядя на то, каким ему уготовано быть в будущем.
Она забрала из рук Чарльза бумаги в толстой желтеющей папке. Запах бумажной пыли ущипнул нос, заставляя сморщить его. Но она честно приняла папку, уложила ее на колени, сняла перчатки и принялась изучать содержимой. Старые вырезки, фотографии, отчеты, протоколы, стенограммы. Она слушала, периодически кивая и перекладывая с места на место содержимое папки.
- Я помню этот момент в учебниках истории, да, статьи про Апокалипсиса, про тот ужас, что он принес. И я помню продолжение этого мира, возобновление ядерных программ, я как раз родилась через год, даже меньше... Хорошо, - она захлопнула папку, завязывая тесемочку, - Допустим, магия. Я в этой жизни уже в черта лысого поверить могу, не то, что в магию. К тому же, столько раз с ней сталкиваться, это все равно, что не верить в луну. Мое мнение, - она махнула рукой и пожала плечами. У всех должно быть свое мнение и посягать на чужое нельзя. Да. Она помнит. - Дело не в том, верю я или нет. Я не последняя часть нашей большой головоломки под названием "Люди Икс". И не самая значительная. Верю я или нет, но я знаю,что я могу делать, что я должна делать и где я хочу находиться. Мое место здесь, пока я буду нужна команде и студентам. Я... - Она на секунду прикрыла глаза, подбирая слова. Не хотелось говорить о причинах возвращения. Не хотелось поднимать сейчас этот мусор на поверхность не спокойной воды сознания. Но потом отложила обратно на стол папку с бумагами и покачала головой, - Церебро может использовать хороший мощный телепат. Джин. Эмма. Рейчел. Не только Чарльз, это было бы слишком эгоистично, нет? Я больше поверю носу старого друга. И, надеюсь, он никуда опять не сбежал?

+1

9

- Не надо. Прошу, не надо. Только не моя голова. Там... Черт ноги переломает, никому от этого легче не станет, моя голова, как каирские специи. Как ни старайся, а все равно будет перебор.
- Ну, я и не в таких головах бывал. Но вообще-то я не это имел в виду. Я не собирался влезать в твою голову, к тому же не имея на это никаких оснований. – Чарльз успокаивающе улыбнулся. – Я хотел просто показать, что могу работать с Церебро на полной мощности. Что я – это я. По крайней мере Эмма попросила именно этого, когда я появился. Включить полную мощность. Поэтому это и было доказательством. Но если не хочешь, то не надо. Ты главное не волнуйся, ладно?
- То есть, выходит, что спустя какое-то время, как я уехала, здесь все пошло наперекосяк и исчезла часть людей, а на их местах - появились новые их версии, из прошлого? И если вы не сразу попали в школу, то... куда? Куда вас перенес этот маг? И известно, кто он?
- Да. Как-то так. – Чарльз тяжело вздохнул, обхватил обеими руками свою чашку и добавил уже тише. – Меня переместило на то же самое место, но на тридцать с лишним лет вперед по времени. При перемещении что-то произошло. Я потерял контроль над телепатией. – голос стал еще тише. Было ясно, что Чарльзу было крайне неприятно об этом говорить. – Голосов было так много… Меня поместили в психиатрическую клинику. Решили, что у меня тяжелая стадия шизофрении. Чарльз Ксавьер… Примелькался. Шестидесятилетний Ксавьер. Никто и не понял, кто я. Так, псих-инвалид. Постепенно все пришло в норму, я вернул контроль над собой и вернулся.
Воспоминания… Чарльз привык к ним. К тому, что прошлое постоянно вторгалось в настоящее. Как в свое время почти привык к мыслям о том, что настоящего и будущего у него просто нет. Только память. В те дни, первые после Кубы дни, проваливаясь в морфиновые сны и просыпаясь в пустой больничной палате, Чарльз жил своим прошлым. Раз за разом прокручивал в голове те дни, часы, минуты, когда он был счастлив. Когда они все были счастливы. Воспоминания помогали ему смириться с тем, что он стал инвалидом. Тогда Чарльзу помогало держаться убеждение в том, что возможность ходить он потерял во благо высшей цели. Какой-то на тот момент не очень ясной, но несомненно, стоящей того цели.
Потом он снова учился жить. Новая школа. Новые ученики. Новые воспоминания, не менее приятные, чем старые…
Воспоминания… Великое множество воспоминаний, которые Чарльз бережно хранил, складывал в отдельную «комнату» своего разума. И хорошие, и плохие.
Только вот вспоминать о плохом совершенно не хотелось. Это самое «плохое» всегда вызывало разные эмоции. Предательство эрика – было больно, почти физически больно даже спустя пятнадцать с лишним лет. Психушка… А вот это было страшно. Страшно не от того, что пришлось пережить самому – на этот счет Чарльз особо не заморачивался. Было страшно от ощущения собственной беспомощности. От разлитой в воздухе безнадежности и безысходности. Потому что для большинства пациентов клиники настоящая жизнь закончилась тогда, когда пришла болезнь.
- Да. Да… - Чарльз мотнул головой, на несколько секунд прикрыл глаза. – Кажется, я знаю, что за маг это сделал. Но у меня нет доказательств – одни догадки. Но я все выясню. И, само собой, расскажу. Ну а пока… Пока что не хочу зря мутить воду. Вдруг я не прав.
- Чисто гипотетически. В теории. Если мы сможем найти место, время, вселенную, что угодно, и вытащим оттуда всех тех, кого... заменили. Что получится?..
- Я не знаю. Но вряд ли магия позволит так сильно нарушать законы. Вероятно, на свои места вернутся те, кто были. А мы… Либо вернемся в свое время, либо исчезнем. Либо еще куда перекинет. Я не маг, милая. – Чарльз больше улыбаться не мог. Его эти вопросы интересовали не меньше Анны Марии, если не больше. Но так как никаких данных у него не было – он и не фантазировал на данную тему. – Но в любом случае… Сейчас здесь я. И моя главная задача – сохранить эту школу. Делать все, что делал ваш Чарльз. Я не пытаюсь его заменить, присвоить себе его заслуги или что-то в этом духе. Я просто как и ты хочу делать все возможное ради мутантов в целом и этого места в частности.
Это уже не обижало. Ни недоверие, ни такие вопросы. Чарльз прекрасно понимал, как много «другой он» значит для этих людей. И не мог не понимать, что не имеет никакого права от них ничего требовать. И тем более не в праве ожидать такого же отношения к себе, как к предыдущему Чарльзу. Все это ему предстояло заслужить. Вот только… Сложно было. Чарльз не мог не ловить чужие мысли, которые…
«Наш профессор всю жизнь положил на эту школу, а он?», «не можем доверять ему так же, он слишком молод, он не сможет», «даже если это Чарльз в молодости, он – другой», «везет, получил все готовое, не приложив усилий»…
И мало кто понимал, что по-настоящему испытывал Чарльз. На все готовое? Мало получить – надо удержать и развить. Надо заслужить – но не за тридцать лет. И даже не за год, а гораздо, гораздо быстрее.
Мало кто вообще вспоминал о том, что Чарльз не только что-то получил, но и потерял.
Свою жизнь потерял. Своих друзей. Свое будущее – то, какое ему предназначалось. 
Нечестно поступили со всеми. но надо было с этим как-то жить.
Мысли вихрем проносились в голове, но ни одной из них Чарльз не позволил вырваться наружу. Это были его личные переживания. Его проблемы. Никому об этом не нужно было знать.
- Да, Церебро может использовать любой телепат. Джин – процентов на сорок. Эмма – где-то на шестьдесят. Но только я могу использовать его на полную мощность. – На секунду в голосе Чарльза проскользнула гордость. Впрочем, было чем гордиться. – И да. Я этим горжусь. Хоть это и несколько эгоистично. Кстати, именно это и служит самой лучшей системой безопасности, иначе желающих украсть Церебро было бы в десятки раз больше. Но чтобы получить весь ресурс, придется красть и меня, а это уже задача посложнее.
Чарльз наконец-то отставил чашку, убрал папку на место и коротко кивнул.
- Смотря чей нос ты имеешь в виду. Нюхающих у нас тут в количестве в последнее время появилось, начиная от Волчицы и заканчивая Логаном и его дочерью.

+1

10

- Все в порядке, я и не волнуюсь, - она пожала плечами, - скорее просто не рекомендую или предупреждаю. Я знаю, головы разные бывают, серьезно - моя не самая подходящая для приятной прогулки, да и со своими проблемами мне проще уже справляться самой.
Она не знала, был ли он в курсе того, что творилось у нее в голове или нет, оставлял ли Профессор какие-нибудь записи на этот счет или просто держал все в памяти, все их сеансы, все тренинги, все, что касалось сотен людей, запертых в одной полосатой голове, там, за кирпичной стеной, которые все пытались вырваться, но чем дольше там сидели, тем сильнее становились похожи на эхо себя прежних. Закольцованные призраки.
Шельма слушала внимательно, запоминая каждое слово, вслушиваясь в каждую деталь, в каждую интонацию, совершенно не понимая, как такое может быть, как так получилось, они действительно отличались лишь голосом да возрастом. И то, голосом -- в силу возраста. Она слушала и осознавала, что не знала всего этого, не могла знать, что тут происходила, южанка, всегда сильная и смелая, просто поджимала хвост в беге от самой себя, от своих проблем, от своих эмоций, эгоистично полагая, что сможет все это перебороть, пережить, что все это останется где-то далеко от нее, она забудет и проблемы растворятся. Как там говорят люди? Если я чего-то не вижу, значит этого не существует. Но сейчас она видела человека, что сидел перед ней, видела, как он говорит, слышала, что он говорит. Разум ее кричал, что не стоит верить всему, что слышишь, опыт поддакивал толстой жабой, но Анна отчего-то хотела верить. Да, люди умеют врать феерично, самозабвенно, обводя вокруг пальца самые тонкие и точные детекторы лжи. Самоконтроль, которого ей так не хватает временами. Но, тем не менее, она не оспаривала сказанное, не подвергала его насмешке и не пыталась докопаться до фактов. Если он действительно переместился сюда из прошлого, если действительно попал в психушку и вышел оттуда живой-здоровый, то... То тут человеку можно было только посочувствовать. Как-то все проблемы, связанные с недопониманием людей и мутантов, они отходили на второй план, казались несущественными, лишь бы было с чем сравнить. Хорошая терапия, ничего не скажешь. Она так хотела поговорить, а уже и не надо оказалось.
Она нерадостно усмехнулась, фыркнув. Не хотела показать этим ничего отрицательного, ничего плохого. Она не хотела смеяться над ситуацией или над человеком напротив. Чисто в теории принимая слова на веру пока что-то (ведь ей пока не сделали ничего плохого, чтобы резко прекратить верить и цепляться к каждому слову, сказанному ей или в воздух), пока что-то не проясниться.
- Допустим, этот маг смог сделать так, что все перенеслись. Допустим, он сможет заменить назад всех, если посчитает нужным, без потерь, без последствий. К нам вернуться в наше время все, кто должен быть на своем месте, вы все - вернетесь на свое место, повидав будущее, как в фильме. У меня только один вопрос пока возникает: зачем? Зачем это все? Кто получил от этого выгоду и какую? Просто поместить вас в психушку и завладеть школой? Бред какой-то.
Анна отодвинула кресло от стола, медленно вставая и отходя к окну. Погода начинала портиться, осенний дождик уже расчерчивал стекла кабинета полосочками из капель, а вдалеке гремел надвигающийся гром, предвещая хорошую бурю. Словно чувствует, зараза, что что-то тут не так, словно ощущает, что нужно все умыть и обновить. Зачем я уезжала? Будто что-то приобрела новое, а по сути - ничего.
- Не надо было мне уезжать, - нахмурилась она, глядя сквозь стекло на мокнувшие под дождем деревья, отвечая тихо куда-то собственным мыслям. Эгоистично? Подходящее слово для того, как она себя вела. Эгоистично. Не больше и не меньше, столько сил оставить здесь и устроить неконтролируемый отпуск, разве это было позволительно, ну так, по совести? Неделя, две, но не три месяца, за которые столько всего изменилось. Она мотнула головой, вновь пальцами поправляя огрызки челки за ухом, и повернулась, легонько улыбаясь, - Пусть попробуют пройти через систему обороны. Это не просто "посложнее", это почти нереально. Тем более, раз наши нюхачи в сборе. Вообще, я говорила о Логане, конечно. Но если в доме и Лаура, и Рейн и сам Логан... Тогда не о чем волноваться, я думаю. По крайней мере, ученики на месте, продолжают тренировки, вы на месте, здание на месте, вроде как все в том же Уэстчестере. Значит, в целом я вернулась туда, откуда и уезжала. Остальное - мелочи, с ними можно справиться. Команда на месте?
Она не хотела бежать и со всеми здороваться, это было совершенно лишнее. Может быть завтра утром, за общим завтраком, а может быть сразу на занятия пойдет, ей бы возобновить свой график и влиться обратно. А может быть и нет. В конце концов, кто знает, что еще твориться в этом мире и где она завтра будет нужна. А пока можно выдохнуть. Она дома.

+1

11

- Кто получил от этого выгоду и какую? Просто поместить вас в психушку и завладеть школой? Бред какой-то.
- Знаешь, милая… - Чарльз задумчиво посмотрел на свои собственные руки (зря так рано убрал чашку, вот куда теперь эти самые руки деть?) и тяжело вздохнул. –  Есть мнение… И даже кое-какие доказательства того, что… что это случайно. Что никто не хотел нас перемещать. Что это просто… Побочный эффект другого заклинания. Мне удалось узнать, что в некоторых случаях, когда сильный маг перемещается по времени или ошибается в подобном заклинании, возможны спонтанные всплески магии, которые могут привести к чему угодно. В том числе и вот к таким последствиям. Но, опять же, у меня нет доказательств.
Чарльз какое-то время молчал, глядя в одну точку, а потом неожиданно добавил.
- Будущее не определено. Будущее можно менять. Мы уже меняли его однажды. И, знаешь… Вполне возможно, что пока меня нет в моем времени, что-то в прошлом поменялось, и будущее изменилось. Или это тоже побочный эффект, потому что… Здесь не все так, как было бы в моей жизни, не попади я сюда. – Чарльз устало закрыл глаза. Подобные разговоры всегда очень сильно его выматывали, и этот был не исключением. – В моей жизни старшим братом Скотта был Алекс. А здесь старший Скотт. В моем мире я рос вместе с Рейвен, и, несмотря ни на что, она всегда любила меня. Здесь мы враги. В моем мире Уоррен был Всадником Апокалипсиса и погиб, а здесь… Он отличный парень. И он живой. И… Знаешь, Анна Мария, те, кто погиб там, в моем жизни, живы здесь, и… И как бы я не жалел о своей жизни и о том, что потерял, как бы я не хотел вернутся назад… Анна Мария, я так счастлив! Теперь я знаю, что это все – реально. Что есть время, вселенная или что-то еще, где живы те, кого мы похоронили.
Чарльз открыл глаза и слабо улыбнулся.
Начинался дождь – первые тяжелые капли робко застучали в стекла, в приоткрытую форточку прокрался легкий ветер, пахнущий розами и озон.

- …Розы сильнее всего пахнут перед дождем, мастер Чарльз. Они очень нежные, и часто многие цветы не могут пережить ливней. И поэтому стараются в последние минуты отдать себя без остатка.
- Как и люди, мистер Нортон?
- Сколько вам лет, юный господин?
- Пять!
- А мне пятьдесят пять. И мы одновременно пришли к одной и той же мысли. То ли я глупый, то ли вы умны не по годам.
- Мистер Нортон, не надо их обрезать. Пожалуйста.
- Почему?
- Потому что тогда так и не смогут отдать все, что могут. Это нечестно…

Чарльз мотнул головой, отгоняя непрошенное воспоминание. Ни к месту. Ни ко времени. Не сейчас.
- Не надо было мне уезжать.
- Глупости. – Чарльз все же взял себя в руки и уверенно кивнул. – Если ты уехала, значит, тебе было это необходимо. По-настоящему необходимо. Неважно, что было причиной. Неважно, сколько времени тебя не было. Главное, что ты вернулась. И ты сама это прекрасно знаешь.
Еще какое-то время Чарльз молчал, продолжая смотреть в окно и раздумывая о том, не зальет ли подоконник через форточку. Но почему-то закрывать окно не хотелось. Наверное, потому, что за тридцать лет этот запах цветов и дождя не изменился, и это… это успокаивало. Это и еще кое-что.
- Спасибо, Анна Мария. Большое тебе спасибо. – Ксавьер перехватил несколько недоуменный взгляд девушки и мягко улыбнулся. - Тридцать лет… Только представь – тридцать лет. Я уезжал прогуляться, только-только отстроив школу заново, только-только основав команду. Никто не знал, сможем ли мы осуществить свои мечты и планы. И вот прошло тридцать лет. На пороге появляешься ты. Ты не знаешь меня. Я не знаю тебя. Ты не все еще не совсем мне веришь, и это понятно и разумно. Но… Но ты говоришь, что ты вернулась туда же, откуда уехала, и что это главное. Ты вернулась, потому что захотела вернуться... Домой?  Значит, все получилось. Значит, все те тридцать лет я делал бы все правильно. Значит, и эти пару месяцев я иду верной дорогой. И это… - Чарльз сдавленно выдохнул и провел ладонью по глазам. Слишком уж подозрительно их начало щипать. – Это прекрасно… Прости. Как-то я в последнее время слишком часто нервничаю… Да, конечно, команда в сборе. Только вечерняя тренировка уже началась. И... Боже, ты же с дороги. Наверное, устала. Ты уже ужинала?

Отредактировано Charles Xavier (29-03-2017 03:48)

+1

12

Как уже было сказано: магия не была профилем Шельмы. Ни в каком ее проявлении, ни черная, ни белая, ни знахарство, ни вуду, ни спиритические сеансы, никак. Она верила, видела ее, трогала своими руками, довольно не плохо знала некоторых магов, но не разбиралась в ней, скажем, как в устройстве, которое можно потрогать, разобрать на зап.части, собрать заново, не потеряв ни деталей, ни логики сборки. Это не коробка передач в стареньком "Форде", тут не обойтись руками и головой, тут нужно было нечто большее, нечто неосязаемое. Нечто такое, что понять сложно даже в самой природе, в самой сути. Поэтому она старалась никогда не связываться с магами. Мутанты, сверхлюди, кто угодно, но не маги, там потом хлопот будет... мама, не горюй!
- Доказательства можно найти, если в правильном направлении развивать расследование. Но я так понимаю, что это всего лишь пока теории, - тихо добавила она, рассматривая капельки, стекающие по стеклу. Они образовывали забавные дорожки, капли бежали друг за другом, сливаясь и разъединяясь, показывая, что ничего в этой жизни не вечно. Вот они все вместе, вот они все разошлись в разные стороны. Как и всегда. Сегодня Люди Икс - команда, семья практически, а завтра прилетит вот такой вот маг-неудачник, заклинание которого отрикошетит от объекта и врежется в стену мироздания, и все, не будет больше ни Людей Икс, ни мутантов, ни Школы, никого из них, ходят по голой земле гигантские тараканы, шипят друг на друга... Эволюция, что. - В любом случае, рано или поздно, но что-то проясниться, если об этом не забывать. Я не маг, - она покачала головой, сцепляя на груди руки и поворачивась лицом к мужчине, - Я не возьмусь судить или рассуждать, специфика вопроса от меня слишком далека. Все эти тонкие материи и заклинания... Но я всегда смогу помочь, если потребуется грубая сила.
Нет, это не все, что она умела и могла. Как бы кто ни смотрел на этот вопрос, как бы кто не смеялся, это не все, чем ее наделила природа. Но именно это у нее получалось лучше всего. Кто-то рисует, кто-то поет, кто-то телепортируется, она может становиться прекрасным тараном. В пылу боя не важно, что думают пули о своих жертвах... Они потом оплакивают их  ночами.
- Серьезно? - Она улыбнулась и наклонила голову на бок, отчего треклятая прядка опять вылетела из-за уха, хлестанув по щеке, - Меняли будущее? Звучит, как сказка на ночь от фантастов. Как это было? Мы каждый день совершаем шаги вперед и меняем свое будущее, не зная, что нас ждет, пойди мы этой дорожкой или той. Откуда вы знаете, что в прошлый раз все поменялось?
Все эти пространственно-временные линии, парадоксы времени, скачки туда-сюда, изменения будущего с помощью прошлого - это все так напоминало старую-добрую фантастику в стиле "Назад в будущее", чтобы паренек в несуразной жилеточке прыгнул в машину времени и ворвался в быт собственных родителей совершенно нечаянно, но так вовремя. Для нее это было похоже именно на это. Раз там нет профессора, раз он тут, как меняется прошлое, как это повлияет на настоящее? Вдруг члены команды начнут исчезать, потому что в прошлом их не нашли? Или враги этого мира все-таки совершат свои злодейства потому что их не остановили? Даже она... Вдруг она сама исчезнет, потому что не смогла найти мир с собой в этих стенах?
Звучало кошмарненько.
- Ну, хоть что-то же должно радовать в такой-то... м, непростой ситуации, - ругаться она не стала, все-таки крепкие слова, даже относительно безобидные на фоне того, что Хоулетт мог рассказать этому миру при всех, не для стен этого кабинета. Где угодно, только не в учебных классах и не здесь. Ругаться не стала, но улыбка стала еще шире, беспокойство уходило крошечными шагами, может быть все не так уж и плохо, как показалось в первые минуты и, если будет становиться только хуже, они найдут варианты опять все исправить. Как будто это будет в первый раз... -К тому же, приятно, наверное, видеть тех, кого и не надеялся больше застать живыми на этом свете. Хотя, я даже не могу представить, что Рейвен могла расти, не как отменная стерва. Конечно, я многим ей обязана и за многое благодарна, все-таки она мне была, как мать... Но это не отменяет того факта, что она могла быть кому-то близким другом.
Анна прошлась по кабинету, медленно вымеряя шагами расстояние от окна до кресла, на котором сидела. Беспокоилась. Хоть и не показывала этого, старалась не показывать.
Да, поездка была ей нужна, как воздух, но она чувствовала себя немного паршиво от того, что бросила все и всех. Совесть что ли прогрызалась и лезла куда-то наружу, кто же знает, но ощущение того, что она сделала что-то неправильно не проходило даже после слов Чарльза. Никак. Да, не свали она подальше отсюда - рано или поздно разнесла бы чью-нибудь голову к чертовой матери, сорвалась там, где было бы нельзя, расскандалилась бы в край и все равно бы уехала, но в итоге настроение было бы испорчено у всех и возвращалась бы она с тяжелым сердцем.
- Да было бы за что говорить мне спасибо, - она в недоумении повела плечом, - Я не представляю, каково это - очутиться на вашем месте, но за себя могу сказать точно, что да, я вернулась домой. И это не пустой звук для меня, поверьте. Значит...все было действительно правильно. Сотня мутантов не может ошибаться на счет этого места, сотня спокойных детей, которые не стараются наложить на себя руки от отчаяния, не лезут в петлю просто от того, что им никогда не стать простыми людьми, не жить простой жизнью в тихом городке или шумном мегаполисе, от того, что им никогда не приблизиться к другим людям. Здесь они понимают, что все не так уж паршиво и можно перебороть свои страхи, поверить в себя. Это здорово, вы все делали правильно, и еще сделаете, я уверена. Впереди появился небольшой запас времени, нет? - Она усмехнулась. Другого места, чтобы спокойно жить и любить свое занятие, она так и не нашла, хоть  и старалась изо всех сил. Видимо, у кого-то судьба упасть на тридцать лет вперед, а у кого-то  - провести всю жизнь здесь, помогая таким же безнадежным уродцам, как и она сама. Хорошая перспектива, если все будет идти спокойно и гладко. - Спасибо, поужинала по дороге, я лучше спущусь завтра к завтраку, устрою всем сюрприз. Не стоит портить тренировку.

+1

13

- Как только что-то станет точно известно, я об этом сообщу. Вы имеете право знать о том, что произошло. Скрывать такую информацию я точно не стану, уж будь уверена. И если понадобится… грубая сила… то обязательно обращусь к тебе за помощью. Но пока сила мне не нужна, в от твой рост явно не помешал бы, - Чарльз расслабленно улыбнулся. – Не могла бы ты закрыть форточку? А то я не дотянусь.
Конечно, можно было бы использовать ту же псионику, но как-то не очень хотелось. Это выглядело бы как нарочитая демонстрация способностей, а такие показные жесты уже успели выйти из его репертуара. Пока девушка закрывала окно, Чарльз раздумывал о том, разумно ли будет выехать на крытую часть террасы и стоит ли для этого брать с собой плед. Все же осень, дождь…
- И, поверь мне, поменялось все. Это еще в восьмидесятых было. Но… Это долгий разговор. Согласен рассказать, если ты составишь мне компанию в небольшой прогулке на террасу. Точнее, сначала на кухню, потом на террасу. Что-то я сомневаюсь, что буду ужинать со всеми. Но если не поем – Хэнк будет ворчать и заваливать меня своими мыслями по поводу моего поведения.
Анна Мария отказываться не стала.

… Чарльз все же взял с собой плед. Еще и свитер натянул поверх рубашки. На кухне удалось добыть термос с кофе и все необходимое для приготовления вполне приличных бутербродов. Готовить Чарльз… не умел, но любил. Наверное, поэтому и любил – каждый раз результат оказывался совершенно непредсказуемым. Но вот технику приготовления сэндвичей Чарльз освоил еще будучи школьников – мадам Ксавьер настаивала, чтобы юный мастер Чарльз ел здоровую пищу. Ну а Чарльз в свою очередь в том возрасте обожал все самое вредное. Потому что оно по закону подлости оказывалось самым вкусным.
На террасе было прохладно, но сухо. Не зря Хэнк предложил сделать над третью навес, чтобы ученики могли туда выходить в любую погоду. Чарльз сгрузил с колен термос – тарелку отобрала Анна Мария, хотя он был в состоянии ее донести и не уронить. Наверное.
Дождь усиливался. Чарльз кинул короткий взгляд на Анну Марию и передал ей плед. Она была слишком легко одета, а он, в конце концов, в свитере. В свитере, который ему отдал Эрик – если не закатывать рукава, то и перчаток не надо. Новую одежду он себе купил, но в той, что ему на первое время дал Эрик, было уютнее.
- Значит, будущее… это было в семидесятых. После Кубы мы с Хэнком основали школу. Были и ученики, и те, кто остался от первых Людей Икс. А потом началась война во Вьетнаме. Почти все ушли на фронт, кого-то забрали родители, и… Они умирали. А я чувствовал смерть каждого. И не справился с этим. Хэнк изобрел сыворотку, которая лечила паралич, но лишала меня способностей. И я стал ее использовать постоянно. – Стыдно было до сих пор, но эту часть своей жизни Чарльз не хотел забывать. Слишком важный урок. Слишком важный стимул всегда идти только вперед. – Потерял способности, но встал на ноги. Только из особняка перестал выходить. Еще и Эрик в тюрьме сидел по обвинению в убийстве Кеннеди. И посадить его помог я. Я тогда две ошибки сделал – помог его поймать и… Использовал телепатию, чтобы его не казнили. Не суть, в общем. И тут однажды на пороге появился Логан. И заявил, что он из будущего. Что его послал я сам. Я не поверил, и тогда он предложил мне заглянуть в его разум. И я решился. Еле-еле смог тогда, но… Я говорил с собой из будущего. Там был я и был Эрик. Представь себе, в том будущем мы наконец-то перестали воевать друг с другом. – Чарльз прервался, чтобы налить в крышку термоса кофе. О чашках он забыл, поэтому жестом предложил Анне Марии разделить одну на двоих. – В общем, оказалось, что в семьдесят пятом некто Траск добьется введения программы Стражей. А потом похитит Мистик, раскроет секрет ее ДНК, внедрит в этих своих совершенных роботов, и те получат способность к неограниченному изменению. Потом они научатся копировать способности мутантов. И начнется геноцид. Потому что мы с Эриком… Потому что наша война друг с другом и его с людьми приведут к тому, что мутантов станут убивать без суда и следствия. Но мы опомнимся слишком поздно. – Чарльз помолчал некоторое время, потом продолжил. – Поэтому сознание Росомахи из будущего при помощи одной мутантки поместили в сознание Росомахи моего времени. И отправили его ко мне… В общем, мы сделали все, чтобы не допустить внедрения программы Стражей. Я, Хэнк, Логан и Пьетро вытащили Эрика из тюрьмы. Он, само собой, не стал следовать плану. Он хотел убить Рейвен и тем самым изменить будущее. А Рейвен хотела убить Траска. А мы с Хэнком и Логаном как всегда играли в миротворцев. Но, знаешь, это сработало. Не буду рассказывать детали, это слишком муторно. Но в итоге Рейвен стала всеобщим героем, Эрик… Эрика я отпустил и сделал так, чтобы никто не помешал ему уйти. А я сам перестал принимать сыворотку и начал все еще раз. Как видишь – вполне успешно. Ну и… Будущее изменилось. Такая вот история. Не знаю, грустная или не очень, но зато весьма поучительная.
С тех пор Чарльз носил только одежду с длинными рукавами. Следы от многочисленных инъекций со временем стали гораздо менее заметны, но не пропали. Потому что их было слишком много, этих инъекций. Чарльз не скрывал то, что использовал одно время по сути блокирующие способности препараты, вот только… Вот только о зависимости молчал. Как предпочитал не распространяться и об алкоголе, и о наркотиках, и о том, в кого тогда чуть было не превратился. Это было уже слишком, слишком личным.
Чарльз взял с тарелки один из бутербродов.
- Бредово звучит, знаю. Сам бы не поверил, если бы во всем этом не участвовал. И если бы не сохранилось видеозаписей и газет того времени.

Отредактировано Charles Xavier (30-03-2017 20:59)

+1

14

- Конечно, - улыбнулась она, прикрывая форточку. Свежий осенний ветер уже нес свою прохладу, добавляя в нее мелкую взвесь дождя, что оседала и расплывалась бесцветными пятнами на шторах. Конечно, они высохнут и не будет ничего видно, но приятного мало, к тому же, из двоих людей, что находились сейчас в кабинете, только ей не страшен промозглый ветерок, что врывался в окошко. Она чувствовала его, ощущала на коже лица влагу, пока закрывала форточку, но дискомфорта это не приносило ни грамма. Шельма коротко кивнула, - Терраса - так терраса. Я совершенно никуда не тороплюсь, а любопытство меня сожрет, если я не услышу все своими ушами.
А еще кроме любопытства там будет куча всего другого, и все это примешается чайной ложечкой к общему зыбкому доверию, которое никак не хотело выходить на старый уровень, да она пока и не допустит этот самый пресловутый "старый уровень". Через десять минут общения? Глупости. Она же не похожа на наивную пустышку с большими глупыми глазами? Анна надеялась, что нет, по крайней мере, всю жизнь пыталась никогда такой не становиться. Да и не за чем это было, моментов как-то не подбиралось, что б это сыграло на руку. Но любопытство. Любопытство - это совсем другое, во-первых, если все, что происходило тут без нее - правда, тогда просто обидно до соплей, что ее там не было. Узнавать все последней совершенно не интересно и во-вторых, после этого всего чувствуешь себя не в своей тарелки, получаешь выжимку, сухие факты, без эмоций, без переживаний в полном спектре. Нет, конечно, не изменить ничего она б не смогла, не повлиять, само собой...

Через какое-то время, забрав с собой и термос с кофе, и плед и даже какие-то бутерброды, они все-таки вышли на террасу, подышать свежим воздухом. Анна с приятным удивлением рассматривала небольшую крышу, скрывающую теперь часть площадки от осадков. Она хмыкнула, кивая:
- А мне нравится, классно вышло. Почему раньше никто не догадался? О, - она подтянула крошечный столик на высоких кованных ножках и поставила на него тарелку. Ее руки, конечно, сильные, но их только две, держать все не получалось. Поставив тарелку с сендвичами, Анна забрала плед из рук Профессора, встряхнула его и накинула себе на плечи. Конечно, мерзнуть она не собиралась, но от ощущения тонкой шерсти на плечах, становилось несколько уютнее и спокойнее в этот осенний дождливый начинающийся вечер, - Спасибо. Так будет приятнее, да.
Анна-Мария слушала не перебивая. Изредка она опускала глаза на Чарльза, не веря в некоторых моментах своим ушам. Потом вновь уставлялась на какие-то незримые точки среди желтеющих листьев и падающих со свинцовых туч капель дождя. Перед глазами проносились какие-то эфемерные зарисовки, пока мужчина вел свой рассказ. Она пыталась представить Школу в семидесятых, дернулась, сводя тонкие брови у переносицы, когда речь зашла о вакцине и блокировке способностей, позволила себе влезть в рассказ, быстро спросив:
- Выходит, что ноги это - побочный эффект от мутации и телепатии?
Персональный триггер не давал ей покоя никогда, казалось, даже во сне. Малейшие шансы обуздать собственное тело, решить эту проблему, которая приросла к ней корнями столетнего дуба, которая уже не беспокоила по большей части, но и не проходила сама по себе, эти шансы она собирала и коллекционировала в душе, не рискуя применять на себе. Эта вечная проблема, вечная ненависть к себе и страх потерять мутацию, это все боролось и не приходило к логическому концу. Без мутации Анна себя не представляла. Столько раз жалела о ней, столько раз была готова душу продать Дьяволу, лишь бы он избавил ее, содрал кожу и даровал ей новую...
Но речь шла не об этом. Речь шла о Школе.
- Кеннеди? Тот самый, Джей-Эф-Кей? - Тихо переспросила она. Вопросов возникало очень много, глупых, коротких, но вопросов. - Погодите, но зачем Эрику понадобилось его убивать и потом... А разве это был не Ли Харви Освальд?
Она слушала, слушала. Перемещения из будущего в прошлое, было ли это реальностью, дошли ли технологии до этого, как они смогли отправить создание в тело...
- Логана выбрали, как самого живучего, да?
Ну а то как же, кто еще мог быть жив и здоров в семидесятые и не постареть ни на день с того момента.
- А Стражи, устроившие геноцид... - Она отпила кофе, пытаясь просто осознать, что их мир - не их и что в прошлом всю их жизнь просто переписали, изменив на корню. - Каким был мир до того, как его изменили? Там оставались Люди Икс? А я... Интересно, какой должна была быть моя жизнь до того, как все изменили. Нет, здорово, что Стражи у нас остались только в качестве объектов тренировки, но в голове все равно укладывается слабо, звучит и правда, как сказка на ночь, - она улыбнулась, кивая скорее себе, а не ему, комментируя собственные мысли. - Не бредово, фантастично скорее. И много осталось записей? Странно это, я столько лет здесь живу, столько лет в команде и никогда даже не слышала обо всем этом... Это специально ото всех скрывалось?

+1

15

- У тебя всегда так много вопросов? – Чарльз тихо рассмеялся, запрокинул голову, уставился, казалось, невидящим взглядом на деревянный навес. – Это хорошо. Любознательность  и любопытство – две главных вещи, делающие жизнь интересной и насыщенной… Хороший навес. – Чарльз так резко сменил тему, будто обдумывал много мыслей сразу и теперь каждой хотел поделиться. - Но будет еще лучше, если сделать каменную облицовку колонн, добавить по бокам резные панели и посадить плющ. Только не такой, как возле стен. А тот, у которого листья осенью становятся из зеленых сразу ярко-ярко красными. Не помню название… Но должно красиво получиться. Уютно.
Вопросов у Анны Марии было действительно очень много. И теперь на каждый предстояло ответить, тщательно подбирая слова и еще более тщательно дозируя информацию. У любого мозга есть предел восприятия. У любой нервной системы есть порог напряжения. И Чарльзу не хотелось, чтобы Анна Мария что-то поняла не так. Затронутые ими темы были слишком важными, причем и для девушки, и для самого Чарльза.
Ветер усиливался. Дождь все настойчивей барабанил по стеклам, вырисовывая водой узоры – в детстве одним из любимых развлечений Чарльза было смотреть за этими постоянно меняющимися тонкими струйками. Он водил по ним кончиками пальцев, пытаясь сплести отдельные ручейки в цельный рисунок и стараясь разгадать, что хочет сказать ему небо. Чарльз был уверен, что каждому человеку дождь говорит что-то свое. Что-то очень важное. Иногда линии складывались в подобия лиц, и в такие моменты Чарльз был уверен, что дождь показывает ему тех людей, чьи голоса звучат в его голове по ночам, не давая спать.
Сейчас дождь превратился просто в дождь, но наблюдение за танцем капель на стекле приносило Чарльзу не меньшее удовольствие, чем в детстве.
- Ноги… Паралич… Это… Не совсем. Нет, все не совсем так. Это просто ужасно нелепое стечение обстоятельств. В тысяча шестьдесят втором году в результате действий Шоу чуть было не разразилась война между США и СССР. Поэтому и полетели на Кубу. Остановить Шоу и объяснить людям, что воевать не надо. Но все пошло немного не так. Люди… Испугались. И я их не виню. Мы научились тогда владеть способностями, но мы не умели сражаться и тем более не умели убивать. Оба флота в итоге направили ракеты на нас. Мойра не смогла их остановить – рация оказалась повреждена. Эрик перехватил ракеты и отправил их назад, на людей. Мы пытались остановить его, но у него был шлем Шоу, и все, что я мог сделать – кинуться на него с кулаками. – Чарльз вновь прикрыл глаза, пропадая в своих воспоминаниях. Куба… Их «первый класс»… Так много приятных, светлых, дорогих сердцу моментов. И такой болезненный мучительный финал, который Чарльз с упорством истинного мазохиста раз за разом воскрешал в своей памяти, не желая терять ни секунды, ни одного мгновения того времени, когда они все были одной семьей. – Эрик всегда был сильнее меня. Мойра начала стрелять, Эрик защищался… Я не вовремя встал. Одна из пуль отбитых им попала мне в позвоночник.
Чарльз каждый раз вздрагивал, вспоминая об этом. Те три секунды «свободного падения», от момента, когда пуля пробила костюм и коснулась кожи, до того мига, когда он перестал чувствовать ноги. Чарльз плохо помнил боль и собственный страх, но хорошо помнил ужас в глазах Эрика и пустоту вместо привычных ощущений.
- Я тогда так злился… Почти ненавидел его. Господи, Анна Мария, тогда я сказал ему такие ужасные слова, за которые никогда себя не прощу. Я злился из-за того, что он убил Шоу, что он хотел убить людей, что он не справился со своей болью и превратил ее в ненависть, что не попросил меня о помощи… Что обвинил во всем Мойру и попытался ее убить, - Чарльз не смог сдержаться – голос звучал слишком глухо и надрывно. А ему хотелось хоть раз в жизни сказать эти слова спокойно и сдержанно. – А было важно не это. Важно было, что в тот момент он забыл о людях, о мутантах, о ракетах. И кинулся на Мойру из-за меня, как на Шоу из-за своей матери. Представляешь, я был таким эгоистом, что не заметил, как сильно я был ему дорог и важен.
Наверное, не стоило говорить Анне Марии всего этого. Это было уже личное и слабо относилось к ее вопросу о телепатии. Но Чарльзу не хотелось давать кому бы то ни было еще одну причину ненавидеть Эрика.
- Это была просто случайность. Спинной мозг не был поврежден, а вот отходящие нервы пострадали очень сильно. Врачам удалось восстановить полную функциональность всех органов, но вот часть нервной системы, отвечающая за мышцы ног, оказалась повреждена очень сильно. Телепатия отнимает очень много ресурсов мозга, и тех остатков нервов, которые отвечают за хождение, уже не хватает. Не проходит сигнал, слишком слабый. Сыворотка блокирует способность – и освободившийся резерв уходит на компенсацию. Но она оказалась опасна. Очень опасна. Этот препарат хуже героина… В общем, это сложная биохимия и физиология, но в итоге мне пришлось выбирать между телепатией и ногами. Как видишь, я в итоге выбрал. Пусть и не сразу.
Особо сильный порыв ветра пригнал с собой целых ворох ярких желто-красных листьев. В этом году осень наступила рано – синоптики обещали раннюю, холодную и снежную зиму. Чарльз наклонился, отлепил от колеса коляски прилипший алый лист, покрутил его в пальцах.
- Не говори никому об этом. Не хочу сплетен и слухов. И еще меньше хочу, чтобы Эрика обвиняли в том, в чем он не виноват.
Есть перехотелось, но бутерброд Чарльз все же взял. Он давно привык делать целую кучу вещей, заталкивая подальше собственное «не хочу» и концентрируясь на «надо».
- Эрик не убивал Кеннеди. Кеннеди был мутантом, на него возлагали надежды. Эрик пытался остановить убийцу, но не смог. Но… Пуля, летящая по аномальной траектории, как живая… Эрик на том месте, откуда был сделан выстрел… Мне казалось все таким очевидным. Так что мы квиты – он пусть и случайно, но отнял у меня ноги. А я отнял у него десять лет жизни.
Чарльз честно старался ответить на все вопросы, но многое все же было очень сложно пояснить, не рассказывая огромную предысторию.
- Логана выбрали из-за его регенерации. Перемещение сознания разрушает мозг, и он был единственным, кто мог выдержать. Ну а каким был мир… Адом для мутантов, милая. Мутантов ловили, делали из них подопытных крыс, держали в концлагерях. Клеймили. Новорожденных с явными мутациями убивали. Люди Икс были армией сопротивления, как и Клуб Адского Пламени. Не было школы, Анна Мария. Была подпольная сеть, тайные укрытия и бесконечная война. – Чарльз наконец-то нашел в себе силы посмотреть Анне Марии в глаза. Он искренне надеялся, что она поверит в то, что его глаза слезятся из-за ветра и холода, а не из-за того, что ему снова пришлось все вспомнить. - Когда я говорил с самим собой, из всех мутантов в живых остались только я, Эрик, Логан, Ороро, Джеймс Праудстар, Петр Распутин, Бобби, Китти, Лукас Бишоп, Роберто да Коста и Кларис Фергюсон.
Чарльз знал имена. Чарльз помнил лица. Он не знал всех мутантов – или пока что не знал – но каждый из них за несколько коротких секунд успел стать ему по-настоящему родным. Он чувствовал свою собственную боль и свою любовь к этим мутантам, и не хотел считать эти чувства чужими.
- Записей из будущего не осталось, так как оно так и не наступило. Но вот события с Траском задокументированы. У нас есть копии. Оригиналы в ЦРУ – мы не стали их забирать. Это свидетельства того, что мутанты и люди могут работать вместе. Это ни от кого не скрывалось, милая. Просто никто не интересовался. Все же большая часть из вас родилась уже после этих событий. И мало кто любит уроки истории. Кажется, историю у нас здесь любят даже меньше математики.
Чарльз быстро расправился с одним бутербродом, потер ладони друг о друга – пальцы уже успели замерзнуть. Но уходить все равно не хотелось. Все равно после этого разговора заснуть бы у Чарльза не получилось.
- Ладно… Давай остальные вопросы завтра? Вспоминать это все немного утомительно. Ты мне лучше расскажи, как ты съездила. Удалось тебе найти то, что ты хотела?

+1

16

- Конечно, - Анна пожала плечами, демонстрируя ширину улыбки, - Я же не телепат, а сидеть в неведении не люблю. Иногда хочется обладать полным спектром информации, чтобы не домысливать там, где не надо, - Где можно сильно пораниться, если начать придумывать кусочки паззлов. Уж она знала это по себе. Неоднократно попадая по юности в ситуации, когда было проще додумать и обкусать ногти вместе с пальцами, изводя себя нелепыми и ненужными мыслями, но никак не спросить в открытую, Шельма научилась не стесняться. Зачем, когда проще, действительно проще просто услышать ответ, каким бы он ни был. - От недосказанности появляется и недоверие, а еще сплетни рождаются, и мыслей слишком много ненужных.
А он просто первый раз с ней общается, хотя, некоторые не привыкают к такому годами, к акценту, к манере разговора, к шуткам, часто неудачным и злым. Но когда-то Профессор уже к этому привык, а может просто махнул рукой, не в ее возрасте ее переделывать, серьезно. Ну, любопытная, ну и не кошка, что б ее это сгубило. В конце-то концов, сколько уже ситуаций было, из которых она выпутывалась. Пара-тройка влипаний по любопытству ее уже не удивит. К слову о кошках.
- Да, плющ был бы очень красивым, главное, что б кошки его не трогали. Они любят пожевать растения, сами знаете. Может лучше дикий виноград? Он тоже краснеет по осени, хотя и не такой паутиной все оплетает, зато цветет по весне и ягодки потом остаются фиолетовыми кисточками, - ей правда нравился новый вид террасы, уютный, спокойный, такой домашний и теплый. Перед их лицами лил дождь, свежий прохладный воздух приносил запахи прибитой пыли и начинающейся осени. Осень Анна не очень любила, больше - весну, когда все расцветало, а осень... Было в ней что-то неземное, флер грусти, желание молчать, бездумно уставляясь вдаль, что-то трудноуловимое, светлая меланхолия, которую она любила прятать в душе от людей, чтобы наслаждаться ею, не допуская грязных сапог и отпечатков пальцев там, где только ее, только ее и ничье больше.
Она слушала максимально внимательно. Раньше они не обсуждали этот вопрос никогда, Чарльз всегда был повернут теплой отеческой улыбкой ко всем ученикам этой школы, в ее лице многие находили спасение, в любую трудную минуту своей жизни, в любую минуту неуверенности, слабости, всегда можно было прийти к нему, увидеть старые мудрые глаза, полные тепла, вселяющие надежду на будущее, можно было поверить в себя, принять себя... Сейчас она видела другого человека, слушая слово за словом, фразу за фразой, представляя картинку и почти переживая ее, она не верила своим ушам. Он спасал их всех годами, вытаскивая их души к свету, а сам, оказывается, пережил на столько сильное потрясение. И если бы одно, так нет, одно за другим. Никогда он ничем не выдавал этого. Держался ради учеников? Скорее всего, а они даже и не предполагали, не заглядывали так глубоко, это - учитель, это - лидер, он не может переживать, он слишком мудрый. Шельма и представить не могла, какого это - не просто потерять способность ходить, но и по такой нелепой случайности из-за того, кого они все всегда считали врагом. А у нее так вообще местами были личные счеты к Магнето.
Это все было довольно больно слышать, до скрипа когтями по душе. Она молчала, не перебивала в кои-то веки. Иногда человеку нужно просто рассказать свою историю вслух, дать имена своим демонам и проблема. Не убояться тьмы и посмотреть в глаза страхам, которые тянут лапы из прошлого, как шальная пуля, как гнев за преступления прошлого. И, кажется, этому она научилась явно не у книжек.
- Я столько тайн храню, - она аккуратно положила ладонь ему на плечо, кивая, - от еще одной моя голова не взорвется, уж поверьте. К тому же, сплетница из меня не очень, - она скривила лицо, быстро уходя в улыбку и убирая руку, чтобы смахнуть с лица волосы, поднятые порывом ветра, - У всех свои мотивы на тот или иной шаг, порой, мне кажется, даже если залезть в голову человека и попытаться его понять, ничего не выйдет. Тут с собой то договорится не всегда выходит, а что касается Эрика, это было его желание, его месть, мне кажется, его попытка спасти что-то именно в том ключе, в котором он мог сделать. Жаль, конечно, что у него не вышло спасти Кеннеди, может быть мы бы жили вообще в третьем варианте этого мира, и не пытались бы годами доказать людям, что мы, мутанты, ни чем не хуже. Но чужая душа - потемки, в чьем-то представлении и сдирание кожи с человека на живую - высшая степень человеческого счастья и блага.
Не к месту вспомнился Виктор. Анну передернуло. Не в таком месте и не в такое время было бы припоминать его.
Она сглотнула комок, блокирующий горло. Сесть. Подпольная организация. Война. И имена. Имена она знала все, всех этих мутантов знала лично, по имени, каждому готова была улыбнуться. И...
- Так мало? - Тихо спросила она, прокручивая список в голове еще раз, - Их было так... Мало? А остальные? А мы все? Неужели... Мертвы? Страшно представить. Выходит, лишь благодаря тому, что Логан смог перекинуться в прошлое мы все еще живы и я... Стою тут перед вами и любуюсь этой террасой. Это ужасно.
Она закусила губу, рассеянно кивая. Столько всего, столько информации, что она с трудом укладывалась в голове, столько фактов, столько нужно переосмыслить, пересмотреть чисто для себя и в целом, понять, что она чертовски многого не знает ни об этом мире, ни о том, что происходило у нее под носом. Она могла бы быть мертва, могла бы пытаться не сойти с ума от криков в голове, хотя, скорее всего - давным давно бы сошла, и если б не болталась в петле, то сидела бы в какой-нибудь лаборатории, разбираемая на запчасти. Они могли бы не знать друг друга вообще,в се мутанты, все Люди Икс. Столько жизней бы они упустили, столько людей бы не спасли. Все лишь из-за одного человека, того, кто сидит сейчас рядом с ней в инвалидном кресле. Все нити всех судеб так забавно переплетались и сходились в одной точке.
Она глубоко вздохнула, машинально повела плечами, разминая их, и, глядя куда-то в пляску листьев, срываемых ветром и каплями дождя, ответила:
- Да, я думаю, что можно часть вопросов отложить. Пока это переварить следует... Я? - Шельма усмехнулась, опуская голову и закрывая глаза, - Нет, конечно. Не нашла. Сложно это, Чарльз, очень сложно. Найти то, чего не существует, словно мечтать голыми руками поймать за хвост русалку в луже, - Анна замолчала на пару секунд, морща носик в отклик своим мыслям, и продолжила, - Я... Я - трусиха, наверное. Пыталась найти что-то в обычной жизни, отвлечься от команды, от тренировок, от всего этого, от людей. Но не получилось, судьба такая, видимо. Все было хорошо... Но я - мутант, чертов абсорбер, и этим все сказано. Никогда ни к кому нельзя подойти ближе, чем на пушечный выстрел. А там - живые люди, простые, которые не хотят лезть в политику и политкорректность, для них мутант - отродье и изгой. Я почти три месяца продержалась там, пока... Кхм, - она на долю секунды задумалась. Не хорошо, конечно, так поступать было, но она не специально, - Пока я чуть не убила двух парнишек. Пришлось бежать, так что история бесхитростная. Вот такие вот нерадивые у вас ученики, Профессор, - рассмеялась она.

+1

17

- Я все прекрасно понимаю, Анна Мария. Про чужую душу и потемки. Только… Я же телепат. Его я знал. Я никого… Никого так хорошо не знал, как его. Но… Этого оказалось недостаточно. Но знаешь, что самое удивительное? В том ужасном будущем мы как-то смогли забыть свои разногласия и снова найти общую цель. Одну на двоих. И я так надеялся, что сможем как-то сработаться и в том далеком семьдесят втором. Но не получилось. Потом восемьдесят третий – и очередная попытка. Третья по счету. – Чарльз устало закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя лицо прохладному ветру. – Сейчас он нужен мне особенно сильно. Это… не наше время. Сложно привыкнуть. Еще сложнее делать вид, что привык, что все в порядке. И очень-очень хочется сделать все правильно. Чтобы не повторить прошлых ошибок.
Все же пришлось открыть глаза. И попытаться взять себя в руки.
- Прости, милая. Я знаю, что должен быть сильным. Еще более сильным, уверенным, понимающим, чем раньше. В свете сложившихся обстоятельств иначе никак. Только у того профессора, которого ты знаешь, было тридцать лет, которых нет у меня. Но я пытаюсь. – Чарльз снова посмотрел Анне Марии в глаза и тихо добавил. – Мы друг друга практически не знаем, Анна Мария. Но я знаю, в чем состоит твоя мутация. Тебе приходится быть сильной постоянно. Каждый час, минуту, секунду. Обрывки чужих воспоминаний, голоса… Постоянный контроль – лишь бы случайно не прикоснуться, иначе одним голосом станет больше. – Чарльз передал листок Анне Марии и слабо улыбнулся. – Мне это более чем знакомо. И… Я не знаю, чему тебя учил тот профессор, которого ты помнишь. Ты прекрасно знаешь, что можно, что нет, как и когда себя вести, и на тренировках ты всегда одна из лучших. Но я на его месте учил бы тебя… Отдыхать.
Наверное, это звучало глупо. Возможно, Чарльз сегодня был непозволительно эмоционален. Но Анна Мария его по-настоящему зацепила. Ксавьер при всем желании не мог ее жалеть – она не сломалась, она нашла в себе вернуться, она научилась жить со своим даром, больше похожим на проклятие. И жалости здесь места не было – разве что сочувствию, и то перебиваемому уважением к силе духа этой девушки.
- Я предложил бы тебе приходить тогда, когда терпеть невыносимо. Поговорить или помолчать. Или чтобы поплакать, потому что передо мной плакать не стыдно, а перед другими ты не можешь себе этого позволить. Я предложил бы тебе приходить за ответами, которые ты знаешь сама – просто иногда нужно услышать подтверждение своим мыслям. Предложил бы приходить, чтобы спокойно поспать – ты же знаешь, у меня есть способ заставить голоса замолчать. Предложил бы приходить тогда, когда хочется убежать. И, в общем-то, «бы» здесь совершенно не к месту. Просто приходи тогда, когда почувствуешь, что тебе это нужно.
Очередной порыв ветра принес еще больше листьев, и те причудливым узором легли на каменную плитку. Чем-то это было похоже на тот ворох мыслей и чувств, который метался внутри головы Чарльза, который день не давая спокойно уснуть.
- Ты не трусиха. Просто тебе больно. Только, милая, от этого не убежать. Чем дальше и быстрее бежишь, тем сильнее потом навалится. Ты не виновата, Анна Мария. Ты, как ты говоришь, чертов абсорбер, и ты не лучше и не хуже других людей и мутантов. Ты просто такая, как есть. Другой тебя не будет. Ты пока что не можешь это принять, и я понимаю, почему. Но, знаешь… - Чарльз ненадолго задумался, потом улыбнулся каким-то своим мыслям. – Сыворотку, которую Хэнк изобрел для себя, можно переделать. Как я понял из…э…своих дневников… Хэнк принял себя таким, как он есть, и уничтожил формулу еще до твоего появления. Но Хэнка тоже переместили из восемьдесят третьего. И сыворотка у него есть. Я думаю…Нет, я уверен... Твоя мутация немного иная, и постоянно препарат тебе применять будет точно нельзя. Но… На даже если это будет пара часов в неделю… Ты сможешь поцеловать того, кого ты любишь. Это уже немало. А там, кто знает – может быть мы поймем принцип и найдем способ это контролировать. Главное начать.
Чарльз улыбнулся уже веселее. И тут же отвесил себе мысленный подзатыльник о том, что вообще не думал на эту тему раньше. Досадная непредусмотрительность, которую нужно будет исправить как можно скорее. Точную формулу Чарльз не помнил, но помнил Хэнк. Ну а подогнать ее под специфику мутации Анны Марии было более чем реально.
- Приходи утром перед тренировкой в лабораторию, ладно? Заодно заново познакомишься с Хэнком. И, если захочешь, завтра вечером я тоже буду здесь. Я в любом случае возьму с собой вторую кружку. – Чарльз чуть прищурился, отлепил от колеса коляски очередной лист. Почему-то опавшие листья безумно любили прилипать к инвалидному креслу. – А сейчас нам обоим, кажется, необходимо переварить информацию. А тебе еще и хорошенько выспаться… И, кстати, ты права. Виноград будет лучше плюща.

+1

18

Она глубоко вздохнула, понимающе кивая и ловя влажный порыв ветра лицом. Ветер усиливался, но ее это слабо волновало в глобальном плане, Анна лишь поправила спадающий с плеч плед и посильнее завернулась в него. Ей было не холодно, не мокро, просто так казалось еще уютнее. Немного, хотя дома всегда было уютно, даже если это технически был не ее дом, не там, где она родилась.
- А кто учил меня, что мы все ошибаемся и главное - прощать самого себя, а? - Она покачала головой, мягко улыбаясь, - Возможно, пришло время мне вспоминать все то, о чем мы разговаривали вечерами. О том, что мы должны совершать ошибки и учиться на них, понимать, в чем был наш прокол, уметь просчитывать и так далее. Не переживайте, я хоть и не могу понять эмоционально до конца все чувства, что вы можете испытать, но я осознаю частично мозгами. Это страшно, да. Но у вас тут уже готовая Школа, неужели что-то еще может пойти не так? Мы все всегда будем готовы помочь.
Понять, что значит потерять свой мир? Невозможно, пока не испытаешь на своей шкуре. Но если ничего нельзя сейчас сделать, переживать на эту тему всей душой могло означать только одно - заведомо испытывать неудачи. А уж она-то точно знала, что такое остаться без поддержки в трудные минуты жизни, когда терпеть и носить в себе свои мысли и переживания уже сил не остается. Она прекрасно понимала, что высказывать нужно, может быть и ему станет легче. Сомневаться в правдивости слов уже не приходилось, что-то внутри подсказывало, что человек перед ней - не самозванец, кто бы еще смог взвалить на себя весь этот груз ответственности и искренне за это переживать? За дело всей своей жизни, которую он еще не прожил? Общаясь с людьми, которые по малейшим запахам могут определить, лжет ли человек, она перенимала представления о том, как можно отделить ложь от правды, в том случае, если это становится необходимо для жизни. Конечно, воззвать к когда-то украденным силам того же Логана она не могла, что бы сказать его "Мой нос не обманешь, детка", но и без этого видела все в глазах, как на ладони. Люди не могут на столько уверенно играть, в разговоре один на один, который не планировался. Сердце так подсказывало ей. И она была склонна верить.
- Спасибо, - искренне отозвалась она, кивая в знак благодарности и забирая листок, вращая его между пальцами, смотря, как капельки дождя падают на перчатки и остаются капельками на черной коже, - Но я не могу отдыхать. Отпуская себя, я отпускаю свои мысли и свои силы, контроль - часть моей жизни и, знаете, я привыкла, честно. Вы уже мне помогли, в прошлом, или в будущем, ох, эти игры со временем. Все это, перчатки, сила, тренировки, ученики, все они - неотъемлемая часть меня уже, я боюсь идти дальше, боюсь, что, если отпущу себя - сорвусь и уже не вернусь обратно, не утихомирюсь.
Анна не переживала, пока говорила, она была спокойна. Не расстраивалась, она на столько привыкла к такому образу жизни, что не смогла даже пожить, как все, как простые люди, поняла, что это не ее, ее место тут, проводить тренировки, учить девочек и мальчиков привыкать к себе и не бояться самих себя. Принимать, как есть. Уталкивать подальше свои проблемы, они никому не нужны.
- Но, все равно, спасибо вам. Я бы могла предложить и вам, если захотите, - она пожала плечами, - приходить, пообщаться. Могу точно сказать, что поговорить тут любят все и будут сваливать все проблемы, просить решить и подсказать, дети, подростки, все. Придется много слушать и говорить. Устанете, это точно.
Подростки всегда приходили к тем, кому доверяли, за советами. Они все знают, как решить проблемы, но им нужно услышать это от кого-то еще, чтобы удостовериться, чтобы услышать со стороны. Нормальная реакция, по-настоящему помощь в подростковых проблемах была нужна редко, скорее просто - отеческая забота, поглаживания по голове и слова, что все будет хорошо, успокоение. А что еще требуется, чтобы прийти в себя? Понимание и забота.
Она была сильная. Держалась. Храбрилась. Привыкла, притерпелась, другой жизни не знала. И каждый раз, когда речь заходила о ее проблеме, Анна закусывала губу и старалась успокоится. Естественно, когда говорили о ее мутации, что это нормально, что она такая  же, как все - это тревожило душу, это заставляло вспомнить, кто она. А она так этого не хотела, но убежать от этого нельзя, увы.
Предательский комок подступил к горлу, она опустила обеспокоенный взгляд, не веря своим ушам. Только что она говорила, что все в порядке и что она просто трус, который боится что-то менять и вот уже готова позволить своим глазам заполниться слезами.
- Столько... медитаций. Столько сил. Столько нервов. Столько часов без сна и убеждения себя в том, что все в порядке, - тихо проговорила южанка, опасаясь, что голос сорвется от нервов, - Столько всего я испробовала, столько искала способы взять все это в руки и вот так легко? Сыворотка, которая будет гасить мутацию?
Не верила своим ушам. Все это время Хэнк мог найти способ, но... что? Не хотел? Забыл? Пытался ее убедить в том, что это не нужно ей? Не нужно. Конечно, не нужно, когда с этим не живешь из года в год.
Душа растревожилась. Струны натянулись, ветер гулял по ним, дергал, нервировал.
Она улыбнулась, отворачиваясь и рассматривая свод террасы, не хотела, чтобы Чарльз видел сейчас ее глаза, в которых читались слезы радости и надежды. Не хотела, чтобы ее слабость вышла на обозрение.
- Столько всего испробовали, даже ради минут без способностей, я попробую. Не только ради себя, я попробую, спасибо. Я зайду утром и потом обсудим, да. И я жутко боюсь не узнать Хэнка, я не видела его, получается, тридцать лет. Говорю же, трусиха. Никому не говорите об этом, - она рассмеялась, чувствую, как глаза уже перестало щипать, как все прошло, а душа пошла на взлет, словно она и сама оторвалась от пола и унеслась куда-то в синеву, бесконечную и бескрайнюю. Новый шанс, да? Она и его использует, глупо отказываться даже от пары часов, как сказал Чарльз. И он был чертовски прав. Как и всегда. Вот и еще одно подтверждение.
- К слову, в том городе, я нашла отличный экземпляр "Рождественских историй" Диккенса, издательство 1921 года. Прекрасно сохранилось, даже корешок не обтрепался, везла... Вам, выходит, - Анна улыбнулась. Ей сегодня будет трудно уснуть. Придется слишком многое разложить в голове по полкам, но время летит вперед и будильник ее поднимет слишком рано...

0


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [16.09.2015] who are you?..


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC