04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Незавершенные эпизоды » [24.11.2015] На линии огня.


[24.11.2015] На линии огня.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[На линии огня.]

⊗ ⊗ ⊗
https://68.media.tumblr.com/6d2b37e0d308454d0d9687756eab6635/tumblr_ntz6b42Nio1tho95mo2_400.gif https://68.media.tumblr.com/3d7ff9e41d08051892b4be3c373065e7/tumblr_ntz6b42Nio1tho95mo3_400.gif

информация

Где: Нью-Йорк; Клуб закрытых боев
Когда: Конец ноября

Кто:  Томас Файерхарт и Кристин Палмер
предупреждения: Секс, наркотики, антибиотики...

и с т о р и я
Тяжелое дежурство; сломанная машина - Кристина так не хотела идти пешком по холодным улицам Нью-Йорка, но посчитала, что это поможет проветрить голову. И именно в этот момент Логан решил, что ему надо поиграть в героя. Ну, а Палмер выступала в роли сестры милосердия. Неизвестно, чем бы все это могло закончиться, если бы не тот факт, что от вида Хадсона у Палмер затряслись коленки, а в голове кроме цитаты из "Секса в Большом Городе" не звучало ничего. И каково же было ее удивление, когда она пришла вместе со своим знакомым на закрытые бои без правил, и вновь встретилась там с ним. Ну неужели, Господи Боже, нет ничего прекрасней на свете
Этой ангельской рожи?!

+3

2

Доброе грёбанное утро, жители, мать вашу, Нью-Йорка. Такие дни как сегодня Томас искренне ненавидел. Долбанный ноябрьский дождик зарядил еще с утра, но не такой как ливень, а такой как будто все во - круг до трусов мокрые, но вроде бы даже и не капает. Такие дни как сегодня он ненавидел особенно сильно: вчера выдался паршивый бой, а сегодня все тело с характерной ему скоростью изволило зажить во сне так, что кости и суставы хрустели в своем неумолимом стремлении сломаться, дабы зарасти снова, несколько ровнее и физиологически правильнее. Фаерхарт уставился в окно, разглядывая, как толпы людей передвигались по улице. Часть из них накрывали голову пакетами, кто-то пользовался зонтом, а некоторые были выше всего этого дерьма и горделиво мокли.
Он стал растягиваться, щеголяя нагишом перед панорамными окнами и демонстрируя неподготовленному и неуместному зрителю не только гематомы (почти зажившие) по всему телу, свои мышцы, но и кое что по - интереснее. Растягивался и приводил себя в нужную форму он основательно, долго и со вкусом, пренебрегая такими важными утренними ритуалами как завтрак, душ и кофе, и предпочитая, прежде всего, вправить каждый суставчик и косточку, внимательно прислушиваясь к тому, как межсуставная жидкость не прекращает мерзенько так хлюпать. Наконец, он таки оделся, выбираясь на пробежку, хотя время было давно за полудень, и утренним этот выход было назвать можно разве что с огромной и очень упругой натяжкой.
Вечером бизнесмена ждала порция амфетаминов, призванная скрасить его одиночество в этой большой и ужасной стране.  Пума запустил с балкона бычок и скрылся в недрах квартиры. Его тело полностью восстановилось, а душа требовала гадости, которая действовала так ничтожно мало, что напастись деньгами на нее было практически невозможно. Но он старался.
Не стоит врать – выйти из дома ближе к полуночи, после почти двенадцатичасового ничегонеделания было охренительно сложно. Он выругался, накидывая на себя куртку и вставляя наушники в уши, приглушив музыку до минимальной, которая для его чувствительно слуха была все равно громкой. Пума захлопнул дверь. Он не брал с собой ключи от машины, идти было буквально квартал, а вот документы понадобиться могли, ведь, несмотря на то, что он чертовски прекрасен, копы любили уточнить его личность. Всему виной, конечно, была его бандитская морда. Итак, Томас прогуливался по все еще мокрой улице и даже посвистывал – проклятая ноябрьская морось к ночи прекратила. В Фанрхарт корпарейшен было все так стабильно, что хоть не вылезай из дополнительных заказов и любительских встреч на ринге, так что мужчина справедливо решил, что имеет полное право на дурь.
Томас завернул за угол и замер у одной из стен. Мужик возник около него почти сразу, как они эти барыги умеют, даже чуткий нюх уловил его запах всего за мгновение до того, как тот появился перед, красуясь своей прилизанной модненькой стрижечкой.
- Ну, - лениво спросил индеец, прежде чем начать отсчитывать кэш, предпочитая уточнить, что именно ему предлагали. Джонни – так звали барыгу – был из проверенных ребят, и дряни, как правило, не предлагал, но Харт был мнителен до зубного скрежета. Пришлось мяться у стены, пока брюнет рассматривал то, что ему предлагалось.
- И всё? – по тону можно было сразу догадаться, что он так себе доволен. – Я же сказал в прошлый раз, чтобы ты не вытаскивал меня ради этого дерьма. Это вообще по-твоему нормально? – он швырнул в лицо мужика предложенное в чрезмерно, возмутительно малом количестве, чувствуя на кончике языка вскипающий в нем гнев. От такого количества Фаерхарт разве что размечтается о том, как ему станет здорово, а потом все закончится. Регенерация имеет свои крохотные минусы. Он толкает блеющего парня в плечо и тот, отшатнувшись назад, удержался на месте. Это еще больше завело Тома, который начал напирать на него, как асфальтоукладчик.
- Что за дерьмо, а? Я спрашиваю, что за де-рь-мо? – он добился того, что Джонни оступился и начал терять равновесие. Диллер ухватился за куртку индейца, в надежде остаться на ногах и потянул того на себя, что оказалось финальным аккордом к тому, чтобы последний выбесился. Он сделал короткий молниеносный выпад рукой, едва уловимый глазу, и раздробил нос Джонни сразу. Алая кровь хлестнула ему на подбородок, но пущенная кровь нисколько не утихомирила Пуму, она только раззадорила его, рассмешила и вместе с тем подхлестнула: он ударил ещё, и ещё, и ещё. Джонни валялся на асфальте, укрывая жизненно важные части тела руками, извивался как глист и поскуливал, но Пуме было не так-то просто остановиться. Почуяв кровь ему башню напрочь снесло. Он методично, целенаправленно, как бультерьер разбирался с парнем, который испортил ему вечер и намеревался его, по меньшей мере, убить, а по большей – сначала расчленить, а потом – если не подохнет от болевого шока – убить, вот такой он славный парень, этот Томас Фаерхарт. Остановился он буквально на мгновение, когда услышал быстрые шаги, а в переулке между тем, они были одни. Шаги стремительно приближались к ним и Джонни неуверенно проскулил:
- Врача… - Томас был шокирован тем, что парень был все еще в сознании – или только на эту секунду очнулся?
- Ты видишь где-то тут врача, а? – ударить он не успел: Джонни в ужасе отключился, а бить бессознательное тело нулевое удовольствие. Фаерхарт сплюнул, а потом закинул голову к небу, и в его глазах читался немой вопрос – за что ему все это? Дальше он почувствовал, что шаги остановились, и в их беседу с Джонни вклинилось третье дыхание. Быстрое, нервное.
- Вообще-то тут есть врач. – Харт удивленно поднял брови от такой наглости, и уже через мгновение девушка теснила его, нетактично отталкивая от бессознательного тела. Она присела на корточки, прощупывая пульс и рассматривая нанесенный ущерб: сломанные ребра, нос, отбитые почки, возможно сотрясение мозга. Щелк – и она вызвала ближайший отряд  скорой помощи, а звук сирены Хадсон услышал уже сейчас. От нее пахло медикаментами, латексом и спиртом.
- Я.. – неуверенно пробормотал индеец, не совсем представляя, что именно в такой ситуации стоит сказать. Оправдываться глупо, объясняться – тем более. Он застыл на месте, наблюдая, как она реанимирует чертового Джонни, как передает его на руки бригаде и как они загружают его на носилки. Удивительно, что вместе с бригадой скорой, она не вызвала наряд полиции. Девушка собралась уезжать вместе со скорой и Томас, подлетев к ней уже в момент, как она садилась в машину, одернул ее за рукав.
- А телефончик не оставишь, а, красавица? – он улыбнулся максимально очаровательной улыбкой, но рубашка и лицо заляпанные в чужой кровью картину смазали. В ответ он получил многозначительный взгляд, и нечто крайне отдалено напоминающее улыбку. Она вытолкнула его из машины, захлопывая дверь перед самым Фаерхартовским носом, и это было умопомрачительно горячо. Он постоял еще несколько секунд, глядя вслед мчавшейся вперед машине и выглядывая в крошечном окошке девушку. Он найдет её.

+3

3

Сколько можно работать? Этот вопрос все чаще возникал в головах сотрудников Метрополитен Хоспитал, когда они смотрели на Кристин Палмер, без сил падающую в кресло в ординаторской, и урывающей минут тридцать на поспать. Затем снова кофе, снова пациенты и снова работа. После всего, что с ней произошло за последнее время, Кристин буквально хоронила себя в работе, отказываясь возвращаться в реальный мир, где ее поджидала неизвестность собственного существования. Женщина потянулась к чашке уже остывающего кофе и поморщилась от его мерзкого вкуса, часы показывали начало второго, и Кристина понимала, что у нее действительно не осталось сил, и надо было как-то довести себя до дома, или довезти, Палмер еще до конца не решила. Она переоделась в джинсы, простой свитер, натянула на себя куртку, и подрагивающими от недосыпа руками, поправила шапочку на темно-русых волосах, пора было бы уже наведаться к парикмахеру, чтобы освежить цвет, но времени не было, да и желания тоже, если честно. Покачав головой собственному отражению, которое больше напоминало привидение, Кристина вспомнила свой утренний разговор с главным врачом, и мысленно снова вспыхнула от гнева. Тот в ультимативной форме приказал ей сходить в отпуск на пару дней, оплачиваемый за счет компании, что было аттракционом невиданной щедрости, так что отказываться Кристина не стала, лишь покорно кивнула, и только спустя пару часов, подумала о том, что ей придется остаться один на один с самой собой, своими приобретенными способностями, а также непроходимой темнотой. Даже Стефану не позвонить, чтобы выпить кофе и поговорить, он весь в делах, и непонятно где.
Палмер закинула сумку на плечо, переложила ключи от машины в карман куртки, и попрощавшись со всеми вышла из больницы, накидывая на голову капюшон, стараясь защититься от дождя и пронизывающего ветра. Глядя на погоду, анализируя собственное состояние, Крис пришла к выводу, что сесть за руль она сегодня не решится, слишком свежо воспоминание о том, как она ухаживала за Стренджем после той страшной аварии. Тяжело выдохнув, Кристина двинулась налево вдоль темных улочек, изредка подсвечиваемых фонарями, а также светом, исходящих от витрин местных кафешек и круглосуточных магазинчиков. Была у Кристин одна вредная привычка, о которой она не распространялась в кругу коллег, да и вообще, нигде – она курила. Пусть нечасто, пусть бросала много раз, но иногда это помогало расслабиться чисто психологически, вот и сейчас, щелкая колесиком зажигалки, подкуривая «Мальбро», Палмер продолжил свой путь, выпуская дым через нос. Весь мир в последнее время напоминал картины Сальвадора Дали, или того хуже – Пикассо. Слишком много сюрреалистичных образов, слишком много непонятного, будто твой мозг под вечной кислотой, которая рождает самые неожиданные метафоры. Хирург в очередной раз мысленно согласилась с тем, что ей не помешает просто провести эти два дня лежа в кровати, укрывшись подушкой и одеялом, и просто отоспаться.
Щелчком отправив бычок в урну, Кристина вытолкнула дым из легких, и перехватив сумку удобнее, продолжила свой путь, вставив наушники, и щелкая музыку на телефоне. Но тут ее внимание привлекло движение в переулке, темная фигура нещадно лупила бедного пострадавшего, и в этот же момент проговорила сакраментальную фразу про врача. Собрав всю волю в кулак, а также подвергнувшись священной клятве Гиппократа, отринув инстинкт самосохранения, Кристина убрала телефон с наушниками в карман, и смело ступила под свет фонаря, что стоял возле круглосуточной аптеки.
- Вообще-то тут есть врач, - строгим голосом ответила девушка, легонько отталкивая мужчину, и приседая на корточки. Но не только потому, что ей надо было осмотреть пострадавшего, который был без сознания, и явно в критическом состоянии, но еще и потому что ноги отказывались держать Кристин. Мужчина, который был рядом с ней, явился воплощением всего того, что на самом деле привлекало Палмер в мужском роде. Высокий, крепкий, с грубоватым голосом, но она понимала, что он может звучать бархатно, его руки были в крови, но ее ладонь явно бы утонула в его ладони, и эти плечи, что обрисовывались под толстовкой, но самое главное – запах. От него кружилась голову, а во рту моментально все пересыхало. Да, что с ней такое, в самом деле! Она настолько отчаялась найти кого-то хорошего, что теперь пускает слюни на какого-то бандита – или героя? – прямо в переулке? Тут явно было что-то не так, Кристин тряхнула волосами, стараясь избавиться от наваждения, но не смогла сделать это до конца. Мужчина тенью маячил у нее за спиной, пока она украдкой отбирала у наркодилера Джонни (а с ним она была знакома, он часто ошивался у них в больнице) боль, скрипя зубами от приступов, которыми всегда сопровождалось действие.
- Уходите, немедленно, - процедила Палмер, набирая знакомый номер скорой, сегодня дежурил Мэтью, расторопный малый, всегда оперативно реагировал, получив вызов, мужчина сказал, что будет через пять минут. Все эти пять минут неизвестный «герой» находился рядом, чем ни мало смущал бедного хирурга. Почему он не уходит, его же смогут опознать, как нападавшего, если это случится, а Кристин почему-то совсем этого не хотела. Передавая пострадавшего, что так и не пришел в себя, на руки бригаде, Крис бросил быстрый взгляд на мужчину, и тут же полезла в машину, но не успела сделать шаг, как сильная ладонь перехватила ее за рукав. На Палмер смотрела пара совершенно невозможных глаз, в которых плескалась дерзость и одновременно с этим нотка неуверенности, будто своим поступком она пошатнула привычный мир брутального самца.
- Ты бы еще спросил, не нужен ли моей маме зять. Нет, не нужен, - отрезала шатенка, сопроводив свой серьезный тон напоследок легкой улыбкой. Двери машины захлопнулись прямо перед его носом, а Кристина откинулась на спинку сидения, прикрывая глаза, и уже не чувствуя и капли усталости, адреналин в крови зашкаливал, а аритмия превышала допустимые пределы. Ну, и дурой же иногда она бывает.
Ей все же удалось выспаться после очередной изматывающей ночи, когда пришлось общаться с полицией, стоя с каменным выражением лица и доказывать, что там никого не было, и она никого не видела. Ребята из скорой не обратили никакого внимания на загадочного незнакомца, будто его не было и вовсе, но вот у самой Кристин он никак не шел из головы. Выбравшись из кровати, приняв душ и переодевшись в спортивную форму, состоящую из теплых леггинсов, футболки и толстовки с логотипом Метрополитан Хоспитал, Палмер медленно спускалась по лестнице вниз на улицу, где уже вовсю светило ноябрьское солнце, что было большой редкостью. Но не успела она сделать и пару шагов в сторону парка, уткнувшись в телефон, как уперлась во что-то большое, крепкое и определенно горячее. Взгляд женщины медленно заскользил по серой толстовке наверх, на подбородке, что был покрыт порослью бороды, Кристина нервно облизнула губы, при взгляде на пухлые губы, изогнутые в загадочной улыбке, нервно сглотнула, а посмотрев в те самые пронзительные голубые глаза, что сейчас были скорее цвета грозового неба, таили в себе опасность, и вместе с тем невероятную радость от того, что он, кажется, нашел ее.
- Что?! – Глаза Палмер округлились, а рот приоткрылся от удивления. Она не могла и шагу сделать назад, находясь в опасной близости от мужчины. – Как вы меня нашли?! Ты что следил за мной?! – Возмущению, шоку и…радости? Не было предела. Женщина сделала шаг назад, понимая, что еще немного и точно сойдет с ума. Она не знала, куда ей деваться, что он вообще задумал? Хочет убрать невольного свидетеля его нападения? Но ведь она не знает наверняка, что он там делал, может быть, он вовсе не боролся с преступностью, а наоборот – сам был покупателем, что недоволен покупкой. Нет, профессиональный взгляд Палмер по внешнему виду мужчины, сказал ей о том, что он был здоров и абсолютно чист, даже намека на какую-то зависимость не прослеживалось. Мужчина был подтянут, крепок, и невероятно притягателен. И сейчас они стояли вдвоем на небольшой улочке между рядами приземистых домов в районе Централ Парк, где отец Кристины, несмотря на все возмущения дочери, все же приобрел ей квартиру, сказав, что если она откажется, то может забыть, что она их дочь. Пришлось пойти на уступки.
- Какого хрена, парень! Я не вызвала полицию, не сдала тебя им, а уберегла, сама не знаю почему! Что тебе от меня надо? – Прошипела Кристин, делая еще один шаг назад. – Отвали от меня, а то я точно вызову полицию, и скажу, что ты меня домогаешься, - Крис вставила наушники в уши трясущимися руками, сделала музыку погромче, и легкой трусцой направилась в сторону парка. Но через пару секунд она поняла, что парень с самой наглой и самодовольной улыбкой бежит рядом. Не то, чтобы она боялась маньяков, нет. Со своей силой Кристина могла постоять за себя, просто это соседство напрягало, вызывая слишком уж бурные эмоции. Да, какого черта, в самом деле?!
- Отстань! – Прорычала Кристина, сворачивая в сторону парка, и надеясь, что он не отстанет.

+3

4

Томас смотрит вслед мчавшейся вперед машине скорой помощи и выискивает в пыльном окошке силуэт девушки – он, мать твою, даже не знает, как ее зовут! Это настоящий гребанный фаталити. Она оторвала ему голову без всяких там этих примочек типа двуручных мечей или разрезающих плоть когтей – ей хватило на это и одного чертового взгляда. Пума разворачивается и вскидывает голову к небу, которое далеко от звездного – а в сопливых романтических фильмах, влюбленный герой рассматривает именно звездное небо – непорядок. Пара неприятных капель падает ему на лицо, а потом они становятся чаще и превращаются в дождь, наконец-то, впервые за сутки, настоящий. Дождь смывает чужую кровь с лица мужчины, так что он больше не похож на маньяка-убийцу из дурного кино. Как же найти ее? Кажется, один из врачей бригады обратился к ней по фамилии.. Палмер, вроде? Томас силится вспомнить что-то, кроме пронзительно-яростных глаз и заразительной полуулыбки, но в голове настоящая каша из эмоций, ощущений и собственных расшатанных чувств – потеря амфетаминов, выход из себя. День превратился в мечту сюрреалиста, но отчего-то Том испытывал приподнятое настроение, будто встреча с ней заменила дозу, и эффект оказался куда приятнее. И что немаловажно он длился дольше. Он все еще длился.
Он продолжал стоять с задранной к небу головой и его лицо, волосы и борода были мокрыми. Капли продолжали падать, заливаясь за воротник, они напрочь намочили рубашку и джинсы, но Томас продолжал стоять. Он не ждал ничего конкретного, просто надеялся, что суматоха в его голове уляжется, и он сможет поймать еще хоть что-то, что помогло бы ему определить, где искать незнакомку. Метрополитен Хоспитал – внезапно, словно вспышка, бейдж спрятанный под курткой мелькнул перед его глазами, когда девушка вызывала машину. Ей пришлось расстегнуть куртку, чтобы достать рабочую рацию и название больницы мелькнуло и исчезло, но для Томаса этого было вполне достаточно. Он вытер руки о влажную салфетку, до конца стирая кровь и затем утер глаза и лицо, все еще представляя из себя образ мокрого, но уже целеустремленного, пса. Многого ему было не надо, он уже знал ее фамилию место работы, а все остальное – дело техники. В самом прямом смысле слова.
Фаерхарт открыл ноутбук и дождался пока система загрузится. Бинг приветственно запиликал, но он отверг его, предпочитая сафари. Метрополитен Хоспитал, доктор Кристин Палмер – хирург; далее последовали приемные часы и открытые даты записи, а чуть далее следовало уведомление, что в ближайшие три дня плюс выходные, запись к врачу невозможна ввиду ее небольшого отпуска. Индеец усмехнулся – ничего удивительного, жизнь всегда была благосклонна к нему. Телефонный справочник, затем адресный указатель, а после и детальная сверка жильцов по полученным адресам и вуаля: Кристин Палмер, пересечение мэдисон-авеню и семьдесят девятой, прямо напротив модного магазинчика со шмотками. Брюнет даже торжественно ударил кулаком по столу, благо крепкое дубовое изделие давно привыкло к такому бурному проявлению радости. А эта Кристин Палмер недурно зарабатывала, раз могла себе позволить квартиру в далеко не многоквартирном доме.
Следующее утро было не таким паршивым по многим причинам. Хоть он и лишился вчера превеселого вечера, зато он приобрел новое развлечение – ранее в навязчивом внимании к кому-то он был не замечен, так что предвкушал новые увлекательные ощущения. Фаерхарт одел толстовку и солнечные очки. Накидывая капюшон, он решил совместить полезное и увлекательное и отправился по нужному адресу легкой трусцой. Пробежка не заняла много времени, и уж тем более сил, а вот аппетит проснулся и голодный желудок дал о себе знать. Томас залил бездонное жерло горячим кофе без сахара, так что взбодрился еще больше. Он занял наблюдательную позицию на углу, не зная, где именно он можешь засечь Палмер и присматривался к каждой подозрительно похожей девушке. Плана у Тома не было, а подозрение, что она может решить, что он маньяк нисколько не пугало мужчину. Он испытывал странное, клокочущее предвкушение в груди, и каждый раз, когда девушка казалась ему издали похожее, сердце ёкало. Он не был сентиментальным или романтичным, так что эти чувства для него были насколько странными, что дать им характеристику он не решался.
Когда она наконец появилась в толстовке с символикой больницы – да она настоящая фанатка своей работы! – Томас пересек улицу, решительно преграждая ей путь. Плана по прежнему не было – так что он мужественно молчал, после вчерашнего события логично опасаясь, что молчание может оказать на нее куда больший эффект, чем слова, подобрать которые он совершенно не мог. Не в пример ему, доктор оказалась гораздо более разговорчивее, и судя по тому, как подскочило ее сердцебиение, она или была чертовски напугана или чертовски рада их встрече. Фаерхарт подозревал первое.
Индеец не был специалистом в женской психологии, но она как будто бы не на самом деле была против его общества. И не смотря на весь жутковатый вид, который он из себя представлял, Палмер не боялась его совершенно, ей хватило смелости даже попытаться припугнуть Пуму, что вызвало ехидную улыбку на его лице.
- Я вовсе не преследовал. И не следил. Мне нужна.. консультация хирурга, а приемные часы только на следующей неделе. Мое дело не терпит отлагательств. Может быть обсудим это за чашечкой кофе? – он присоединился к пробежке, легко подхватывая темп и держась так, словно это было нормально для него : бегать с ней по утрам. Врач направлялась в парк и Томас, чуть обогнав ее, преградил ей путь, только на этот раз не останавливаясь. Он бежал задом наперед, ловко лавируя меж людей идущих ему на встречу и легко избегая столкновения, при этом он не отрываясь смотрел на Палмер, которая чуть поджав губы, молчала.
- Всего одна чашка кофе, ну же? Я хочу отблагодарить вас за то, что вы уберегли меня от полиции. А если вам понравится кофе, то я угощу вас завтраком. А вдруг вам понравится завтрак? Тогда.. – он остановился перед ней, когда они достигли входа в парк, продолжая бег на месте. Девушка медлила, сомневалась, но она уже не бежала вперед, словно бы раздумывала, осматривала его придирчивым взглядом, оценивала. Фаерхарт сбросил с головы капюшон, надеясь таким образом расположить к себе, хотя это был вопрос сомнительный.
- Или ты боишься?  - он прищурился, рассматривая ее лицо: на ней почти не было косметики, но глаза ее все равно были чертовски красивыми. – Никогда не пила кофе с плохими парнями? Рискни. – он как-то неожиданно перешел на «ты», остановился на месте и улыбнулся, вскинув брови. Теперь его улыбка не была пленительной, она не была такой, словно он хотел дешево затащить ее в постель. Она была настоящая. Молчания затягивалось, и Фаерхарт чуть наклонился, прошептав ей на ухо.
- Хорошо. Я буду ждать тебя после твоей пробежки воо-о-от там, - он кивнул на одну из кофеен, где под навесом были симпатичные пуфики с пледами. – И если ты не придешь, я обещаю, что изобью как минимум одного официанта за слишком малое количество корицы в моем кофе. Не обрекай его на такую участь.. И меня, ведь тогда кто-нибудь точно вызовет полицию и твои вчерашние ухищрения окажутся напрасными. – Пума улыбнулся на этот раз шире – и было сложно понять, действительно ли он угрожает физической расправой незнакомцу или так ловко и правдоподобно шутит. Он позволил ей решить самостоятельно, составить ли ему компанию или нет, занимая один диванчик. Томасу предложили меню и утреннюю газету.

- Ты все таки пришла.. Решила спасти меня. Или его? – Пума кивнул головой в сторону официанта, который был тоненький как ива, и переломить его не стоило бы труда. Он спешил с меню к девушке в одной руке, а в другой балансировал с подносом. Свежие булочки и кофе оказались перед Хартом, который придирчиво принюхался, оценивая количество корицы, сахарной пудры и свежесть булочки, которая вполне могла бы быть просто подогретой в микроволновке. Палмер на мгновение напряглась, кажется, она действительно поверила, что он изобьет кого-то из-за корицы. Брюнет рассмеялся – пожалуй, корица это слишком. Вот холодный кофе, еще может быть достоин чьего-то разбитого носа.

+3

5

Могла ли предположить Кристин Палмер, девочка из хорошей семьи, которая всегда встречалась с хорошими парнями, даже в старшей школе, что ее мысли будут заняты явно не хорошим мальчиком? Ее не раздражало его наглое поведение, совершенно беспардонная манера переходить на ты, а также абсолютная уверенность в собственной правоте. А ещё от него пахло потом, мускусом, хвоей и мятой, и от этого сочетания у Кристин мутнело перед глазами, от желания вдохнуть запах кожи, как можно глубже. Но Кристин держала себя в руках, она бежала рядом с мужчиной, который легко подстроился под ее темп бега, и в ответ на его слова о приёме, лишь фыркнула.
- Мог бы придумать что-нибудь более достоверное, чем желание проконсультироваться у ведущего хирурга. Я бы, конечно, поверила, если бы не знала точно, что с таким, как ты все в абсолютном порядке! – женщина, конечно, была удивлена тому, как ловко молодой человек лавирует между редкими прохожими на улице, даже не оборачиваясь на них, будто зная наперед, где они могут идти, куда свернуть, чтобы избежать случайного столкновения. И это немного настораживало, но, впрочем, не больше, чем вообще вся сложившаяся ситуация. Наушники болтались на горле толстовки, а Кристин будто и не замечала, что из них до сих пор льется музыка, в ее ушах лился только голос незнакомца, который каким-то неведомым образом смог выследить ее, узнать, где она живет и как до нее добраться. Интересно, как долго он стоял возле дома, ожидая, пока она выйдет. Как он вообще не устал ждать, ведь она могла быть и не дома. И в конце концов, откуда такая непоколебимая уверенность в том, что она, вообще свободна? Может у нее будущий муж сидит дома, ждет, когда красавица невеста вернется с пробежки, а тут этот неотесанный мужлан, с сильными руками и обезоруживающей улыбкой, которая сметала все возможные преграды. Кристин в очередной раз мотнула головой, как вчера ночью, отгоняя непрошеные мысли.
- Это такой способ извиниться за избиение ни в чем неповинного парня? Серьезно? – Палмер бросила на парня саркастичный взгляд, чуть фыркнув. – Да, я смотрю, что наглости тебе не занимать. Если понравится завтрак, то что? Хочешь пригласить на ужин, правда, что ли? Может быть у меня семеро по лавкам сидят, или я вообще, девушек предпочитаю, не подумал об этом? -  Кристин замерла на входе в парк, а парень перед продолжал бег на месте, пока девушка разминалась, для дальнейшей пробежки. Он был настолько непозволительно очарователен, что она сомневалась в правдивости такого поведения, не то, чтобы Кристин считала себя недостаточно привлекательной или достаточно хорошо знала породу таких вот красавцев, но она понимала, что он привык к другому типу женщин. Высоким, с упругой большой грудью и сочной задницей, от которой трещат любые джинсы, с наращенными волосами, и губами, которые лоснятся то ли от поцелуев, то ли от чужих членов. Но было чрезвычайно тяжело отвести взгляд от того, как перекатываются мышцы под толстовкой, как вздымается спокойно грудь, он даже не выглядит хотя бы капельку запыхавшимся. Да, он здоров, как бык! И красив, как Арес. Нет, не Аполлон, в голове Палмер Аполлон всегда был слишком смазлив и сладок, а вот бог войны, самое оно. Тяжко вздохнув, женщина поправила нервным жестом капюшон толстовки, и вновь пустилась в лёгкий бег по удобной дорожке. В такое время тут было больше мамочек с колясками, да простых горожан, нежели бегунов или сторонников ЗОЖа.
- Если бы я тебя боялась, то вряд ли бы полезла вчера помогать тому наркоторговцу, - усмехнулась Палмер, потягиваясь наверх, как неожиданно, он оказался так близко, буквально врываясь в ее личное пространство, склоняясь к уху, почти коснувшись его своими губами. Теперь у нее было секунд двадцать, чтобы полной грудью вдохнуть тот самый аромат, от которого, в самом банальном и ужасно розово-слюнявом смысле, кружилась голова. Или это просто переизбыток кислорода, который в парке всегда значительно чище? А может она умирает? Надо сходить сдать анализы, нет, нельзя – увидят, что с ее кровью проблемы. Мысли неслись в голове Кристин с невероятной скоростью: думать о чем угодно, кроме того, как голос этого незнакомца пленяет ее, буквально подчиняя своей воле, он, как заклинатель произносил эти магические слова, брал на «слабо», разводил всего лишь на какую-то чашку кофе, а она уже мысленно раздела его и кинула на кровать. Господи…
- Надо сходить на бокс, пар спустить, - Палмер сама не заметила, как произнесла это вслух, буквально на одном дыхании, как раз в тот момент, когда голубоглазый паршивец закончил свое предложение, отодвигаясь, а Кристина, как последняя школьница на выпускном, потянулась вперед, отказываясь отпускать этот аромат от себя. Черт возьми, он феромонами что ли обмазан с ног до головы?! – Что ты сказал? Ты пытаешься шантажом затащить меня на псевдосвидание, на завтрак, в двенадцать дня, серьезно? – Кристин воззрилась на мужчину с неподдельным удивлением и возмущением. Она его вчера прикрывала, а сегодня он хочет избить бедного официанта, просто потому что она еще не дала ответа. А самое удивительное, что Палмер прекрасно понимала, что он именно так и поступит, что он изобьет любого, если ему этого захочется, и это означало, что надо бежать от него, как можно быстрее, без оглядки причем. Продать квартиру, сменить место работы, а также номер телефона, сказать родителям, чтобы перебирались на Гавайи, там и климат классный, и вообще податься в бега, но…Обо всем этому хирург думала, решительным шагом направляясь в сторону кафе, где беспардонный наглец уже восседал за столиком, читая утреннюю газету. Палмер очнулась только тогда, когда переступила порог мысленный порог кафе, и уставилась на бородатого брутального самца. И почему сердце снова пропускает удары, и почему это кажется совершенно нормальным, хотя нормальным было бы бегать по парку с подтянутым выпускником Оксфорда или Брауна, говорить с ним о медицине, или скучающе слушать о финансах, или о том, как он здорово обыграл вчера отца в гольф. Все же в одном этот паршивец был прав – она никогда не пила кофе с плохими парнями, а он был именно из этой категории.
Она плюхнулась на диванчик, рядом с мужчиной, просто потому что здесь были именно диванчики, на двоих, не друг напротив друга, а именно, мать их рядом, и возмущенно воззрилась на незнакомца, который с самым невозмутимым видом почему-то принюхивался к булочкам, чем вызвал недоумение и подозрительный взгляд со стороны Крис. Она перевела взгляд на официанта, который с самым вежливым видом застыл перед ней, протягивая меню в кожаной папке, и после того, как пожелал приятного аппетита, удалился восвояси.
- Ты бы его не тронул, верно? – Неопределенное мычание мужчины, который уже вонзал свои белоснежные зубы в горячую булочку с корицей, было ей ответом. Кристина откинулась на спинку сидения, молча изучая меню, накрылась медным тазом ее пробежка, а так хотелось вернуться к правильному образу жизни, правильному питанию… - Я буду яйца пашот, жареный бекон, принесите свежий белый хлеб и…кофе не надо, - переведя взгляд на довольного парня, она закатила глаза с тихим вздохом. Он взял ее любимый кофе, скорее уж это было просто совпадением – американо без молока и сахара, единственное, что она могла пить с утра, а потом уже и все остальное шло в ход.
- Итак, давай поиграем в угадайку, - Кристина взяла в замерзшие ладони чашку с кофе, стараясь согреться. Несмотря на то, что здесь была закрытая терраса, и стояли обогреватели, ей было холодно. На ее колени тут же лег теплый клетчатый плед, который мужчина мягко расправил, безо всяких слов, молча, будто это было самое правильное и верное, что он мог сделать в данный момент. Палмер закусила нижнюю губу изнутри, стараясь справиться с легким смущением. Все это было действительно безумно странным, но не нереальным, она не раз слышала от своих подруг подобные истории, вот только заканчивались они всегда одинаково – он исчезал в тумане, или на рассвете, или просто с ее деньгами. – Кхм, так вот. Ты знаешь мое имя, судя по всему; где я живу; где я работаю. А я про тебя не знаю совсем ничего, и была бы рада узнать хотя бы какие-то подробности. Ну, не знаю, например, как тебя вообще зовут? – Крис сделала глоток кофе, прикрывая глаза, и уже сейчас наслаждаясь ароматом кофе, к которому примешивался ставший уже навязчивым аромат тела этого мужчины. – И почему ты избил того парня? Ты что, очередной борец за добро и справедливость, или он тебе продал некачественный товар? Я в курсе, кто он такой, - девушка приподняла бровь, в ответ на тяжелый взгляд мужчины, который буквально придавил ее к диванчику, не давая двинуться. Кажется, она оказалась права, но как это возможно?.. Он же не был похож ни на одного из клиентов Джонни, а она их в свое время повидала немало. Что-то шевельнулось в ее груди, близкое к разочарованию, огорчению и падению всех идеалов. Но делать выводы слишком рано, она бы хотела услышать его ответ, прежде, чем решить встать и уйти отсюда.
Наконец-то принесли завтрак, и Кристина, отставив в сторону чашку, принялась за его поглощение, ощутив впервые за долгое время чувство голода, которое сопровождалось легким урчанием в животе. А и действительно, когда она вообще в последний раз ела?..

+3

6

Она пришла и скрыть свое удовольствие по этому поводу было практически нереально. Томас сиял как гребанный медный таз, начищенный самым заботливым дневальным на свете. Он не был уверен, что провокация сработает, он не был уверен, что именно работает с такими девушками как она: ее вряд ли можно было бы купить, и она не из тех, кто прыгает в постель на одну ночь, а потом довольная уезжает на такси. За такими девочками надо, как называется, побегать. Такие приличные девочки праздновали день благодарения в кругу своей многочисленной семьи, благодаря господа бога и индейцев за землю обетованную – которую у последних они отняли - в то время как Фаерхарту отбивали почки на очередной племенной тренировке.
Он в пол оборота развернулся к ней, беззастенчиво рассматривая ее румяные щечки.
- Значит все таки тебе не нравятся девушки и у тебя нет семерых по лавкам, а? Раз уж ты пришла. Булочку? – он пододвигает в ее сторону тарелочку и этот жест весьма значителен: Фаерхарт не особенно охотно когда-либо делится едой. Его движения легкие и ненавязчивые, но когда он укрыл ее пледом, все же легонько дотронулся до ее ног, едва ощутимо проводя по ним кончиками пальцев, позволил себе вольность на один миг, в ту же секунду обрывая контакт и не давая ей лишнего повода для возмущения. Температура тела самого Харта всегда регулировалась его способностями – теплее или холоднее. Кристин сделала свой заказ и теперь, уже не скрывая любопытства, обратилась к нему. 
Он задумался на некоторое время и могло бы показаться, что он даже не собирается отвечать на эти простые и совсем не затейливые вопросы, все, кроме пожалуй одного – самого главного. И это был вопрос вовсе не про его имя или еще какая-нибудь херня, нет. Они встретились при интересных и не типичных обстоятельствах, он не обогнал ее на дорогой тачке или не повздорил с ее ухажером. Он повздорил с драгдиллером. Или так: он избил до полусмерти чертового драгдиллера, и она, черт возьми, знала кто он. Она спасла его. Невинный парень – теперь это звучало особенно забавно из ее уст. Харт внимательно продолжал рассматривать ее и молчать. Он знал, как люди начинают на него смотреть, когда узнают об этом пагубном хобби. Привычкой он не мог это назвать – он не сидел на этом, он мог соскочить, действительно мог. Его организм – не то что организм настоящих наркоманов, тут все совсем иначе устроено, он даже не успевает привыкнуть, как все заканчивается. Это для него скорее кратковременный телепорт из всего жизненного дерьма. Но разве об этом расскажешь? Клеймо наркоман все еще хуже даже, чем мутант, так что рассказать о последнем было бы проще. Он понимал, что если признается, то сразу же разочарует ее, с ходу приложит ее лбом о сучью реальность жизни. И знал, что если не признается – то рано или поздно жизнь приложит его. И сделает это она в самый неподходящий момент. Например, когда она поймает его с поличным. В день какой-нибудь годовщины или еще какого важного дня.
- Хорошо, давай сыграем. Меня зовут Томас и я вчера хотел купить у него товар, но его оказалось слишком мало, а расслабиться мне хотелось до черта. У меня был тяжелый день, а алкоголь не то. – он сделал небольшой глоток кофе, не проглатывая напиток сразу, а подержав его во рту, прочувствовав горький и пряный вкус. Пусть этот вкус будет вкусом потери Кристин Палмер, так же хорош, как и она.
- Я ведь плохой парень. – добавляет он будто с вызовом, как будто бросает эти слова ей в лицо и смотрит на нее выжидательно, типа «прочитай мне лекцию о вреде наркотиков». Она молчит, но первым ее уловимым движением было встать и уйти, она даже характерно дернулась, а потом сделала следующее ожидаемое – она слегка отодвинулась от него. Индеец рассмеялся. Прямо таки инфицированный. Это было чем-то вроде его личного правила: выдавать о себе самое дерьмовое сразу, он не хотел, чтобы от него ждали слишком много, потому что он говнюк. Плохой парень – это не просто тебе пленительный взгляд и сильные руки, это еще жизненная реальность, где тот самый плохиш действительно, реально плох. Зато он был честным, он не стал разыгрывать из себя героя, рисовать образ рыцаря в сверкающих доспехах. Толи ещё будет.
- Ты можешь уйти, если хочешь. Я пойму. – проговорил мужчины и его губы дернулись в легкой усмешке. Томас отставил пустую чашку и повисло молчание. На столе мерзла последняя булочка с корицей, к которой никто не решался притронутся. Она мерзла и Пума рывком сгреб ее, вгрызаясь зубами в нее и с каким-то обиженным, оскорбленным видом съедая ее в два укуса.
- Не стоило спрашивать о вчерашнем вечере, все могло быть гораздо приятнее. Например, я действительно позвал бы тебя на ужин. Мы бы узнали друг о друге. А потом.. – Харт извлек из заднего кармана бумажник, выискивая пару двадцаток и оставил их на столе, прижав пепельницей, чтобы шальной ветер не унес.
- А теперь, пока ты не сказала не приближаться к тебе ближе чем на километр… я пойду. Но я не прощаюсь, Кристин Палмер. Не прощаюсь. – он не хотел навязывать ей сейчас свое общество. Она была напряжена, испугана немного и даже несколько зла – он видел и чувствовал это, ощущал ее состояние. Она хотела, чтобы он ушел, нуждалась в том, что переварить услышанное. Он расскажет ей обязательно все, объяснит.. Но сейчас ей нужно было побыть одной.
Через день у него был бой, и остаток дня Томас провел в тревожно-нервозном состоянии. Кристин Палмер не выходила у него из головы. Она плотно засела в его мыслях, ее разочарованное выражением лица, мигом исчезнувшая улыбка. То, как она стремительно отвела глаза, а потом решительно отказывалась давать ему хоть какой-то шанс поймать свой взгляд. Томас впервые за последние годы почувствовал, что жалеет о своем хобби. И даже отмазки в духе того, что она не знает его, не знает его жизни и не понимает, как ему тяжело – не работает. Детский лепет. Чертова хрень. Он запустил стулом в противоположную стену и громко выругался. Хорошо. Ладно. Он все уладит, все будет в порядке. Он решит эту хрень. Но сегодня он должен прийти в себя. Подготовится к бою и выкинуть из головы Кристин Палмер.
За те дни, что у него был отдых, он должен был найти себе агента, который будет следить за сделкой, и врача, который должен будет обмахивать его полотенчиком в углу ринга, а при необходимости зашивать разорванную плоть в помощь регенерации. Идеально бы найти еще тренера, но вместо этого он продолбался. Выходить пришлось в одиночку.

Бой между мутантами всегда грубое, грязное и не регламентированное общими правила бокса мероприятие. Фаерхарт не до конца был уверен, действуют ли тут настоящие законы или ему могут отрезать ухо, при том, что после этого бой даже не будет прекращен? Может быть он и сам может отрезать кому-нибудь ухо? Или вырезать печень? Люди никогда не против крови. И чем ее больше – тем лучше. На такие бои приходили настоящие маньяки и толстосумы, которые готовы были платить хорошие деньги за то, как два мутанта – читай урода – разрывают друг друга на части.
На этот раз ему поставили в противовес парня, который ограничивал предельный уровень мутации, а иными словами, он делал своего оппонента почти полностью лишенным сил. Это было актуально с теми, кто умел разве что пользоваться способности, но против профессионального бойца, настоящего воина, которого готовили биться в любом состоянии, в любых условиях, при любом доступе к силе это было слабое утешение. Разве что теперь Харт действительно истекал кровью. Другой парень разбил ему надбровную дугу, губу и кажется нос. Может быть, он еще повредил ему почки и ребра, но это не точно. Это позабавило Пуму и завело его гораздо быстрее обычного. С диким, утробным, зверским рыком он бросился на парня, прижимая его тяжелым прессом к канатам и начиная безудержно избивать его, едва ли не обернувшись Пумой, он молотил его что есть сил. Перчатки медленно, но верно рвались, когда на помощь Хадсону выступили когти, с фантомной болью прорывая плоть. Он нанес ему несколько царапин, прежде чем бой был остановлен и их разогнали по разным углам. Челюсть была деформирована, если хорошо присмотреться, были видны острые клыки, а нос был по звериному приплюснут - частичная трансформация, из-за ярости, из-за ограничения сил и из-за за запрета на оборот.
- Убери когти, убери. Тут тебе не мясокомбинат. Никто не хочет смотреть, как ты будешь наматывать его кишки себе на пальцы, ну. И не смей превращаться в животное! – временный менеджер и заводила толпы в одном лице перегнулся через перила и хохотнул. Фаехарту пришлось с усилием втянуть когти, а кровоточащие пальцы на скорую руку нужно было перебинтовать. Толпа бесновалась, но рефери был вынужден дать ему еще немного времени. Он закрыл глаза, выдохнул, сосредоточился и его лицо приобрело нормальную, человеческую форму.
- Блядство. – пробормотал Пума, выходя на середину ринга. Они снова приложились, начиная молотить друг – друга, и это уже не было красивым боксом или интересной схваткой, а настоящим избиением. Томас уже не переставая рычал, а другой парень хрипел – его нос был сломан по меньшей мере в двух местах, а одна руки едва действовала. Откровенно говоря, индеец надеялся завершить этот бой в максимум четыре раунда, а шел уже шестой, так что с этим дерьмом точно нужно было заканчивать. Он сделал поворот, увернулся от удара и воспользовался тем, как соперник открылся, мигом отправляя того в нокаут тяжелым апперкотом. Сам он едва видел из-за непрекращающегося кровотечения, так что когда рефери подбежал, чтобы объявить очевидного победителя, Харт чуть не набросился на него.
Остаточное явление после боя все еще играло в нем, так что он не мог удержаться на месте, продолжая прыгать по рингу и издавать звуки далекие, от человеческих. Зал бесновался еще громче и их энергетика передавалась зверю, сидящим в человечьем теле, зверю, который желал вырваться на волю и разорвать как можно больше плоти. Еле – еле его вытолкали с ринга, предоставляя как победителю, вполне приличного вида помещение, служащее для приведения себя в порядок. Тут было достаточно комфортно : пара лавочек, стол, стулья и даже душевая кабинка. Регенеративный фактор был все еще в отключке, так что сейчас принять что-нибудь было бы самое удачное время. Вместо этого Томас  взялся за полотенце, неловко прикладывая его над глазом в попытке унять кровь.

+3

7

Этот день, наверное, запомниться ей на всю жизнь. Не потому что сегодня она наконец-то выспалась, или не потому что булочки с корицей были восхитительными, а потому что за один вечер и день ей посчастливилось сначала встретиться мужчину своей мечты, и почти сразу его потерять. Для Кристин естественным рефлексом после ответа на самый главный вопрос было отодвинуться, хотя, как врач, она понимала, что принимать наркотики - это, по меньшей мере, не заразно. Но стереотипы, внушаемые ей годами, проведёнными в родительском доме, никуда не делись. Даже несмотря на то, что в университете каждый второй сидел на травке или таблетках, даже несмотря на то, что многие ее ровесники, сидящие в кожаных банковских креслах принимали кокаин утром, днём и вечером, вместо витаминок, говоря о том, как это помогает держать себя в тонусе. И Томас, теперь она знает его имя, и от этого ещё тяжелее принимать тот факт, что он вовсе не герой, сразу сказал - я плохой парень. Кристин села в пол оборота к мужчине, стараясь не смотреть на него, но не потому что сильно его боялась, вовсе нет, она скорее опасалась, что стоит ей посмотреть в его глаза, на его улыбку, как все это, все принципы, перестанут иметь значение. У него хватало совести смеяться над ней, над ее попытками защитить свой мир, в котором итак было достаточно дерьма, помимо драгдилеров.
- Я имела право знать, если не как случайный участник вчерашнего вечера, то хотя бы, как врач. Это моя обязанность, парень почти умер, если бы я не подоспела вовремя, - прежде, чем Томас закончил свои слова, Кристина посмотрела на него и продолжила, - каким бы плохим парнем он ни был, он заслуживает помощи. Каждый ее заслуживает, если нуждается, - девушка отвернулась, отодвигая от себя тарелку. Аппетит отбило напрочь, Палмер откровенно тошнило, она хотела домой, и почему-то, обязательно насолить этому Томасу, который так беспардонно ворвался в ее жизнь, а сейчас ещё и бросить ее посмел, и даже бровью не повёл. Раздражение в купе со злостью, обидой и страхом растекалось по ее телу, и Кристин даже не считала нужным скрывать свои эмоции, она даже не взглянула на мужчину, который расплачивался за их недоеденный завтрак, лишь с каменным выражением лица продолжала сидеть на месте. Внутри нее все эмоции резко спали, когда он сказал, что не прощается, и что уходит быстрее, чем она скажет, чтобы он не приближался. Самое удивительное заключалось в том, что Кристин Палмер не была уверена в том, что сможет произнести эти слова. Томас и впрямь действовал на нее гипнотически, она слушала его голос и уплывала куда-то далеко. Нет, к не алтарю и куче детишек с голубыми глазами и скверным характером, а скорее просто вот к таким моментам, как расстелить плед на ногах, как оплатить кофе, идеально угадав ее вкус, и… Но это закончилось, не успев начаться, Палмер не верила, что они когда-нибудь еще встретятся, если это и произойдет, то вполне возможно в рамках ее специальности, когда она будет пытаться спасти ему жизнь. А если при других обстоятельствах… Что же Кристин Палмер втайне ото всех всегда была фаталисткой, так почему бы и нет?
Она встала со своего места, украдкой бросив взгляд в ту сторону, куда ушел Томас, но мужчины и след простыл. Кристина покачала головой, вставляя наушники в уши, вновь включая музыку и отправляясь на пробежку, несмотря на то, что сил почему-то резко не стало, а еда стояла поперек горла. Впрочем, бег всегда помогал ей справиться с собственными мыслями, но уже на втором километре врач поняла, что против воли пытается глазами найти своего незнакомца, с которым было более, чем уютно бежать вместе. Они обмолвились буквально парой фраз, ничего толком не знали друг о друге, но во всем это было нечто настолько притягательное и родное, что объяснить словами вряд ли получилось бы. Плюнув на бесплотные попытки привести свой образ жизни к здоровому, Палмер двинула в сторону дома, по дороге купив себе огромный хот дог, который тут же с несказанным удовольствием заела. Блаженство было прервано телефонным звонком, которого Кристин ждала меньше всего.
- Здравствуй, дорогая. Ты так и не перезвонила, - голос Макса был приятным, он не говорил, а пел. Ну, кто бы сомневался, будучи молодым и весьма перспективным адвокатом в одной из крупнейших адвокатских контор, мужчина точно знал свои сильные стороны.
- Я потеряла твой номер телефона, - равнодушно заметила Палмер, усевшись на ступеньки возле своего дома, и продолжая методично уничтожать вредный фастфуд.
- Я почему-то так и подумал, и решил позвонить сам. Скажи, ты сильно сегодня занята вечером?
- А что?
- Невежливо отвечать вопросом на вопрос, - Крис со стороны слышала щелчок поворотника, понимая, что Макс куда-то едет – теперь точно не отстанет, он всегда звонил, когда был в машине, и мог трепаться часами. – Так как?
- Все зависит от того, что ты хочешь от меня.
-  Я хочу тебя пригласить на одно мероприятие, у меня появился свободный билет. Что-то типа благотворительного вечера, - Макс знал по каким болевым точкам бить. Он знал, что Кристин редко отказывалась от подобных мероприятий, ведя активную деятельность в данном направлении.
- Что за вечер? Где, во сколько? Чему посвящен?
- Подробностей сказать сейчас не могу, они все у меня на почте. Но неужели ты думаешь, что я позвал бы тебя куда-то, где тебе не понравилось бы?
- Ты мог бы, - фыркнула в ответ женщина, все-таки доев свой хот-дог, и теперь совсем не по-девичьи облизывая пальцы от кетчупа и горчицы.
- Обещаю, что все пройдет хорошо. Я заеду за тобой ориентировочно в девять, форма одежды – коктейльные платья. Все, как обычно.
- Обычно туда надевают лучшее из того, что могут предложить напрокат дорогие бутики и ювелирные салоны, - лениво заметила женщина, поднимаясь со ступенек и направляясь в сторону двери.
- Считай, что сегодня лайт-версия.
- Ты не дождался моего «да», - упрямо продолжила Палмер, но понимая, что на самом деле ее «да» прозвучало мысленно уже раз сто.
- Оно мне и не надо, - ответил просто Макс и отключился, а Кристин стояла возле своей двери и думала о том, что он тоже из породы плохих парней, хороших плохих парней. Может хотя бы в этот раз ее не кинут на произвол судьбы, вдыхая остатки мяты и лимона.
Он обманул, он нагло ее обманул, и теперь Кристин сидела во втором ряду, напротив боксерского ринга, и от злости едва могла двигаться. Макс, долбанный ублюдок, просто затащил ее на очередной мордобой. Если против красивого бокса она ничего не имела, то вот то, что творилось тут, назвать им нельзя было никак. Сначала был показательный бой, на него они не успели, потому Палмер, как истинная женщина опоздала, впрочем, об этом она точно не жалела. Хотела было уйти, но ей вежливо объяснили, что до тех пор, пока не закончится основное действие выхода из помещения не будет, более того, добраться самостоятельно из этого района было просто невозможно, именно поэтому женщина строчила смс шоферу своего отца, который любезно согласился подъехать за ней через полтора часа, ехать назад с Максом Кристин решительно отказывалась. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, женщина взяла бокал шампанского с подноса и залпом его осушила, чтобы хоть как-то утихомирить свой гнев, который буквально зашкаливал.
- Прекрати дуться, Крис. Это действительно благотворительные бои. Некоторые из выигрышей пойдут в копилку Метрополитен Хоспитал, - Макс сидел рядом, чуть развалившись, чем неимоверно раздражал. Вот и открылась его истинная натура, которая говорила о его истинной жестокости и даже трусости. С тех пор, как о мутантах стало появляться все больше информации многие прохиндеи решили построить на данном явлении нехилый бизнес. Деньги текли рекой, в боях участвовали только добровольцы и только с мутацией. Скрипя зубами, Палмер повернулась к рингу, натянутая и прямая, как струна, она жгла взглядом ринг, в ожидании боксеров, и когда все это закончится. Спортсмены, хотя логичнее назвать их бойцами, появились через минуту, и ровно через минуту Кристин Палмер, один из ведущих хирургов Метрополитен Хоспитал, чуть не упала в обморок. Толпа богатеев, чьи кошельки были набиты деньгами, а женщины силиконом и ботоксом, взорвалась приветственными криками, а Крис хотела сбежать. Он не видел ее, пребывая в своем собственном мире жестокости и крови, они знали его, как Пуму. Она не знала его совсем. Но многие кусочки мозаики встали на место, особенно насчет его любви к наркоте. Макс пребывал в неистовом восторге, подбадривая боксеров, и постепенно сама Палмер заражалась его энергией, смотря на то, как точны удары Томаса, как он двигается по рингу, будто никто и ничто в мире не может его остановить. Под загорелой кожей играли мышцы от каждого движения, Томас был похож на зверя, которого выпустили из клетки – голодный, злой, яростный. Он буквально убивал своего противника, это был не бой мутантов, а бой профессионалов. Не считая когтей, что прорезали перчатки. На одном из моментов, когда Кристин поняла, что ему только что сломали два ребра, женщина дернулась вперед, едва не сорвавшись с места, чтобы добраться до Фаерхарта, оказать ему помощь. Она видела, что врача в его команде нет, как так можно? Откуда такая беспечность, как вообще можно отправляться на бои без полной команды?
Палмер была остановлена удивленным взглядом Макса, а также его ладонью, что обвилась вокруг ее запястья.
- Я же говорил, что тебе понравится, - самодовольно ухмыльнулся мужчина, возвращая свой взгляд назад на ринг, в ожидании, когда прозвучит гонг и победитель станет известен окончательно. Кто бы сомневался, кто им будет, Кристин не обращая внимания на оклик Макса, сорвался с места, как юная фанатка, и ринулась через галдящую толпу в сторону, куда увели Томаса. Возле его помещения стоял охранник, который тут же преградил ей путь:
- Туда нельзя.
- Мне можно, я врач, - сурово ответила Крис, доставая из сумочки документы и подсовывая их под нос мужчине. Тот оставался непререкаемым.
- Нет, только сотрудникам. .
- Пусти меня туда, а то хуже будет, - Кристин нахмурилась, глядя ему прямо в глаза. В ответ охранник лишь хохотнул, но тут же пожалел. У каждого человека что-нибудь болит, всегда. Именно этим и воспользовалась женщина, дотронувшись до ладони мужчины, и усиливая болевые ощущения в районе поджелудочной. Даже такой бугай вряд ли смог бы справиться с режущей болью, которая буквально сводила с ума. Убрав ладонь, врач с каменным выражением лица открыла дверь и прошла туда, где сидел Томас. На столике была сумка с медикаментами, тампонами и бинтами, ее тут же подхватила Палмер, строгим шагом подходя к мужчине, отбирая у него полотенце и отбрасывая в сторону. В его глазах она заметила замешательство, смешанное с удивлением, но оно тут же сменилось неподдельной радостью. Мужчина запрокинул голову назад, позволяя ей убрать кровь с брови, с глаза, протереть лицо влажным чистым полотенцем, а также обработать видимые раны с помощью перекиси.
Они молчали, но эта тишина не была гнетущей, или невыносимой. Скорее каждый не решался начать первым, Кристин не знала, с чего начать, играть роль заботливой мамочки она не могла, врачебные функции выполняла по минимуму, лишь обрабатывая и заклеивая бровь. А Томас, он неизвестно по какой причине предпочитал тишину, но Крис видела, как мужчина прислушивается к ее дыхание, как едва заметно тянет носом, когда она склонялась к нему ближе. Палмер провела холодными чуть подрагивающими пальцами по его ребрам, чуть прикрыла глаза, забирая на себя боль, которую Томас терпел. Это должно было помочь регенерации вернуться чуть быстрее, чем было до этого. Женщина нервно выдохнула, ощущая, как закололо оба бока, а затем переросло в большую боль. Когда ты усиливаешь чужую боль, все проходит проще, но когда ты забираешь ее на себя, то становится намного хуже физически, будто бы ты перетягиваешь на себя все повреждения. Кристин пошатнулась, но Томас обхватил ее обеими руками за талию, прижимая к себе, пачкая в крови серебристое платье, и казалось, что он совершенно не хочет отпускать ее от себя.
- Одевайся, я подброшу тебя до дома, - прошептала женщина, чуть оседая, и тут же оказываясь на коленях у Фаерхарта, который не упустил момента, чтобы зарыться носом в ее волосы, вдыхая полной грудью запах шампуни и духов. Дверь в помещение отворилась, и охранник замер на месте.
- Что же ты не сказал, что это твоя баба? – ответом ему было глухое рычание и лязг когтей. Но Кристин положила ладони на плечи мужчины, обессиленная после такого потока боли.
- Не надо, Томас. Идите, прошу, - женщина вскинула взгляд на охранника, и тот, нервно сглотнув, вышел. – Ты всегда такой нервный или только после боя? Хотя, зачем я спрашиваю, явно же, что всегда. Как видишь, мы и впрямь встретились, гораздо раньше, чем ты планировал. Или я… - Палмер выбралась из объятий Фаерхарта, отходя в сторону. – Одевайся, я же сказала. Тут больше нечего делать. Только не забудь забрать деньги. И, да, как насчет ужина все же?

Отредактировано Christine Palmer (01-04-2017 18:11)

+3

8

Когда Томас был на ринге, он не мог думать ни о чем, кроме своего соперника, своей жертвы, и о том, что ему хочется вгрызться ему в горло, хочется разорвать ему глотку своими зубами. Хочется выпотрошить его своими когтями, проверить его внутренности на прочность – они не прочные, он это знал, был убеждён, и не таких шинковал. Для него не существовало ничего, кроме цели, стоявшей перед ним. Он питался эмоциями: собственными, противника, толпы, ничего не видел, не слышал, лишь зов крови, зов его внутреннего хищника, убийцы и зверя управляли им, вели его к победе, которая должна была хоть ненадолго утолить его жажду. Чувство победы должно было создать эффект прихода, должно было вызвать достаточное количество эндорфинов, чтобы он испытал после расслабление, успокоение. Короткая блаженная передышка перед следующим безжалостным забегом.
Оказавшись вдали беснующейся, безумной, агрессивной толпы, вдали бесконечной ярости, гнева и человеческой, заразительной жестокости, Харт чувствовал себя абсолютно опустошенным и одиноким, как никогда. Он вдруг подумал про Палмер – он хотел бы, чтобы она оказалась сейчас рядом и посмотрела на него так, как тогда. Но не так, как взглянула на него, когда он рассказал ей про наркотики, или не так, как когда она застала его избивающим Джонни. Нет, он хотел бы, чтобы она посмотрела на него тем взглядом, который он поймал когда добился того, что она пришла в кафе, когда приняла из его рук кофе и когда он накрыл ее ноги пледом. В этом взгляде было нечто такое, чего он не у кого не видел, бесконечное тепло и головокружительная нежность. Индеец сплюнул кровь в специальный контейнер, чтобы бы не пачкать пол. Да, его попросили не пачкать пол, чемпиона и победителя сегодняшнего вечера, не могли раскошелиться на уборщицу, которая подотрет тут после него. Билет на это шоу стоит гребанных тысячу баксов, а уборщицу эти лицемеры нанять не в состоянии, так что его вежливо попросили не особенно – то пачкать пол. Зона, которую он мог заляпать ограничивалась скамьей и полотенцами, которых, впрочем, было в достатке. Кровь не желала униматься, а ребра болели как черти, и поворачиваться было неприятно.
Томас прикрыл глаза, ощущение внутренней опустошенности усилилось, принесло на место удовлетворения и эйфории остаточное, тошнотворное чувство, засевшее комом в горле и гадским привкусом металла на губах. Он попытался вздохнуть, но проклятые ребра не позволили ему это вольность, чуть ли не заскрипев внутри. Ох, эту ночь ему придется помучится, пока кости срастутся, потом он их переломает снова, чтобы они срослись верно. Очевидно сейчас, заниматься чем-то вроде рентгена или иной хиромантией он не станет. Просто по приезду упадет в кровать и пусть оно само там регенерирует, а потом подправим. Это был типичный принцип Томаса: щас оно срастется, а потом поправлю.
Когда он открыл глаза, перед ним стояла Кристин. Он сощурился, не до конца уверенный, что это именно она. Кристин не выглядела счастливой от встречи, скорее даже несколько.. возмущенной? Мужчина улыбнулся. Вернее попытался это сделать, но разбитая и опухшая губа не позволила ему уж слишком разулыбаться. Палмер принялась утирать его лицо, касаясь его тонкими, прохладными пальцами. Ее руки что, подрагивают?
- Ваши руки дрожат, мисс ведущий хирург или мне кажется? – она бросает на него очередной строгий взгляд, но на мгновение ее лицо становится растерянным, потому что он прав, и легкий румянец покрывает ее щеки, просто бальзам на душу. Она перехватила полотенце крепче, поджала губы и сосредоточенно, напряженно и внимательно оказывала ему помощь, избегая взгляда в глаза. Томас же напротив, неотрывно смотрел на нее, боясь вздохнуть лишний раз, будто она сон, который может исчезнуть от неосторожной и шумной реальности. Они молчали – и тишина была какая-то мягкая и обволакивающая в ее присутствии, а комнатушка стала светлее и краше, что ли. Кристин определенно делала жизнь Томаса лучше, с каждым ее появлением ему становилось менее паршиво от всего того, что окружало. Перебинтованные пальцы продолжали кровоточить, но уже совсем не сильно и Кристин осторожно развязала наспех намотанные повязки, внимательно рассматривая пальцы Фаерхарта на предмет когтей, которые были спрятаны. Он слегка пожал плечами – он не был готов комментировать это хоть как-то, а она не просила, просто убедилась, что обрабатывать руки не нужно, но все равно протерла их. Она была придирчива и скрупулезна, как самый настоящий фанат своего дела – осматривала каждую ссадину, каждую царапину и порез, удар и покраснение, наложила над глазом небольшой механический шов; потом остановила кровь из губы, приложила лёд. Рядом с ней Харт почти и не чувствовал боли, зато ощущал себя собираемым по кусочкам, механизмом, желающим работать лишь в ее руках.
Палмер дотронулась до ребер, но не для того чтобы проверить их, или попытаться забинтовать эластичным бинтом, с предложением доехать до больницы – он ожидал бы этого от нее. Сначала она просто пробежалась кончиками пальцев, а потом и вовсе положила всю ладонь, которая в мгновение стала горячей. Тепло расходилось по больным и сломанным костям, а боль уходила. Ноющая, зудящая, колючая боль исчезала, и Харт слишком поздно понял куда именно течет его боль. Кристин как-то разом побледнела, ее щеки лишились краски, губы стали безжизненными, а глаза, которые смотрели с таким укором, мгновенно потеряли интерес к чему либо, стали равнодушными. Он осторожно, но требовательно убрал ее руки, не позволяя ей этого сделать, но было слишком поздно. Ноги Кристин подкосились и она собиралась упасть.
- Тшш.. – выдохнул мужчина, подхватывая ее и не позволяя упасть. Он прижал ее к себе, поддерживая – им некуда было торопиться сейчам. Медленно Кристин присела на колени к Пуме.
- Глупышка, зачем? Я уже привык. – пробормотал он, приобнимая ее и продолжая поддерживать. Стильное дизайнерское платье было бесповоротно заляпано в крови. Мужчина зарылся ей носом в волосы и закрыл глаза, осторожно прислушиваясь к ее сбитому дыханию. Пустота, которую он ощущал всего несколько минут назад до ее прихода, целиком была заполнена ей и это казалось невыразимо правильно.
- Что же ты не сказал, что это твоя баба? – непроизвольно, Томас зарычал, а пальцы, которыми он обнимал Кристин вытянулись, выпуская лезвия; он не собирался ни с кем делить этот момент, а этот мудак посмел испортить все и заслуживал как минимум чтобы бы его грязный язык вырвали или отрезали, или нарезали в салат. Том стал отстраняться от Палмер, продолжая рычать и сверлить охранника взглядом, полным ненависти.
- Не надо, Томас. – ее голос и жест подействовали мгновенно: так легко она убедила его, естественно и абсолютно просто. Он перевел на нее взгляд, а чувство ненависти ушло в эту же секунду, смеясь другим - спокойствие.
- Я как раз обдумывал, кого еще нужно избить, чтобы обратить на себя твое внимание. Оказываться, ты любительница подобных мероприятий? Значит, мне не обязательно было бить кого-то на улице, можно было бы просто выйти на ринг и истечь кровью как следует. Знал бы, давно отказался бы от врача, чтобы ты пришла сюда. –он нес совершенную чушь, но это кажется, было и не важно. Палмер не слушала его, прислонившись к стенке она прикрыла глаза, пока Фаерхарт переодевался. Он ополоснулся в душе, смывая с себя кровь, пот и грязь, но все равно не мог шевелиться достаточно расторопно – сломанные ребра – и ей пришлось подождать немного.
- Лучше через черный выход, деньги уже на карточке. – пробормотал он, когда Кристин взялась за ручку двери, он вскинул на плечо спортивную сумку с мелочами – перчатки, бинты, боксеры, кроссовки и потянул ей руку.
У черного входа их ждал шикарного вида автомобиль и он остановился даже, не сразу поняв, что это за ними. Кристин потянула его за собой, и они уселись на заднее сидение. Повисла вновь тишина, и Харт думал, как странно устроена жизнь. Еще несколько дней назад, какую-то неделю, он даже и не знал о существовании такого человека, как Кристин Палмер. А теперь она перевернула его жизнь. Сотни людей, тысячи, миллионы пробегают, проходят, и никто не остается в памяти, никто не трогает, пока кто-то один просто не переворачивает весь мир. Ее ведь одно слово действует на Томаса ровно как дудочка укротителя змей, на собственно, змей.
- Ты спишь? – Кристин молчала, а ее глаза были закрыты. Он подумал, что быть может она устала, утомилась, но тревожный звоночек заставил его взглянуть на женщину внимательнее. Она была без сознания.
- Эй, шеф? – Том постучал по переднему сидению водителя, стараясь сохранить спокойствие. – Куда мы едем? Нет, не туда.. в больницу. Быстрее. Ну! – по мере волнения о Кристин, он начал испытывать все нарастающую злость и нетерпение. Женщина даже не думала приходить в себя, а ее дыхание казалось уж слишком редким, удары сердца уж слишком тихими, а руки уж слишком холодными – Фаерхарт ни черта не знал о том, как должны выглядеть люди с обмороком, а его фантазия работала очень красочно. Он, конечно же, обвинил во всем себя. Она ведь попыталась забрать его боль.
- Зачем, зачем, зачем. – сквозь зубы процедил он, и ударил в очередной раз по сидению водителя.
- Долго ещё? – чуть ли не прорычал, сквозь зубы выпустил, рассматривая как когти на одной руке уже стремятся выйти наружу и расцарапать хоть что-нибудь, да хотя бы кожаную обивку кресла. Он сделал глубокий вдох, но тут ребра напомнили о себе, отзываясь колющей болью, так что Харт чуть не взвыл. Машина резко остановилась и дверь открылась. Несколько медсестер сунулись в машину – всякое бывает, когда на огромной скорости автомобиль подъезжает к дверям больницы.
- Отбой, ничего серьезного.. – пробормотала медсестра, и Хадсон чуть ли не набросился на нее, хватая за отвороты халата.
- Ничего серьезного?! Ничего серьезного?! Это кто такие выводы позволил сделать, а? А это по твоему что – норма? – он ткнул ее носом в Кристин, которая продолжала выглядеть не очень и медсестра посветила ей в глаза фонариком, констатируя, что это обморок.
- Черт, я и без тебя знаю, что это, мать твою. – зарычал Фаерхарт. Он вытолкал медсестру из машины, выбираясь вслед за ней, и обежал автомобиль. Индеец подхватил Палмер на руки – да со сломанными ребрами, и не такое в его жизни бывало – и понес в здание больницы. Он не знал номера ее страховки, точного, вплоть до квартиры, адреса и даты рождения, так что вся ситуация выглядела крайне не симпатично. Без необходимых данных, процедура приема больного происходит дольше, и мужчина медленно, но верно, начал терять контроль над собой.
- Это же Кристин Палмер! Ведущий хирург Метрополитен Хоспитал! – узнала ее одна из врачей. Она заполняла карту на стойке и бросила мимолетный взгляд. Остальные засуетились, после такого опознания, все бюрократические нюансы сошли на нет и Кристин тут же отвезти в терапию.
- В чем дело? В чем дело? – без конца повторял Томас, и как бы его не пытались усадить на стул, отказывался.
- Все в порядке. С ней все в порядке. Это обычный обморок, ничего серьезного. Мы диагностировали сильное переутомление, вероятнее всего, в последний час она взяла на себя некую нагрузку, которую ее организм не смог переварить. Мы поставили ей капельницу, через несколько минут она придет в себя. Мы возьмем анализы крови, когда мисс Палмер очнется и отпустим ее домой. У вас, кстати, кровь, молодой человек. – врач указал ручкой на пятно, которое бизнесмен не заметил. Ах, да, точно, ребра. Ребра тут же подали голос, когда на них обратили внимание, и Томас чуть не сложился пополам, по ощущениям – он или доломал их окончательно, или вывернул наизнанку так, что они стали колоть и царапать его внутренности.
- Уфф.. – проскрежетал Пума, присаживаясь на скамейку ожидания и принимая позу, наиболее удобную. Он пошевелился в разные стороны и явственно услышал,  – и почувствовал - как несколько ребер трутся друг о друга, но процесс регенерации, кажется медленно начинал работать. Индеец вышел в туалет, где убедившись, что никого нет, стянул с себя кровавую футболку. Он внимательно осмотрел свой огромный, фиолетовый, лиловый, кровавый синяк, вместо всего тела и выдохнул.
- Так, сейчас будет немного неприятно. Но это ничего, да? – брюнет выпрямился и выдохнул. Удар, ещё один, и еще один – хрумс, хрякщ, кххрхх. Мужчина добротно вбивал ребра внутрь себя таким образом, чтобы кости начали срастаться, а не топтались там на одном месте. Щедро выбив из себя все дыхание, он закашлялся, покраснел, и вены на шее вздулись, придавая ему совершенно дичайший вид. Зато ребра стали срастаться. Томас умыл лицо и оделся обратно, спустя еще несколько секунд, он сидел на стуле у палаты Палмер.

+2

9

Верите ли вы в любовь с первого взгляда? Вот и Кристин не верила, но судя по тому, что произошло буквально сутки назад, то такая вещь все же существует. Когда она находилась рядом с Томасом, то чувствовала, как ее сердце то замирает, то пропускает удары, то стучит сильнее. Здесь было не только притяжение на уровне звериного, когда ноздри трепещут, втягивая пряный аромат разгоряченного тела и крови, когда подгибаются колени от движения ладоней по талии, но и нечто более высокое, когда одной фразой ты можешь заставить зверя утихомириться. Такие мужчины, как Фаерхарт, Крис всегда так считала, предпочитают диких и необъезженных лошадок, конченных стерв, но в реальной жизни, потерянные мальчики, а он был именно таким, как ей казалось, хотят тепла и уюта, чтобы одного ее взгляда хватало, чтобы остановить войну в его голове. Как бы это ни было самонадеяно, но Палмер понимала, что он в состоянии разбудить всех ее демонов своим горячим дыханием, а она усыпить его, одним движением руки или губ. Между ними была та самая банальная нить, которую протянула Кристин, рискнув сунуться в подворотню поздней ночью. Боялась ли она, что Томас может просто ей воспользоваться? Нет. Такие глаза не могут лгать, а она слишком умна и проницательна, чтобы ошибаться. Фаерхарт искал к ней подход, но не знал, что уже нашел, что ему даже не надо было особенно стараться или напрягаться. В его руках она буквально таяла, и Палмер, даже сейчас, стоя возле двери и ощущая сильную усталость, ноющую боль в ребрах, не могла себе представить, что с ней было бы, если бы дело дошло до постели. Она закрывала глаза и видела звериную ярость в этом мужчине, что носился по рингу, разрывая всех своей безумной энергией, в нем было и добро, и зло, идеальное сочетание, которое туманило взгляд. После несколько холодного и саркастичного Стивена, Томас был чем-то иным, ее персональным открытием, которое сама Кристин никому не собиралась отдавать.
Его голос отдавался в ее ушах, но Палмер в большинстве своем просто пропускала мимо себя его слова, не потому что ей было это неважно, а просто потому что они все равно оставались где-то на задворках ее сознания, заставляя слабо улыбаться. Кристин чувствовала слабость во всем теле, но понимала, что сначала надо отвезти Томаса домой, телефон в сумочке разрывался от звонков, но Палмер не обращала на него внимания, зная, что это Макс, который хочет узнать, куда она пропала, хотя какая ему разница? А какая ей разница?.. Кристин открыла дверь, ощущая за своей спиной плавные движения Томаса, он едва придерживал ее за талию, помогая идти, женщина чувствовала, что еще немного и она упадет в обморок, как какая-то обычная кисейная барышня. Все же Фаерхарт отчасти был прав, что не стоило ей этого делать, не стоило тратить так много сил, но что она могла с собой поделать, когда буквально с порога почуяла железный привкус его боли на своих губах, и руки сами против своей воли потянулись, чтобы забрать ее, чтобы окончательно устранить, позволив дышать глубже. Черный «Мерседес» S-класса, а перед машиной стоял седовласый мужчина в костюме, который увидев Кристин, приветливо улыбнулся, открывая заднюю дверцу, но скользнул по Томасу задумчивым взглядом, после чего неопределенно хмыкнул, растягивая губы в победоносной улыбке. Джошуа всегда твердил отцу Палмер, что не стоит пытаться свести дочь с людьми его окружения, они просто не подходят ей, Кристин нуждается в ком-то более сильном, пусть не таком пафосно-задумчивом, но надежным, а этот парень производил хоть и устрашающее впечатление, но, однозначно, в отношении Кристин Палмер самое надежное. Автомобиль плавно тронулся с места, выруливая на шоссе, а Крис прислонилась головой к плечу Фаерхарта, прикрывая глаза, она испытывала страшную усталость, настолько сильную, что даже говорить не могла, ей было тяжело поднять ладонь, поэтому руки покоились на ее коленях, пальцы постепенно отпускали испачканную в крови ткань платья. Женщина не ощутила перехода в бессознательное, лишь коротко выдохнула, ощущая, как силы окончательно покидают ее тело, и на задворках сознания мелькнула мысль о том, а не умирает ли она там случайно?..
Джошуа всегда относился к маленькой мисс Палмер с особым трепетом, его дочь умерла в возрасте пяти лет от пневмонии, кроха была поздним ребенком, поэтому другого они с женой не могли завести. Мужчина отвозил девочку в школу и из школы, возил по разным курсам, неизменно наблюдая за тем, как менялись няни, затем вовсе исчезнув. Он видел, как росла эта девочка, превращаясь в девушку, с характером, как у своей матери и хваткой, как у отца. Она сумела отстоять свое право на карьеру хирурга, и Джошуа втайне гордился этим. Но сейчас шофер переживал со страшной силой, в ночи он не выдержал и написал ее матери, Джейн всегда была спокойнее Дэвида, поэтому смогла отреагировать гораздо адекватнее, после короткого повествования о том, откуда он ее забрал, а главное с кем. Как оказалось сам Джошуа был знаком с Томасом, правда, только по телевизору, где шла трансляция бокса, но этого было вполне достаточно. Мужчина отогнал машину на парковку и отправился в больницу, где в это время бушевал тот самый молодой человек, шофер проследил за тем, как Томас исчез в туалете, а затем вернулся и уселся на стуле, возле палаты Кристин, откинувшись на спинку стула, и ожидая, когда придет врач. Джошуа устроился на стуле напротив, листая брошюру о безопасном сексе для молодежи. Вскоре появился дежурный врач, которая прошла в палату к Кристин, и едва ли не силой заставила мужчину оставаться на месте, но тот, видимо, напрочь отказывался. Джошуа отложил брошюру и мягкий походкой подошел к паре:
- Прошу прощения, но мистер Фаерхарт, позвольте врачу сделать свое дело. Поверьте, мисс Палмер была бы не рада, что Вы так ругаетесь на ее коллег, Вы же не хотите ее расстроить, когда она придет в себя? – Мужчина улыбнулся, присаживаясь на стул, который был рядом, и взглядом пригласил устроиться рядом.
- Привет, красотка, - Кэтрин, которая была по совместительству подругой Кристин, и периодически они вместе пили кофе в местной столовой, или выбирались куда-нибудь в бар, присела на краешек постели, где сейчас под капельницей лежала сама Палмер. – Здорово ты напугала своего хахаля, он чуть половину больницы не разнес, когда привез тебя. Где это ты так наработалась, что аж в обморок упала, не уж то у нас? – Кэтрин задорно рассмеялась, чем вызвала очередной приступ ярости у молодого человека за дверью.
- Хей, он не мой хахаль, ну…Точнее он не хахаль. Долгая история, которую я тебе расскажу, когда выйду на работу, - Крис слабо улыбнулась, но она постепенно приходила в себя, чувствуя, как капельница и раствор в ней делают свое дело. – Переутомилась, судя по всему. Ты же знаешь, что врачи никогда не могут поставить сами себе диагноз, ибо если начнут, то вряд ли остановятся.
- Конечно знаю, вспомни меня, которая из обычной крапивницы устроила трагедию вселенского масштаба! – Девушки тихо рассмеялись, а Палмер устроилась удобнее на подушках, посмотрев в лицо Кэт. – Ну, давай, скажи это, попроси меня!
- Не оформляй меня, пожалуйста? У меня еще есть пара выходных, которые я могу использовать для того, чтобы отлежаться дома, обложившись..
- …красивым и очень агрессивным субъектом, который будет носить тебе супчики и кофе? – Закончила за Кристин Кэтрин, поднимаясь с кровати, и ухмыляясь. Палмер в ответ лишь густо покраснела, чуть не запустив в подругу тяжелую подушку. – Давай, одевайся в таком случае, я выведу тебя, и отправлю домой. Будем считать, что твоего приезда сюда не было, но слухи ходить будут. Я скажу, что ты заезжала за документами, потом тебе стало плохо, ты упала в обморок, и мы тебя временно поместили в пустую палату, а медсестры будут молчать, если им приказать, - брюнетка самодовольно ухмыльнулась, аккуратно придерживая Кристин, пока та вставала с кровати, и переодевалась в многострадальное окровавленное платье. Кэтрин протянула Крис пару простых удобных кроссов, пожав плечами:
- Твои шпильки тебе сейчас не помогут.
- Спасибо, - Палмер крепко обняла подругу, и они вместе вышли в коридор, где их тут же встретил взъерошенный и разъяренный Томас. Кристин сделала суровое выражение лица, посмотрев сначала на Джошуа:
- Спасибо, что остался. Спасибо, что приехал так поздно ночью, надеюсь, я не доставила тебе неприятностей?
- Все в порядке, мисс Палмер. Главное, как вы себя чувствуете?
- Я уже пришла в себя, все хорошо. Ты можешь ехать домой, я попрошу отца дать тебе выходной завтра, - Кристин достала телефон, отправляя отцу смску, зная, что отказать он ей не сможет.
- Вы уверены?
- Да, моя машина тут недалеко, ключи у меня с собой, ношу на всякий случай. Томас отвезет меня, - девушка крепко обняла мужчину, старательно игнорируя мрачного Фаерхарта, который насупившись стоял рядом, буквально буравя ее взглядом. Джошуа вежливо улыбнулся, поблагодарил врача и ушел восвояси.
- Ты запомнила, что надо делать? Постельный режим двое суток, никаких сильных умственных нагрузок и больше сна, а также питание и повысь свой сахар, девочка. А вы, молодой человек, приглядите за ней, - сурово добавила Кэтрин, и улыбнувшись, покинула парочку. В этот же момент Палмер схватила Томаса под локоть, с силой сжимая его, и потащила молодого человека на улицу, ловя на себя удивленно-заинтересованные взгляды, которые бесили ее невероятно. Она то прекрасно знала, что уже завтра вся больница будет знать о том, что здесь произошел хаос, бунт и вообще треш с угаром. Оказавшись на улице, подальше от любопытных глаз, Палмер развернулась на пятках и грозно посмотрела снизу вверх на Фаерхарта:
- Ты чем думал?! Мой отец теперь будет знать, что я, во-первых, упала в обморок, и опять начнет свою песню о том, что я слишком много работаю и вообще зря пошла в медицину. Во-вторых, какого черта ты орал на медсестер и мою коллегу?! Они тут вообще причем, почему ты все время кричишь! Со мной не случилось ничего страшного, ну, подумаешь сознание потеряла, - пробормотала женщина, неловко переминаясь с ноги на ногу, и держа в руках туфли. – Какого вообще черта ты тут за скандал закатил, Томас! Так нельзя, я тут работаю, это моя работа, а это мои друзья и коллеги, они теперь будут думать, что ты псих какой-то, а я этого не хочу! Потому что может ты и псих, но не псих! – Эмоционально закончила Кристин, замерев на месте, понимая, что только что ляпнула. Она притихла, щелкнув сигнализацией, и кинув ключи мужчине, устроилась на переднем сидении, предоставляя ему возможность вести машину. Палмер взглянула на Томаса, который с силой хлопнул дверью, заводя урчащий мотор «BMW». Они выехали со стоянки, но отправились совсем по другому направлению, в сторону от дома Кристин.
- Хей, мой дом в другом направлении!.. Но ты это и так знаешь, - Палмер посмотрела на Томаса, закатив глаза, и понимая, что ее только что похитили на ближайшие два дня, чтобы дать отоспаться и точно не вставать с кровати. Кажется, она и впрямь попала.

+1

10

Томас был нетерпелив. Уж что-то, а ожидание он ненавидел больше всего на свете. Тем более тогда, когда переживал. А делал он это нечасто. Он же был, по своей сути, похуист каких свет белый не видывал, от того волнения для него были несвойственны. А Палмер заставляла себя ждать. За тонкой гипсокартонной стенкой, он явственно слышал ее мерное дыхание, как тикают часы и капает по капельке из пакета физраствор. Рядом с ним уселся седовласый мужчина, надеющийся неизвестно на что: успокоить Пуму или выбесить ещё больше? Мужчина молча вздохнул, отсчитывая про себя до десяти - где-то читал, что помогает. Его раздражала беспомощность, раздражало замкнутое пространство и запрет врачей - больно он помешал бы ей приходить в себя, если бы зашел в палату. Он постукивал пальцами по металлическому сидению, не пытаясь поддерживать какой-то особый ритм или что-то в это духе, а просто отвлекаясь тем самым хотя бы ненадолго.
В палату Кристин проскользнула девушка в белом халате, предварительно окинула Харта неопределенным взглядом, и как только он подумывал подняться и потребовать впустить себя, заперла дверь изнутри. Он прислушался: девушка постояла какое-то время у двери, потопталась на месте, а потом зашуршала пакетом, который извлекла, видимо из под халата, потому что заходила она явно с пустыми руками. Она поздоровалась с Кристин и та прокашлялась, слабо отвечая ей. Фаерхарт встал с места, не в силах больше сидеть и заходил туда-обратно по коридору, прекрасно все равно слыша всю беседу. Водитель, в отличие от борца, терпеливо сидел на неудобном металле, практически даже и не общая внимания на мотания Фаерхарта. Они не обменялись больше ни словом. Через несколько минут, послышались шаги и дверь отворилась, выпуская Палмер и врача. Томас остановился на месте, прислонился к стене и исподлобья, сурово взирал на все происходящее, внимательно оценивая компетентность врача, состояние Палмер и вслушиваясь в ее голос. Она отправляла водителя домой, прощалась с врачом. Вела себя словно ничего и не произошло - он сощурился, поджал губы, прикрыл глаза.
- Боишься папочку? Он тебя наругает? А за то, что ты ходишь в плохие заведения, где злые дядьки бьют друг друга по морде - не заругает? - только и спросил мужчина, с издевкой вскидывая брови, он сложил руки на груди, возвышаясь над Палмер, которая выглядела на его фоне далеко не такой устрашающей, как ей хотелось бы. Пока она неизвестно что пыталась добиться от индейца, он молча наблюдал за этим шоу, подумывая, что лучше сделать - наорать на нее, или загнуть прямо на капоте? Пожалуй, второй вариант был как-то по симпатичнее, но часть окон больницы выходили на эту сторону, да и время было еще не такое позднее, чтобы случайные прохожие не обратили внимание на такой экстрим. Он прослушал почти все, что она ему сказала, погруженный в свои фантазии. Когда Кристин пикнула сигнализацией и звякнула ключами, он лишь успел поймать связку с каким-то причудливым мохнатым зверем в качестве брелка.
- Уверена, что указывать мне хорошая идея? - Фаерхарт открыл дверь, не усаживаясь пока в машину, а просто заглядывая туда. Ответом ему был выразительный взгляд, который явно давал понять, что она очень даже считает это неплохой идей, раз никто иной не научил его хорошим манерам. Наивная. Фаерхарт хлопнул дверью, закинув перед этим на заднее сидение свою сумку, завел мотор и заставил двигатель машины заурчать так, словно они на гоночном полигоне, никак не в центре города. Кристин пристегнулась, от чего на лице брюнета мгновенно появилась гаденькая улыбка. Он развернул машину, выворачивая в обратную от ее дома сторону.
Чертов день был слишком длинным, чтобы спорить дальше, поэтому Пума провел остаток дороги в тишине. Он остановился напротив продуктового, который удобно разместился на углу и оставил Кристин в машине. В магазине он набросал в корзину продуктов, которые считал хорошими для восстановления: красного мяса, овощей, немного сладкого, вина. Дома у него было немного заморозки и необходимые соусы для приготовления чего-то в меру сочного и пряного. Продукты он загрузил на заднее сидение, усаживаясь снова и газуя. Кристин молчала, отвернувшись от него и рассматривая дорогу в окно, а Пума не торопил ее с разговорами. Наверное, он не знал, что ей сказать. События сегодняшнего дня были такими насыщенными, что чудились ему никак не днем, а целой неделей. От невероятной эмоциональной близости, они дошли вдруг до взаимных упреков, а потом скатились к какой-то пугающей тишине.
Он боялся сказать что-то лишнее, и вообще боялся - а правильно ли он делает, что везет ее домой, не рано, тем более к себе? Они едва знакомы и ей уже не нравится в нем столько всего, что оказавшись наедине он рискует и вовсе отпугнуть ее окончательно. Томас выглядит злым, почти разъяренным, страшно напряженным и упрямо молчит. Он сжимает руль так крепко, что можно начать опасаться за баранку, на которой останутся вмятины от его пальцев, он сосредоточенно смотрит на дорогу, хотя путь ему известен и дорога абсолютно свободна; в машине тяжелая, свинцовая тишина.
Выгружая свою сумку и продукты, Том подцепил кончиком пальца дверь, подтягивая на себя и выпуская из машины Кристин. Она легким движением забрала у него ключи, поставила сигнализацию и подхватила сумочку и туфли. Они поднялись на нужный этаж и брюнет открыл дверь Кристин, включая локтем свет и скидывая все сумки. Он избавился от кровавой футболки, сбросил ее и носки в корзину с грязным бельем, а потом отнес продукты на кухню. Кристин потопталась какое-то время в коридоре, а потом так и не дождавшись приглашения, прошла в гостиную. Томас не ждал гостей, так что было несколько грязновато: вещи, перчатки, окурки и бутылки были разбросаны в хаотичном порядке. Упаковки от презервативов, коробки от пиццы и пустые чашки располагались там же. Девушка замерла на пороге, пока Томас, удачно вырулив из кухни, собирал все в пакет и после повел рукой, приглашая ее. Его квартира была совершенно безумно составлена - плазменный телевизор и прикрученный к потолку турникет сочетались с модной картиной, а обшарпанный угол, где на крючке висела груша соседствовал рядом с панорамными окнами и балконом. Спальня была на втором ярусе - она была завешана плотной тканью и лестница вела туда прямо из гостиной. Томас включил подогрев пола и отправился на кухню. Он словно боялся Кристин, но на деле того, что сейчас она скажет ему, чтобы он отвез ее домой. Но если она и не попросит его - что тогда? Фаерхарт не приводил к себе упавших в обморок девушек, не приводил тех, которые залечивали его после боя, или не давали ему размозжить голову барыги - он не встречал таких. Ещё и гнева папы боится, усмехнулся он, промывая мясо. Разогрев сковородку, Фаерхарт закинул два стейка и поставил на плите специальный предусмотренный для жарки режим; используя свои когти, он нарезал овощи и забросил их на другую сковородку, а потом открыл себе пиво. Он испытывал какое-то волнение, и у него чуть ли руки не тряслись от всего этого. От того, что там в комнате сидела Кристин Палмер. Что, собственно такого? На это есть ответ, кажется, только у его предательски сжимающегося сердца.
Спустя двадцать минут нехитрый, но крайне полезный и питательный ужин был готов, а время уже перевалило за полночь. Он накрыл на стол и выглянул в гостиную. Кристин сидела на диване статуей.
- Ужин? - полу спросил, полу пригласил ее мужчина. Хирург поднялась на ноги, и тут Томас понял, что она все еще одета в вечернее платье.
- Извини. У меня нет женской одежды.. но могу предложить тебе свою чистую футболку, если тебя устроит. - Харт забрался в гардеробную, выуживая самую длинную из тех, что у него были, чтобы ее можно было использовать на манер платья, и предложил девушке. Вел он себя максимально нейтрально и отстранено. Он щелкнул еще одной бутылкой пива, выпивая чуть ли не половину залпом, и включил панельный свет, чтобы в кухне было по уютнее. Когда Кристин села напротив, Фаерхарт впервые с момента как они уселись в машину, посмотрел на нее прямом и долгим взглядом.

+2

11

[AVA]https://chadasphynas.files.wordpress.com/2015/08/flor.gif[/AVA]
Томас, как оказалось, временами был совершенно невыносим, и Кристин поняла это лишь тогда, когда села в машину, закатывая глаза. Мужчина не то, чтобы спорил с ней, просто каждая его фраза была наполнена таким ядовитым сарказмом, что даже она позавидовала бы, будь у нее чуть больше сил. Палмер поджала губы, после чего ответила:
- Я не боюсь своего папочку, как ты заметил. Он просто опять будет выедать мне мозг, говорить о том, что мне просто надо выйти замуж, закончить с медициной и уйти в финансы. А я этого за последние пятнадцать лет так наслушалась, что больше не хочу. И да, я тебе не указываю, а всего лишь прошу! - Кристин вспыхнула, отворачиваясь к окну, и прерывая разговор. Вся эта ситуация и впрямь была невероятно странной, даже для врача, да, возможно, она уже привыкла ко всяким странностям, и реагировала более, чем спокойно, но отчего-то такое быстрое развитие событий, отношений между ней и Томас приводило девушку в легкий ступор. Количество происшествий на одни сутки просто зашкаливало, а внутренний голос противно пищал о том, что это далеко не конец, ведь ночь только начинается, все веселье впереди! Конечно впереди, она ведь едет не к себе домой, а к Фаерхарту. Стоп. Почему?
Кристин аж даже заерзала на удобном кожаном сиденье своей любимой BMW, отчего тут же поймала напряженный взгляд Томаса, бросив в ответ лишь вопросительный взгляд, подчеркнутый приподнятой бровью. Ответить на вопрос, который был задан самой себе пару секунд назад, Кристин так и не смогла, ей просто захотелось. Почти всегда до определенного возраста она делала то, что хотели от нее другие: ходила в частную школу, выполняла задания, играла в театральном кружке, даже на выпускной пошла с парнем, которого ей навязала общественность в школе. Потом университет, где хотя бы немного свободы, но и тут повторения - то не так, это не так. В больнице, встречаясь со Стивеном какой-то промежуток времени, она скромно стояла в его тени, опять делая что-то для других. А сейчас, когда в ее жизнь буквально ворвался, сметая на своем пути все возможные преграды, принципы и прочее, наркоман-боксер с мутацией, Кристин отчего-то решила, что гори оно все синим пламенем, я хочу и я буду делать. Ну, почти все буду делать, что-то все же не буду.
Томас остановился возле магазинчика, и все также молча покинул автомобиль, даже не взглянув на Палмер. Кристин достала из сумочки, что все же оказалась в машине, хотя она про нее и забыла, сигареты, и вылезла на улицу, упираясь спиной в дверцу машины и закуривая. Кремень чиркнул, выбивая искру, а затем дрожащее пламя зажигалки, совсем, как ее сердце, подпалило конец сигареты. Крис затянулась, выдыхая сладковатый дым сигареты с привкусом кофе через нос, и задрала голову, глядя в темное и совершенно беззвездное небо. Угораздило же ее и впрямь, вроде бы взрослая женщина, с такой карьерой, с таким контингентом друзей и родственников, а ведет себя, как какой-то подросток, которому не хватает адреналина в жизни, ну, да, ей-то и не хватает. Каждый день в реанимации столько его приносит, сколько прыжок с парашютом не может, и в этом плане она понимала Томаса, который периодически закидывался. Для нее эта порция адреналина тоже была своеобразным наркотиком, от которого было просто невыносимо отказаться, он заставлял ее жить, чувствовать, будто в твою жизнь привносится что-то новое, неизведанное, чувство едва ли не всемогущества. Вот только падать очень больно, когда пациент умирает на твоем столе, а ты понимаешь, что сделала не все для его спасения, что просто не успела, что просто организм был его слаб, а не ты слаба. Кристин затянулась в последний раз, выдохнула и отбросила бычок в сторону, садясь в машину, и откидывая сидение чуть больше назад, чтобы можно было вытянуть ноги, и немного расслабиться.
Томас вернулся как раз к тому моменту, когда Кристин окончательно посадила батарею телефона, замучив «тетрис», в котором нещадно проигрывала, Палмер убрала телефон назад в сумочку, проводила взглядом пакет с продуктами, отметив там наличие бутылки вина, и чуть покачала головой, явно одобряя подобный выбор. Но отчего-то говорить все равно не хотелось, потому что Фаерхарт был не понятен хирургу – с одной стороны он вез ее к себе домой, носился с ней, когда ей стало плохо, теперь вот везет домой, предварительно накупив целую гору продуктов, явно недешевых, и даже не заикнувшись о том, что она должна отдать ему деньги. Кристин рассматривала его из-под полуопущенных ресниц, наблюдая за изящным, как это ни странно, профилем, за едва подрагивающими кончиками ресниц, плотно сжатыми губами, он упорно отводил от нее взгляд, не желая начинать разговор первым, ну, что же, Палмер тоже не собиралась. Женщина сложила руки на груди, отворачиваясь к окну, она понятия не имела, чем еще может закончиться эта потрясающая ночь.
Он открыл ей дверь машины, но не пригласил пройти в квартиру, Кристин же в ответ скинула туфли, куда увидела, и прошла мимо кухни, в гостиную, опытным взглядом подмечая разбросанный повсюду мусор, о, особенно ее воодушевили обертки от гандонов, жаль не удалось размер разглядеть, слишком уж быстро мусор убрали из-под ее носа, и все это без лишних слов или эмоций, как будто бы, она вообще сама напросилась сюда приехать, теперь вот ходит и под ногами мешается. Палмер всерьез думала о том, чтобы фыркнуть, вызвать такси и уехать домой, раз такое дело. Но было несколько «но», во-первых, у нее разряжен телефон в ноль, а зарядки с собой нет, значит придется просить зарядку у Фаерхарта, а тут подступает второе «но» - зарядку он не даст, а за попытку дезертирства в ночь, черт знает в каком районе, еще и к кровати привяжет, или к батарее. В общем, все, что оставалось Кристин, это присесть на диван, и попытаться понять, когда этот хамоватый самец все же откроет свой рот, чтобы с ней переговорить или хотя бы частично объяснить свое поведение.
Его не было всего двадцать минут, а ей казалось, что вечность, Кристин настолько ушла в свои мысли, что даже не слышала звуков с кухни, лишь отдаленный запах жаренного мяса едва коснулся ее обоняния, напоминая о том, что последний раз она ела очень и очень давно. Но Палмер все также сидела на диване, смотрела в одну точку, размышляя, как же так вышло, почему это вообще вышло, а главное – куда зайдет?
- Я уже думала, что ты про меня забыл, - без тени улыбки заметила женщина, поднимаясь со своего места, и складывая руки на груди, она вперилась своими глазищами в Томаса, едва ли не укоризнено качая головой. – Спасибо, а теперь выйди, я хочу переодеться, - она буквально вытолкала его на кухню, снимая с себя окровавленное платье, а также бюстгальтер, отчего грудь, кажется, только что сказала «СПАСИБО!». Футболка доходила ей до середины бедра, но лучше не наклоняться, чтобы не демонстрировать свое восхитительное не кружевное белье. Кристин вошла на кухню, забыв об этом нехитром плане, и собирая волосы в высокий хвост, отчего футболка задралась неприлично высоко, демонстрируя обнаженную белизну ног, а также натягиваясь в районе груди, и обрисовывая изящные и хрупкие формы. Женщина присела напротив, пододвигая к себе тарелку со стейком, и медленно разделывая его на кусочки, она и впрямь, отчего-то злилась. Закинув в рот первый кусочек, Палмер внезапно ярко и искренне улыбнулась, пряча глаза:
- Прекрати так на меня смотреть, ты всю дорогу смотришь на меня этим своим мужественным взором, будто бы я уже должна была сбежать или растаять. И мне кажется, что ты удивлен, что я не закатила истерику, чтобы ты отвез меня домой, - Кристин устроилась на стуле удобнее, подбирая одну ногу под себя, и подливая в стакан себе вишневого сока. – Я сама не понимаю, почему еще тут. Видимо, это все стейк. Однозначно, я просто предвижу будущее и знала, что сегодня мне не придется готовить самой, и что ты будешь кормить меня, - Кристин с истинным удовольствием жевала восхитительный стейк, прикрывая глаза в истинном блаженстве – все же мясо всегда должны готовить мужчины. Палмер медленно открыла глаза, слизывая с губ сок, который чуть не побежал красноватой струйкой с уголка губ, и после смущенно улыбнулась, пряча взор в тарелке с гарниром, действительно, они гораздо менее привлекательные, нежели эти голубые глазищи, в которых нет и намека на наркоманию, барыг, закрытые бои, неконтролируемых приступов гнева, и чего-то там еще. В них только бесконечная тревога за то, что она сбежит, немного паранойи, капля сомнения, и тонна этого самого хамоватого очарования, от которого сводит скулы, сушит рот и дрожат колени.
- Я не сбегу, правда. У меня сел телефон, - Крис так и не подняла взгляда, но ощутила, как Томас с силой сжал вилку, после фразы про телефон. – Ну, и у тебя ко всему прочему весьма удобно, много света, еды, хотя, конечно, грязно, как в гадюшнике, но радует хотя бы отсутствие использованных презервативов, - капля недовольства, которой по сути дела даже близко не должно было тут быть, все же прорвалась. Конечно, она на сто процентов была уверена, что он не ведет жизнь монаха, но все же видеть воочию вот такие вот проявления бурной сексуальной жизни ей не хотелось. Но кто будет ее спрашивать? В ответ на это заявление Томас лишь тихо рассмеялся, поднялся из-за стола, и поставил свою пустую тарелку в посудомойку, вопросительно посмотрев на тарелку Кристин, та с суровым видом подвинула ближе к себе, поскольку порция была еще недоедена.
- Машинкой пользоваться умеешь? С тобой все в порядке? – Крис кивнула, жуя кусок мяса, - тогда я в душ.
Фаерхарт не умел особо позерничать, это Кристин поняла еще тогда, когда смотрела бокс. Есть те, кто любят пафос и брутальность, с налетом мрака и тени, эдакие бэд бой, но которые говорят – исправь меня, малышка. Есть просто метросексуалы, с большими телами, а есть вот такие, как Томас. Он улыбается – искренне, злиться честно, хочет всех убить за дело, как он думает, снимает футболку по дороге в душ – потому что просто так хочет, а не чтобы продемонстрировать идеально прокаченную боксерскую спину в синяках и кровоподтеках, которые ей, как врачу сразу же хочется залечить. Палмер встряхнула головой, быстро расправляясь с едой, и относя тарелку к машине, которая уже была загружена посудой, Кристин поставила режим, и решила вернуться в гостиную, поискать зарядку. Но внезапно ее взгляд наткнулся на фотографию на холодильнике, и стикер под ней: «Не забывай звонить, братишка. Рина». О, интересно, у него есть сестра, и они и впрямь были похожи, отчего-то этот факт вызвал у нее легкую, почти ласковую улыбку, и женщина, подхватив коробку сока, снеки и стакан, пошла в комнату, ставя все на небольшой столик, и рыская теперь в поисках пульта от телевизора и зарядки для телефона. Вот знаете, если на стене в театре висит ружье, оно обязательно должно выстрелить. Если находишь пачки из-под презервативов в квартире парня, которого встретила два дня назад, то обязательно появится та, ради кого их юзали. Стоя на коленях перед диваном, заглядывая под него, и удивляясь отсутствию пыли, Палмер услышала домофон, который звонил весьма настойчиво. Посмотрев на часы, которые показывали второй час, на обстановку в квартире, Кристин медленно выпрямилась, нажала кнопку домофона и сладким голосом пропела:
- Кто там?
- А ты кто такая?
- А вам кого?
- Где Томас? А ну открыла быстро, тварь!
Палмер без лишних слов открыла дверь, и вернулась в гостиную, с самой дьявольской улыбкой, на которую только была способна. Через тридцать секунд входная дверь с треском распахнулась, а на пороге стояла длинонногая фурия, с роскошной копной черных, как смоль волос, глаза карие с поволокой и подводкой, на загорелых ногах высокий каблук, платье вобтяг, что выгодно подчеркивало каждый пышный изгиб идеального тела.
- Ты кто такая, а? – Начала бестия, надвигаясь бульдозером на Палмер, которая сидела на диване, наконец-то, найдя пульт, и закидывая в рот кукурузные палочки.
- Я сестра Фаерхарта, а Вы кто такая? И что вы тут делаете? – Вся спесь вмиг слетела с одалиски, что как-то даже стушевалась под серьезным и немного возмущенным взором Палмер, которая сейчас под неярким светом и с хвостом выглядела чуть младше своих лет, да и в больнице ей удалось умыться, убрав всю косметику с лица.
- Я его девушка, - с вызовом сказала курва, «Ложь», - спокойно подумала Кристин, но в ответ лишь широко улыбнулась, отставляя в сторону тарелку и бокал, и поднимаясь навстречу девице, что была все же на голову выше нее.
- О, приятно познакомиться, ты должно быть Мари?
- Нет, я…
- Прости, мне так неловко! Это же совсем его бывшая, ты Николь!
- Нет, я не Николь…
- Черт, точно, она была после Мари, но до Патриции. Ты должно быть…
- Я Ханна, - рявкнула девица, неловко переминаясь с ноги на ногу, а затем нагло проходя внутрь гостиной, улавливая носом аромат недавно приготовленных стейков, и замечая, что в квартире стало чуть чище. – А где Томас? Я приходила на бой, но он куда-то уехал, мне сказали, что не один. Хотела отметить с ним победу…
- Он в душе, и сегодня так вышло, что победу он отмечает в кругу семьи, то есть…в моем, извини, я не знала, что ты приедешь, - Кристин заметила, как в проеме двери, мягко ступая по паркету, почти бесшумно выросла фигура Томаса, повязывающего полотенце на бедрах. И впрямь Арес, с волос и бороды все еще стекали капли воды на восхитительно прокаченный пресс, с легкой порослью волос возле пупка, спускающейся ниже. Палмер отчего-то лихо улыбнулась, приподнимая вопросительно бровь. Внешне она проигрывала этой девице, но вот мозгами… Давай, Томас, расскажи ей, как ты выберешь ум, который стал новым видом сексуальности.

+2

12

Ее спокойствие придавливает Томаса будто прессом - тревогой, неуверенностью, сомнениями. Палмер улыбается улыбкой моно Лизы и он лишь гадает – а сколько в ее арсенале еще таких улыбок, сколько бронежилетов их не выдержали, разлетелись на осколки? И его не выдержит, он в этом уверен. Такие женщины куда опаснее длинноногих красоток, пустоголовых пигалиц и легкомысленных профурсеток, что мечтают окольцевать мужика побогаче. Она проницательна и тонка как игла, что виртуозно пробивает насквозь, нанизывает его с изяществом смертельного укуса.
Слишком в её жестах все легко, и нет никакого дна в том, что она говорит и делает – даже не оставляет недосказанности, разбавляет все реальностью, перемешивает с собственным загадочным взглядом так, что из этого коктейля и не выцепишь ничего отдельного, пей так – или проваливай. Обманчивое чувство, что с ней не надо быть начеку окунает Томаса с головой в это блаженное и умиротворяющее ощущение ненавязчивости и эфемерной легкости - куда опаснее наркотиков.
- Я не удивился бы, попытайся ты сбежать. – подтвердил он, разбираясь со своей порцией значительно быстрее, нежели Кристин – после боя и тяжелого восстановления он был голоден. Эмоциональные переживания не прибавили ему сил, а энергию на восстановление откуда-то нужно было брать. Он чувствовал, что сожрал бы еще пару таких же порцией, но хотя бы такая сытость была уже чем-то. Оставляя свою тарелку в машинке, Фаерхарт решил отправиться в душ – нужно было смыть себя все волнения этого вечера, переросшего в ночь.
Он чиркнул взглядом по Кристин, убеждаясь, что с ней все в порядке и на ходу разделся, скрываясь совсем скоро в душевой кабинке.
Вода всегда действовала на него умиротворяюще, она приводила его запутанные мысли в порядок, подсказывала решения там, где ему казалось он в тупике. Общение с ней казалось добровольным изгнанием на критскую землю, в жерло чудовища Минотавра. Ему казалось, что лабиринт, в который он угодил, не имеет конца, не имеет начала, и Ариадна из нее была слишком насмешливая. А может быть, ему просто казалось; может быть, он всего лишь испугался того, что внезапно стал испытывать к ней за такой короткий период времени – страх потерять, страх обладать.  Легкий стан и заразительная улыбка Кристин Палмер стали его личным наваждением. Фаерхарт включил ледяную воду. Это подействовало на него ободряюще и тонизирующе – мысли стали яснее: сейчас нужно было позаботиться о ней, заставить как следует отдохнуть, а уж потом разбираться во всем остальном. Отвратительное чувство вины за ее здоровье оказалось вторым открытием за последние дни, а Харт искренне наслаждался своим пофигистичным отношением к другим. Откуда-то послышался навязчивый звонок домофона, но Томас списал все на чуткий слух и на то, что это могли быть гости у его соседей.
Пума выбрался из кабинки, рассматривая свое лицо в зеркало – не мешало бы побриться, хотя бы немного, но он не стал. Циничный Томас Фаерхарт следовал смешному и глупому суеверию спортсменов, отказываясь бриться до окончания сезона – вот когда чемпионский пояс достанется ему, тогда можно будет подкорректировать густоту и размер бороды, а сейчас она являлась негласным символом его успеха, хотя и была иногда объектом, за который противоборствующая сторона так и пыталась потянуть. Он отвлекся, прислушался и услышал голос Палмер и.. кажется, это была Ханна. Таких Ханн у него было вполне достаточно, чтобы не запоминать их имена, да и редкий их процент требовал такого внимания к своей персоне. Дорогих часов или сережек было вполне достаточно. Томас поспешил разрулить ситуацию, пока она не переросла в катастрофу, по пути перевязывая полотенце на бедрах.
Он замер на пороге в гостиную, замечая как Ханна уже наливала вино в два, внушительных размеров бокала, и скидывая шпильки – он ненавидел, когда ходили по его дорогому паркету на чертовых шпильках – направлялась прямиком к Кристин, которая сидела на диване и щелкала уже заряженным телефоном. Выглядела Кристин при этом чертовски довольной собой, будто совершила подлянку, пакость и даже придумала, как ее скрыть. Он нахмурился, а Ханна, увидев Харта, сладко улыбнулась, и ее шаги изменились: плавно покачивая бедрами, она выпрямила спину, передвигаясь величаво и статно. Мимо Логана она проплывала медленным, вальяжным шагом, оставляя на щеке сладкий-пресладкий поцелуй. При этом лицо Палмер было непередаваемо словами, такое ехидно издевательское, будто она отомстила ему за все слова об отце, за шум в больнице и за то, что он любил посидеть на наркотиках. Сатисфакция во всей своей красе. Он выхватил один из бокалов у Ханны на ходу.
- Ей нельзя. Что ты тут делаешь?
- Оу.. а я надеялась твоя сестра составит нам компанию, мы отметим твою победу.. Ну знаешь, как мы любим. Не будь таким букой, я пришла поздравить тебя. – Ханна весело подмигнула ему, а потом плюхнулась рядом с Кристин, которая подтянула свою  / его футболку, безуспешно пытаясь спрятать бедра. Ханну это нисколько не смутило, зато смутило Томаса, который сделал внушительный глоток вина. Индеец покинул на некоторое время их теплую компанию, одевшись в простые штаны и футболку и скидывая полотенце в душе. Вернулся он ни капли не довольнее, чем ушел.
- Это ты открыла ей дверь? Я, кажется, сказал погрузить посуду в мойку, а не открывать дверь всем подряд, разве нет? – он не отличался особым тактом, в отношении шлюх, которые пытались обосноваться в его квартире на максимально долгий срок.
- Прекрати грубить! – оскорбилась Ханна и мужчина лишь махнул ей рукой, велев замолчать этим незатейливым жестом. Кристин с искренним любопытством наблюдала за тем, как он грубит и при этом даже не планировала никак объясниться. Ее или забавляло это, или утомляло – он не мог точно понять.
- Вижу, ты замечательно себя чувствуешь. Не хочешь немного отдохнуть? – попытка спровадить их одну за другой провалилась с крахом – Палмер отрицательно замотала головой, а Ханна вцепилась в бокал с такой силой, что он вот-вот должен был лопнуть. Расходиться эта веселая компашка явно не собиралась.
- Тогда, может, отдохнуть пойду я? – без всякой надежды на успех, уточнил брюнет, получая в ответ совершенно оскорбленные взгляды. То, что они спелись было абсолютным фарсом и дурной комедией – Палмер издевалась, Ханна надеялась получить расположение «сестры», Томас испытывал невероятно быстро нарастающее раздражение. Несколько минут они посидели в тишина, обмениваясь взглядами - Фаерхарт сверлил Кристин тяжелым взором, Кристин изображала искреннее непонимание, а Ханна тянула вино, переводя взгляд с одного, на другую. Наконец, осушив свой бокал, черноволосая отправилась в туалет, на короткое время оставляя их наедине.
- Что ты себе позволяешь? Зачем ты ее пустила? Ну и что, что она звонила, можно было просто отключить домофон. – он устало потер глаза, откинулся назад на спинку дивана. - Как мне теперь по-твоему ее выгнать? – простонал мужчина, закрыв лицо руками. Единственной, кому в этой ситуации было весело – Кристин. Она откинулась назад, громко рассмеялась, а потом осушила свой бокал с соком. Бестия.
- Тебе весело? – вкрадчивым тоном поинтересовался Томас. На мгновение, могло показаться, что он сейчас закричит, что-нибудь разобьет, может быть даже бросится на нее с кулаками или угрозами, но вместо этого, индеец потянул на себя Кристин, начиная беззастенчиво ее щекотать и вместе с тем ненавязчиво щупать – а что она тут сидит, светит своим белесым телом? Избавиться от него было не так просто, даже если она и старалась – давайте признаем честно, не очень – но когда Томасу показалось, что Ханны нет слишком долго, он отпустил Кристин. Пума медленно подошел к туалету, постучал несколько раз. Прислушался. Сердце Ханны билось не столь ровно, но это могло быть не обязательно потому, что он думал. Он постучал ещё два раза и дверь с грохотом открылась, являя едва держащуюся на ногах девушку.
– Ну раз вы не хотите веселиться, я решила сделать это одна! – то ли всхлипнула, то ли вскрикнула она, и из ее рук упал чек, полностью опустошенный. Харт заглянул ей за спину, без удивления обнаруживая поднятый ободок унитаза и остатки белого порошка, там же около унитаза валялся шприц. Там, в другой комнате сидела Кристин Палмер и еще не знала, что идиотка Ханна решила вмазаться прямо в туалете, раз никто не составил ей компанию. Она прошла вперед на нетвердых ногах, и он взмолился – хоть бы эту дуру не тряхануло как следует, еще занесла себе заразы в кровь, в туалете, на ободке унитаза, мать твою.
- Ты что, развела водой из унитаза? – без особого интереса спросил он – на кончике языка он уже ощущал то, что вкатила себе Ханна и ему очень-очень захотелось повторить ее процедуру, но он прекрасно знал, что тогда - от Палмер в его квартире останется разве что слабый аромат ее тела.
- Я что, по твоему дууура, нет конечн, я взяла воду из умывалника. – переплетающимся языком, пробормотала Ханна с глупенькой улыбочкой, все еще пытаясь добраться до гостиной. Миг – и ее спину так разломило, что она сложилась пополам, ухватилась за стену и попыталась обнять ровную поверхность, вжаться в нее. Томас как в воду глядел, чувствуя как Ханну моментально пробило на ледяной пот и тело содрогнулась в припадке.
- И развела на ободке.. – пробормотал борец, подхватывая ее оседающее тело. Ханну хорошо трясло, изо рта полилось: не то пена, не то слюни, а глаза закатились. Она хватала ртом воздух, махала ногами, руками и тряслась. брюнет притащил ее в гостиную. Палмер мгновенно вскочила с места, широко раскрыв глаза на это безумие – спокойного вечера хотела, да, девочка?
Томас уложил Ханну на диван – что делать дальше, он не знал. Его никогда не трясло, но он знал, что последствия могут быть любые: от паралича до чуть ли не мгновенной смерти, и все зависело от уровня заражения крови. Что она там подцепила? Ну явно не райскую пыль. Кристин уставилась на Томаса так, словно он собственноручно ее накачал.
- Я тут ни при чем! – поднимая руки проговорил он. - Я был с тобой, сама знаешь. – ее взгляд был чуть более красноречив, типа «в твою квартиру шляются наркоманки, что я тут делаю?». Он помрачнел. Не так он представлял себе этот вечер, впрочем, ничего такого он и не представлял, но в его фантазии где-то утром был кофе в постель и какая-нибудь милая ерунда, чтобы Кристин решила, будто он не так плох. Ханна подумала, что этим милым фантазиям не сбыться и стоит напомнить, что он вообще-то плох, и буквально пару дней назад очень гордился этим.
Пока они обменивались мнениями, Ханна решила, что ей пора прекратить устраивать концерт и дышать - тоже. Палмер принялась за непрямой массаж сердца, индеец метнулся к телефону, набирая 911. Палмер отругала его за это следующей же минутой, не желая, чтобы приехавшая бригада видела ее в такой компании, и заявила, что сама разберется с этой стервой, и уберется отсюда домой. Разобраться с ней было не так легко, около часа девчонку полоскало, но Кристин умудрилась соорудить нечто похожее на раствор, а потом ехидно заметила, что в его доме наверняка найдется еще один чистый шприц, чтобы она загнала ей необходимую для успокоения дозу, следом она отправила мышечное расслабляющее, а потом успокоительное. Ханна, пометавшись еще какое-то время по подушке, успокоилась.
- Не уезжай? – индеец достал из сумочки Ханны мобильный, легко угадывая ее пароль и стал рыться в записной книжке, выискивая номер телефона подружки, которая согласилась бы забраться отсюда тело и увезти куда подальше. Он набрал номер, вышел на кухню и связался с ее хорошей подругой, которая впрочем, тоже была не прочь поразвлечься. Ему повезло, что сегодня она была совершенно чиста.
Мужчина за пару секунд объяснил ситуацию и услышал на том конце непродолжительное ругательство, а потом обещание быть через пятнадцать минут. Когда он вернулся, Кристин была в телефоне, Томас сразу заподозрил – такси вызывает.
- Не уезжай. Этого больше не повторится. Я обещаю.. Пожалуйста.

+2

13

Кристин сидела на диване, подобрав под себя ноги, потягивая из высокого бокала вишневый сок, и даже не желая пригубить хотя бы каплю алкоголя. То, что сначала выглядело, как забавная игра, постепенно стало утомлять девушку, она писала смску Максу о том, что с ней все в порядке, что не стоит названивать нон-стоп, и что нет, ей больше нет никакого дела до якобы «их» отношений, а еще до отчаяния хотелось курить. Палмер бросила на самоуверенную Ханну равнодушный взгляд, а затем посмотрела на Томаса: он едва себя сдерживал, желваки ходили ходуном, рука с силой выхватила бокал, что хотела ей предложить незваная гостья. Фаерхарт грубил, но не ей, а своей бывшей – она же явно бывшая, как же может быть иначе? Кристин покачивала бокалом, чуть склонив голову набок, и с самой хитрой улыбкой наблюдая за Фаерхартом, который все же пытался сохранять хорошую мину при плохой игре, если честно, то в какой-то момент Палмер даже стало немного его жаль, в конце концов, он же не виноват, что вел такую странную и совершенно непонятную ей жизнь, в которой до сегодняшнего дня ей совершенно не было место, а вот сейчас она – молодой и талантливый хирург, едва ли не диктует свои правила, ласково улыбаясь, и прикусывая нижнюю губу, чтобы не рассмеяться в полный голос.
- Томас, будь немного вежливее с нашей гостьей, и мог бы предупредить, что этим вечером ты будешь занят своей девушкой, - Кристин прищелкнула языком, провожая взглядом мужчину, который явно не мог найти ситуацию забавной, а от того еще больше психовал. Хотя, на самом деле, Палмер, конечно же, понимала почему этот красивый и сильный мужчина переживает, судя по его поведению, по тому, как он к ней, а она к нему, Фаерхарт искренне опасается, что наличие вот такой вот крали/профурсетки в его доме, в его жизни и настоящем не приведет ни к чему хорошему – К тому же посуду я загрузила, а насчет домофона ты мне ничего не сказал, да и боюсь, что не пусти я Ханну сама, то она прорвалась бы с боем, - Кристин искренне улыбнулась брюнетке, которая, кажется не поняла, что на самом деле ее сейчас немножко опустили. Она продолжила свои попытки прильнуть к Томасу, которому, судя по всему, это внимание не слишком нравилось, возможно, что раньше это у него и вызывало какие-то эмоции, но сейчас…
- Вижу, ты замечательно себя чувствуешь. Не хочешь немного отдохнуть? – он посмотрел на нее, с надеждой и просьбой, но в ответ Кристин лишь отрицательно помотала головой, продолжая по глоточку попивать свой сок, протягивая бокал за добавкой, которую ей тут же организовали. Они сидели будто бы вдвоем, и словно бы никакой Ханны между ними не существовало, протяни ладонь и коснешься ткани его домашних брюк, протяни ладонь и сможешь схватить ее за руку, чтобы притянуть к себе на колени, кутая в тепло и внимание, без лишних слов. Но Ханна была здесь, а Палмер уже пожалела о том, что пригласила девушку в эту квартиру, но такая страшная и непереносимая ревность взыграла в тот момент, что Кристин понимала, что не может остановиться, даже если бы очень сильно захотела. Именно поэтому девушка старательно делала вид, что ей весело, что она вот, веселиться, как может, и стоически переносила суровый взор Томаса, немного побаиваясь его карающей длани. Ханна извинившись покинула их, скрываясь в туалете, и что-то подсказывало Кристин, что не по биологическим причинам, судя по тому, как выглядела девушка, она была наркоманкой, причем не от случая к случаю, а вполне себе такой зависимой особью – цвет лица, скрытый под слоем макияжа, проблемная кожа, дрожащие руки, обильное потоотделение (это было заметно по платью, и по тому, как она активно пыталась обмахнуться хоть чем-нибудь и очень легкое одеяние для этого времени года), да Ханна была в ломке, ей была необходима доза, и она приехала сюда для того, чтобы сделать это вместе с Томасом. Понимание этого пришло к Кристин внезапно, немножко ударив под дых, Палмер облизнула вмиг пересохшие губы, и посмотрела на мужчину, который кинулся на нее, заставив рефлекторно прикрыть голову, но Фаерхарт оказался гораздо хитрее.
Все плохие мысли были мигом вытеснены из ее головы из-за этих сильных ладоней, ловких пальцев, что доводили ее до истерики своей щекоткой: Палмер извивалась, кричала, ругалась, кусала его, но не переставала громко смеяться. Он навис над ней, прижимая к дивану, его колено замерла у нее между ног - и эта поза была явно из разряда тех, в которых нельзя застать брата с сестрой, и Кристин ощущала, как сердце бешено стучит у нее в груди, переходя в виски, и застревая в горле. Но Томас в один миг нахмурился, отпустил ее, и ринулся к двери туалета, чем первоначально вызвал у хирурга лишь зубной скрежет, и желание послать все нахер, Палмер села на диване, беря в руки телефон, и копаясь в социальных сетях. Ханная появилась на пороге вместе с Томасом, и Кристин сразу поняла, что случилось что-то не очень хорошее, если не сказать – откровенно херовое. Недолго думая, хирург бросила телефон на диван, подскакивая с места, и подлетая к парочке.
- Заткнись, нахуй, Томас, - очень грубо, приличные и хорошие девочки так не выражаются, а вот врачи при исполнении – вполне себе могут. Кристин Палмер не была ревностной христианинкой, она любила выпить после долгого дня, курила, а иногда спала с мужчинами на третьем свидании и ей было абсолютно не стыдно, именно поэтому очень грубое слово, кинутое в порыве стресса и легкой паники, можно ей было простить. – Я знаю, где ты был и что делал, просто замолчи и помоги мне, - Кристин проверила пульс, который вдруг перестал присутствовать, и чертыхнулась, а Фаерхарту хватило большого ума, чтобы тут же начать набирать службу спасения, за что тут же получил по шее:
- Ты хоть понимаешь, чем это может кончиться для тебя или меня? Тебя привлекут к полиции, потому что у нее передоз, а ко мне возникнут вопросы, ибо я могла предоставить ей препараты, - шипела Палмер, тыча Томаса пальцем в плечо. Она совершенно бесстыдно рылась в его вещах, аптечке, извлекая все, что могло ей понадобиться. Пока мужчина пытался найти чистый шприц, Палмер занималась тем, что пыталась через непрямой массаж запустить сердце Ханны, и пока это удалось. Набирая в чистый шприц лекарство, Палмер ввела его в тонкую голубую вену на руке Ханны, отмечая про себя мириады точек, и мысленно передернувшись. Она понимала, что боксеру не грозило никаких болезней, но было все равно несколько не по себе. Еще одна порция мощного успокоительного помогло успокоить нервную систему брюнетки, и пока Фаерхарт занимался вызовом ее подруги, Кристин писала на листке необходимые названия лекарств, которые надо было купить в аптеке, чтобы уже дома прочистить организм Ханны от вмешательства дряни, этот листочек она положила на столике возле головы маленькой шлюхи, а сама вернулась назад на кухню, держа в руках телефон.
- А откуда мне знать это наверняка, Томас? Кто я вообще такая, чтобы ты мне что-то обещал? – Палмер была на нервах, она постукивала пальцами по крышке телефона, незаметно пальцем нажимая «Отменить» на заказе такси, и убирая телефон в карман. – Я не знаю, что может быть дальше, или что будет – просто сделай так, чтобы девушка добралась до дома, остальное меня уже не интересует. И я останусь, все равно ночь на дворе, слишком много всего для этого дня, - Палмер едва смогла скрыть зевок, прикрывая рот ладонью, и отворачиваясь от мужчины. Она слышала, как он покидает квартиру вместе с Ханной, которая пребывала в полубессознательном состоянии. Кристин же, как только закрылась дверь, взяла из своей сумки сигареты, стянула у Томаса одну из его огромных толстовок, в которых можно было кутаться, как в пижаму, и погасив свет на кухне и гостиной, прошла на балкон, широко раскрывая створки. Он был небольшим: два резных стульчика, между ними небольшой столик – все выполнено в белом цвете; резная решетка была украшена небольшими элементами, но в темноте Крис так и не смогла рассмотреть, что же именно там было. Она стояла на холодном полу босыми ногами, чиркая колесиком зажигалки, и вдыхая отравляющий ее легкие дым. Кристин присела на стул, упираясь ступнями в резную решетку, и трясясь от холода, который пронизывал все ее тело, но идти в квартиру ей абсолютно не хотелось, Палмер зевала, наблюдая за тем, как на улице постепенно занимается рассвет, который означала конец этого адского дня, и рисовал возможность для того, чтобы все же поспать.
То, как подошел к ней Томас, Кристин даже не заметила, она настолько замерзла, что едва могла говорить, губы посинели, а острые коленки, что торчали из-под натянутой футболки едва ли не были покрыты инеем, увидев это Фаерхарт выругался, но Крис его почти не слышала, мужчина, недолго думая, забрал бычок, выбросив его с балкона, и подхватив своего горе врача на руки, занес назад в гостиную:
- А где ты будешь спать? – обвивая руками Томаса за щею, и прижимаясь головой к его плечу. Ответом ей была лишь удивленно приподнятая бровь. Мужчина без лишних проблем смог поднять ее на импровизированный второй этаж, где и располагалась огромная кровать, совершенно невероятных размеров. Внимательно посмотрев на постельное белье, потом на Фаерхарта, потом опять на кровать, Палмер скрестила руки на груди и сказала:
- Ты будешь спать на диване, но перед этим смени мне постельное белье, на этом я точно спать не буду.
- Нет.
- Что нет?
- Я не буду спать на диване – хочешь, спи там сама. Но я не буду, это мой дом и моя кровать, так что я буду спать на своей кровати! – Томас был неумолим, он буквально сверлил Кристин взглядом, припечатывая к месту. Палмер стянула с себя толстовку, швырвнув ее в лицо Фаерхарту, и прошипела:
- Ладно! Только смени постельное белье, я пошла в душ! А это отдай! – Толстовку Крис забрала назад, и фырча, как разъяренная кошка, бегом спустилась по лестнице вниз, шлепая к ванной. Горячая вода более-менее помогла прийти в себя и согреться, помимо душевой кабины, здесь была ванная, в которой можно было легко поместиться полностью, но Кристин набрала ее на половинку, чтобы просто чуточку погреться. Женщина смотрела за тем, как из крана бежит вода, и это ее гипнотизировало, Палмер и впрямь была дико уставшей, буквально валившейся с ног, и думать о том, что было сегодня днем, вечером или ночью – не было сил. Почему она? Почему с ней? Она же обычный хирург, простая девушка, таких миллион, ну, почему именно с ней постоянно случаются какие-то проблемы!..
Ее трусики висели на полотенцесушителе, а сама Кристин отчаянно пыталась натянуть футболку, старательно скрывая тот факт, что спать она будет обнаженной. Палмер проскользнула в комнату, тут же столкнувшись нос к носу с Фаерхартом, который вырулил из-за импровизированной ширмы-шкафа:
- У меня одно одеяло.
- Эм, а может покрывало или плед есть?
- Есть плед, могу отдать.
- О, это так мило с твоей стороны, отдать мне плед, а самом спать под теплым одеялом, ведь ты так мерзнешь! – Кристин забрала плед, все также фырча от возмущения, и скользнула на кровать, укутываясь в мягкую ткань, которая была приятной на ощупь, и самое удивительное – очень теплой. Как только тело коснулось мягкой поверхности кровати, Кристин поняла, как на самом деле ей это было необходимо, как расслабление постепенно овладевает ею, наступает покой. Кровать прогибается под весом Томаса, и Палмер, наплевав на все, оказывается к нему чуть ближе, чем положено в таких ситуациях, и Фаерхарт, едва поколебавшись протягивая руку, предлагая погреться о него, и Крис, не покидая своего кокона, просто прижимается ближе, положив голову на грудь, и засыпая под мирный ритмичное биение сильного сердца, которое пропускает пару ударов, когда она расслабленно выдыхает, сжимая края своего пледа. Хотя бы завершение этого безумного дня было таким, как она и хотела.

- Ну, что, девочка, давай рассказывай, как это было! – Кэтрин сидит за рулем своей «Мазды», протягивая Кристин пакет с ее вещами, и сверкает своими зелеными глазищами, в ожидании грязных подробностей.
- Что было, ты о чем? – Палмер смущенно краснеет, хотя и впрямь ничего не было.
- Брось! Ты осталась у него ночевать, это же и ежу понятно, и что, ничего совсем? Даже там, - она сыграла бровями, ведя ладонями по своему телу, и щупая за грудь. Кристин закатила глаза, и рассмеялась.
- Даже этого не было! Все вообще было ужасно, приперлась его бывшая, которая еще и накидаться успела, пришлось откачивать малышку, - женщина затянулась сигаретой, приоткрывая окошко, и выпуская дым из машины. Кэтрин сидела с понимающим видом, чуть фыркая.
- Знакомая история, ты же помнишь Майка – его бывшая сидела на «спидах», однажды она настолько обалдела и обдолбалась, что мне пришлось ее спасать, сидя на кухне в чем мать родила, потому что эта дура приперлась к нему среди ночи, - Кэт выдохнула дым через ноздри и затушила сигарету.
- Ладно, спасибо, что выручила подруга, - Кристин поцеловала Кэтрин в щеку и обняла на прощание.
- Если ничего не будет, отдай его мне! Я не шучу! – Терапевт широко улыбнулась, надевая солнечные очки и выруливая с парковки, Палмер лишь махнула рукой в ответ, возвращаясь назад в квартиру. Там она встретилась нос к носу в коридоре, перед дверью с Томасом, который явно только что проснулся: его волосы стояли дыбом и даже борода была взъерошена, в глазах паника и желание бежать куда угодно.
- Ты чего это? Привет, - Кристин приподнялась на цыпочках, целуя мужчину в заросшую щеку и смешно морща нос. – Спал бы еще и спал, время только первый час. А ко мне Кэтрин заехала, привезла немного вещей, чтобы было в чем ходить, - Палмер прошла на кухню, стягивая с себя толстовку и оставаясь вновь в одной футболке.
- Помниться, ты обещал накормить меня завтраком.
Она стояла спиной к окну, ее фигуру обрисовывали лучики света, а на губах у Кристин играла ласковая и вместе с тем задорная улыбка, она словно игралась, решительно забывая вчерашний день, будто смирившись со всем этим дерьмом. С таким, как Томас не может быть полутонов, тут или все, или ничего. Крис опустила взгляд вниз, но продолжала улыбаться, отчего на ее щеках появлялись восхитительные ямочки. Она знала почему он так быстро встал – ее не было рядом.
- Я не уйду, я же обещала.

+2

14

Было в его просьбе нечто, что заставила Кристин пойти на попятный и отменить такси. Было в этой просьбе отчаянная мольба, словно если бы она не прислушалась - он пропал бы, провалился бы в пропасть и это решение было его последней надеждой, ниточкой, связывающей его с этим миром и миром беспросветной тьмы. Кристин сама того не подозревая, стала этой самой ниточкой. Она была лучшим, что могло бы быть в нем, и если бы она покинула его, то смысла бы удерживать в себе все плохое не осталось бы. В три счета Томас выпроводил Ханну, передавая ее на руки ее подружайке, которая не особо удивляясь, обнаружила свою подругу в неадекватном и полуживом состоянии. Его не заботила ее судьба, ведь он нашел ее уже такой и не был ответственен за то, как она предпочитала проводить свои дни. Фаерхарт поднялся обратно в квартиру, рассматривая оставшийся бардак после «экстренной операции». Из аптечки были выброшены отвергнутые или лишние препараты, бинты, марлевые повязки и в большей степени средства, для заживления гематом и ушибов - скорее для проформы, а потому, что он ими пользовался на самом деле мало - пластыри, успокоительное и шприцы. Мужчина сложил все обратно.
Кристин он нашел на балконе: она курила и рассматривала горизонт, где уже потихоньку светало. Она стояла босиком, с голыми ногами, вся в мурашках и синими губами. Сейчас она казалась совершенным ребенком, малышкой, которую оставили одну, бросили и она не знает, куда себя деть, как о себе позаботится. В ней не было ни капли от того, кем она была всего несколько минут назад - собранный, напряженный врач, борющейся за чужую жизнь. Не была она и той, кто пришел к Томасу после боя - решительной, беспрекословной и даже в некотором роде властной. Ему тут же захотелось подарить ей всю заботу, на которую он только был способен, всю нежность, что была в нем - а он и не подозревал. Индеец подхватил врача на руки, избавляясь от её сигареты и выкидывая одним щелчком.
Они некоторое время препирались, стоя у огромной более чем двухместной кровати, которая занимала почти все пространство второго этажа. Как и следовало ожидать, в этой битве у Палмер совершенно не было шансов, и Пума победил ее, соглашаясь лишь на компромисс по смене белья. Он не мог ее осуждать за это желание, особенно в силу того, что хирург видела сегодня. Сминая простынь и с большим трудом разбираясь с пододеяльником, индеец едва успел к моменту, как женщина вышла из душа. Его она застала на половину в пододеяльнике, наполовину в комнате, ругающегося и даже едва слышно рычащего - одеяло же совершенно равнодушно было к проклятьем ибо знало, что разорвать его на части, как Харт обещал, он все равно не сможет. Палмер застыла со скрещенными руками на груди, и ее лицо приобрело выражение некоторого удовольствия. Ей явно было приятны мучения мужчины, ведь в них она увидела небольшое отмщение за то, что он отказался полностью уступить ей кровать. Наконец, индеец справился и постелил плед, предлагая ей скользнуть на свежее белье. Что она тут же и сделала, засветив при этом голые ягодицы, что откровенно говоря, несколько смутило мужчину. Том, помедлив, стянул с себя футболку и шорты; остался в боксёрах и улегся на кровать, прислушиваясь к ровному дыханию Палмер. Брюнет мучается всего секунду, а потом предлагает Кристин прижаться к себе, испытывает себя на прочность, и смиренно лежит, не двигается лишний раз и только мерно дышит. Она уснула почти сразу, а вот ему пришлось помучиться от такой откровенной близости и интимности, но в итоге усталость взяла над ним верх. Сломанные и сросшиеся рёбра, безумные скачки адреналина после и во время боя, события ночи отняли у Пумы много сил и энергии, много ресурсов, которые могли бы быть восполнены лишь во сне.
Спал мужчина спокойно и крепко, несмотря даже на все его обостренные инстинкты: ни шум проснувшегося города, ни стройка на улице, ни даже музыка из кафе напротив, не могли разбудить борца, который глубоко нырнул в мир Морфея. Единственное, что пожалуй могло бы разбудить его, это то, что Кристин проснулась и входная дверь за ней хлопнула. Он некоторое время пробыл во сне, но когда ему показалось даже сквозь сон, что кровать пуста, а сердцебиения и дыхания нет нигде - рывком проснулся, вскакивая на кровати. Томас непонимающе стал шарить глазами по второму этажу, по кровати, смятому пледу, потом вскочил, спустился вниз, обнюхивая квартиру - она была тут буквально несколько минут назад, но ее телефона не было. Вызвала такси? Уехала, бросила? Вышла за кофе? Но ведь у него есть кофемашина - и кофе готовит она вполне сносный. Голова спросонья плохо соображала, мысли наталкивались, вытесняли друг-друга, а в груди громко стучало тревожное сердце. Неужели вчерашняя ночь так сильно повлияла на Кристин, что она по утру, как следует выспавшись, поняла что не желает оставаться в этой квартире, с ним, и она сломя голову сбежала, даже не поговорив? Это было не похоже на женщину, но стоило честно признаться самому себе, что он знал ее не достаточно хорошо, чтобы решать, что именно ей свойственно, а что - нет. Харт заходил по первому этажу, почесывая всклокоченные волосы и нахмурившись - его охватила настоящая паника на грани ярости.
Внезапно, ему на глаза попалась сумочка Кристин, и он схватил ее, совершенно уверенный, что она точно не могла уйти без нее. Значит, все таки не сбежала? Или просто забыла, так спешила, что побросала все, кроме телефона? Сумочка была замечательным поводом приехать к ней и вернуть ее, а заодно и поговорить: Пума плотоядно улыбнулся и ринулся к двери в чем был – боксёрах. Не успел он открыть дверь, как столкнулся на пороге с Кристин, которая явно не ожидала его встретить, но незамедлительно чмокнула его в щеку, то ли почуяв его волнение, то ли просто от неожиданности. Он пропустил ее, провожая взглядом, в котором читалось подозрение и неуверенность, а потом положил ее сумочку на пуфик у двери.
- Ничего.. – пробормотал он, проследовав обратно в квартиру. - Тебя не было и я подумал что что-то случилось. – только сейчас Фаерхарт понял, как выглядел нелепо и даже в некотором роде глупо. Как какой-то мальчишка, пацан, забегал, запаниковал, побежал как есть искать Кристин. Такого с ним раньше не было. Замерев на пороге кухни, он беззастенчиво рассматривал Кристин, считая, что имеет право на такую малость, после того, что она провернула. Ее тоненькая, хрупкая невинная фигурка рождала в голове индейца далеко не невинные мысли, а крайне однозначные : грязные, порочные и похотливые. Он сглотнул, не в силах отвести от женщины взгляд, а она улыбнулась, чуть опуская глаза и Харт готов был поклясться, что она не сомневалась в том, какой эффект производит на мужчину, что она специально потягивалась, словно бы случайно светила белесыми частями тела и бросала на него взгляды обольстительной кошки. Она играла с ним,  дразнила и кокетничала.
- Кажется, ужином. – поправил ее Пума, совладав с собой и усмехаясь, прошел наконец, на кухню. Он залез в холодильник, изучая остатки продуктов со вчерашнего дня, и извлек пакет молока. В хлебнице лежали еще совсем не плохие круассаны, а из верхнего ящика Томас достал хлопья, шоколадную и ореховую пасты, предлагая женщине самой выбрать вариант завтрака. Он также включил кофемашину.
- У меня утренняя тренировка. Подождешь? – Томас мазнул по Кристин взглядом, огибая столешницу намеренно с ее стороны и приобнимая в это время за талию, словно бы просто отодвигая девушку, чтобы пройти. В дверном проеме его дожидался турникет, но сначала Харт размял тело, проверяя все ли его суставы на месте – похрустев от души, он подпрыгнул, скрещивая ноги и начиная упражнение. Это был ежедневный ритуал, без которого Пума не позволял себе сесть за завтрак – в какое бы время суток он ни просыпался. После турникета был жим лежа, и вскоре, брюнет сумел отвлечься от Кристин, которая все это время плотно сидела у него в голове. Завершив ритуал грушей, он с неприятным хрустом вправил свою кисть, ополоснулся и вырулил на кухню в широкой футболке и шортах, где приятно пахло свежим кофе и круассанами.
- Доброе утро. – запоздало улыбнулся мужчина, а потом налил себе большую кружку двойного капучино и выбрал себе наиболее хрустящий круассан.
- Как спалось? – сбросив напряжение на тренировке, мужчина чувствовал себя великолепно. Запивая булочку кофе, он рассматривал женщину в лучах солнца, которое пробивалось даже несмотря на то, что они опустили жалюзи. Кристин была очаровательна: усталые синяки под глазами заметно посветлели, глаза так и блестели, а волосы игриво кудрявились, будто она специально завивала их. Он потянулся вперед, через столешницу и едва касаясь, снял крошку с губ женщины, незамедлительно облизывая палец, и по-хулигански подмигнул Палмер.
- Мне кажется мы достигли того уровня отношений, когда я могу задать тебе совершенно откровенный вопрос. Ты мутант? – индеец был далеко не из тех, кто осторожничает, выбирает слова или подготавливает почву, прежде чем забросить – он прямиком в лоб задает интересующие его вопросы. Кристин опустила взгляд, явно замешкавшись. Но ведь не было смысла скрывать от него правду – она уже знала, что он мутант, и что он балуется наркотиками, что участвует в боях без правил, успела даже спасти от смерти его бывшую и смущаться или таиться сейчас было явно поздно. Особенно после того, как она чуть не упала в обморок, забирая его боль. Фаерхарт обошел стол и остановился рядом с Кристин.
- Ты можешь довериться мне. Если конечно хочешь. А если нет – то я не настаиваю. – небольшая пауза повисла на кухне, и Томас легко заполнил ее повторно включенной кофемашиной, наворачивая себе вторую порцию кофе, который не влиял на его организм ровно никак. Когда же Палмер потянулась за еще одной порцией, брюнет вежливо отказал ей и в качестве компенсации предложил свежевыжатый апельсиновый сок, выуживая из одного из ящиков здоровенную соковыжималку. Апельсины Хадсон достал из специального отдела холодильника, не смущаясь девушки, мгновенно разрезая их на половинки своими когтями – таким образом, он недвусмысленно и совершенно интуитивно подталкивал ее к разговору, демонстрируя ей свои способности и то, что перед ней он не скрывается. Соковыжималка загудела, и некоторое время мужчина возился с ней, а потом вручил женщине до краев заполненный соком стакан.
- Тебе ведь нужно набираться витаминов и сил, после вчерашнего. Чем бы ты хотела сегодня заняться? Я готов составить тебе компанию в любом занятии. Кстати, надеюсь, ты понимаешь, что круассаны на завтрак это нечто очень далекое от правильного питания для того, кто был в обмороке? – Томас многозначительно проследил за тем, как Палмер пьет сок, а потом ненавязчиво предложил ей меню из ресторана, который готовил с доставкой на дом, но не пиццы или суши, а самые настоящие, полезные, домашние, блюда.
- Выбирай. – Фаерхарт замер позади Кристин, пока она листала меню. Оперевшись обеими руками о столешницу, он щекотал своим дыханием шею хирурга, попутно нагло пользуясь случаем, и вдыхая аромат ее волос и шеи. Хадсон слышал, как ее сердце билось: быстро, неровно, волнительно. Индеец приблизился к ней чуть ближе, уже не скрываясь и зарывшись носом ей в волосы. Он осторожно накрыл ее руки своими, а потом легонько поцеловал в шею, защекотав бородой.
- Выбрала? – прошептал Пума, не отпуская девушку из своего плена.

+2

15

Вы когда-нибудь видели воплощение древнегреческих богов в реальной жизни?.. Не все из них, конечно, заслуживают внимания, спорить с этим бесполезно, но тем не менее. Кристин замерла за столом, скользя взглядом по спине Томаса, он будто бы знал, какое впечатление производит на нее, под смуглой кожей ходили мышцы, каждый раз, когда он подтягивался на турникете. Палмер невольно закусила губу, держа в руках зажатой ложку, на которой уже была шоколадная паста, и девушка задержала дыхание, понимая, как тепло распространяется по всему ее телу, скапливаясь внизу живота, и с губ Кристин невольно сорвался прерывистый вздох. Наблюдать за тем, как это живое воплощение божества тренируется, оказалось занятием настолько затягивающим, что Палмер и впрямь не могла оторвать взгляда, понимая, что она с каждой минутой пропадает все больше и больше. В глазах Томаса был огонь, его тело было совершенным, повадки настоящего хищника, который, впрочем, может прислушаться к той, что сможет приручить его, и почему-то, хирург была в этом уверена, что ей вполне это удастся.
Файерхарт удалился от нее, даже не заметив, как его буквально пожирали взглядом, как таяли от одного лишь взгляда на каждое плавное или наоборот резкое, отточенное до совершенства, движение, удары по груше. Кристин взмахнула волосами, пытаясь привести мысли в порядок, и стала лихорадочно намазывать пасту на кусочки тостов, после подливая в две кружки кофе. Сама она предпочитала крепкий черный, с парой кусочков сахара для вкуса, Файерхарт же налил для себя капуччино.
- Кажется, хардкор здесь предпочитаю я, - рассмеялась девушка, делая первый глоток кофе, и затем возвращая мужчине ласковую улыбку. – Доброе утро. Ммм, спалось превосходно, - Палмер и сама не заметила, как ее несколько игривая улыбка превратилась в смущенную, на щеках появился легкий румянец, а сердце пропустило пару ударов. Рассказывать мужчине, с которым познакомилась три дня назад о том, что, оказывается, спать в его объятиях, под утро переползти под одно одеяло, и греться о горячее тело, было, наверное, не слишком правильным. Именно поэтому Кристин смогла обойтись общей фразой, но взгляд Томаса явно требовал подробностей иного склада. – Оу, последствий вчерашнего нет, со мной, правда, все хорошо. Я чувствую себя превосходно, мне удалось выспаться, наконец-то, за последние пару лет, хотя я бы не отказалась повторить. Не вечер и половину ночи, конечно, а именно сам процесс сна, - Крис снова тихо рассмеялась, покачивая головой. И она сразу же замерла на месте, впиваясь взглядом в лицо Томаса, его палец лишь едва коснулся ее губ, а Палмер, как последняя и развратная девица, едва смогла подавить желание, самой облизнуть кончик его пальца, чтобы снять с него крошку, и это прикосновение к ее волосам. Что же он с ней делал, так было совсем нельзя, она же буквально горела, удивительно, как еще стол под ее ладонями не вспыхнул ярким пламенем, отчетливо демонстрируя состояние бедного хирурга. Кристин нервно выдохнула, выдавливая из себя слабое подобие благодарной улыбки, но в ее глазах был такой туман, что разогнать сейчас было очень тяжело. Но ему это удалось. Спрашивать о мутации в обществе было чем-то неприличным, особенно, если учесть последние события, но сама Кристин уже успела убедиться в том, что и Файерхарт был из тех самых ребят, просто тщательно скрывал от большинства все свои способности, а то, что он обладал чем-то большим, чем просто когти и регенерация, Крис отчего-то не сомневалась вовсе.
- Я знаю тебя всего три дня… Но это не мешает мне доверять тебе, каким бы странным этот факт ни казался, - Палмер подняла взгляд на мужчину. – Да, я действительно мутант. Я контролирую болевые процессы в организме человека. Даже самая незначительная боль может стать для меня точкой, с которой я буду работать. Я могу вовсе забрать эту боль, но при этом последствия будут касаться меня в первую очередь, не пациента. Либо я могу эту боль усилить. Даже простой укол иголкой вызывает боль у любого создания, реагируя на нервные окончания. Эта боль может разрастись до такой степени от моего воздействия, что человек может попросту умереть от болевого шока, или впасть в кому, - Кристин говорила об этом совершенно спокойно, при этом потянувшись за очередной порцией кофе, но ее тут же осадили, предложив взамен сок, чем вызвали недовольное посапывание, но на корню подавили восстание. Крис все же с благодарностью приняла стакан сока, но на мгновение глаза закатила.

- Да, я помню, господин правильное питание и ЗОЖ, - иронично ответила женщина, удерживаясь от того, чтобы не показать мужчине кончик языка. Но так взрослые девочки себя не ведут, они вообще ведут себя иначе, особенно, когда чувствуют жар, разносящийся по всему телу, когда тебя едва ли не плавит на месте, прижимая к столу, обжигая горячим дыханием шею, касаясь кончиком носа завитков волос на шее. Кристин нервно сглотнула, проводя кончиком указательного пальца по строчкам, которые внезапно стали расплываться перед глазами.
Терпеть такие танталовы муки было просто невероятно сложно, будто все тело опалено огнем, и каждая клеточка - это открытая рана. Присутствие Томаса рядом с Палмер, его невероятная нежность, с которой мужчина произносил слова, совсем не вязалась с его суровой внешностью, хриплым голосом, и сильными руками.
- Я не могу выбрать, - честно призналась Кристин, понимая, что врать в данном случае, строить из себя неженку и скромницу, было бы совершенно лишним. Ведь она стояла на его кухне в одной футболке и трусиках, прижималась всем телом к горячей груди, стараясь тем не менее держаться чуть поодаль от мягкой ткани его спортивных штанов, под которыми совсем не наблюдалось наличие нижнего белье. Он в прямом смысле сводил ее с ума, вызывая совершенно неописуемые эмоции. Она плавно развернулась, все еще находясь в плену его рук, и уперлась ладонями в грудь, ведя ими вниз, ощущая под кончиками пальцев рельеф мышц.
- Слишком сложное решение для моего ослабленного организма, - она буквально выдохнула эти слова ему в губы, приподнимаясь на цыпочки, обвивая легко руками за шею. Файерхарт без лишних слов подсадил женщину за ягодицы на стол, тут же убирая руки, расположив их по обе стороны от обнаженных бедер.
Палмер потянулась вперед, не размыкая объятий, втягивая ноздрями пряный аромат смуглой кожи. Кристин провела кончиком носа по шее Томаса, отмечая, как едва заметно дернулись его ладони, будто желая ощутить жар, который исходил от бледной кожи ее ног, но сдержался.
- Сделай выбор за меня, прошу, - она шептала это совершенно бесстыдно. Да, что это с ней такое, в самом деле. Ведет себя, как последняя портовая девка, готовая раздвинуть ноги в любой момент. Хотя постойте, она же уже, сидит здесь на столе, да, почти лежит, касаясь ногами его ног, и ощущая, как в любой момент готова сорваться на самое низкое: "Пожалуйста...", из всех, которые когда-либо могли существовать. И в тот момент, когда, казалось бы, небеса сошлись ровно на том, чтобы Кристин Палмер, приличная девочка из хорошей семьи, совершила свое самое вкусное грехопадение, Томас Файерхарт убрал свои руки, и с самым деловитым видом уткнулся в меню, внимательно читая строчки, что скорее всего были изучены им наизусть. Палмер же буквально взвыла, до боли прикусывая нижнюю губу, спрыгивая со стола, и едва контролируя тембр своего голоса, произнесла:
- Я, пожалуй, в душ схожу.
Она старательно пряталась от взгляда Пумы, молясь, чтобы он не заметил предательского румянца, который залил ее щеки, выдавая крайнюю степень смущения и возбуждения одновременно. С высоко вздымающейся грудью, напрочь забыв даже захватить полотенце, Кристин скрылась в душе, позорно покидая поле боя, что был проигран именно ею.

Поток теплой воды мгновенно привел Палмер в чувство, женщина провела ладонями по лицу, стараясь восстановить дыхание. Файерхарт, судя по всему, обладал какими-то неведомыми для нее способностями, потому что как еще можно было объяснить это ее невыносимое влечение по отношению к нему, это зудящее желание, сосредоточившееся внизу живота и в кончиках пальцев. Кристин выбралась из огромной душевой кабины, отметив про себя тот факт, что вся квартира, несмотря на беспорядок была очень стильно сделана. И этот душ, с небольшой скамейкой, отделанный черно-белой мозаикой, был совершенно потрясающим, функция «водопада» позволяла расслабиться и выдохнуть. Переодевшись в просторную футболку, короткие шорты, Кристин не думала о том, что может замерзнуть. В лофте Томаса пол был с подогревом, а сами комнаты прекрасно прогревались, так что никаких проблем с этим точно не должно было возникнуть. Листая ленту инстаграмма, Палмер вышла из душа, тут же направляясь в гостиную, откуда доносился шум работающего телевизора. В этот же момент зазвонил ее телефон – это был ни кто иной, как Макс, но Крис предпочла не заметить звонка, кидая телефон на диван, и устраиваясь рядом с Томасом, который сидел на подушках перед диваном, настраивая приставку.
- У тебя есть приставка? Ооо! – Восторгу и радости взрослой, опытной женщины не было предела. Кристин с воодушевлением смотрела на джойстики в руках Томаса, который вроде бы недоверчиво косился на Палмер, а потом со смехом передал ей один из джойстиков. – Как же давно я не играла, боже мой, кто бы только знал. В детстве, пока родители не видели, мы с моим кузеном могли часами торчать перед телевизором и играть в совершенно разные игры. Марк предпочитал аркады, я же любила боевки. Ну, что, красавчик, может хотя бы в этом я смогу надрать тебе задницу, - Кристин уселась поудобнее, скрещивая ноги, и крепко вцепившись в пульт. Пума включил какую-то игру с персонажами из популярных комиксов, чем вызвал еще больший восторг, когда Кристин стала тыкать пальцем и говорить, что знает вот этого и этого.
- Нет, ну, я была хорошей девочкой, но у каждой хорошей девочки есть свои грязные игры. У меня это любовь к табаку, комиксам и моей работе, я помешана на ней, - Кристин сама не замечала, как болтала без умолку, совершенно искренне смеясь. Ее жемчужно-белые зубы то и дело сверкали в широкой улыбке, а на щеках сиял яркий румянец. Она и забыла, как оказывается, может быть весело почти ничего не делать, как оказывается бывает легко рядом с мужчиной, который больше тебя, сильнее тебя, рядом с которым нет никакой необходимости доказывать, что ты круче, чем они все думают. Просто этого не хочется, просто тебе легко и бесконечно просто, и даже утреннее происшествие казалось обычным сном, если бы не эти короткие прикосновения к ее ногам его горячими руками. Или же, когда перебирался через нее, чтобы открыть дверь курьеру, и принести еду прямо в гостиную. Они сидели за низким столиком, прямо на полу, на пушистых и удобных подушках, смеясь и разговаривая обо всем и ни о чем. Томас убирал с ее губ крошки, соус, который оставался там специально, будто бы Кристин вовсе его не замечала.
- Расскажи о себе, хотя бы немного. Я ведь совсем ничего не знаю о тебе. Кроме того, что у тебя, видимо, есть сестра, ты обеспеченный мужчина, ты мутант, и… ты очень наглый, - Палмер рассмеялась, стягивая с вилки кусочек тушеного мяса с приправами. Женщина отбросила за спину чуть влажные волосы, и внимательно посмотрела на Файерхарта, который сидел рядом с ней – и как он тут оказался так быстро, если буквально только что был напротив. Но его присутствие рядом вовсе не смущало женщину, оно скорее расслабляло, дарило покой и помогало взять себя в руки, наконец-то просто отдыхая. Кристин доела свою порцию, откинулась спиной на диван, и одновременно с этим положила свои ноги на ноги Томаса, чуть меняя положение, и готовясь внимательно слушать мужчину.
- Где ты учился? Кем ты работаешь? Ооо! Нет, откуда ты родом?

+2

16

[AVA]http://68.media.tumblr.com/7611ebd5efeb31ffe55e1fa0a78d6964/tumblr_nyvq2s2TlH1rob81ao1_250.gif[/AVA]
[STA]По тебе крошка заметно, то что ты хочешь делать все, что запретно[/STA]

Чувствовать, как Палмер плавится под его руками — высшее блаженство. Она, как самый сладкий грех, самый сочный плод. Манила его своим внутренним огнем, своим двойным дном. С одной стороны правильная девочка, неприступная крепость; с другой — пламенное сердце и трепещущие ресницы. Её хотелось до непозволительного хрипа, до сжатых скул и зубов в крошку. Томас буквально чувствовал, как она горит изнутри, а осознание того, что он виной тому, подхлёстывало желание, подначивало его. Контролировать себя в такой момент тяжесть, неподвластная даже могучему Атланту, но Фаерхарт с трудом справляется, не даёт волю рукам. Он боится - испортить магию, разрушить момент, уничтожить то, что возникло между ними: доверие, желание, тончайшая грань между душой и телом, легче пера, острее ножа. Она тянется к нему, ластится, нежная, ласковая, красивая до невозможности.

В его ушах все ещё стук сердца Кристин, когда она уже старается скрыться за водопадом, Томас не видящими глазами изучает меню. Испытание, которое они оба с треском провалили, и лишь сомнительного вида чудо, удержало их от непродуманного порыва. Ладно он - крест ставить негде, на этом чертовом Томасе Фаверхарте, но Палмер? Он тяжело выдохнул : портить ее не хотелось, она заслуживала отношения иного, такого, как ей воспитанием вложили. Вот эти все кино - домино - театры, а никак не утренний, окей полуденный, разврат на кухонном столе. Впрочем..  Он наугад тыкает пальцем на очередной из страниц и нажимает на телефоне кнопки, указанные наверху. Девушка-операционистка шустро принимает заказ и обещает уложиться менее, чем в сорок минут. Томас уже не раз заказывал там и знает, что пол часа это потолок, за который он не оставит даже на чай - им тут идти всего ничего. Пока женщина была в душе, Томас решил хоть немного разрядить между ними обстановку и включил приставку, забираясь в меню и просматривая, какая бы игра подошла Кристин? Мгновенно, мужчина натолкнулся на препятствие - он совсем не знал её интересов и вкусов, не мог выбрать подходящую развлекаловку и не был уверен вообще, понравится ли ей идея играться в приставку? Большинство женщин предпочитали иное времяпрепровождение, и относились к подобным развлечением с иронично поджатыми губами.
Реакция Палмер была куда приятнее, чем он даже ожидал, и в некотором роде даже пугающа: её глаза загорелись опасным, азартным огнём, стали бегать в поисках джойстика, а рука чуть ли не зачесались. Томас передал ей второй «руль» управления, надеясь, что не потеряет теперь ее навсегда, как бывает с заядлыми игроманами.
- Надрать задницу мне? Ха! Если ты это сделаешь, я выполню одно твое желание. Любое! - Томас многозначительно блеснул глазами и уселся по удобнее, удерживая джойстик. - Но если выиграю я.. - Хаер включил игру, не позволяя Кристин противиться и не договаривая свою мысль, которая итак была понятна. На экране возникли герои, которые Пума и Палмер предварительно выбрали, потом им дали три секунды на то, чтобы обменяться многообещающими взглядами и начать бой. Несмотря на то, что Томас прекрасно знал управление и все кнопки были ему родными, против Кристин пришлось действительно попотеть. Всему виной, конечно, то, что она хирург и ее чувствительные, тонкие пальцы буквально не касаясь кнопок, заставляли делать её героя невероятные вещи, комбинации, скрытые от Томаса мгновенно заставили его уйти сначала в оборону, а потом и вовсе прекратить самодовольно улыбаться и запыхтеть, отражая атаки и только лишь едва ли дотягиваясь до Палмер, которая словно всю жизнь только в эту игру и играла. Она то и дело весело смеялась, подпрыгивая на подушках и даже высунула кончик языка, сосредоточенно управляя своим персонажем. Фаерхарт, не удержавшись, рассмеялся, а потом был бесповоротно повержен.
- Признаю-признаю, ты победила. Но это только один раунд! - когда она прекратила радостно смеяться, произнес Томас. Несмотря на то, что чувство соперничества и желания победить, свойственное охотнику и спортсмену в одном лице, были в нем первоочередны, проиграть Кристин было даже приятно. Её искренний смех и гордость за такую мелочь просто не могли не вызывать улыбку и желание проиграть ей еще раз. Он хотел было предложить ей реванш, как в дверь позвонили и Томас отправился принимать еду. Ничего необычного: курица в кисло-сладком соусе,  тушеное мясо, лапша, несколько супов на выбор и разные фруктовые десерты.
- Не знал, что ты любишь, поэтому взял несколько вариантов на выбор. - улыбнулся индеец и взял себе то, что женщина отвергла - он был абсолютно непритязателен в еде. Не перебираясь на кухню, они так и остались в гостиной на подушках, разложившись частично на полу, частично на низком журнально-кофейном столике, и принялись за еду, то и дело посмеиваясь. Ему давно, а точнее даже никогда, не было ни с кем так уютно. С Кристин было просто: играть, есть, смеяться. С ней было тепло находится рядом, её все время хотелось трогать, чувствовать, ощущать.

- Я из Аризоны. - Томас положил руки на ноги Кристин, осторожно и ненавязчиво поглаживая ее и раздумывая, что ему рассказать, как правило, его внешность и место, откуда он, часто говорили сами за себя. - Наверное не сложно сложить дважды два и понять, что я индеец, так что у меня очень много сестёр и братьев. Я из резервации Навахо. - мало кто из американцев, в действительности представлял, что такое резервации и чем она отличается от обычного штата, однако различий, начиная от внутреннего уклада и заканчивая порой казалось бы, нелепыми обычаями, было множество.
- Называть меня мутантом не совсем правильно. Скорее я дитя племени, призванное защитить его от большой потусторонней опасности, которая так и не пришла. - он усмехнулся: Томас покинул резервацию несколько лет назад, и многие обитатели затаили на него обиду, ведь считали, что раз он наделен силой племени, то обязан всегда находится у границ, в ожидании опасности. Но Томас не отвергал своей обязанности защищать своих соплеменников, скорее он считал, что пока все тихо, в нем нет необходимости. Фаерхарт никогда в действительности, не отличался высокими моральными ценностями, поэтому ушел более, чем просто. Кристин хотела было задать вопрос, как вдруг в дверь позвонили.
- Я никого не ждал. - предупредил мгновенно индеец, когда Палмер подняла на него удивленно-вопросительный взгляд. В ее глазах явно читалось, что вчера он тоже никого не ждал, но тем не менее, прилетело откуда не ждали. Томас подумал сделать вид, что никого нет дома, и остался сидеть на месте, но не тут-то было. Звонок повторился. Потом послышался стук в дверь. Харт прислушался: за дверью стояла женщина, старше его и Кристин и она была очень, невообразимо недовольна. Томас всё-таки поднялся с места и прошёл к двери, открывая ее - может быть недовольные чем-то соседи? Минуя его, в квартиру ворвался вихрь, как показалось Томасу, а на деле: женщина в элегантной шляпке, с сумочкой и плаще в тон. Она оставила Томаса стоять на пороге с открытым ртом, так и не успев задать вопрос и мигом оказалась в гостиной, где остановилась, рассматривая Кристин таким взглядом, будто она застала её на месте страшного преступления.

- Кристин, что это значит? Квартира пуста, на звонки не отвечаешь, Макс оббил все пороги, оборвал все телефоны, тебя нигде нет! Вчера ты ходила на некое сомнительное мероприятие, отец в ярости, а ты.. - женщина замолчала, внимательно посмотрела на Томаса, который был по прежнему одет в шорты, длинную бесформенную футболку и с убранными в хвост волосами. Взгляд ее глаз стал совершенно однозначным и она, поджав губы, перевела его на Палмер, внимательно оценивая ее внешний вид, который так же, по ее мнению, оставлял желать лучшего. Волосы Кристин были еще влажными, футболка и неприлично оголенные ноги. Обстановка в квартире царила соответствующая: остатки еды на полу и коробки на столе, оставшаяся со вчера початая бутылка вина, разбросанная одежда. Томас неловко почесал бороду, он догадался, что их, совершенно внезапно, решила навестить маменька, однако даже не представлял, как именно она умудрилась найти потерявшуюся дочурку.
- ... тут с..
- Здравствуйте, я Томас. - очень вежливо представился он, вклиниваясь в разговор, когда женщина замолчала, не зная, а действительно, с кем это ее дочь тут. В этой ситуации, его вставочка выглядела крайне неуместно и комично, от чего Палмер, нервно хохотнула, так и продолжая сидеть посреди гостиной. Палмер - старшая обратила на него своё внимание второй раз и он хотел было протянуть ей руку для знакомства, но все таки ограничился вежливой, равнодушной улыбкой, которой научился на работе.
- Плащ? - поинтересовался Харт, принимая из ее рук верхнюю одежду, которую она все таки решила снять: поняла, что дочь не планирует прямо сейчас сбегать из квартиры, решила получше познакомиться с этим самым Томасом или просто жарко? Фаерхарт повесил плащ на крючок, проскальзывая в кухню и включая чайник. Осторожно лавируя между женщинами, он собрал мусор, бутылки, одежду и почти незаметно быстро, привел гостиную в куда более подобающий вид. Тем временем, Палмер-младшая уже оправилась от первого шока и оставила свой удивленный вид, принимая вид более собранный, сосредоточенный и серьезный. Такой он увидел ее в первый раз, когда женщина реанимировала полудохлого дилягу, но всё же, борьба за его жизнь давалась ей куда проще, чем неожиданная встреча с мамой, которая испытывала настоящее возмущение пропажей дочери.
- А кто такой Макс? - совершенно неучтиво поинтересовался Томас, возникая на пороге гостиной с подносом, где были три чашки, чай, угощение в виде фруктовых десертов, извлеченных из упаковок и разложенных по тарелочкам, очень чинно, цивильно и прилично. Если бы не его шорты, конечно.

Отредактировано Thomas Fireheart (02-05-2017 16:54)

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Незавершенные эпизоды » [24.11.2015] На линии огня.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC