04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [03.03.2016] It is always ours


[03.03.2016] It is always ours

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[03.03.2016] It is always ours

⊗ ⊗ ⊗
http://sa.uploads.ru/d8ZTi.jpg

информация

Где: Авалон и Уэстчестер
когда: 03.03.2016

Кто:  Charles Xavier, Erik Lehnsherr
предупреждения: нет

и с т о р и я
После того, как Чарльзу стали известны планы правительства касательно уничтожения мутантов, Чарльз отправил Эрика на Авалон. Официально - для защиты детей и обустройства временного филиала школы. При этом он не сообщил Эрику, что самостоятельно назад он вернуться не сможет. Но вечно держать Эрика на Авалоне Чарльз не мог и не хотел, поэтому, разобравшись с текущими делами и вместе с Тони разработав план, Чарльз вернулся за Эриком. Само собой, он не надеялся на теплый прием, но рассчитывал на то, что после объяснений Эрик, как говорится, "поймет и простит".

+2

2

-  Здравствуй, друг мой. Прости, что мне пришлось прибегнуть к таким мерам…
- И тебе в голову тут же прилетит какой-нибудь молоток.
- Предлагаешь мне с порога поднять руки вверх и просить его сначала выслушать, а потом казнить?
- Предлагаю тебе оставить его там.
- Мы это обсуждали. И, кстати, ты слишком плохо думаешь об Эрике. Он способен спокойно меня выслушать и понять причины моего поступка.
- Дай-ка мне уточнить… Ты сейчас говоришь о парне, который пару раз чуть было не развязал третью мировую, посадил тебя в это кресло, кидался стадионами, а потом и вовсе подарил тебя Апокалипсису?
- Но в итоге он всегда делал правильный выбор.
- Ага, в итоге. Только пока он этот выбор делал, платили другие.
- Ты мне нисколько не помогаешь, Мойра… Ладно. Было глупо просить твоего совета. Ты слишком предвзята.
- Как и ты. Но в любом случае спасибо, что предупредил о ваших планах. Позволь напоследок еще кое-что сказать.
- Да?
- Я уверена, что ты приложил руку к исчезновению его досье. И не только руку. Пока что я еще согласна помогать тебе, Чарльз. Но если Эрик возьмется за старое… Прости, но в этом случае даже не вспоминай обо мне.
- Конечно. Еще раз спасибо, Мойра.
- Не задерживайся там. И не забудь, что через два дня у тебя очередная проверка.
Чарльз был практически готов боготворить эту женщину. Всего лишь человек без каких-либо сверхсил и модификаций. А держалась в сложившейся ситуации она более достойно, чем некоторые мутанты. Вот и сейчас, фактически продолжая работать на правительство, она находила силы и возможность помогать Чарльзу с поиском и переправкой детей-мутантов на Авалон. Сегодня Мойра отправила туда еще одну группу, а через шесть дней планировала самостоятельно отыскать и вывести еще троих. Фактически на данный момент она выполняла работу Чарльза – убеждала родителей в том, что те должны отдать незнакомым людям своих детей ради их же безопасности. И, возможно, у Мойры это получалось лучше, чем у Чарльза – по крайней мере сейчас, когда речь шла не об обучении юных дарований.
Мойра была не единственной, кто был против возвращения Эрика. Старк, Хэнк, Логан, Алекс, Скотт – они все были против. Джин придерживалась нейтралитета. И, возможно, они все в итоге были правы, но… Чарльз чувствовал себя точно так же, как в шестидесятых, когда посадил Эрика в тюрьму по Пентагоном. Только на этот раз «заключение» и вовсе являлось превентивной мерой. И Ксавьер не был уверен, что эта мера была такой уж необходимой.
- Нет, у Эрика всегда сносит крышу, когда речь идет о геноциде, - Чарльз посмотрел в свое отражение в зеркале, мысленно выругался и снял чертов галстук. А заодно и пиджак. Привычка носить классику на данный момент работала против него. – Но в конце концов, он же не идиот. Удалось же нам договориться по поводу Феникса, не так ли?
Пожалуй, сборы все больше и больше походили на предварительный сеанс самовнушения. И не то, что Чарльз прямо так боялся реакции Эрика или его последующих действий. Он действительно верил в то, что Эрик в состоянии взвесить все «за» и «против» и сделать верный выбор. Что бы Эрик не делал раньше, это все было ради мутантов. И Чарльз был уверен, что ради мутантов его друг будет более чем в состоянии какое-то время вести партизанскую войну. А не кидаться сразу же менять ландшафт возле здания правительства. А боялся Чарльз только того, что снова потеряет доверие и поддержку Эрика. В последнее время они и так слишком часто повышали друг на друга голос.
- Ну да ладно.
Амулет на секунду обжег пальцы, очертания спальни исказились, и уже через пару секунд Чарльз уже уверенно вел коляску по направлению к дому, выделенному Леншерру. Пандусы, как назло, на Авалоне были популярны, поэтому пришлось стучать не в дверь, а в поддерживающий навес над крыльцом деревянный столб.
- Эрик! Эрик, я знаю, что ты здесь! Нам надо поговорить. – Чарльз медленно выдохнул и добавил уже тише. – Наедине.

Отредактировано Charles Xavier (14-04-2017 22:25)

+1

3

«Вспомни, Макс. Когда-то ты мечтал о чем-то похожем.»
Эрик наклонился, чтобы помочь крохотной белокурой девочке завязать шнурок. Она стеснительно сжимала в руках плюшевого мишку, с испугом в глазах наблюдая за самым грозным взрослым на этом острове. Ей было всего пять, она оказалась на Авалоне вместе со старшей сестрой, и как раз искала её, бегая среди небольших одноэтажных домиков, пока наконец не запуталась в собственных развязавшихся шнурках и не влетела в самого мастера магнетизма. Эрик успел поймать малышку прежде, чем та ушиблась, и без намека на злость или раздражение спокойно поставил ее на песчаную дорожку, склонившись перед ней на колено и исправляя неприятность с кедами.
Их взгляды на мгновение встретились, она прошептала «спасибо» и тут же оказалась выхвачена за руку своей старшей сестрой. Та, робко извинившись, поспешила увести кроху подальше, опасаясь возможного гнева мужчины. Эрик в свою очередь удивленно проводил их взглядом и, стараясь не обращать внимания на столпившихся неподалеку детей и других взрослых, быстрым шагом скрылся в выделенном ему доме, куда, собственно, и направлялся после тренировки со старшей группой.
«Они боятся тебя. Что бы ты ни делал, они всегда будут тебя бояться. Они знают, кто ты на самом деле. Интуицию детей не обманешь. Тебе здесь не место, и Чарльз прекрасно понимает это. Он не появлялся с того момента, как оставил тебя здесь. Интересно, чего он ждет?..»
Немец выдохнул.
«Наверное, пока я окончательно не сойду с ума от призраков прошлого... В каждом ребенке младше шести лет я вижу дочь, погребенную под завалами сгоревшего дома. В каждом подростке – близнецов, презирающих меня как никто другой. Я не переношу общества детей, Чарльз. И ты знаешь, по каким причинам. Чего ты добиваешься?»
Эрик хлопнул дверью с силой, достаточной для того, чтобы сорвать ее с петель, но вовремя спохватился и выправил уже покосившиеся шарниры легким мановением руки, не оборачиваясь и не глядя на них. В этом доме было темно даже днем, задернутые шторы не пропускали свет и любопытные взоры других обитателей школы. Учителя и ученики гадали, что же там творит мастер магнетизма, какие коварные планы строит, какие невероятные изобретения собирает, а немец просто страдал от приступов мигрени после каждого урока под его руководством.
После безудержного веселья в команде Апокалипсиса организм Макса, еще не полностью обуздавший невероятную силу, оставшуюся в качестве бонуса, страдал от периодических приступов головной боли. А после того, как Магнето выяснил, что самостоятельно с Авалона не выбраться, то показались и первые признаки депрессии. Эрик много думал о том, что он скажет Ксавьеру, когда тот все-таки объявится, он проигрывал разные сцены, но ни один возможный вариант разговора не устраивал его. На Авалоне, помимо Магнуса, было еще восемь преподавателей, каждый из которых на тех же условиях мог закатить Ксавьеру истерику. Неоригинально, скучно и избито. И уж точно не повышает шансы выбраться с острова побыстрее.
Не сказать, чтобы Эрик был плохим преподавателем, как ни странно, у него получались интересные и живые тренировки, дети были одновременно и напуганы, и восторженны. Уроки физики проходили с меньшим энтузиазмом с обеих сторон, но Магнус мог продемонстрировать большую часть явлений, что собирало толпу любопытных учеников у окон или на открытом воздухе, в зависимости от того, где проходило занятие. Леншерр не третировал, не «воспитывал», не наказывал. Он рассуждал, объяснял, показывал. Дети и так боялись его больше, чем это было необходимо. И, честно говоря, Магнето не понимал, почему.
Когда приступ мигрени утихал, немец поднимался с кресла, переодевался и выходил на задний двор, где вымещал свой гнев и боль с топором в руках. Вот и сейчас, когда Профессор постучался в дверь, немец колол дрова с лихим энтузиазмом, не гнушаясь физического труда. В клетчатой рубашке и закатанными по локоть рукавами, словно заправский дровосек, он обеспечивал топливом как минимум половину деревни, хотя нельзя было сказать, что дров им не хватало. Как раз остановившись для передышки, он услышал стук со стороны главного входа и, обогнув дом, с топором наперевес встретил своего доброго друга, отправившего его в изгнание на остров-черт-знает-где-и-хрен-поймешь-как-отсюда-выбраться-он-же-Авалон.
- Ты с гостинцами, надеюсь? Мы, аборигены, охотнее идем на контакт с цивилизацией и не размахиваем топором, если та преподносит нам дары. Я бы не отказался от вон того замечательного амулета и пары извинений, Чарльз. Нет, пары будет мало… Что тебе нужно?
Холодная улыбка лезвием скользнула по небритому лицу. Пальцы крепче сжали рукоять, но больше ничто не выдавало Эрика. Он приложил усилия и поставил ментальный блок, достаточный для того, чтобы Чарльз не стал незаметно считывать его мысли и настроение. Пусть думает, что немец злится из-за какой-нибудь ерунды. Так проще для них обоих.

Отредактировано Erik Lehnsherr (14-04-2017 22:22)

+2

4

- Эрик.
Каждая их встреча всегда начиналась практически одинаково. Эрик смотрел волком и выглядел так, словно мечтает закопать Чарльза на веки вечные здесь и сейчас. И если бы Чарльз знал его чуть хуже, то, пожалуй, действительно испугался бы свою жизнь. Но с момента их знакомства прошло почти двадцать лет, и за это время Чарльз не раз бывал у Эрика в голове. И знал, что Эрик ему вреда не причинит. По крайней мере специально.
- … Что тебе нужно?
У Чарльза было много вариантов ответа. Начиная с «для начала твой топор, и желательно не в моей голове» и заканчивая самым банальным «мне нужен ты». Но если первый вариант явно говорил не в пользу чувства юмора Чарльза, то последний и вовсе являлся неприемлемым. Хотя по сути был наиболее точным. Только вот не хотелось повторения семьдесят третьего года, когда Чарльз пришел за Эриком с практически идентичными условиями – свобода в обмен на подчинение. В прошлый раз ничего хорошего не получилось. Не получилось бы и в этот, даже несмотря на то, что в этой «тюрьме» Эрик провел всего неделю. И на то, что в этой «тюрьме» не было никаких ограничений, помимо территориальных.
- Для начала мне нужно перед тобой извиниться. Потом – пояснить, почему я так поступил. Ну и… Я хочу предложить тебе… - Чарльз едва заметно поморщился и потер пальцами виски. – Нет, не могу точно сформулировать. Сначала мне нужно тебе рассказать кое-что важное. Потому что решать тебе, а не мне.
Эрик выглядел не очень хорошо. Небритый, в мятой рубашке, напряженный – Чарльз слишком хорошо знал Леншерра, чтобы понять, в каком состоянии тот находился. И дело было даже не ученой степени по психологии. Дело было в том, что Чарльз «читал тело» Эрика так же хорошо, как читал его разум. И чем старательнее Эрик защищал свое сознание, тем выразительнее становились его жесты. По крайней мере для Чарльза.
- Дай угадаю… Ты без шлема. Ты злишься на меня. Мне даже не надо смотреть, чтобы быть уверенным в том, что ты поставил телепатический блок. – Чарльз устало улыбнулся. – Не стоит, друг мой. Я обещал без разрешения не смотреть, и это слово я держу уже не первый год. А у тебя и так в последнее время болит голова… Когда у тебя часто болит голова, ты всегда чуть наклоняешь ее вперед и едва заметно щуришься, а не задираешь подбородок.
Эти незаметные с виду детали… Сеточка морщин у глаз. Тщательно отрепетированная и почти что неживая улыбка. Свежие ссадины на пальцах, натертые ладони. Эрик всегда грузил себя физической работой, когда старался убежать от своих мыслей. А в последнее время Леншерр убегал только от…
- О черт! Какой я идиот! Прости. Прости, Эрик! Я даже не подумал. И…Я не с того начал. Не буду оправдываться и говорить, что закрыл тебя на Авалаоне для твоего блага. Это так лишь отчасти. Я отправил тебя сюда, чтобы ты не наделал глупостей и не поставил под удар всю школу. А ты бы мог. Поэтому за это извиняться я не собираюсь. Но... Прости за то, что этим своим поступком я невольно воскресил те воспоминания, которые причиняют тебе боль. Я… я был вынужден действовать быстро. И даже не подумал о том, каково тебе будет здесь. Если честно, я только сейчас понял, что сделал.
А ведь мог бы, идиот, подумать и догадаться. Эрик долго отказывался от преподавания, потому что во многих ученицах видел свою дочь – такую, какой она была. Такую, какой могла стать. И ведь говорил об этом с Чарльзом. Но последние события целиком и полностью заняли разум Ксавьера и… И это нисколько его не оправдывало.
- …Мне очень стыдно, друг мой. Теперь еще больше, чем раньше, - Чарльз посмотрел на Эрика тем же несчастным и больным взглядом, как тогда, на Кубе. Разве что сейчас вместо укора в глазах явно читалось чувство вины. – Пожалуйста, пройдем в дом. Разреши мне все тебе объяснить.
«Объяснить, что... Что я хотел драться за нас всех, как когда-то ты дрался. Но один я оказался ни на что не годен…»
Чарльз действительно не справлялся. Ни физически, ни морально. За последнюю неделю он спал от силы несколько часов, и то урывками. И даже не потому, что не было времени, а потому, что было слишком много мыслей. В последнее время Чарльз, как когда-то в шестидесятых, привык раскладывать эти самые мысли по полочкам во время шахматных партий. Только Эрик был на Авалоне, и играть стало не с кем.
- И гостинцы я привез. Коньяк. И шахматы.

+2

5

Чарльзу не нужна была телепатия, чтобы видеть истинное состояние окружающих. Эрик уже давно считал проницательность и убедительность негласными сверхспособностями Ксавьера, даже более изящными и мощными, чем банальное чтение мыслей. Он знал, что таить от друга свое настроение - все равно, что прятать сокровища от авантюриста с картой и металлоискателем - он все равно обнаружит их, это лишь вопрос времени и тщательности маскировки.
- Все в порядке.
Эрик, вскинув подбородок, покачал головой, словно стряхивая с себя растерянность и, коротким точным движением загнав топор в ближайший пень, подошел к Профессору совсем близко, так, что коляска почти упиралась в ноги немца. Каждый раз, когда он видел Ксавьера в каталке, его не такое уж черствое сердце болезненно сжималось. Они оба причинили друг другу немало боли. И чем старше становились, тем ожесточеннее бились каждый за свою правду. Порой Эрику казалось, что они никогда не знакомились в госпитале, не знали друг друга совсем еще наивными и не было никакой честной, искренней и не испорченной противостоянием дружбы двух молодых парней. За двадцать с лишним лет они все чаще становились друг для друга самыми  жестокими врагами, сталкиваясь на поле битвы и отстаивая каждый свое. Но они прощали друг друга. Всегда. И это удерживало их хрупкий мир.
- Недоверие ко мне вполне оправдано. Не извиняйся, Чарльз. Просто дай мне уйти.
Эрик молча поднял кресло вместе с телепатом. Собственными руками, без использования сил. После Апокалипсиса он старался как можно реже применять свои способности по отношению к другим одаренным, поскольку не всегда мог точно рассчитать силу, особенно если был эмоционально нестабилен, а расплющить каталку вместе с другом ему совсем не хотелось. Благо, физических сил у Эрика было за двоих.
Ксавьер обмолвился про воспоминания, и Магнус невольно поморщился. Его руки чуть дрогнули, но уже через мгновение он снова крепко держал на весу коляску с телепатом, и осторожно переставил ее на крыльцо. Для этого ему пришлось нагнуться, их взгляды встретились, и Эрик тихо произнес:
- Не понимаю, о чем ты. Проходи.
Он вошел следом, закрыв за собой дверь и небрежным взмахом собрав на окнах шторы и впустив вместе с Чарльзом в дом свет.
Профессор проехал вперед, в комнату, миновав небольшую сквозную кухню, а Эрик не сдвинулся с места, так и оставшись у двери.
- Предлагаю сначала объяснения, затем шахматы. Если мы еще захотим играть после нашего разговора. Я не считаю себя святым и понимаю, что ты поступил по своему разумению, но я не питомец, которого можно оставить сторожить дом. Для охраны детей у тебя достаточно других мутантов. Почему ты перенес меня сюда? Из-за чего, по твоему мнению, я мог "наделать глупости" и под какой удар мог поставить школу? Ты разнес учеников и учителей по разным концам света, здесь иногда появляется взьерошенная и неспокойная Мойра... Я знаю, происходит нечто важное. Скорее всего именно то, о чем мне жизненно важно знать, чтобы помочь. Тебе и остальным.
У Леншерра наконец было достаточно возможностей внимательнее осмотреть Профессора. Они знали друга друга слишком долго и без труда подмечали особенности состояния. Эрик читал на лице Профессора усталость и некоторую растерянность. Его руки не лежали спокойно, а крепко сжимали подлокотник в поисках уверенности и более твердой опоры. В редких случаях Ксавьер оказывался среди учеников без пиджака и галстука, а значит, его и так слишком сильно сковывало что-то, не давало покоя. Подойдя ближе, чтобы оставить на столе в комнате стаканы для коньяка, Магнус разглядел еще и чернеющие синяки под глазами друга.
- Тебе тоже иногда нужно спать. На Авалоне со сном просто прекрасно: воздух, природа... Проснешься - договорим. Я никуда не денусь с острова.
Эрик коротко улыбнулся, на мгновение остановив взгляд на амулете. Ни грамма металла, черт побери.
- Мне нравится твой неформальный стиль, но гавайскую рубашку ничто не затмит.

Отредактировано Erik Lehnsherr (15-04-2017 09:44)

+2

6

- Недоверие ко мне вполне оправдано. Не извиняйся, Чарльз. Просто дай мне уйти.
- Не могу, друг мой.  Прости, но именно сейчас не могу. Ты много раз говорил, что я могу заставить тебя остаться.
Чарльз криво улыбнулся, вспоминая все моменты их прощаний. Не тех, когда после очередного боя друг против друга Чарльз стаскивал с головы шлем, а Эрик молча взмывал в небо. А тех, когда они, в очередной раз объединившиеся ради общей цели и одержавшие победу, прощались как друзья. Эрик всегда стоял, засунув руки в карманы, смотрел ему в глаза и тихо, спокойно и как бы между делом напоминал Чарльзу, что телепату ничего не стоит остановить его. На время или навсегда. Иногда эти слова слетали с его языка по привычке. А иногда Эрик хотел остаться, но гордость и множество «но» и «нет», смешанных с сомнениями, усталостью и нежеланием снова оказаться в одиночестве, мешали. И тогда он просил решить за него. Но Чарльз раз за разом отказывался что-либо менять в разуме своего друга. И не из-за данного слова и принципов – были моменты, когда Ксавьеру было на это плевать. А потому… Потому что это был бы уже не тот Эрик. Да и сделай он так, он был бы уже не тем Чарльзом.
- В этот раз я готов попытаться заставить тебя. Не силой, - Чарльз чуть крепче сжал подлокотники коляски. – Я готов умолять тебя, Эрик. К сожалению, не могу встать на колени, иначе бы встал, но… Сейчас ты не можешь уйти. Если только со мной.
Чарльз был готов на это пойти. Когда речь шла о выживании мутантов как вида, он готов был самостоятельно пустить пулю в голову собственных гордости и достоинства.
Эрик не стал применять силу. Это тоже было несколько странно, но разговор об этом Чарльз решил отложить до подходящего случая. Если у Эрика были проблемы со способностями… Тогда он скажет сам, когда будет готов. Если же это было частью его «я все еще обижен», то тем более не стоило лезть с вопросами.
Прежде чем проехать в дом, Чарльз едва ощутимо коснулся пальцами его ладони, на пару секунд продлевая зрительный контакт. Это «немое» общение очень часто помогало им держать себя в руках – чтобы слышать, нужно было быть готовыми слушать.
- Эрик… Не говори таких слов. Я никогда не относился к тебе как к питомцу или неразумному ребенку. Ты мой друг, и я люблю тебя больше, чем кого либо. Когда-то ты сказал мне, что я должен был сражаться за тех, кто мне дорог. И теперь я сражаюсь. Как умею. Но любое сражение - не только применение силы. Тебе ли не знать… И мне пришлось так поступить с тобой, потому что ты, - Чарльз прикрыл на секунду глаза, выбирая нужные слова. – Потому что я… Черт возьми, друг мой, твои эмоции слишком часто ставят тебя под удар. А я не могу тебя потерять снова.
Шахматы и коньяк легли на стол. Чарльз, порывисто выдохнув, поежился и нервно поправил манжеты рубашки.
- Здесь весна. А у нас там до сих пор холодно, и даже снег не везде растаял. Постоянно мерзну даже под одеялом. Я не вылезаю из твоего свитера уже пятый месяц, и, кажется, скоро мне потребуется новый. Наверное, я тоже начинаю любить свой неформальный стиль. Но разговор не об этом.
Чарльз разлил коньяк по стаканам, жестом предложил Эрику взять один. Сам он, практически не морщась, осушил свой одним глотком и тут же налил еще.
- И на амулет не смотри. Этот особый, его активировать может только носитель Греха. Но не волнуйся. Я в любом случае заберу тебя отсюда.
От коньяка чуть саднило горло и горели губы. Но сейчас Чарльз был рад даже этим не самым приятным физическим ощущениям – в последнее время ему казалось, что от его тела остался только мозг.
- Итак… Две недели назад ко мне приехал Тони Старк. Официальная причина – договориться о речи для пресс-конференции и узнать, что по-настоящему произошло в «21» на Рождество. Я рассказал ему про магию, Моргану и грехи. Этот вопрос мы решили и закрыли достаточно быстро. Заявили, что у Пьетро был прибор, влияющий на мозг. Свалили все на ГИДРУ и террористов. Но… - Чарльз тяжело вздохнул, - Выслушай не перебивая, хорошо? Старк рассказал, что этот случай стал поводом для правительства запустить программу уничтожения мутантов. Согласно этой программе полиция, армия, разведка и в основном Щ.И.Т. обязаны ловить любого мутанта, независимо от возраста и способностей. Оказавших сопротивление и опасных – убивать. Остальных отправлять в концлагеря и тюрьмы. И все это – считай тайно. Никаких законов и актов. Просто геноцид. Как в том будущем с программой Стражей, которое мы стерли из реальности в семьдесят третьем. Старк оттягивал и сопротивлялся, как мог. За неделю мы смогли вывезти в безопасные места несколько тысяч человек. Тихо, незаметно, без единого конфликта. За это время я смог отстоять право на Людей Икс, хотя пришлось оформить нас всех как команду разряда Мстителей. И школу я отстоял, как и свое право принимать в нее несовершеннолетних мутантов. Но школу проверяют, и поэтому я пока не возвращаю учеников. – Чарльз отпил еще немного коньяка, закашлялся, отдышался и продолжил. – Гамбит и Шельма вошли в Щ.И.Т. При помощи Старка они устраивают побеги из тюрем и переправку мутантов, Старк списывает сбежавших как «нейтрализованных». Мы заключили тайный договор с несколькими странами, которые согласились принять мутантов. Англия, Россия, Ваканда, Австралия, Перу… убежищ много. На данный момент мы готовим активную политическую оппозицию, которую поддержат правительства других держав. И тогда наше правительство будет в итоге вынуждено свернуть свою программу – они не допустят очередной мировой войны. – Чарльз впервые за всю эту речь посмотрел Эрику в глаза. – Я боялся, что ты опять начнешь выступать открыто. Кидаться стадионами и устраивать акции демонстрации силы. Но… Дети, Эрик. Любое такое выступление, и пострадали бы тысячи беззащитных детей, подростков, стариков, которых мы бы никак не смогли защитить. Поэтому пока мы не наладили партизанское, так сказать, движение, я держал тебя здесь. Прости, друг мой, я не мог рисковать ни ими, ни тобой. К тому же тогда бы начали охоту за тобой, и… Гамбит, Мойра, Виздом, Старк и несколько сенаторов и военных, выступающих против геноцида, помогли уничтожить все данные на тебя и еще нескольких мутантов. Теперь у них нет никаких улик, чтобы официально и публично тебя арестовать и казнить.
Чарльз дал Эрику время обдумать все сказанное и тихо добавил.
- Но без тебя сложно. Тюрьмы, не подконтрольные Щ.И.Т.у… Я телепатически вырубал охрану и ребята уводили заключенных. Но… Эрик, я не бог. Даже несмотря на то, что после Апокалипсиса каждый из нас стал чуть сильнее, даже несмотря на Церебро… Я устаю. И могу допустить ошибку. Ты говорил, что это не наше время и не наш мир, что мы не те, что… Но это всегда мы. Это всегда наши друзья, наши подопечные, наши дети. И ты нужен мне. Ты нужен им. Мы не можем допустить войны, и я не прошу тебя воевать. Я прошу… Я умоляю тебя помочь спасти их. А потом, когда мы победим… Потом можешь ненавидеть меня сколько угодно, мстить за то, что я закрыл тебя здесь – но потом. Сейчас речь идет не о наших чувствах, принципах, целях и мечтах.

+2

7

Зеленые пятна. Резкий солнечный свет. Крики и брань. Лай собак. Снова тень.
Со всех сторон деревья. Горизонт прыгает верх и вниз, полоска неба то появляется, то исчезает. 
Хруст веток под ногами. Затишье позади. В висках стучит, на языке привкус крови. 
Перед глазами пятна, взгляд не успевает зацепиться, сфокусироваться. Только цвета и контуры, сливающиеся в единую размытую картинку. Ветки то и дело больно бьют по лицу. 
Дыхание превращается в хрип. 
Слишком быстро. 
Но медленнее нельзя.

Эрик, вырванный словом-триггером “геноцид” в пропасть самых страшных воспоминаний, несколько мгновений пробыл там, переживая момент побега из концентрационного лагеря. Он оставил за колючей проволокой семью, друзей, сердце и душу. Их уничтожили: расстреляли, растоптали, испепелили. И назад дороги не было.

Он бежит по глухому лесу с невероятной для обычного человека и даже для себя самого скоростью. Не оборачивается, не останавливается, не выбирает направление. Некогда. Нет времени. Каждая доля секунды отделяет его от смерти. Никаких лишних движений, все силы уходят на бегство. Мощные прыжки с отвесных холмов, он словно не боится переломать себе ноги. Иногда оступается, падает, но тут же вскакивает и продолжает изнурительный бег по заросшей и полной препятствий местности. 

- Остановись… - прошептал мужчина, обращаясь то ли к себе, то ли к Чарльзу, чей голос доносился откуда-то издалека, но каждое слово прочно впечатывалось в память, накладываясь звуковой дорожкой на видеоряд из прошлого. Ему не хватало воздуха, он тяжело дышал, так, будто действительно пробежал марафонскую дистанцию. Здесь и сейчас, в настоящем времени.
Немец в самом деле испытывал серьезные перегрузки – весь Авалон содрогался от подземных толчков. Невольно вызванное землетрясение было побочным эффектом от эмоциональной реакции Эрика, и это при том, что весь монолог Ксавьера он не шевелился и лицо его ничего, кроме невероятного напряжения, не выражало. Если раньше от зашкаливавших эмоций силы срывались на вибрацию самолета или поднятие всех металлических предметов в радиусе десяти метров, то теперь, на фоне многократно возросших сил, мог пострадать и уйти под воду целый остров.
Благо, Леншерр уже физически был истощен после тренировки с детьми и физической нагрузки на заднем дворе, и землетрясение набрало бы от силы четыре балла из двенадцати. Он вовремя спохватился, взял себя в руки, и маленький домик замер, толчки прекратились. Немец выдохнул, покачал головой и сделал несколько шагов к столу. Он залпом выпил свою порцию алкоголя, отрешенно глядя на дно пустого стакана и чувствуя, как горло обжигает не только коньяк, но и слова, которые он с трудом сдерживал и подбирал.
- Когда-то я обвинял тебя в том, что ты бросил своих людей, закрылся в особняке и страдал.. Тогда наши братья гибли, и я был на передовой. А в этот раз… Все наоборот… Уверен ли ты, Чарльз, что никто из мутантов действительно не пострадал в этот раз? Можешь ли ты ручаться, что успел спасти всех до единого? Готов ли ты взять на себя такую ответственность, Чарльз? – голос Эрика усиливался, переходя от шепота к грозному металлическому грому. Он был зол, невероятно зол, и прежде всего за то, что Ксавьер так глупо, безалаберно и совершенно наивно повел себя, в одиночку решив всё за всех. Магнус с усилием вернул стакан на стол, сражаясь с непреодолимым желанием бросить его в стену.
- Политические игры не спасут простых одаренных от гибели. Для этого нужна другая сила, Чарльз. Ты запер меня на острове, уговорив возиться с детьми, а тем временем в моем мире разгорается геноцид. Ты стараешься избежать жертв с обеих сторон, но войн без смертей не бывает. А это война, Ксавьер, признайся уже наконец.
Он оказался у самого кресла Профессора бесшумно подлетев к нему и, положив руку на плечо Ксавьера, сжал его так, что побелели пальцы. Сам немец был бледен, его подбородок подрагивал, выдавая крайнюю степень расстройства.
- Я сделаю то, что от меня требуется. Ради нашего рода. Но ты должен пообещать мне одну вещь. Никогда, слышишь, никогда, Чарльз, не утаивай от меня таких вещей. Я не разделяю твои методы, это правда. Но и бросаться стадионами без уверенности в том, что мой ход будет победоносным, не стану. Не путай меня с Росомахой и другими берсерками. У меня свои методы. И ради них ты сейчас рассказал мне все. Так зачем было терять время…
Магнус отпустил плечо друга, устало опустился в кресло напротив и прикрыл глаза ладонью. Ему потребовалось несколько минут тишины, чтобы отрезвиться от гнева и, ощутив привычное после сильных эмоций опустошение, Эрик тяжело вздохнул.
- Я помогу тебе и, конечно, всем нашим братьям. Но есть одна проблема. Это началось после… Апокалипсиса. Ты знаешь, какую силу он открыл во мне. И Чарльз, я с трудом справляюсь с ней. Если я спокоен, все в порядке. Но стоит мне… вот как сейчас… ты же почувствовал, как трясется весь остров… и это я еще из всех сил сдерживал гнев… Возможно, мне потребуется твоя помощь, Чарльз. Я пока вижу только два варианта. Либо стереть все сильные воспоминания… ты знаешь, о каких именно я говорю. Либо тебе придется быть модератором мыслей в моей голове, пока я буду штурмовать тюрьмы одну за другой, но этот вариант мне нравится еще меньше, чем первый, ведь тогда я буду совершенно…
Слово «беззащитен» Эрик по природе своей сказать про себя не мог, поэтому сглотнул и покачал головой, одновременно сдвинув пешку на Е4. Шахматы всегда были идеальным способом навести порядок в своих мыслях, как для Леншерра, так и для Ксавьера. Правда, их новая партия началась еще неделю назад.

Отредактировано Erik Lehnsherr (15-04-2017 21:27)

+2

8

- Остановись…
- Эрик.
Нет ничего хуже слова «успокойся» в ситуации, когда человеку действительно нужно успокоиться. А уж в ситуации Эрика слова и вовсе были бесполезны. Из них всех настоящий геноцид видел только он. И, пожалуй. Росомаха, но последний ничего не помнил. А Эрик помнил все. И вместе с ним помнил Чарльз. Помнил и не захотел забывать, потому что такие воспоминания одному нести слишком сложно. Эрик поделился ими добровольно – они никогда не говорили о том, что он тогда пережил и что чувствовал. Им обоим достаточно было знать, что «понимаю» в этом случае становилось не просто произнесенной для галочки формальностью.
- Эрик, посмотри на меня. Не забывай, где ты и кто ты теперь.
Прошлое должно было остаться прошлым. Даже такое прошлое – или особенно такое? Чарльз уже был готов воспользоваться телепатией, но Эрик справился сам. К счастью. Толчки прекратились, снаружи раздались встревоженные голоса, и Чарльз все же потратил некоторое время, чтобы успокоить взволнованных учителей и перепуганных детей.
- Эрик, ты… Ты столь многого не знаешь.
Чарльз подождал, пока Леншерр выговорится и окончательно успокоится. Налил еще коньяка – Ксавьер уже жалел, что взял так мало. Кажется, им обоим не помешало бы как следует напиться. Время на Авалоне текло иначе, и Чарльз мог их вернуть в Уэстчестер минут на пять-десять позже своего ухода. Раньше, к сожалению, не мог – амулет фиксировал точку перехода в «настоящем».
- Война во Вьетнаме. Ты, Банши, Алекс, еще с пару десятков молодых мутантов, которые пришли в мою школу… они все ушли на передовую. А я не мог. И не потому, что я терпеть не могу убивать – я мог бы просто использовать свой дар чтобы заставлять людей бросать оружие. Я не мог потому, что… - Чарльз прикрыл глаза, чтобы не смотреть на Эрика. Он не был уверен, что сможет говорить, если увидит во взгляде своего друга жалость. – Я даже Хэнку не говорил, что тогда было по-настоящему. Знаешь, сколько нейронов мозга отвечает за движение ног? За ощущения? Оказалось, что безумно много. А та пуля фактически освободила их от работы. И тут же усилилась телепатия. Помнишь, что я использовал Церебро, чтобы дотянуться от Нью-Йорка до Кубы? А тут я начал слышать людей в Сибири. И каждого, каждого мутанта, к чьему сознанию я когда-либо прикоснулся. Независимо от их местоположения. И я не мог заставить их замолчать. Я сходил с ума, Эрик. Я начал пить не потому, что остался один, не потому, что ты ушел и забрал с собой Рейвен. Не потому, что стал инвалидом. Я начал пить потому, что алкоголь отключал мое сознание. Сыворотка Хэнка казалась мне спасением. С ней было не больно. Не страшно. С ней я не умирал каждую секунду. Помнишь, я чувствовал, как умирал Шоу? Ты ведь слышал, как я орал. А это была всего лишь одна смерть. Тогда их было… По десятку за секунду. Я умирал от старости и болезни, в автокатастрофах и от побоев. Кончал с собой и получал пулю в лоб. – голос Чарльза дрогнул, но он все равно продолжил. – Я не был к этому готов. Слишком много боли. А мне было всего тридцать три года. – Чарльз все же заставил себя открыть глаза. – Не хочу врать себе, Эрик. Я был тепличным растением, думал, что справлюсь, но не справился. Та пуля, Эрик, сломала мне не спину, а сердце, душу и волю.
Чарльз подвел коляску ближе к креслу, в котором сидел Леншерр. Сдвинул свою пешку на Е5, сторожно взял ладонь Эрика в свои.
- Знаю, что будут жертвы. Знаю, что это неизбежно. Знаю, что мне снова придется пережить каждую, и я переживу, потому что не хочу превращаться в того, кто воспринимает людей и мутантов как шахматные фигуры. Я готов, Эрик. А даже если и не готов – когда нас спрашивали? Я должен. И смогу.
Смотреть на друга было почти что больно. Уж лучше бы он орал, громил комнату, матерился. Лучше бы поднял руку и послал бы Ксавьера к чертям собачьим. Лучше бы… Видеть своего друга настолько опустошенным и знать, что ты отчасти стал тому причиной…
- Мы будем причинять друг другу много боли, друг мой. Но нам придется с этим жить. Я никогда, слышишь, никогда не стану менять твою память, потому что это будешь уже не ты. И управлять тобой, как куклой, решая, что ты должен чувствовать, что нет, я не стану. Мы нашли выход в шестьдесят втором. Мы найдем его сейчас. Помнишь, я сказал тебе, что твой разум – самое прекрасное, что я когда-либо видел и чувствовал? Это по-прежнему так. И я сделаю все, чтобы и ты увидел его таким, каким вижу я. Твой гнев, твоя боль, твои сомнения и страхи – всего лишь одна сторона медали. Там, под ними, столько всего хорошего и светлого, такая сила, что никакой гнев не устоит. – Чарльз медленно убрал руки и устало откинулся на спинку кресла. Напряжение последних дней медленно отпускало, уступая место свинцовой усталости. – Я покажу тебе. У нас есть время, чтобы научить тебя контролировать себя снова.

Отредактировано Charles Xavier (16-04-2017 02:06)

+1

9

Произнесенное имя застало его врасплох и заставило вздрогнуть -  слишком глубоко он погрузился в раздумья во время рассказа Ксавьера о пережитом и не ожидал, что речь зайдет о Мистик, а вместе с ней и о том проклятом происшествии на пляже. Чувство вины росло в геометрической прогрессии с каждым упоминанием о злосчастной пуле. Он никогда не простит себя. И лучший друг, прикованный из-за него к инвалидной коляске, всегда будет напоминать Леншерру, в чем он терпит полнейший крах – защита тех, кого немец действительно любит. Прежде всего от самого себя.
- Ты никогда не делился со мной этим. Я долго и много думал о твоих ногах, Чарльз, советовался с самыми талантливыми докторами и находил мутантов-целителей, но… пришел к тому же выводу, что и ты: освобожденные нейроны усилили твой потенциал. Миру ты гораздо нужнее, как самый могущественный телепат. А спринтер, уж прости, из тебя все равно не получился бы. Звучит цинично, но это правда. А что касается побочных эффектов от усилившихся способностей… я понимаю тебя лучше, чем кто-либо. Мне очень жаль, что так вышло. Я знаю, ты простил меня уже давно. Но от этого моей вины не станет меньше. И изменить я ничего не могу.
Эрик задумчиво взглянул на шахматы и грустно улыбнулся. После второй порции коньяка он чуть оттаял, в глазах появилась привычная печаль, а тело, прежде напряженное, словно пружина, наконец нашло уютное положение в кресле и расслабилось. Небрежным жестом он призвал к себе металлический ящик с алкоголем, больше напоминавший контрабанду, поставив под столик, за которым они сидели. Один из преподавателей явно проникся к Эрику сочувствием после его первого дня с детьми и подарил этот замечательный запас, видимо, считая Леншерра увлекающимся алкоголиком. На удивление, это было не так – Магнус всегда был равнодушен к идее напиться до беспамятства, но почему-то именно сегодня он был не прочь потерять ключи от темницы, которую выстроил вокруг себя в собственной голове из ограничений, принципов, радикальных убеждений, боли и жестокости. В последнее время нести за плечами груз воспоминаний и еще сверх него все вышеперечисленное становилось невыносимо. Он помнил, как в молодости в голове наступала перезагрузка после действительно неконтролируемого увлечения алкоголем, но это было давным-давно, большую часть взрослой жизни Эрик берег свой рассудок от ядов. Иначе бы спился слишком быстро.
- Чарльз, я не спрашивал тебя ранее, но раз уж зашла речь… ты убивал кого-нибудь? Я говорю не про несчастные случаи или тех, кого ты не успевал спасти. Были ли осознанные убийства в твоей жизни? – тихо, почти неслышно спросил Леншерр, пристально глядя не в глаза другу, а на ладонь, лежавшую у него на руке. Физический контакт был непривычен, Магнус чувствовал себя несколько неловко, так как не знал, как именно должен реагировать. У него в жизни было не так уж много прикосновений, ведь одаренный всегда старался держать дистанцию. Признаться честно, после пережитых в детстве пыток у взрослого Эрика любое неожиданное тактильное ощущение вызывало в мозгу мини-взрыв и гнетущий страх предвосхищаемой боли. Взаимосвязь между прикосновением и положительными эмоциями была уничтожена, и он по крупицам восстанавливал «правильные» нейронные связи. И вот сейчас он с некоторым усилием, но всё же повернул свою ладонь кверху, несильно сжав руку Профессора и внимательно взглянув на него.
- Спасибо тебе, друг мой. Меня не нужно учить контролю заново. Я прекрасно помню наши с тобой тренировки. Я просто подзабыл, насколько сильна твоя вера в меня. До сих пор сильна… Мы черпаем наши силы в тех, кто нам дорог. Я же почти истощен. Если так посмотреть, Чарльз, у меня никого не осталось. Кроме тебя, дружище. Ты придаешь мне сил, особенно когда я вижу, с какой преданностью своим идеалам ты продолжаешь борьбу, выбирая самый светлый путь в кромешной тьме. Но одновременно ты – моя самая большая слабость. Поскольку неуязвим в этом мире лишь тот, у кого нет никаких привязанностей….
Магнус высвободил свою руку, дотянулся до ящика под столом и достал неплохой виски. Всем своим видом он показывал, что ему нужна пауза, и только после нескольких ходов и еще трех порций алкоголя мужчина нашел в себе силы закончить монолог:
- То, что сделал с тобой Апокалипсис… Чарльз… Прости меня. Я виноват. Я был раздавлен и ослеплен горем. Мне не хотелось ничего чувствовать. Я подвел тебя.

+1

10

- Повторю… Я ни с кем не делился этим. У меня тоже есть гордость, друг мой. Было очень сложно… смириться. Я научился одеваться, следить за собой. Хэнк переоборудовал особняк. С этим удалось справиться. Но мой дом стал для меня тюрьмой. – Чарльз покосился на стакан, раздумывая, насколько разумно будет пить дальше. – Самый могущественный телепат в мире не в состоянии самостоятельно сесть в машину. Не в состоянии дотянуться до плиты и верхней полки холодильника. И когда-нибудь наступит тот день, друг мой, когда рядом со мной не будет человека, который сможет взять меня на руки и поможет пересесть из кровати в коляску.
Эрику явно было сложно. Сложно просто пожать протянутую руку. А ведь раньше они запросто обнимались при встрече, и никто не испытывал неловкости, случайно соприкасаясь руками. По крайней мере так было в самом начале, когда на плечи каждого из них еще не давил груз побед и поражений. Тогда Чарльз был… Пожалуй, тогда он был действительно другим. Более восторженным и эмоциональным, и гораздо, гораздо более открытым. Он мог запросто расцеловать в щеки Хэнка за очередное удачное изобретение, на радостях вис на шее у Алекса, когда тот достигал очередной ступени в контроле над способностями. А к Эрику и вовсе мог завалиться ночью в спальню, будучи окрыленным очередной гениальной мыслью и желая немедленно оной поделиться.
А потом все изменилось. Все началось с тщательно скрываемой жалости во взглядах. С неловких улыбок, за которыми крылось отвратительное «ты не должен чувствовать себя неполноценным, хотя так и есть». Потом пропало «Чарльз, ты» и появилось «Профессор, вы». Чарльз сначала пытался делать вид, что все в порядке, но потом, что такое поведение выглядит глупо. И смирился. Остался только Хэнк, который никогда не отводил взгляда. Который молча раздевал, относил в ванну и учил пользоваться всеми теми приспособлениями для инвалидов, которые были призваны заменить Чарльзу ноги.
- Но что-либо менять уже поздно. И да… Я давно тебя простил. Те слова… Я сказал тогда, что ты виноват. Но ты не виноват. Если бы люди нас не испугались. Если бы ты не надел шлем. Если бы я не пытался тебя остановить. Если бы ты смог меня услышать, а я – сказать правильные слова. Если бы Мойра не начала стрелять. Если бы ты не отбивал пули куда попало. Если бы я не начал вставать именно в тот момент… - Чарльз тихо рассмеялся, покачал головой и сжал ладонь Эрика чуть крепче. – Видимо, это моя судьба. Но могло быть и хуже. В конце концов, у меня не работают только ноги. Все остальные органы в порядке. На полсантиметра правее, и были бы повреждены нервы, отвечающие за работу органов малого таза. Вот тогда я бы тебя так быстро простить не смог, - при этих словах Чарльз улыбнулся чуть шире. – Все в порядке, Эрик. В таких ситуациях бесполезно кого-либо винить. Нужно просто… адаптироваться. Это как… элемент эволюции.
Чарльз аккуратно убрал руки, хитро прищурился и неожиданно хлопнул Эрика по колену.
- Отомри. Я не кусаюсь.
Чарльз  убрал пустую бутылку со стола и окинул взглядом «принесенный» Эриком ящик. Выбор был неплохим, а количество позволяло при желании упиться до зеленых чертей. Виски, извлеченный на свет божий, был совсем не плох, хотя для него, пожалуй, не хватало льда. Какое-то время Чарльз молчал, понимая, что перерывы в беседе на такие темы им будут необходимы. И продолжил только тогда, когда Леншерр перестал отводить глаза, сталкиваясь с ним взглядом.
- Один раз, Эрик. Я хотел по-настоящему убить один раз. Апокалипсиса. Но у меня не хватило сил. И… Пожалуй, я рад, что не хватило. И не потому, что в итоге это заставило нас всех работать вместе. Просто… Мне кажется, что я бы не смог. Не смог потом учить детей тому, чему учу сейчас. – Чарльз предупреждающе поднял руку, не желая, чтобы Эрик перебивал. – Я знаю, что наши версии из этого времени – не совсем мы. Помню тех двоих нас из будущего. И знаю, что наступит день, когда я… убью. Наверное, будут причины. Наверное, иначе будет никак. Но… Это будет потом, друг мой. А пока – нет. Нет, я не убивал.
Фигуры на доске меняли позиции. Количество виски в стаканах медленно уменьшалось – они уже не пили залпом. Тихо тикали большие деревянные часы  в углу комнаты. Маятниковые… Чем-то неуловимо похожие на те, которые стояли в спальне у родителей Чарльза. Чарльз украдкой разглядывал комнату, с одной стороны понимая, что здесь Эрик еще не обжился. Но с другой все равно желая увидеть, какими вещами пытается окружить себя его друг.
Стопка разнокалиберных тетрадей на столике возле дивана. Обычная шариковая ручка. Кружка – чай или кофе? Казалось, здесь совсем не было вещей Эрика, и Чарльзу это не очень нравилось. Здесь было слишком пусто даже для аскетичного Магнето.
- Я понимаю, Эрик. Если ты говоришь правду, и я – единственная твоя слабость… - Чарльз даже не пытался скрыть, насколько ему приятны эти слова. – То мне понятно, почему ты отдал меня Апокалипсису. В свете данной информации мне это даже несколько льстит. Хотя поступок, кстати, скотский. – Чарльз недовольно фыркнул, но во взгляде недовольства не было. Только легкая тень сожаления. – Это было очень больно и крайне неприятно. Хотя его присутствие в моей голове и открыло мне некоторые неизведанные горизонты, но… Ты подвел не меня, друг мой. Ты подвел себя. Мне было больно даже не потому, что ты отдал меня ему. А потому, что ты, не признающий над собой ничьей власти, так покорно следовал за ним. Не делай так больше.
Под такие разговоры явно нужно было нечто покрепче виски.
- Да и вообще… На фоне голубой кожи мои голубые глаза потеряли бы всю свою выразительность. И мне не понравился его стиль. Я бы смотрелся очень глупо.
Шутка вышла так себе. Но сейчас поднимать недавние – для них обоих недавние – события совершенно не хотелось. Чарльзу по-прежнему снились кошмары, в которых этот чертов недобог одерживал победу. Или проигрывал, но навсегда оставался призраком подсознания. Так себе ощущения.
- И ты прости меня. За Пентагон. Я тогда… Тогда я тоже пошел на поводу у эмоций и помог правительству поймать тебя. Это было ужасной ошибкой. Но за тюрьму извиняться не буду – тебе грозила смертная казнь. Мне пришлось промыть им мозги, чтобы они согласились на заключение. А вот за то, что ни разу не пришел… За это прости. Не мог побороть себя. Иногда смотрел глазами охраны, проверял, как ты там. Но сам прийти так и не смог. Боялся, что либо начну тебя жалеть, либо ненавидеть. А жалость и ненависть – последнее, что я хотел бы испытывать по отношению к тебе.
Алкоголь явно развязывал язык. С семьдесят третьего Чарльз практически не пил, лишь изредка позволяя себе легкое вино и по особым праздникам – не более пятидесяти грамм коньяка. Боялся снова скатиться в запой. Но на тот момент у него снова была школа, и так рисковать Чарльз попросту не мог себе позволить. Но сейчас был особый случай. Один из тех, когда весь мир мог немного подождать.
- Как бы то ни было, у тебя есть не только я. У тебя есть мы все. И как бы там ни думал, мой дом и твой тоже. Мы начинали вместе. И если я умру, все мое имущество станет твоим. Я уже составил завещание. И школа будет твоей – нужна только твоя подпись.

+1

11

Чарльз пытался шутить, и это был хороший знак. Да, вот так, накопив друг перед другом моральные долги, они обменивались прощениями, словно открытками из экзотических стран. В привычной круговерти будней на откровения не оставалось времени, а дружба, даже самая крепкая, неотвратимо гасла без тепла.
- Тюрьма – не лучшее место для встреч. Всё в порядке, ты же знаешь, я не обижаюсь. Им нужен был убийца, они нашли его. Хорошо, что мы сейчас здесь. Вместе. Скука для нас смертельно опасна. Один начинает завоевывать мир, а другой - спасать его… -  немец широко и обезоруживающе улыбнулся, в его устах эта фраза звучала гораздо невиннее, чем было на самом деле. Леншерр просто относился к таким вещам. Он сделал ход ферзём, ставя королю друга шах, но оставляя достаточно пространства для маневра, и откинулся обратно в кресло, глядя на доску сквозь почти пустой стакан. На дне плескался виски на полглотка, и Магнус размышлял, допить или долить. Он не любил полумеры.
- Ты правда думаешь, что я переживу тебя? С моими-то… наклонностями? И даже если каким-то чудом я проживу дольше… Чарльз, тебе нужен настоящий преемник, верящий в твои идеалы и готовый вкладывать твою «религию» в головы молодых мутантов. Тебе нужен сын, Чарльз. Дочь, конечно, тоже вариант, но я за сына! – Леншерр снова улыбнулся, на этот раз с нескрываемой грустью, наполнил оба бокала и выпил свою порцию залпом. Разговор был непростым, он даже думать не желал о том, что будет делать после смерти лучшего друга. Тем более, что однажды он уже пережил это, нечто среднее между сном и явью, ощущения были слишком реалистичными, а детали – чересчур точными. Возможно, стоило рассказать Ксавьеру, но Эрик не решался. Он опустил глаза и напряженно выдохнул, слегка покачивая головой, словно отгоняя навязчивые мысли. Но эту беседу отложить было нельзя, Чарльз ждал ответа, и подобрав правильные слова, Магнето продолжил:
- Я не говорил тебе, но перед тем, как мы оказались здесь, в будущем, я… экспериментировал со своим разумом в поиске предела его возможностей. Ты знаешь, биоэлектрическая активность моего мозга сильно отличается от «нормы», и мне было интересно, могу ли я выжать из синаптической передачи максимум, направив сфокусированный поток нейронных импульсов на базальные ганглии. Меня интересовало, можно ли оставлять сознание «включенным» во время сна, чтобы тратить время на что-то более полезное, но... Я добился «включения» сознания, но всего на пару минут, и с дикими перегрузками… и увидел кое-что странное. Феникс вселился в совсем взрослого Саммерса, ты лежал на земле, выброшенный из коляски, и пытался остановить его от уничтожения всего живого. Затем я закрыл тебя собой, старался успокоить Феникса, но он объял меня пламенем, и… я думал, что погиб, но нет. Погиб как раз-таки ты, мой друг… Меня же успела спасти Ванда. Я даже вскрикнуть не успел, так быстро тебя не стало... Уверен, это был не просто сон. Надеюсь, в нашем будущем такого не случится. Я не хочу пережить это еще раз.
На шахматной доске осталось всего несколько фигур, партия близилась к концу. Как и всегда, их силы были практически равны, и победа была возможно только в том случае, если кто-то ошибется. Или поддастся. Леншерр решил не затягивать и намеренно сделал неоднозначный ход, который приведет его к проигрышу. Он чувствовал, как усталость Чарльза, а теперь еще и алкоголь, накатили на него и мешали играть, и не хотел для себя такой победы.
- Я подпишу. Имущество мне не нужно, спасибо, ты же знаешь, трудно найти второго такого же аскета, как я. Всё останется ученикам. И обещаю, что сохраню школу такой, какой ты ее задумал, если действительно проживу дольше. Но ты знаешь, как далек я стал от команды Икс и всего учебного процесса, и эта неделя – не показатель. Ты дорог мне, Чарльз, и я исполню твою волю. И возвращаясь к теме преемника… Знаю, это не мое дело, но вы с Мойрой очень давно друг друга знаете… Почему ты медлишь, Чарльз? У вас могла бы получиться семья… 
Эрик замолчал, встретившись взглядом с Ксавьером. Пожалуй, эту тему он мог поднять только в сильно расслабленном состоянии.

Отредактировано Erik Lehnsherr (16-04-2017 17:32)

+1

12

- Стакан наполовину пуст или наполовину полон? – Чарльз улыбнулся в ответ. Как он и предполагал, Эрик предпочел наполнить стаканы. – Лично я тоже предпочитаю, когда так. Не в плане алкоголя, конечно, много пить – вредно. Но как метафора – весьма показательно.
Чарльз никогда не задумывался, кто из них кого переживет. Почему-то ему казалось, что Леншерр будет в его жизни всегда – либо как Эрик, либо как Магнето. А скорее всего, и так, и так. В конце концов, раз в десятилетие в их жизнях происходила очередная рокировка, итог которой, впрочем, был заранее известен им обоим. Менялись только шахматные доски.
- Мне, Эрик, нужен человек, который защитит моих детей. Ты веришь в мои идеалы. Они у нас одни. И мир, который мы хотели видеть для всех нас все тот же. То, что я не разделяю твои цели… Не делает тебя или меня менее или более правым. – Чарльз, мелкими глотками отпивая виски, гипнотизировал взглядом шахматную доску. – И решаем в итоге не мы, а те, кого мы ведем за собой. Если меня не будет, вести всех придется тебе. Хочешь ты этого или нет, но ты сам не сможешь бросить их на произвол судьбы.
Конечно, этот разговор был слишком сложным. Теория, сплошная теория, на которой кое-как держалась притянутая за уши логика. Но Чарльзу так было гораздо спокойнее.
- Ты идиот, друг мой. Такие эксперименты надо было делать под контролем Хэнка, - Чарльз недовольно посмотрел на Эрика и сокрушенно покачал головой. – Ты мог навредить себе. Что касается твоего сна… Я видел нечто подобное. Там меня тоже убивал Феникс. А в другом сне – Скотт. В третьем – мой сын. В четвертом – ты… Я думаю, это все разные варианты будущего, которое может нас ожидать. Мы уже видели то будущее, где умирали вместе, и Стражи побеждали. И если мы смогли избежать такого варианта, то сможем избежать и остальных. Но для этого нужно…
Чарльз чуть подался вперед, подхватил пальцами белого короля Эрика и поставил его рядом со своим черным королем. Передвинул и поставил рядом двух ферзей и три оставшихся ладьи, пристроил рядом  черного слона и белого коня.
- Хотя бы один раз решиться и забыть о том, в какой цвет наш разум красит нас самих и окружающих.
Чарльз очень надеялся, что Эрик не затронет столь личную тему, как семья, любовь и дети. Хотя и догадывался, что рано или поздно это произойдет. Впрочем, самый тяжелый в его жизни разговор с Эриком на эту тему уже состоялся, и тогда Чарльз проиграл партию по всем фронтам. Впрочем, проигрыш был ожидаемым. Стало даже как-то спокойнее, хотя Чарльз прекрасно понимал, что болеть будет еще долго.
- Нет, Эрик. У нас с Мойрой ничего бы не получилось. Знаешь, в чем самая большая проблема телепатии? Я с самого начала знал, что она меня не любит. – Голова приятно кружилась, и начать говорить оказалось не так сложно, как думал Чарльз. – Восхищалась. Поражалась. Разделяла интересы. Хотела. Влюбилась, но не любила. Но не любила так, как женщина любит мужчину, с которым готова прожить всю жизнь. Она сама сказала заглянуть ей в голову. Я заглянул. – Чарльз пожал плечами и налил себе еще. – У нее теперь своя семья. Ну а я… Ты прекрасно знаешь, что раз я не могу быть с тем, кого люблю, то лучше я буду один. Нет ничего хуже для ребенка, чем видимость семьи при полном ее отсутствии. Это я по себе знаю.
А вот про свою семью Чарльз рассказал только Анне Марии. Почему-то каждый, кто видел особняк Ксавьера и старые семейные фото (последние видели единицы) думали, что у Чарльза было счастливое детство. Конечно, по сравнению с детством того же Эрика – несомненно, счастливое. Но по общечеловеческим нормам…
- У меня есть сын. Точнее, у Чарльза Ксавьера этого времени есть сын, - Чарльз грустно улыбнулся, вспоминая встречу с Дэвидом. – Его зовут Дэвид. Ему сейчас тридцать. Невероятная сила… Множество вторичных мутаций. Но… У него шизофрения. На каждую способность – по личности. Он не готов ни то, что школу возглавить… Он даже в ней учиться не готов. Но я уверен, что у нас получится если не решить, то контролировать его проблему. Конечно, он никогда не сможет воспринимать меня как отца, а я вряд ли смогу по-настоящему считать его сыном, но… Он мой ребенок. Он мой ребенок, как и Скотт, Курт, Джин, Ороро, Китти и все те, кто пришел ко мне. Но ты сам прекрасно понимаешь, что они все еще дети. Нечестно скидывать на их плечи то, что сам взвалил на свои.
Чарльз уже чувствовал, что пьян. И Эрик тоже начал пьянеть.
- Ну так что… Попробуем? Если да, то предлагаю переместиться домой. Там хотя бы есть закуска.

+1

13

Он предпочел выслушать внимательно, уважительно и молча, поскольку и так затронул сложную тему. В нетрезвую голову воспоминания об их недавней беседе пришли не сразу, сначала вырвался вопрос по Мойру, а уж только потом Эрика словно отбросило в прошлое, в тот день, когда Ксавьер поделился с ним самым сокровенным и болезненным. И тогда Леншерр не нашел, что ответить ему. Он был просто не готов к такому. И раз уж сейчас они дошли до обсуждения отношений, ему следовало отреагировать, пауза и так длилась больше, чем следовало. Для того, чтобы двигаться вперед и доверять друг другу, им нужно было сегодня закрыть все нерешенные вопросы. Они оба чувствовали это, а потому оставались честны в беседах даже на самые сложные темы..
- Прости меня за вопрос про семью, Чарльз. Я не имею морального права препарировать твои чувства. Ты… очень дорог мне. То, что ты сказал тогда, сильно потрясло меня. Я не знал, что творится у тебя в душе, что столько лет терзает тебя. Ты доверился мне, и я благодарен за это. Извини, что не отреагировал должным образом сразу же. Я был не готов, мне нужно было время, чтобы оглядеться назад и проанализировать свои чувства.  И сейчас я говорю искренне, от всего сердца: я люблю тебя, как родного брата. Не знаю, это ли ты желал услышать, но большего я дать не могу. Я останусь твоим другом, постараюсь быть рядом, когда это нужно, встану на защиту школы и пожертвую жизнью ради тебя. Вот только я не стану никогда твоей копией, у меня и дальше будет свой путь, свои цели и принципы. Ведь отчасти поэтому мы столько лет храним нашу дружбу – нам обоим порой нужно мнение, отличное от нашего собственного.
Мужчина поднялся с кресла и, подойдя к Ксавьеру нетвердыми шагами, крепко обнял его, выражая крайнюю степень доверия и расположения. Через пару мгновений он отстранился, держа Чарльза за плечи, и добавил, внимательно глядя в его глаза:
- Мы с тобой знаем друг друга слишком хорошо, и вряд ли сможем найти кого-то, кому будем доверять больше, чем друг другу, а это автоматически означает, что счастливых семей нам не видать. Мне-то тем более, с моим везением только гнезда и вить. Да. Когда-нибудь я достигну того уровня просветления, на котором смогу выстроить отношения с теми детьми, которых мне «подарила» судьба в уже взрослом возрасте… И ты, наверное, тоже. Теперь, как оказалось, у тебя есть Дэвид… А пока нам стоит заняться куда более срочными вещами. Я совершенно согласен, вернемся, немного отдохнем и с утра займемся делом. План спасения наших братьев сам себя не придумает. И я хотел бы узнать детали ваших политических планов, мне важно понимать, что именно вы собираетесь противопоставить текущей власти и можно ли доверять тем оппозиционерам, которые станут «лицом» новой политической волны. Вряд ли плакаты со Зверем станут удачным оружием в этой борьбе. И еще, Чарльз, нельзя забывать про мутантов-наемников, которые могут состоять на службе у наших врагов и выслеживать спасенных одаренных. Меня очень беспокоит безопасность остальных убежищ. Я бы озадачился дополнительным укреплением рубежей. Я готов расставить защитные поля и отключать все системы слежения, в том числе спутники, над данными локациями. Но мне нужно побывать в каждом из филиалов школы. Это все нам стоит как-то синхронизировать… Ладно, я уже забегаю вперед и начинаю решать задачи, которые мы договорились отложить до утра. Мне забирать отсюда нечего, Чарльз, я готов к перемещению.

Отредактировано Erik Lehnsherr (16-04-2017 21:49)

+1

14

- Я препарировал твои чувства, друг мой. И не один раз. Так что ты имеешь полное право копаться в моих.
А вот объятий Чарльз не ожидал. По крайней мере не сейчас. И все же обнял в ответ, крепко, до треска ткани, стискивая пальцами пропахшую цветами Авалона и запахом мужского одеколона клетчатую рубашку. Еще неизвестно было, как станет вести себя Эрик после того, как протрезвеет. Может, вообще захочет забыть весь этот разговор.
- Я сказал тогда, скажу и сейчас. Твоя дружба – огромный дар, которого я, как мне иногда кажется, не заслуживаю. Я не прошу о большем. И то время, когда я имел право хотеть большего, уже прошло. Я не собираюсь делать из тебя свою копию. Я устал от самого себя, а два меня – это будет уже перебор. – Чарльз мягко улыбнулся, накрыл лежащие на плечах ладони Эрика своими. – И жизнь свою ты должен беречь, а не отдавать ее за меня. Не знаю, что ждет нас дальше. Быть может, ты снова уйдешь. Быть может, снова предашь меня. И не спорь – обстоятельства порой бывают сильнее нас. Просто помни, друг мой… Наше будущее никто кроме нас не построит. А наше будущее – там. Читает учебники и журналы, играет в футбол, ссорится, влюбляется, мечтает, взрослеет. И в тот момент, когда тебе будет казаться, что ты один, что больше не за кого сражаться, не к кому идти… Помни, что всегда есть ради кого.
Странно это было. Они по сути толком и пожить не успели. Тюрьмы, войны, политика, школа… А у обоих уже взрослые дети. И за плечами столько, что кажется, будто каждому не сорок, а четыреста. И за это время оба прекрасно научились слушать, анализировать, планировать, продумывать каждый шаг – но так и не научились самому простому. Делиться радостью и горем. Просить помощи. Открывать душу. Разве что вот так, друг другу, и то в ситуациях, когда будущее было столь неизвестным и пугающим, что для кого-то из них «завтра» могло попросту не наступить.
- Конечно, я расскажу тебе все детали. Все, что ты захочешь узнать. Но на трезвую голову. Потому что ты по прямой уже идти не можешь, а я джойстик с первого раза поймать не могу. А у меня впереди еще тяжелый бой с пижамой и кроватью.
Телепортация прошла совершенно незаметно. Мир просто слегка качнулся, что с пьяных глаз и заметить-то было сложно. И картинка мгновенно сменилась. Точное место телепортации угадать было не возможно – на этот раз амулет переместил их обоих на террасу. Чарльз, тихо ругнувшись, тут же направил коляску к дому – как он и говорил, Уэстчестер засыпало мокрым снегом.
- Кстати, тебе надо переехать. Хватит уже жить в мужском общежитии, когда комнаты моего сводного брата свободны. Раз уж такое дело, предлагаю переделать мою личную гостиную в штаб. Так будет удобнее и тебе, и мне – тебе не надо далеко ходить, а мне – далеко ездить. Поэтому предлагаю сейчас продолжить банкет, с утра протрезветь, переехать и взяться за дело. А дел у нас, друг мой, гораздо, гораздо больше того, что ты уже озвучил…

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [03.03.2016] It is always ours


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC