04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [24.01.2016] Voulez-vous coucher avec moi?


[24.01.2016] Voulez-vous coucher avec moi?

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[Voulez-vous coucher avec moi?]

⊗ ⊗ ⊗
http://funkyimg.com/i/2svc6.gifhttp://funkyimg.com/i/2svc5.gif

информация

Где: London
когда: 24.01.16

Кто:  Charles Xavier and Morgan le Fay
предупреждения: Ничего особенного. В духе Тинто Брасса.

и с т о р и я
Моргана очень любит неожиданности. Особенно, когда они происходят не с ней. Чарльз упорно доказывает, что он может контролировать Похоть, что он в этом уже стал мастером, но Ведьма иного мнения. Она не хочет заставлять идти его против желаний. Моргана всего лишь хочет показать, что иногда грех действительно может быть сладким. Даже для других людей.

Отредактировано Morgan le Fay (02-05-2017 01:11)

+2

2

Чарльз чувствовал себя бесконечно усталым. Вся это беготня с порталами, постоянными телепортациями... Беспокойство из-за пропавших студентов... Еще и постоянное присутствие Морганы рядом. Последнее утомляло больше всего. Похоть, чувствуя близость той, кто ее выпустил, рвалась на свободу, и Ксавьер иногда ловил себя на мысли о том, что еще немного - и все. Сорвется. Держался он чуть ли не на чистом упрямстве и принципах. Пока что их хватало, но Чарльз не мог не понимать, что еще несколько дней в таком режиме, и снова придется переселяться на пару дней в охотничий домик.
Вообще, Ксавьер планировал отбыть в школу вместе с Хэнком. Но Моргана решила иначе, и, отправив Маккоя назад в школу, заявила, что хочет отужинать в ресторане. Возмущаться и спорить у Чарльза не было ни сил, ни желания.  Да и портить отношения с ведьмой не очень хотелось. В итоге хорошенько взвесив все "за" и "против" и потратив около пяти минут на то, чтобы успокоить разбушевавшуюся Похоть (а заодно и некстати воскресшую фантазию), Чарльз согласился. Моргана сообщила, что знает отличный ресторан в Лондоне. Чарльзу только и оставалось, что согласиться.
К счастью, в ресторан они отправились не сразу. Моргана любезно согласилась выделить целый час времени на то, чтобы Чарльз привел себя в порядок. Самой ей явно требовалось меньше времени. Ксавьера отвели в какую-то из многочисленных комнат замка Морганы, помогли раздеться и залезть в ванну. Вылезти тоже помогли. И даже коляску отмыли - видимо, магией, потому что Чарльз не видел, чтобы к креслу кто-нибудь приближался.
- Ваша одежда.
- Благодарю.
- Вы справитесь сами?
Чарльз критичным взглядом окинул костюм-тройку и с сожалением покачал головой. Одеться, не помяв идеально отглаженные брюки, он не смог бы при всем желании. Так что пришлось все же принять помощь слуги - хорошо хоть не служанки - и позволить себя одеть.
- Вам идет этот цвет.
- Спасибо. У Морганы есть вкус.
И этот самый ее вкус в плане классической мужской одежды явно совпадал со вкусом Чарльза. Ксавьер тоже старался выбирать костюмы в синей гамме. Вот разве что вместо шейного платка он предпочел бы видеть галстук. Но не спорить же с дамой.

...дама, кстати, выглядела великолепно. Моргане с точки зрения Чарльза вообще брючные костюмы шли больше, чем платья. И собранные в хвост волосы тоже. В общем, будь Ксавьер лет так на двадцать моложе... Не пропустил бы ни за что. Ну а сейчас он бы с удовольствием подал такой женщине руку, но и тут, увы, оставалось только мечтать.
Вывески у ресторана не оказалось. По крайней мере Чарльз никакой вывески не заметил. Впрочем, внутри все вроде бы было чинно-благородно. Их проводили за столик, принесли меню и сразу же - два бокала красного. Чарльз в меню заглядывать не стал, предоставив выбор Моргане и заранее уточнив, что платить будет он. В конце концов, инвалид или нет, но все же мужчина.
- Пить без тоста - моветон. Так что за тебя, Моргана. - Бокалы с тихим звоном соприкоснулись. Вино было неплохим. В меру терпким, в меру сладким. И с каким-то странным привкусом, который Чарльз как ни старался, так и не смог разгадать. Можно было, конечно, залезть в мысли официанта и узнать, но они вроде как договорились провести вечер как обычные люди. Без магии и без телепатии, так что щиты Чарльза работали на полную мощность. - Спасибо, что помогаешь с порталами. Без тебя нам было бы гораздо сложнее с этим всем справиться. И... Скажи, почему именно это место? Какие-то... воспоминания?

+1

3

-Ты можешь сопротивляться сколько тебе угодно, но мы идём в ресторан, - тон Морганы был непреклонен. Она смотрела на Чарльза, едва заметно приподняв одну бровь. Эти смертные, кажется, забыли с кем они имеют дело. Наглость Леншерра, будто он всемогущ и бессмертен, это снисходительная любезность Ксавьер порядком надоели той, что по своему желанию могла изменить реальность, подстроив ее под себя. Именно поэтому женщина решила немного пощекотать нервы вечно спокойному, вечно уверенному в себе и в своих силах мистеру Ксавьеру.

Брюки были с такими острыми стрелками, что о них можно было легко порезаться. Чёрная полупрозрачная блузка, не скрывающая, лишь подчёркивающая волнующие изгибы грудей в дорогом ажурном белье, высокая тончайшая шпилька, ходить на которой можно было только в случае, если ты балерина, ну или ведьма. Моргана вместе с Чарльзом восхитительным образом оказались сразу на пороге ресторана, где, как казалось, никто не удивился такому странному прибытию. Марго отметила про себя с самодовольной улыбкой, что Чарльзу и впрямь идёт этот цвет, он выглядит просто чудесно.
- Ох, Чарльз, ты льстишь мне, но не останавливайся, - Моргана коснулась губами края прозрачного бокала, и ощутила, как рубиновая жидкость, стекая по стенкам, касается кончика ее языка, взрывая рецепторы вкусом амброзии.
- Восхитительно, - протянула Ле Фей, откидываясь на резную спинку тяжёлого дубового стула, и медленно переворачивая страницы меню. - Не благодари за то, что может помочь и мне. Ты знаешь - я не благотворительная организация, а тебе помогаю потому что ты нужен мне. Но с другой стороны в этом есть своя определённая прелесть, согласись?- Моргана сверкнула глазами, в которых заискрилось фиолетовое пламя и тут же погасло. Ведьма чуть подалась вперёд, высокий хвост едва заметно качнулся, упав тяжёлой одной волной на левое плечо, тонкие пальцы, настоящей пианистки, магички, все в тонких кольцах, едва дотронулись до ладони Чарльза, почти невесомом. Ведьма прищурила свои зелено-голубые глаза, растягивая при этом губы в улыбке:

- Это мое заведение, Чарльз, - Моргана едва слышно рассмеялась, заметив замешательство в глазах мужчины, который чуть поглядывал по сторонам. - Я открыла этот ресторан очень много лет назад, ещё во время второй мировой. Людям нужно было отдыхать, выдыхать, а я не имела права вмешиваться в ход истории. Поверь, иногда даже я не могу чего-то. К тому же у меня временно не было особых сил, - ведьма равнодушно пожала плечами, убирая свою руку от Ксавьера, и вновь откидываясь на спинку стула, томно выдыхая, и совершая очередной глоток вина. К столику бесшумно подошёл официант, что вежливо поклонился, интересуясь, что они выбрали:
- Свинину под соусом блю чиз, мамалыгу к ней. А перед этим тыквенный крем-суп, - Моргана даже не заглядывала в меню, а зачем ей это, если она знала, что чего бы ей не захотелось, то она бы это получила. Чарльз сделал свой заказ, а Моргана осмотрелась по сторонам, и на мгновение задумалась.
- Я хочу пересесть. Официант! Будьте так добры, принесите наш заказ в Бордовый зал, - ведьма чуть улыбнулась, а глаза официанта полыхнули огнём понимания, и юноша даже не смог сдержать коварной улыбки.
- Да, госпожа, как прикажите, - его тон выдавал в нем верного служителя своей любимой
- Чарльз, прошу, следуй за мной. Там гораздо уютнее, - Моргана поднялась со своего места и двинулась вперёд, ловко лавируя между столиками. Внезапно женщина остановилась возле стены, и проведя по ней кончиками пальцев, открыла потайную дверь. Комната встретила их густым ароматом тяжёлых духов и опиума. По всему пространству были расставлены столы со стульями с мягкими сидушками. Моргана вошла в зал, обведя его взглядом, и увидев необходимый лаунж прошла к нему. Это был стол с мягким диваном полукругом. С трёх сторон его окружала невесомая ткань, создавая иллюзию отдельной кабинки. Стены же самого зала были обиты темно-бордовым бархатом. Это место напоминало бы элитный бордель, если бы не такое большое количество столиков, ямы для оркестра и вежливых официантов. Людей здесь было немного, молодая пара в дальнем конце чинно обедала; красивый мужчина читал газету; и две девушки хихикали возле барной стойки. И вроде бы все было в порядке, но в тоже время что-то необычное витало в воздухе, пропитанного тяжёлым дурманом.
- Тут гораздо лучше, не находишь? - Моргана сидела в опасной близости от Чарльза. Ее бедро едва касалось его, рука задевала руку, будто невзначай. - Позволь угостить тебя вином, оно от моего давнего поклонника, - в этот момент к столику прошёл их официант, тут же наполняя бокалы новой порцией вина. - За нас, Чарльз Ксавьер. За наш восхитительный союз, - Моргана улыбнулась, выпивая своё вино до конца, и облизывая губы.
Внезапно зал наполнился тихой музыкой, а с боковых дверей вошли три пары. Мужчины в классических костюмах придерживали за талию обворожительных красоток, но не тех, что привыкли видеть сейчас. Их кожа была гладкой, губы по-разному пухлые; у одной россыпь веснушек и роскошные рыжие кудри; вторая гибкая и светло-русая, как лань; третья смуглая, ее чёрные, как смоль волосы струятся вдоль спины, а тело - сплошные волнующие холмы и мягкие впадины. И они явно не официантки...
- Смотри, какой красивой может быть похоть, - Моргана склонилась к уху Чарльзу, отодвинув прядку волосы, и обожгла кожу горячим дыханием.

+2

4

- Не благодари за то, что может помочь и мне. Ты знаешь - я не благотворительная организация, а тебе помогаю потому что ты нужен мне. Но с другой стороны в этом есть своя определённая прелесть, согласись?
- О, ты не позволяешь мне об этом забыть. Так что не волнуйся, я прекрасно знаю, что у нас с тобой чисто деловые отношения, не более и не менее.
Пожалуй, оба несколько кривили душой. Чарльз прекрасно читал в мыслях Морганы, что ей нравится его общество. По многим причинам. И не менее отчетливо Чарльз понимал, что и ему нравится Моргана. И как женщина, и как «деловой партнер». Но, к счастью, заключенная сделка на корню перечеркивала саму возможность романтических отношений, иначе бы Чарльз несмотря на свою любовь к другому человеку вряд ли бы устоял перед такой женщиной. Шикарной женщиной, предпочитающей весьма откровенные наряды и постоянно вторгающейся в зону комфорта Чарльза. Да и кто бы на его месте устоял?
- Если честно, я даже благодарен тебе за эти напоминания. Ты слишком красива и слишком умна, чтобы меня не привлекать. - Чарльз едва заметно улыбнулся. – А так мне проще. А тебе, судя по всему, веселее.
Новость о том, что ресторан, оказывается, принадлежал Моргане, Чарльза по-настоящему удивила. Как-то не вязался в его голове образ ведьмы и ресторан. Насколько Ксавьер знал, ресторанный бизнес требовал постоянного контроля, а Моргана была женщиной занятой. Впрочем, ей могло очень повезти с управляющим.
- Ты и ресторан… По стилю это место от Авалона явно отличается.
Чарльз жестом показал официанту, что будет то же, что и дама. Что именно есть ему было безразлично – он все равно больше любил то, что готовили в школе. Даже если это криво и косо нарезанные бутерброды.
- Пересесть? А по мне и тут не плохо.
Чарльз мгновенно напрягся. Как-то это было подозрительно – и ресторан Морганы, и внезапная смена места. Нет, у Морганы вполне мог быть свой любимый столик, но почему она сразу не прошла к нему? За владельцем ресторана столики обычно закреплялись пожизненно. Да и улыбка официанта ничего хорошего не предвещала. Тем не менее, весомых оснований отказываться у Чарльза не было. Пришлось ехать.
- Мне здесь не нравится.
Ксавьеру хватило секунды, чтобы это понять. Тяжелый аромат духов… К горлу мгновенно подкатила тошнота, голова сразу закружилась. Чарльз в принципе не особо жаловал резкие ароматы, а тут к духам еще и примешивался знакомый запах опиума.
- Моргана, прошу тебя, вернемся в тот зал.
Ведьма, однако, то ли не услышала, то ли в принципе не хотела слушать. Пришлось сжать зубы и ехать за ней. Лаунж оказался местом откровенно для коляски не приспособленным – Чарльзу пришлось ставить коляску боком, чтобы та не перекрыла проход. До стола так тянуться было совершенно неудобно, но это уже нисколько не расстраивало. Здесь Чарльз точно есть не хотел, да и не мог.
- Тут гораздо лучше, не находишь?
- Не нахожу, - Чарльз едва заметно поморщился и сглотнул еще раз. – Не люблю бархат. И с некоторых пор ненавижу опиум. Здесь не хватает окон и кислорода.
Впрочем, остальным присутствующим, видимо, здесь нравилось. Правда еда никого не интересовала – Чарльз плюнул на решение не использовать телепатию и снял несколько щитов, позволяя чужим мыслям коснуться сознания.
И сразу понял, что сделал это зря.
Официант наполнил бокал вином, но Чарльз к нему даже не притронулся. И от Морганы, в очередной раз будто бы случайно прикоснувшийся к нему рукой, тут же отодвинулся.
- Ты извини, но я…
Закончить фразу Чарльз не успел – помешала музыка. Как и все присутствующие, Ксавьер рефлекторно посмотрел на вошедших. Только если в чужих взглядах читалось вожделение и предвкушение, то Чарльз на девушек смотрел с сочувствием. Точнее, сначала с сочувствием, а потом уже с непониманием и горечью.
- Смотри, какой красивой может быть похоть.
Чарльз резко дернулся, откатился на метр и развернул коляску. Все же он предпочитал говорить, глядя собеседнику в глаза.
- Красивой? А что здесь красивого, Моргана? – Чарльза совершенно не смущало то, что его слышат все присутствующие. – Продавать себя за деньги – красиво? Изображать удовольствие и желание, потому что так надо, – красиво?– Чарльз крепче сжал подлокотники коляски. – Покупать суррогат чувств – красиво? Я еще могу понять желание получить физическое удовольствие. Это естественно, у этого есть причины. Но покупать женщину и считать, что получаешь больше, чем просто тело… Глупость. А ведь они так считают. И гордятся этим.
Вот что Чарльз совершенно не мог понять, так это мужчин, покупающих женщин. Большей части из них был нужен не секс, а самоутверждение. Большая часть из них была несчастна в личной жизни и, не получая эмоционального удовольствия и удовлетворения, компенсировала нехватку самым примитивным и мерзким способом.
- Это отвратительно. Я ухожу.
Чарльз направил коляску к двери, дотянулся до ручки, дернул, но та не открылась. Оборачиваться Ксавьер не стал, только повысил голос. И теперь в его голосе звучало явное недовольство и пока еще сдерживаемое раздражение.
-  И что это все значит, Моргана?

+2

5

Он ничего не понимал в красоте, которую ему пыталась показать Моргана, он настолько сильно отрицал власть, что была дана в его руки, что ведьма почти отчаялась, такого сопротивления давно она не встречала. Но Ле Фей была бы не собой, если бы не переступала через все известные пороги, вышибая дверь с ноги. Именно поэтому она с лукавой улыбкой, демонстрирующей часть верхних белоснежных зубок, смотрела на Ксавьера, который пребывал едва ли не в паническом состоянии, хотя и тщательно это скрывал. На самом деле он частично упивался своими возможностями телепата, втайне ото всех наслаждался  тем, что может поработить любого, но не делает этого. Марго давила на больные точки, с улыбкой акулы, но старалась действовать аккуратно. Женщина откинулась на спинку дивана, разводя руками, не обращая никакого внимания на тех людей, которые тут были. Они не делали ничего плохого или отвратительного, они наслаждались обществом друг друга, и скорее всего были бы искренне удивлены тем фактом, что кто-то считает это отвратительным.

- Чарльз, ты сноб? Серьезно? – Моргана расхохоталась, запрокидывая голову назад, демонстрируя восхитительную белизну шеи и декольте. – Ты, правда, думаешь, что они продают свои чувства за деньги? Ты, всерьез предполагаешь, что это дешевые проститутки, которые пытаются вырвать побольше чаевых за качественный минет, лишь бы выжить? – Ле Фей подалась вперед, ее глаза горели огнем, а пальцы едва подрагивали. – Я тебя умоляю. Ты знаешь, что есть такой тип людей, которые любят секс? Нимфомания, которыми многими считается, эм, болезнью? А есть те, для кого каждый новый партнер – это как способ обретения новой любви? Они влюбляются каждый раз, каждый, - Моргана потянулась к бокалу с вином, осушая его почти полностью, и тут же наливая себе еще сверху. Пока они вели их диалог, музыка стала чуть тише, а мужчины, что пришли с очаровательными жрицами любви, с любопытством поглядывали на ссорящуюся пару. Моргана плавно поднялась со своего места, продолжая сжимать в пальцах наполненный до краев бокал с красным вином, и двинулась вперед к Ксавьеру, который психанул и попытался сбежать из этого места. Но этого не будет, она не позволит. Правила были созданы для того, чтобы их нарушать, чтобы ломать принципы и идти по головам, и это ее стиль жизни, поведения, черт возьми, да в этом вся она.

- А кто ты такой, Чарльз Ксавьер, рассуждать о том, что отвратительно, а что нет? Ты – Бог? Ты – царь мира? Или может быть ты обладаешь чрезвычайно высоконравственными принципами? – Она оказалась у него за спиной, склонилась к самому уху, упираясь одной ладонью на кресло, обдавая шею горячим дыханием, в котором угадывались нотки вина и табака. Сладковатый и тяжелый аромат духов Opium окутывал их обоих, ведьма говорила тихо, едва задевая губами мочку уха профессора.
- Ты даже не можешь совладать с собственными чувствами и эмоциями, глушишь их в себе, загоняешь себя в рамки, а потом страдаешь от этого. Знаешь, это даже более отвратительно чем то, что делают эти люди. Они не стесняются своих желаний, они позволяют себе расслабиться. Да, может быть здесь нет трагичных и высокопарных чувств, к которым так стремишься ты. Но здесь есть удовлетворение, которое ты так упорно отказываешься получить. И тем самым продолжаешь свою игру в жертву, - Ле Фей развернула коляску Ксавьеру к себе лицом, склонилась вперед к мужчине, касаясь кончиком своего носа его, и проговорила в самые губы. – Расслабься уже, дорогой, иначе есть вероятность, что ты сойдешь с ума. Я предлагаю тебе мирный выход из ситуации, - Моргана оставила легчайший поцелуй на губах Чарльза и выпрямилась. Она сделала еще пару глотков вина и отпустила бокал вниз, тот со звоном рассыпался на множество осколков, посетители вздрогнули, внимательно разглядывая незнакомку. Ле Фей же величественным жестом попросила их продолжать то, что они начали. Никаких откровенных и показных действий. Девушки извивались в страстном танце, их бедра призывно двигались, и мужчины, завороженные таким проявлением природной сексуальности и открытости, шли на зов, расслабляя галстуки, нервно выдыхая.

- А все это значит, Чарльз, что мне надоело играть в игры, - Моргана лениво подняла бровь, переставая контролировать себя, переставая отгораживаться от Греха, который постоянно к ней взывал, когда она была рядом, дабы не ранить нежных чувств Чарльза. Даже если после этого он попытается отвернуться от данного ей обещания, то она хотя бы будет до конца честна сама с собой.
- Мы оба знаем, что тебе не обязательно быть участником, не обязательно быть главным действующим лицом, как и мне, - Моргана вернулась на свое место, усаживаясь за стол и закидывая на него ноги. Рядом с женщиной возник все тот же официант, только теперь на нем были исключительно брюки, даже обувь отсутствовала. Он поставил рядом с ведьмой графин с вином, а также тарелку с фруктами, Марго проводила его задумчивым взглядом, а затем вернулась к Ксавьеру. – Но быть наблюдателем не всегда плохо. Вернись назад, мой Грех. Ведь ты один из самых сладких, - острые белые зубы вонзились в кроваво-красную плоть яблока, разрывая ее, позволяя сладкому соку стекать с подбородка в глубокое декольте. Она не просто ведьма, она чертов демон-искуситель.

+3

6

- Я не сноб. – Чарльз едва заметно поморщился. Снобами были его родители, помешанные на каком-то там аристократизме их рода. Конечно, некоторые их привычки Чарльз перенял, но касались они в основном гардероба и любимых блюд, а не морально-этических сторон жизни. – Но в… этом плане… Я все же консервативен… Стал консервативен в этом плане после некоторых событий. Тебе стоило обратиться ко мне лет на двадцать раньше, тогда бы все были в восторге.
Чарльз прекрасно знал, что такое нимфомания. И изучал ее в рамках общих курсов как физиологии и эмбриологии, так и психиатрии.
- Промискуитет тогда уж. Нимфомания – болезнь, имеющая четкие первопричины, в основном физиологические и невралгические, следствием которого является развитие психопатологии. А вот промискуитет, не вызванный глубинными поражениями мозга – не болезнь, а…  Образ сексуальной жизни. Не хуже и не лучше других. – Иногда все же Чарльз был благодарен огромному количеству информации в своей голове. Поиск «нужных данных» и оперирование понятиями отвлекали и помогали удержать самоконтроль, работая иногда даже лучше, нежели самовнушение. – Что ж, если это не добровольно-принудительная проституция, а их осознанная потребность… Это несколько меняет дело.
Действительно, это многое меняло. Одно дело – смотреть на то, как лишенные выбора женщины пытаются выжить единственным возможным на данный момент способом. Другое – знать, что все присутствующие здесь находятся добровольно, а все, что они делают, приносит им удовольствие. Да, Чарльз не понимал, как можно в таких условиях получать удовольствие не только физическое, но и моральное. Но его собственное непонимание с его точки зрения не давало ему права что-то запрещать другим. Или судить их за их пристрастия.
- Раз уж никто закон не нарушает, беру свои слова назад и даже приношу извинения этим людям. Но не тебе. – Чарльз едва удержался от того, чтобы не оттолкнуть Моргану. – Я в отличие от них здесь против воли. И вот это – точно отвратительно. И то, к чему ты меня подталкиваешь – тоже. О, им, - Чарльз кинул нечитаемый взгляд на девушек и снова поднял ментальные щиты, - Понравится. А мне нет. И как бы ты там себе не думала, ни удовлетворение, ни удовольствия я точно не получу. Того, от кого я могу это получить, здесь, к моему великому счастью, нет. - Чарльз вжался в спинку кресла, но от поцелуя это не спасло. Хорошо хоть не передернуло, а то Моргана бы точно обиделась.
Моргана несколько ошибалась. Чарльз нисколько не стеснялся своих желаний и эмоций. По крайней мере тех, которые испытывал по отношению объекту своей любви и фантазий. Другое дело, что эти желания и эмоции категорически были не нужны объекту. Так что кроме как подавлять в себе это все у Чарльза выбора не было никакого. Подавлять и сублимировать, переводя одни потребности в другие. Да, конечно, это… Это было неприятно. Но только жертвой Чарльз себя нисколько не считал. Несмотря ни на безответную любовь, ни на Грех, ни на некую физическую неудовлетворенность.
- Мне тоже надоели твои игры, Моргана. – Чарльз вцепился в подлокотники кресла и судорожно выдохнул. Что именно сделала ведьма, он не знал, но запертый Грех рвался на свободу с утроенной силой. И это было практически больно. – Что ты хочешь? Чтобы я отпустил Грех? Чтобы они, - Чарльз кивнул на извивающихся девушек, которые почему-то даже сейчас его не особо привлекали. Наверное потому, что были совершенно не в его вкусе, – И их поклонники развлеклись по полной?
Чарльз мог бы напомнить Моргане об их соглашении. Они вроде как договаривались, что Чарльз выпустит Грех один раз и по делу. А ведь Ксавьер мог вот это все засчитать за тот самый раз. Ксавьер мог бы напомнить Моргане и о том, что отказ от непосредственного участия ни коим образом не облегчит его собственного состояния. На которое Моргане, наверное, было несколько плевать, а вот самому Чарльзу – нет.
Состояние, кстати, ухудшалось весьма стремительно. Грех, как ни крути, являлся чужеродным элементом, и хотя Чарльз научился им управлять, в присутствии Морганы все шло наперекосяк. И грозило перерасти в катастрофу. Чарльз прекрасно понимал, насколько это могло быть опасно для него самого. Он, конечно, мог бы закрыть себя самого -  и Грех вместе с собой – в своей голове. Но это означало потерю сознания, что в данном месте и в данный момент было недопустимо.
Пришлось в очередной раз идти на сделку – на этот раз и с самим собой.
- Хорошо. Хорошо, я выпущу Похоть. При двух условиях. Первое – никто ко мне не подойдет, в том числе ты. Второе – после ты немедленно вернешь меня домой.

+3

7

Может быть он и не был снобом, но занудой оставался точно. Моргане хотелось подорваться с места, схватить Чарльза за грудки, как следует встряхнуть, прижаться лбом ко лбу и шептать: отпускай себя, мальчик, давай же. Для нее он – подросток, который закрылся в себе, придумал мирок, в котором тепло и уютно, он сводит Моргану с ума своей этой принципиальностью, Чарльз не умеет веселиться, дует губы, как обиженная девочка, а Марго смеется, скалит рот в убийственной улыбке. Женщина упала на подушки на диване, вглядываясь в темно-бордовый потолок, она все также откусывала яблоко. Рубашка задралась, обнажая белую кожу живота, две набедренных косточки, на которых держались брюки, капли сока скатывались по шее, Моргана облизывала пухлые губы, не желая больше ничего слушать от Чарльза.
- Ты скучный, Ксавьер, - внезапно ведьма села, откладывая яблоко, и делая глоток вина, внушительный глоток. Рубиновая жидкость пролилась мимо рта, стекая по шее, словно капля священной крови. – Серьезно. Тебе предлагают идеальные условия для того, чтобы твой Грех смог работать и функционировать, чтобы он не свел тебя с ума, чтобы он не подточил твои силы, а это обязательно произойдет, если ты не будешь им пользоваться, - Ле Фей поднялась на стол, и тут же опустилась, расшвыривая ногой неугодные ей тарелки и чашки, расчищая для себя место. Она не прикасалась к Чарльзу, хотя и не пообещала того, что не будет этого делать, решив проигнорировать просьбу профессора. – Энергии будет в итоге так много, что она буквально разорвет тебя на кусочки. И скажи мне, пожалуйста, мой милый Чарльз, кто в итоге от этого выиграет? Мне придется искать нового носителя, твоим деткам убежища и защиты, Эрику нового лучшего врага и друга в одном лице, хотя, может быть тогда он поймет, что всю жизнь невыносимо тебя любил, просто его излишняя брутальная гетеросексуальность не позволяла сказать это вслух? – Моргана звонко рассмеялась, довольная собственным грязным чувством юмора. Она запрокинула голову назад, осушив очередной бокал вина. Для того, чтобы напиться необходимо много литров молодого и свежего вина, а еще лучше бурбона, который горячит кровь, буквально кипятит ее.

- Расслабься, Чарльз, - Моргана взяла бутылку в руки, притянула к себе ближе бокал Ксавьера и заполнила его до краев бордовой жидкостью, отодвигая назад к мужчине. Ле Фей спрыгнула со стола, и двинулась вперед, покачивая плавно бедрами в такт музыке, прикрыв глаза, вдыхая полной грудью сладкий дурман, витающий в воздухе. Женщина скользнула ладонями по груди, постепенно расстегивая рубашку, позволяя ей свободно скользить по телу, Марго запустила пальцы в темные волосы, распуская их крупными волнами по плечам. Этим действием, казалось, был заворожен каждый из присутствующих, это больше напоминало древние ритуальные танцы, нежели эротические моменты соблазнения. Ведьмы не соблазняют, они призывают к действию, они призывают демонов, закрывая глаза, читают молитвы наоборот, выбрасывают во вселенную тонны энергии, которая приманивает, сводит с ума, туманит взор и мысли. Вместо брюк и блузки на Моргане извивающиеся змеи, скользящие бесстыже по всему телу, ее запястья в темно-синих змейках, на ее шее змейка, но миг – и все исчезает, ее платье вновь на ней, но оно легче и проще предыдыдущих по крою – сплошные отрезки полупрозрачных темно-синих и голубых тканей, как вода облизывают стройное и крепкое тело, магией сплетают волосы в косы. Моргана повернулась к Чарльзу с хитрой улыбкой, но не подошла – она обещала.

- Прекрати, Чарльз. Считай, что это – тот самый раз, о котором я тебе говорила. Я не буду просить тебя больше этого делать, тем более, что одна из жертв уже тут. Этот мужчина давно забыл о том, что такое настоящее желание. Жена его не любит, любовницы не понимают, любовники не привлекает. Он потерял вкус к жизни, - Ле Фей остановилась в двух шагах от профессора, указывая пальцем на привлекательного мужчину лет сорока пяти, что держал на своих коленях рыжеволосую полногрудую нимфу, с которой слетела вниз последняя деталь одежды, обнажая крутые бедра, с легким рыжим треугольником между ними, куда потянулась дрожащая ладонь мужчины.
- Пошло? Несомненно. Сладко? Тоже есть. Но куда без этого? – Моргана перехватила официанта, который бесшумно передвигался по залу, постепенно заполняемому посетителями, которые немного еще стеснялись того, что происходит, но постепенно уже приноравливались к происходящему. – Никто не тронет тебя, если только ты сам не захочешь. Я не враг тебе, Чарльз. Я люблю тебя, искренне. И ты знаешь об этом, - Моргана улыбнулась Чарльзу, улыбнулась искренне. И он знал, что каждое ее слово – это правда, она любила его всем сердцем, как Хоуп, как близнецов, как… нет. Чарли она любила иначе.
В следующее мгновение Моргана оттолкнулась от пола, буквально взлетая на стол, останавливаясь ровно на его середине. В многочисленных разрезах платья сверкали ее обнаженные ноги, босые ступни с легкостью танцовщицы касались белоснежной скатерти. Ле Фей забывала обо всем, поддаваясь влиянию ее сладкого греха, который влиял на ведьму несколько иначе. Она сожалела, что тут нет того, кто по-настоящему сводил ее с ума, от кого подгибались колени, а она сама переставала быть могущественной стервой и становилась простой девчонкой, у которой мокнут трусики при взгляде на него, у которой пересыхает все во рту, и кожа покрывается мурашками. И хочется стонать, и хочется кусать губы и своего, и его.
- Ты даже не представляешь, насколько это чудесно, Чарльз, - едва слышно шепчет ведьма, находящаяся в каком-то полубезумном сне. Это сюрреалистичный мир, в котором нет ничего, кроме сладкого наслаждения, скользящего по венам красным полусладким. – Отпусти себя.

+2

8

- Да, Моргана, я очень скучный. - Чарльз с сожалением проводил взглядом улетевшую на пол посуду. У изящного тонкого фарфора не было ни малейшего шанса… Чарльз опустил взгляд вниз, уставился на осколки и горько ухмыльнулся. Почему-то эта разбитая посуда напомнила ему его собственную жизнь. Точнее, его ближайшее, и, увы, не совсем светлое будущее.
- Ты думаешь, я этого не понимаю, да? – Чарльз отодвинулся от стола, кинул на Моргану взгляд исподлобья. – Я прекрасно знаю, что я для тебя – неразумный ребенок. Но, уж прости меня за то, что мне несколько тысяч лет. Для меня и сорок – много. Половина моей чертовой жизни. И половину этой половины я потратил на то, чтобы не сойти с ума. Я прекрасно знаю, Моргана, - Чарльз не заметил, в какой момент начал повышать голос. – Что меня ждет, если я не выпущу этот Грех, будь он неладен. Но в отличие от тебя я понимаю и то, что мне придется пережить, если я это сделаю. И не стану от тебя этого скрывать – я боюсь. Я не знаю, что хуже – сходить с ума от этой энергии, не имея возможности ее сбросить, или… Или заново учиться засыпать и просыпаться одному, не чувствуя никого рядом. Заново учиться не лезть на стену от того, что так будет всегда.
Это действительно было страшно.   И страшно, и больно, и тяжело – потому что вот этим всем Чарльз не мог ни с кем поделиться. Даже с Хэнком, который за двадцать с лишним лет стал своеобразным исповедником Ксавьера. И дело было не в стыде и смущении, которые при желании можно было побороть, а в том, что проблемы у Чарльза были весьма специфические…

Чарльзу двадцать три. Всего двадцать три. Он молод, умен, богат, хорош собой, обаятелен и в прямом смысле слова знает, чего хотят женщины. И женщин в его жизни много. На раз – два. Просто приятное общение, перетекающее в бурную ночь и ленивое утро. Легкие встречи, легкие расставания. Он не думает о серьезных чувствах, потому что впереди – целая жизнь. Потом появляется она, Мойра, столь не похожая на других. И он увлекается, по-настоящему увлекается агентом ФБР, которой оказывается плевать и на его деньги, и на его заигрывания. В ее голове мутанты и третья мировая, которую надо остановить. Их роман развивается скачками, втиснутый в безумный круговорот событий… И параллельно с этим романом развивается настоящая дружба. Такая, которая бывает единственный раз в жизни. На тот момент он и не думает о том, что симпатия перерастет в нечто большее. Перерастет настолько незаметно, что на тот момент, когда он осознает, что влюблен, все будет разрушено.
Чарльзу двадцать три. Всего двадцать три. Он молод, умен, богат, по-прежнему хорош собой и обаятелен, и он по-прежнему телепат. А еще он не может ходить. Он прощается с Мойрой, забирая ее память, чтобы хотя бы ей не было больно. Потому что ему уже больно. Очень. Он потерял сестру, потерял любимого человека и надежду на то, что когда-нибудь у него будет семья. Да, он по-прежнему состоятелен как любовник, пусть паралич и здорово сужает разнообразие в постели. Но… Он уже не может дать любимому человеку то, что могут дать полноценные люди. Все эти маленькие человеческие радости и глупости… Гулять по берегу, держась за руки. Играть в снежки и, дурачась, валяться в сугробах.  Танцевать. Прыгать от радости, дрыгать ногами, когда тебя щекочут… Он больше этого не может. И, казалось бы, черт с ним, со всем этим, но… это только на первый взгляд не важно.
Чарльзу двадцать три. Всего двадцать три. И каждый второй человек при взгляде на него испытывает жалость. Как бы он ни шутил, каким бы довольным ни казался, он уже не является в глазах посторонних полноценным. И какая тут личная жизнь? Никакой. А как объяснить это своей собственной физиологии? Никак.  И это сложно. Очень сложно смириться. И Чарльз учится. Прежде всего учится не жалеть себя.

- Злая шутка, Моргана. Не ожидал этого от тебя. Особенно после того, что ты говорила мне вчера.
Расслабиться не так уж сложно. Но не потому, что вокруг все кричит о желании и его удовлетворении.  И не потому, что в дело вступила Моргана, от которой ни один сексуально здоровый человек, независимо от ориентации, не мог бы взгляда оторвать.
Наверное, Чарльз просто устал. Прежде всего от себя устал. Такого себя, каким бы сейчас – издерганного, не выспавшегося, напряженного до предела, уже начавшего ломаться… И все же он проверил. Украдкой заглянул в разум каждого, чтобы убедиться, что Моргана не пытается его обмануть. Просто для собственного спокойствия. И, возможно затем, чтобы было проще потом себя оправдать.
- Никто не тронет тебя, если только ты сам не захочешь. Я не враг тебе, Чарльз. Я люблю тебя, искренне. И ты знаешь об этом.
- Хватит меня успокаивать. Я уже сказал тебе, что сделаю это.
К черту галстук. И вино – весьма кстати. Чарльзу уже было жарко, а ведь это было только начало. После осушенного до дна бокала  пришлось избавиться и от пиджака.  На Моргану Чарльз честно старался не смотреть – в конце концов, им еще предстояло работать вместе. А Чарльз действительно сильно сомневался в том, что после освобождения Похоти сможет любоваться Морганой только с эстетической точки зрения. Даже несмотря на свою влюбленность. Но и окружающие люди тоже не вызывали желания «любоваться».
- Ты даже не представляешь, насколько это чудесно, Чарльз. Отпусти себя.
- Не представляю, Моргана. Хотел бы, очень сильно хотел бы, но не представляю.

…Это сильно отличалось того, что было раньше. Чарльз слишком хорошо помнил те моменты, когда он только учился контролировать Похоть. Это было тяжело не только морально – это было невероятно больно физически. На этот раз боли не было. На пару минут Чарльза попросту отключило от реальности. Кажется, он уронил бокал. Кажется, дрожали руки. Кажется, он не сдержался и застонал.
Первое, что Чарльз почувствовал – это жар. Пальцы сами потянулись к пуговицам рубашки. Расстегнуть их с первого раза не получилось, и пару штук Чарльз случайно оторвал. Звуки стали громче, цвета – ярче. Чужие мысли потоком хлынули в сознание – нечто подобное Чарльз испытывал при первом подключении к Церебро.
Восторг. Отсутствие каких-либо границ.
Власть.
Желание медленно, но уверенно отвоевывало себе право на жизнь. Чтобы сохранить хоть какое-то подобие контроля над своим телом, Чарльз до крови прикусил нижнюю губу и потянулся к вину. Пальцы откровенно дрожали – бокал Ксавьер проигнорировал, приложившись прямо к бутылке. Пожалуй, сейчас ему не хватало двух вещей – повязки на глаза, чтобы ничего не видеть. И одеяла, в которое можно было завернуться, чтобы никто не видел его.
Как справляться с собственным возбуждением, Чарльз еще не придумал.

+1

9

Каждый испытывает похоть по-разному. В одном случае она может быть приятной, не выходящей за рамки разумного и правильного. Ну, например, сама Моргана. Она испытывает именно такую похоть, скажем так, правильную, в результате которой в ее голове мелькают знакомые до боли руки, рвущие ткань платья и белья; она буквально наяву слышит тихое рычание на ухо; ощущает всем телом жесткие толчки, и запах пота. Но есть похоть, которой не должно существовать, которую даже сам Моргана не воспринимает, чурается и отчасти относится с отвращением. Это когда священнослужитель, что следует писанию, на коленях молит своего бога о прощении, лживыми фразами оправдывает свои скрытые желания, смотрит на маленького хориста, в возрасте лет десяти, глазами полными неприкрытой похоти и какого-то убогого вожделения. От такого греха Моргану тошнит, знобит, она понимает, что в эти моменты та, что является олицетворением всего языческого в этом мире христиан и тех, кто верен единому богу, на самом деле единственно чистое и правдивое, что может быть.

В этом месте, в этом ресторане не было такого, здесь только сплетение похоти и чувственности, когда нет сил терпеть до номера или туалета. Да, Калигула с удовольствием бы поучаствовал в этих оргиях, будь у него возможность. Но Моргана и Чарльз не участники, они устроители, наблюдатели. На самом деле задача Морганы состоит не только в том, чтобы Ксавьер выпустил этот грех, чтобы он научился его контролировать, а не просто подавлять, не просто заглушать эту сладкую песнь страсти и вожделения. Как раз то, чего так боялся Чарльз. Ле Фей спрыгнула со стола, плавно опускаясь на диван, напротив мужчины, сидящего в коляске, что нервно ослабил узел галстука, выронил бокал. Но это все была не проблема, для того, чтобы преодолеть кризис, научиться с ним совладать, необходимо опустошить себя.
- В тебе столько энергии нерастраченной, и я не понимаю – почему? Чарльз, ты будто хочешь окопаться в своем одиночестве, ты будто боишься того факта, что кто-то может захотеть тебя просто так, без продолжения в виде прогулок под луной, бега на перегонки, - ее глаза сияли пурпуром, а губы отливали бордо. Моргана не замечала будто восторженных взглядов, да, ее тело владела похоть, чьи тонкие пальцы дотрагивались до самых потаенных и сладких точек на всем теле, но это было неважно, Ле Фей была в состоянии себя контролировать, потому что точно знала, куда направлять эту похоть, в чью сторону, а если этого не получалось, то просто пускала сами ощущения по телу. Это как тантрический секс, ты раскрываешь себя полностью для своего партнера, а он для тебя. Только в данном случае ты у себя одна. Высшая степень нарциссизма.

Между зубами она зажала папиросу, от которой разило странным набором трав, Моргана выдыхала дым через нос, чуть заметно щурясь. В этом зале не было музыки, как таковой, лишь набор из голосов посетителей, их сладких стонов, громких вскриков, шелеста одежды, скрипа стульев и столов. Лишь где-то в стороне, чуть слышно, возмущалось пианино и урчала скрипка, добавляя в происходящее ноту элегантности.
- Я не успокаиваю, Чарльз. Я всего лишь говорю правду, - ведьма рассмеялась, вот совсем так, как об этом привыкли думать простые смертные. Ее смех холодил кровь в жилах, покрывал тело мурашками, а в голове рождал страшные картины. Ле Фей нервно облизнула губы, как наркоманка, чуть подавшись вперед к Ксавьеру, и вкрадчиво промурлыкала:
- Я вижу, как тебя ломает, ты вроде бы отпускаешь эту Похоть, но в тоже время все еще пытаешься контролировать себя. Твое стеснение не дает тебе возможности по-настоящему научиться контролировать свой Грех, ты всегда его сдерживаешь, и он сопротивляется, указывает свой путь. Дай ему возможность сделать дальнейший шаг и ты удивишься, как быстро твой грешок захочет назад в свою норку, потому что ты сильнее. Я обещала не трогать тебя, помнишь?.. – Она сидела почти вплотную, горячим дыханием обжигая ухо Чарльза. – Я сдержу свое обещание только если ты отпустишь Грех до конца, пропустишь через себя всю эту безумную энергию, и осознаешь полностью, что ты контролируешь ее, и только ты, никто больше. Похоть и желание не уйдут из твоего тела, разума, но они будут приятным и легким дополнением. Ты будешь засыпать не с мыслью, что твоя кровать пуста, как плохо. А с мыслью, что эта кровать пуста, потому что ты сам так захотел.

+2

10

- В тебе столько энергии нерастраченной, и я не понимаю – почему? Чарльз, ты будто хочешь окопаться в своем одиночестве, ты будто боишься того факта, что кто-то может захотеть тебя просто так, без продолжения в виде прогулок под луной, бега на перегонки.
- Захотеть? О да. Хотят. Но не меня.
Быть телепатом паршиво не только потому, что тебя боятся из-за твоего умения читать самые сокровенные, тщательно скрываемые мысли. И не потому, что в твоей голове практически всегда есть кто-то кроме тебя. Быть телепатом паршиво потому, что ты всегда знаешь правду. Всегда знаешь, какая из улыбок фальшива. Всегда знаешь, что о тебе думают. Всегда знаешь, кто и как хочет тебя использовать – и чем именно оправдывает это желание. За двадцать лет Чарльза никто не хотел «просто так». Кому-то было интересно, что это такое – постель с инвалидом, и эти извращенцы Чарльза откровенно пугали. Кто-то надеялся на безбедное существование рядом с богатым человеком, который по их разумению должен был радоваться тому, что до него, такого убогого, снизошли. Кто-то жаждал «приручить» телепата и использовать его способности, чтобы получить желаемое от окружающих людей. Была только одна женщина, которая хотела его просто так – Мойра. Но в ее мыслях столь четко и ярко читалась жалость… А Чарльз не хотел, чтобы кто-то был рядом с ним из жалости. Это… унижало.
Не жалели Чарльза только те, кто знал его достаточно хорошо. Ученики. Друзья. Враги. Но строить отношения с кем-то из них было совершенно немыслимо. Хотя бы потому, что каждого из этих людей и мутантов Чарльз любил принципиально иной любовью, не имеющей ничего общего с физической.
Моргана снова очутилась непозволительно близко. Аромат ее духов, смешанных с запахами трав, табака и вина кружил голову, и Чарльз поневоле задержал дыхание. Слова ведьмы надолго не задерживались в голове – он слушал, но не слышал, не понимая смысла и ориентируясь на интонации.
Контроль. Стеснение. Сопротивление. Сила. Обещание. Энергия. Похоть. Желание.
Ключевые точки, слова-привязки, выстраивающие какофонию мыслей и чувств в какое-то подобие взаимосвязанных событий, где одно не только дополняло, но и тянуло за собой другое. Сознание зацепилось только за последнюю фразу.
- …что эта кровать пуста, потому что ты сам так захотел.
Моргана не понимала. И не могла понять. Во-первых, она была женщиной, а женщины понимают любовь и желание иначе, чем мужчины. Во-вторых, она сама любила, но любила совершенно иначе, нежели Чарльз. В-третьих, Моргана жила так долго, что… Ей, возможно, было сложно понять, почему люди так цепляются за свои сиюминутные порывы, почему так стремятся попробовать все то, что дает им жизнь. И почему так страдают, когда их лишают возможности пробовать.
У Морганы были века. У Чарльза – пара десятков лет. И отнятая возможность. Потому что… потому что он не хотел, чтобы кровать была пустой. Ему, как любому человеку, был нужен кто-то, с кем хотелось не только засыпать, но и просыпаться. И этим желанием он заплатил за другое, менее личное и менее эгоистическое, исполнение которого придало его жизни пусть и мене приятный, зато несоизмеримо более глубокий смысл.
А теперь в нем будили те самые «я», «хочу» и их убийственное по своей силе над разумом сочетание «я хочу».
- К черту, Моргана. Если я потом не смогу смотреть ему в глаза – я тебя убью.
Утешало только то, что никто не узнает. Что он никогда об этом не узнает. Главное не позволять щитам упасть – и все будет хорошо. Как во сне, просто чуточку более реально.

У него восхитительные глаза. Голубые, но так легко меняющие свой оттенок на серо-стальной, когда он злится. Или использует силу – в такие моменты начинает казаться, что его радужка создана из металла. И можно долго-долго смотреть в эти глаза, если бы не губы.  Он редко улыбается. И еще реже улыбается кому-то, поэтому Чарльз чувствует невероятную гордость от того, что ему он улыбается в десяток раз чаще, чем кому бы то ни было. У него широкие плечи и очень сильные руки.  Грубая кожа на пальцах. Чарльзу нравится чувствовать его прикосновения даже через одежду – жжет и холодит одновременно. И, пожалуй, хоть в чем-то его инвалидность играет на руку, потому что не нужно ничего выдумывать, чтобы лишний раз к нему прикоснуться. Достаточно захотеть пересесть с коляски в кресло, чтобы получить несколько секунд в его руках. Можно обхватить его за шею и почувствовать на своей щеке его дыхание. А воображение само придумает, каково это – коснуться губами его небритой щеки и едва заметно потрескавшихся губ. Воображение само придумает, каково это – ощутить прикосновение ладони к груди.
Память навсегда сохранит его горящий от желания и нетерпения взгляд. Приглашающую улыбку. Хриплое и едва слышное «Чарльз», кончик языка, скользнувший по пересохшим от возбуждения губам. Один раз под влиянием Греха он хотел его и не скрывал этого. Тогда Чарльз второй раз в жизни ненавидел себя за то, что ответил «нет». И одновременно гордился собой. В конце концов, той минуты разуму хватило, чтобы придать последующим снам убийственной реалистичности.
Такие мысли о нем уже давно не пугали и не вызывали ни стыда, ни смущения, ни тем более отрицания или отвращения. Когда ты мутант, ты поневоле становишься толерантен к многим вещам, вызывающим отторжение у большинства. Да и на дворе давно не шестидесятые. К тому же Чарльз ему признался – и ничего не изменилось. Просто… Просто «нет» не оставило надежды на воплощение мечты в реальность. Но никто не запрещал мечтать.

Чарльз расслабленно откинулся на спинку коляски, ловко выудил из пальцев Морганы сигарету и глубоко затянулся. Голову тут же окутало туманом, а происходящее в зале стало чуть менее реалистичным. Чарльз прекрасно понимал, что назад сдавать поздно, и что потом будет очень больно. Но – потом.
- Знаешь, Моргана… Налей мне, пожалуйста, вина. И, - Чарльз окинул взглядом зал и саму Моргану и с убийственной серьезностью признался. -  Это действительно с какой-то точки зрения красиво. А ты поистине прекрасна. Только все равно, он – совершенство.

+1

11

Они сидят в зале, окутанном дымкой от опиумных паров, они смотрят друг на друга, передавая папиросу, затягиваясь так глубоко, как только позволяют их легкие. Моргана прикрывает глаза, погружаясь в воспоминания, которые позволила увидеть Чарльзу. Он будет первым, кто знает об этом, первым и единственным из всех живых, кто себе позволил такое. Ведьма растекается по дивану, закидывая ноги на его спинку, опуская голову вниз, позволяя дыму окутать себя, завладеть сознанием, перенося далеко в прошлое.

Она не смотрела со стороны, она вновь была там. Юная, совсем юная, ей не было еще и шестнадцати лет, но тело давно сформировалось. Моргана возлежала на каменном постаменте в пещере, освещенной большими факелами, под спиной чувствовался гладкий мех шкур, который ласкал обнаженную кожу спины. Она дрожала от страха и предвкушения, подарить девственность Королю Оленю – это многого стоит, это высокая честь. Ей не сказали, кто им будет, она и не должна знать, сегодня Моргейна – воплощение живой Богини Матери, она благословляет мужчину на свершение подвигов. На то, чтобы идти вперед и твердой рукой править. Ребенок, зачатый в Охоту – станет великим, если получится, конечно. Шкуры на проходе отодвинулись в сторону, пропуская вперед мужскую фигуру. Он был высок, широк в плечах, его грудь, живот и грудь были расписаны символами, древнее, чем сама Англия. Ле Фей чувствовала его возбуждение, оно витало в воздухе терпким ароматом крови и трав, затуманивая сознание. Ведьма потянулась вперед к мужчине, и он, не снимая оленьих рогов, забрался сверху на постамент, нависая над женщиной. Он был предельно нежен, это не было сексом в привычном понимании, это было единение душ, это было ритуалом. Но то, что было после… Его яркие голубые глаза смотрели на нее с любовью, с непередаваемой любовью мужчины к женщине, его руки укутывали в нежность и одновременно страсть, Моргана горела под поцелуями, под этими сумасшедшими чувствами. А утром горела от стыда и боли. Артур.


- Теперь мы квиты, Чарльз, - она медленно открывает глаза, устраиваясь на диване поудобнее, наливает два бокала вина, один из которых протягивает мужчине. И смеется, но уже более расслабленно, не так, как до этого. Ее глаза полны мягкого фиолетового цвета, и женщина ощущает все то, что сейчас переживает сам Чарльз. Она чувствует каждый из грехов, все они связаны с ней тонкой и нерушимой нитью, они стали для нее чем-то большим, чем просто субстанции с магической энергией. Эти люди – ее творение, ее дети, ее любовь, которую нельзя будет заменить после.
- У нас у каждого свое понятие о совершенстве. Долгое время я пыталась найти ему замену. Долгое время я ненавидела этого человека всей душой и сердцем, но потом поняла – это невозможно. Все равно любовь пробивала любые защиты. Его очень давно нет в живых, так долго, что порой я начинаю думать, а не было ли это все моей больной, воспаленной фантазией? Но эти татуировки, - Моргана поднимает руки, в одной из которых зажата новая папироса, и демонстрирует внезапно проявившиеся темно-синие татуировки в виде драконов, от запястий к локтю, и чуть выше, - напоминают, что было. И что мой любимый сын, Мордред, погиб давным-давно, и стал причиной гибели того, кто был его отцом, и моей верной болью. Я умею любить болезненно, я и после любила. Но это то, что навсегда останется в моем сердце, - женщина выдыхает дым через приоткрытый рот, и тут же улыбается, когда мимо проходит красивый официант, обновляя их графин с вином. Как ни странно, Ле Фей в состоянии справляться с похотью на физическом уровне, ее влечет к красивому мальчику, но лечь с ним в постель – это не про нее. Возможно вон те двое, кто самозабвенно предаются греховным деяниям на соседнем диване, и пригласят его к себе.
- Мальчик, подойди, - он подходит к ней, и Моргана видит в его глазах пожар желания, который вряд ли можно потушить. – Развлеки нас с Чарльзом. Скажи, ты бы хотел вон ту девушку?.. Хорошо, тогда подойди к ней, но если она откажет, или ты поймешь, что у нее нет никакого желания – уходи, - он словно загипнотизирован, Моргана же пересаживается на соседнее с Чарльзом кресло, и они вдвоем смотрят за тем, как мужчина двигается к паре. Как его ладонь скользит по влажной обнаженной спине рыжеволосой бестии, что вьется вокруг другого мужчины. Эта ладонь опускается на ее ягодицы, едва прикрытые тонкой тканью юбки, задирает до поясницы, и с силой сжимает.
- Это не порно, это не разврат, это искусство Похоти, - Моргана обхватывает губами край бокала, делая внушительный глоток вина, и смотрит на Ксавьера, он сам не замечает того факта, как своим пристальным вниманием, влияет еще больше на людей вокруг, как он поглощает их энергию и отдает в двойном объеме. Женщина склоняется над его ухом. – Прикрой глаза, Чарльз, ощути мягкость прикосновений этого дыма, услышь, как эта музыка ласкает твой слух, как их стоны превращаются в симфонию нежности и безумия. Пойми, как ты сводишь с ума, - она не гипнотизирует – приглашает в увлекательное впечатление собственных эмоций и фантазий, дарит ему впечатления, которые больше нигде нельзя получить.

Юноша владеет телом рыжей девушки, что извивается под ним; рядом пара молодых людей сливается в неистовом поцелуе, буквально терзая губы друг друга до крови; это не вакханалия, не безумная оргия, это празднество похоти, среди которого только один король – Чарльз. Моргана же Серым Кардиналом сидит за левым плечом, тихо смеясь, лаская язык красным вином, и затуманивая собственное сознание.

+1

12

Ее воспоминания - череда кадров в голове. Сколько их по правилам кино - двадцать четыре в секунду? Здесь больше, явно больше - столько, сколько в состоянии воспринять, а не только обработать человеческий мозг. Казалось, что стоит протянуть руку, и пальцы наткнутся на шероховатый прохладный камень или скользнут по гладкому, мягкому меху. Казалось, что сквозь красный бархат стен пробиваются неровные своды пещеры, а в аромат опиума вплетаются ароматы трав и густой, тяжелый запах крови. Чарльз сознательно возвел очередной барьер, не допуская в свою голову тех физических ощущений, которые помнило тело Морганы. Это не его. Это ему ненужно. Хватало и эмоций, которые даже сейчас, по прошествии столетий, выворачивали душу наизнанку.
Рука Чарльза аккуратно опустилась на голову Морганы, пальцы взъерошили волосы. Рефлекс. Просто рефлекс - погладить по голове, обозначая свое присутствие и одновременно ненавязчиво успокаивая. Только это было не нужно ей, и пальцы, едва ощутимо коснувшись горячей кожи щеки, вновь переместились на подлокотник коляски.
- Теперь мы квиты, Чарльз.
- Ты покраснела.
Чарльз практически не ощущал вкуса вина. Тактильные ощущения также начали притупляться, и, казалось, что зажатый в пальцах бокал и вовсе не имеет веса. Опиум? Нереальность происходящего росла с каждой секундой. Но, возможно, это было и к лучшему - в своем обычном состоянии Чарльз бы вряд ли смог это все выдержать, и уж тем более не наблюдал бы занимающимися любовью людьми так спокойно. Но сейчас эти люди практически не вызывали у него никаких эмоций. Сознание словно разделилось на две части - была Похоть, приходившая от всего этого в состояние дикого незамутненного восторга. И был сам Чарльз, который после очередной, чуть ли не силой вынутой из глубин подсознания фантазии, чувствовал себя уставшим, опустошенным и еще более одиноким, чем раньше. Теперь пропали не только силы сопротивляться Моргане, но и желание.
Чарльз рассеянно проследил взглядом за официантом, тяжело вздохнул и отвернулся. Рыжая. Рыжая, как Джин, а это было уже выше его сил. Свихнувшееся воображение дорисовывало совсем не те детали.
- Любовь - очень собственническое чувство. Оно ориентировано на объект... И замен не терпит. Можно сколько угодно искать суррогат, обманывать и обманываться - это ничего не изменит. Но… Время – тоже сильная штука, милая. Время рушит, время утешает. На смену одной любви приходит другая… Во всех смыслах другая. Не лучше, не хуже… другая. Ко всем приходит.
Чарльз отставил на столик бокал, обхватил голову руками, закрыл глаза и тихо застонал. Ну не получалось, не получалось у него не думать об Эрике.  В каждом мужчине в этом зале его явно сошедший с ума разум видел Эрика – и это убивало. Но стоило присмотреться, как становилось ясно – не он. Не тот цвет волос, рост, фигура. Не его глаза, не его губы, не его голос… Но присматриваться становилось все сложнее и сложнее – лишенное близости на протяжении двадцати лет тело сходило с ума. И неважно, что Чарльз давно не испытывал влечения ни к кому, кроме одного конкретного человека. И неважно, что думал по этому поводу разум… Разум и интеллект – слишком хрупкие структуры, еще не успевшие укорениться на почве эволюции так же сильно, как инстинкты и рефлексы. А последние, вырвавшись из плена сублимации, вовсю требовали свое.
Вот только никого из присутствующих Чарльзу трогать не хотелось. Они для него сейчас были не более, чем ожившими картинами. И ему было абсолютно все равно, сводит он их с ума или нет. Та власть, которую дарила Похоть, все равно была слабее той, которой наградила его мутация. Отпустить тормоза инстинктов… Чарльз тихо рассмеялся, запрокинул голову и поманил Моргану пальцем. И когда та наклонилась, увлек ее в поцелуй – неожиданно спокойный, практически невинный. Просто мимолетное касание губ к губам.
- О, Моргана, ты даже не представляешь, что творится в их головах. Ни одной связной мысли. Они даже не понимают, с кем они. Они уже не помнят, кто они… - Чарльз снова взял в руки бокал. – Это не я свожу их с ума. Они просто свободны. Хотя бы в этом, хотя бы сейчас… Не так уж и плохо. Но… тяжело. Не пойму, где я, а где они.
Чарльза продолжало мотать из крайности в крайность – от собственного дикого желания до абсолютного безразличия. В последний раз он чувствовал нечто подобное, когда прекратил принимать сыворотку. Только сейчас не было ни больно, ни страшно. Очередная сигарета – аромат опиума стал сильнее, и Чарльз послушно закрыл глаза. Желание… Вязкое, тяжелое, болезненно горячее, как расплавленная смола, почти до отвращения приторно-сладкое, похожее на патоку. Свое и чужое, перемешанное,  скомканное в единое целое, многоголовое, многорукое чудовище.
- Моргана… Моргана, я так долго не смогу. Это почти больно.
Перед глазами по-прежнему стоял он. В своем дурацком костюме, в своем проклятом шлеме. Стоял, улыбаясь и протягивая руку, до которой Чарльз не мог дотянуться.

+1

13

Она отмахивается от Ксавьера, на его замечание о том, что она покраснела. Разве же могло быть иначе, когда разум вновь и вновь возвращается к тому, что касается ее прошлой жизни, ее возлюбленного брата? Не от этого ли она так понимает хорошо Ванду, не из-за этого ли так робко завидует в душе, что у этой ведьмочки все сложилось совсем иначе, нежели у Морганы?.. Женщина встряхивает волосами, что темной копной оседают назад на плечи и спину. Она не пьяна от вина или своих сигарет, она пьяна от запахов и эмоций, которые заполняют все окружающее пространство, для нее это – все равно, что наркотик. Это подпитывает не только саму ведьму, но и ее магию, которая так настойчиво хочет еще и еще энергии, словно ненасытная женщина, требующая больше внимания.

- Думаешь, я не знаю, насколько это эгоистичное чувство? В моей любви я только раз позволила себе отдать, а не взять. Закончилось это для меня плачевно, с тех пор, я стараюсь быть впереди своего визави, не давать ему повода вставать у меня на пути со своими чувствами. Хотя, что-то мне подсказывает, что недолго мне осталось сопротивляться, судьба так и подкидывает мне знаки, что скоро и это изменится. Если я превращусь во влюбленную дурочку, пожалуйста, выжги мне мозги, - Моргана смеется, звонко и по-настоящему. Она отправляет в рот виноградину, совершенно не чувствуя голода. Чарльз сдается ей, сдается Греху, но как раз ему это на пользу, он не сможет умереть под давлением магической субстанции, будет с ней жить в согласии, и Похоть будет подчиняться еще больше, а со временем и сам Ксавьер осознает, какая сила в его руках, и как приятно ею владеть. Ле Фей по-прежнему считает, что Похоть один из самых красивых, привлекательных и нежных Грехов, как бы ни думали другие. В этом мире все построено на вожделении, на желании обладать, будто чье-то прекрасное тело или же гниющая душа. И сам Чарльз должен понять, что его Грех в состоянии вводить людей в такие дебри, получать все, что он хочет, все, что хочет она сама.

Чарльз поддается влиянию места, он подманивает ведьму к себе, и она не сопротивляется, касается его губ в легком поцелуи, больше похожим на поцелуй брата и сестры, нежели мужчины и женщины, но в нем собрано многое, почти все, что могли оба донести друг до друга.
- Я знаю это, ты думаешь, что мне неведомы их мысли и эмоции? Я наблюдаю за ними каждый день. Я не ты, Чарльз, я наслаждаюсь силой, что мне дана, я получаю удовольствие от каждой мысли, что проносится в людской голове. Но не жалею ни одного, мне иногда кажется, что понятие жалости атрофировалось внутри меня, но это лишь кажется, - Моргана подвигается вперед, легко проводит ладонью по плечу Ксавьера, понимая, что с него достаточно, что это может свести его с ума, довести до горячки. Они достаточно близко вдвоем подошли к краю пропасти, чтобы упасть в нее от любого неосторожного движения. Ему нужен был отдых, возможность осознать и понять, что происходит. Моргана быстро трезвеет, быстро берет себя в руки, для нее это безумно легко, гораздо сложнее обратное действие.
- Чарльз, мой дорогой, милый, Чарльз, посмотри на меня, - она обхватывает его лицо ладонями, водя большими пальцами по уголкам губ, заглядывает прямо в глаза, - ты сильный, ты можешь справиться с чем угодно. Даже если твои мысли, ты сам погружен так глубоко в одного единственного человека, то не делай из него тотем, сделай из него точку силы, которая будет питать тебя. Твоя Похоть будет обходить этот островок спокойствия, я в этом полностью уверена, - Моргана убирает ладони от его лица, откидывается на спинку кресла, в последний раз затягиваясь сигаретой.

- Так, все. Хватит с тебя на сегодня, тебе нужен покой и возможность привести мысли и раздрай внутри в порядок, - она встает решительным жестом, не обращая ни на кого внимания, пресекая любые попытки сопротивления со стороны Чарльза. В следующее мгновение фиолетовая дымка окутывает их двоих, и Моргана переносит Чарльза и себя на Авалон, ровно на середину ее комнаты, где царит прохлада и тишина.
- В любой момент я попрошу доставить тебя, куда ты пожелаешь. Слишком много потрясений на один день, даже на два, мой дорогой.

+1

14

Она шутила, не понимая, сколько в ее словах правды. Если бы Чарльз хотел, он бы сейчас запросто проник в ее сознание и сделал бы то, что она просила. У Морганы был очень мощный телепатический блок - судя по тому, что Чарльз видел, смешанный, с сильной магической составляющей. Если бы ситуация складывалась иначе, Чарльзу пришлось бы вывернуться наизнанку, чтобы такой обойти или пробить, но сейчас... Похоть будто бы давала ему временный пропуск. Но само собой, лезть в голову ведьмы Чарльз даже не думал. Ни к чему. В конце концов, несмотря на этот чертов "бесплатный бордель", Моргана оставалась выгодным союзником. По крайней мере пока оставалась. А с союзниками Чарльз привык вести себя по возможности корректно.
- Я не ты, Чарльз...
- К счастью для тебя. И, к счастью для меня, я - не ты. Мое удовольствие... Иметь в своих руках такую власть, которую мне дала природа, и получать свое, не используя ее, гораздо... Гораздо приятнее. Потому что невероятно сложнее... Не дать себя развратить. - Чарльз запрокинул голову, со свистом втянул воздух сквозь плотно сомкнутые зубы, - Жалость, Моргана... Людей не надо жалеть. Им надо просто иногда напоминать, что они... не такие плохие и безнадежные. Как кажется. И.... Я сейчас сгорю.
Ему просто нужен был кто-то. Кто-то, максимально не похожий на объект желаний. Кто-то, кого он потом не вспомнит. Не захочет вспоминать. Не сможет. Как бы Чарльз ни старался, но Грех действовал на носителя. Пусть слабо, но действовал. Все было бы просто и легко, подчинено контролю, если бы у Чарльза последние двадцать лет был хоть кто-то. Предавал не разум - предавало тело, чьи базовые физиологические реакции нельзя было усмирять одним лишь усилием воли.
Это действительно было больно. Моргана говорила о точках силы и спокойствии, но Чарльз это знал и без ее подсказок. Он никогда не пытался делать из Эрика тотем или обожествлять его - он знал своего друга слишком хорошо, чтобы четко видеть границы разумного. Но и точка силы бы из него не вышла - Эрик был его "другой стороной медали". Вечной идеологической оппозицией на пути к все еще общей мечте. Похоть обходила Эрика стороной - проблема была в том, что Чарльз не обходил. Но, в конце концов... Они ведь только недавно выяснили отношения. И Чарльз только-только начал возводить новые стены под  названием "никогда" и "даже не думай".
- Я привыкну. Привыкну.
Пальцы Морганы казались до ужаса холодными. Чарльз с тихим вздохом закрыл глаза - он и не думал сопротивляться. Ему было плевать, куда его отведет Моргана - лишь бы подальше отсюда. Для первого раза, пожалуй, все это было даже слишком. К тому же к такому Чарльз морально не был готов. И все же определенные плюсы из этого вечера Ксавьер вынес. Если уж невозможно совсем не выпускать Похоть, что ж... Гулять она будет на поводке и только рядом с теми, кто сам того хочет. В этом случае обойдется без принуждения, без жертв и практически без мук совести.
Похоть огромной сытой кошкой мурчала где-то на грани сознания, медленно успокаиваясь и засыпая. Она даже не возражала, когда Чарльз вновь накинул на нее ментальный "поводок".
- В любой момент я попрошу доставить тебя, куда ты пожелаешь. Слишком много потрясений на один день, даже на два, мой дорогой.
- Попроси доставить меня сначала в ванну, потом в кровать. А часов через десять - назад в школу.
Тело ломило, будто после чудовищной физической нагрузки. Мерзкая пульсирующая головная боль вгрызалась в затылок. Впрочем, могло быть и хуже. Но отдохнуть и переварить ту кашу, в которую превратились чужие и собственные мысли и чувства все же стоило. Да и домой пока что было нельзя - и Хэнк, и Логан точно придут узнать, почему Чарльз задержался. А с их нюхом... Мало ли что подумают. Поэтому Чарльз ограничился коротким телепатическим посланием - сообщил, что в порядке, и что задержится еще на день.
- Вот за что я тебе многое готов простить, так это за доступ к твоим ваннам, милая. Но все равно... Не делай так больше без моего согласия, ладно?...

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [24.01.2016] Voulez-vous coucher avec moi?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC