04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Незавершенные эпизоды » [04.05.15] Uх3: unacceptable, unexceptional, unsociable


[04.05.15] Uх3: unacceptable, unexceptional, unsociable

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[NIC]David Haller[/NIC] [STA]горе от ума[/STA] [AVA]http://sh.uploads.ru/r5qWB.gif[/AVA] [SGN]http://sf.uploads.ru/RPJpj.gif
I am Legion, for we are many.
[/SGN]

[Uх3: unacceptable, unexceptional, unsociable]

⊗ ⊗ ⊗
http://s5.uploads.ru/Ebhtu.gif http://se.uploads.ru/oe0yG.gif

информация

Где: США, психиатрическая больница "Клокворкс"
когда: 4 мая, 2015 год

Кто:  Charles Xavier, David Haller
предупреждения: все мы здесь не в своём уме

и с т о р и я
Чарльз уже бывал когда-то в психиатрической больнице, еще в Израиле. Мутанту тайно приходилось вторгаться в умы многих, успокаивая их расстройства, даря покой затуманенному разуму. Он видел разных пациентов, работал с ними, даже умудрился полюбить одну из душевнобольных. Это было настолько давно и тяжело, что Ксавьер предпочитал не вспоминать о тех временах. И, пожалуй, не вспоминал бы, не угоди он, в результате перемещения во времени, в заведение под названием «Клокворкс». Это совпадение оказывается не таким и случайным. За стенкой комнаты Чарльза — комната Дэвида Хэллера, его родного сына, что прослыл в стенах психбольницы самым жутким шизофреником. 

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (06-05-2017 17:46)

+2

2

- Тссс. Молчи! Молчи и смотри… У меня есть…знаки. Знаки на выход. Но я… не читать? Смотри. Ты знаешь?
Чарльз медленно повернул голову и столкнулся взглядом с тщедушным старичком, протягивающим ему смятую и криво склеенную скотчем и пластырем бумагу.
- Это латынь. Карта звездного неба. Она не выведет вас отсюда.
- Вас… Нас? Я один. Один. А ты кто?
- Чарльз.
- Хорошее… название. Имя.
- Да, мистер Уотсон, вы говорили.
- Я не говорил с тобой!
Старик тут же отдернул руки и стал судорожно запихивать карту в карман широких белых штанов. Карта не влезала, и мужчина все больше и больше раздражался.
«Болезнь Альцгеймера. Умеренная деменция… За неделю ему стало гораздо хуже. Я же говорил, что ему дают не те препараты».
Мистер Уотсон справился с картой и, успокоенный, побрел куда-то по дорожке. Чарльз проводил его тоскливым взглядом – он знал, какие ему нужны препараты. Он знал, какие области мозга несчастного старика больше всего страдают от дегенеративных изменений, но… Чарльз сказал об этом лечащему врачу, но тот только посмеялся. И приказал вколоть Чарльзу двойную дозу транквилизаторов и отобрать коляску. Чтобы «мистер, называющий себя Ксавьером, перестал умничать».
Чарльз перестал. Он вообще быстро учился, особенно когда методика обучения включала в себя три дня без коляски в полной изоляции и повышенную дозу препаратов. О, как он ненавидел эти препараты! От них на языке всегда оставалась противная горечь. Тело становилось вялым и непослушным, а думать… Думать становилось не то, что сложно – больно. Но Чарльз все равно думал. Думал, пытался анализировать все, что слышал и видел.
Он провел в этой психбольнице… Сколько? Неделю? Две? Месяц? У Чарльза отобрали даже наручные часы, а о календаре и мечтать не приходилось. Но больше всего Чарльза угнетали даже не таблетки, а то, что его самым примитивным (и оттого самым насильственным) способом лишали телепатии. В отличие от той же сыворотки Хэнка психотропные препараты не ингибировали активность икс-гена. Они просто сковывали разум так же, как кандалы – руки.
Тяжело. Душно. Невыносимо.
Одиноко.
Раньше Чарльз думал, что одиночество – это награда. Что не слышать чужие глаза и не чувствовать никого вокруг ментально – и есть то самое, что позволит ему отдохнуть. По-настоящему отдохнуть. Он потому в свое время и подсел на сыворотку, потому что она позволяла ему не сходить с ума от чужой боли. Но… Он научился. Было время научиться принимать и чужое горе, и чужую радость. Возможно, именно поэтому теперь ему было так страшно.
Один.
Чужое время. Чужой мир. И он в нем абсолютно один.
- Чарльз. – тяжелая рука медбрата опустилась на плечо, отвлекая Ксавьера от мыслей. – Все в порядке? Ты плохо выглядишь.
- Все хорошо. Устал. Мне не нравятся эти ваши таблетки. От них я быстро устаю.
- Это пройдет со временем.
«Со временем станет еще хуже. А потом это меня убьет».
- Но… Давай-ка я отвезу тебя в палату. В твоей так и не починили батарею, поэтому тебя переселят в другую.
- Конечно.
Врачи и санитары любили спокойных пациентов. Спокойных, тихих, покорных, адекватно реагирующих на происходящее. И Чарльз изо всех сил старался быть таким, каким нужно, в надежде на то, что ему уменьшат дозу, и тогда…

… Тихо скрипели колеса коляски. Старой неудобной коляски – но лучше уж такие «ноги», чем никаких.
- Вот это твоя новая комната. Рекреация дальше по коридору. Так что можешь пока поехать туда. Твой сосед, кстати, там. Дэвид Хэллер. Но ты будь аккуратнее с ним, ладно?
- Спасибо. Буду.
О Хэллере Чарльз слышал, но никогда раньше его не видел. Этот парень считался самым опасным шизофреником в психбольнице, и добрую половину времени сидел в изоляторе. И раз сейчас он находился в рекреации… Значит, несчастного по самые уши накачали препаратами. Но Чарльз все равно решил познакомиться. Хоть какое-то разнообразие. Да и хотелось знать, с кем он будет делить общую стенку.
Дэвид Хэллер оказался… не таким уж страшным. Молодой парень, правда, сильно измученный и уставший. На секунду Чарльзу даже захотелось сделать что-то… Что-то такое, что стерло бы с лица Дэвида это неявное, а оттого еще более мучительно-болезненное выражение. Такое же выражение лица Чарльз видел у своего собственного отражения в зеркале.
- Чарльз Ксавьер. – Чарльз подъехал к стоящему рядом с окном Дэвиду и решительно протянул ему руку. – Мы теперь соседи.

+3

3

[NIC]David Haller[/NIC] [STA]горе от ума[/STA] [AVA]http://sh.uploads.ru/r5qWB.gif[/AVA] [SGN]http://sf.uploads.ru/RPJpj.gif
I am Legion, for we are many.
[/SGN]

Это был чудесный солнечный день. Дэвиду хотелось называть его средой или пятницей, ведь именно в эти дни недели он и его девушка, теперь правда уже бывшая, любили посидеть по вечерам в одной из местных кафешек неподалеку. Тихая и приятная музыка, уютный домашний интерьер, скромное, но достойное меню, вежливый и ставший со временем знакомым дружелюбный персонал. И обязательно – вишнёвый чизкейк, любовь к которому объединяла молодых людей так же, как и их чувства друг к другу.
Это была их обязательная стабильность. Джен знала о том, что Дэвид нуждается в ней исходя из психического состояния, и поддерживала мужчину в том самом малом, что ей было под силу дать ему. В ответ получая все тепло и всю любовь, на которую Хэллер только был способен. Они по-настоящему любили, наслаждались совместно созданным мирком, делили быт без лишних ссор, взаимно заботясь о благополучии своего партнера. Друзья и знакомые звали их идеальной парой, то и дело подшучивая в ожидании объявления о скорой помолвке. И Дэвид был бы рад такому повороту в своей жизни, после долгих раздумий он даже успел купить обручальное кольцо и припрятать его у себя на полке, в коробке из-под часов, подаренных возлюбленной на годовщину отношений. Но, спустя неделю выискивания наиболее подходящего момента для предложения, что-то пошло не так. Ему стало хуже.
Детская травма преследовала Дэвида всю жизнь, не оставляя мужчину наедине с самим собой без медицинской помощи. Однако, недуг в конце концов оказался сильнее лекарств. Препараты для постоянного употребления, прописанные ему врачом, больше не могли исправить его надрывное состояние. Все вокруг перестало доставлять чувство комфорта и безопасности. Спасительные импровизированные свидания стали вызывать ужасное раздражение, а будто бы выборочная потеря памяти не позволяла и дальше вести то существование, к которому Хэллер привык. Внутренний мир вновь оказался отчаянно шаток. Стремительно раскачивалась и сама реальность. Старая рана расползлась, швы лопнули, а вместе с ними лопнула и надежда на светлое и посредственное будущее.
Нападение террористов. Убийство отца на глазах маленького мальчишки. Стремительная и загадочная смерть всех, кто участвовал в захвате участников дипломатической миссии. Колоссальный стресс, переросший в психические расстройства. Не в одно, а в целый ряд. С этим букетом Джен приняла его и этим же букетом он распрощался с ней, превратив их почти что семейное гнездышко в груду хлама. И никто не поверил в то, что Дэвид не хотел этого и искренне сожалел о случившемся. И что он ни пальцем не прикоснулся ко всему тому, что сумел испортить.

- Какой сегодня день?
- Вторник.
- Хороший день.

Это была не среда и далеко еще не пятница. А если бы и была, то не та среда, к которой он хотел бы вернуться. Но день и правда казался отличным, несмотря на все многочисленные меры, применимые, чтобы выпустить горе-шизика из изолятора. Каждый раз, оставляя Дэвида наедине с собой, доктора неосознанно давали ему возможность попытаться научиться самостоятельно унимать тот бунт в голове, что устроила поселившаяся там шайка сомнительных личностей. Да-да, шайка или банда, называйте, как вам угодно. Для Дэвида они были намного реальнее, чем сама реальность. Он говорил с ними, иногда видел, часто спорил, доводя до мурашек всех тех, кто становился случайными свидетелями подобного общения.
Одиночка быстро охлаждала весь пыл и ту строптивость, с которой каждая из них пыталась овладеть его сознанием для взаимодействия с окружающим миром. Оттеснить самого Дэвида, заточить где-нибудь в углу подсознания и занять его место. Стать главным среди всех сознаний, присутствующих в мужчине. Обрести таким образом жизнь. Украсть ее.
Эта внутренняя борьба ощущается настолько реально, что Хэллеру кажется, что он сходит с ума. Что все вокруг может и не быть действующей реальностью, что больницы не существует, как и всех тех, кто находится в ней. Что это просто плод его воспаленной фантазии, болезни. Хэллеру невдомек, что он не просто нуждающийся в помощи больной с тяжелой и необычной судьбой. Он – мутант уровня омега.

На дне стаканчика пять таблеток. С тремя Дэвид хорошо знаком, а вот две новые товарки вызывают в нем сомнения. После изолятора никогда еще не назначалось больше трех. Ошибка? Он поднимает голову и окидывает взглядом медицинскую сестру, ожидая увидеть в ней новое лицо, но это все та же Маргарет. Может чуть свежее, хорошенько выспавшаяся после выходного дня. Светлые волосы убраны в шишку, кончики маленьких черных стрелок на глазах игриво вздернуты, а помада на губах лежит до идеального ровно. Никакой неуверенности в том, что это она. Как и у нее не возникает удивления выражение помятое лицо Хэллера. Она знает, что за этим последует и у женщины заранее подготовлен ответ, удовлетворяющий его требования.
Весь медицинский персонал осведомлен, насколько благоприятно постоянство и стабильность влияют на такого особенного пациента. Впрочем, как и на других, ведь недаром в подобных заведениях существует четкий до скрежета зубов распорядок. Различие состоит только в силе восприятия. А у Дэвида она необычайно высока.
- Их пять, – он слегка потряс стаканчик.
- Всё верно. Поступило разрешение на два препарата, проходящих клинические испытания. Начало курса назначено с сегодняшнего дня, - отчеканила сестра и одарила его служебной улыбкой.
- Вторника? – на всякий случай поинтересовался мужчина.
- Вторника, Дэвид, - Маргарет оглянулась на часы. - Не задерживайся, в рекреации тебя уже заждались.

Деваться некуда. Дэвид запрокинул голову, оставляя стаканчик пустым и вернул его медсестре, следом демонстрируя язык. Доктор Моррис предупреждал о новых лекарствах, но Хэллер и не думал, что разрешение смогут дать настолько скоро. Это была их уже не первая попытка воспользоваться инновациями в медицине, полгода назад ему выписывали что-то подобное, но результаты оказались нулевыми. Так что тешить себя надеждами на скорое излечение он не собирался.
Сунув руки по карманам штанов, Дэвид направился в рекреацию. Ждать его могла лишь Ленни, наркоманка, с которой у них сложились более-менее приятельские взаимоотношения. Она и была тем единственным человеком, который подскочил к Хэллеру, стоило ему было войти.
- Смотри-ка, кто к нам пожаловал! Давненько не было в наших краях, все гастролируешь по изоляторам? – она смеется. Ее зубы ровные, но пожелтевшие, приветствуют его, и он отвечает ей усталой улыбкой.
- Да, сложно быть знаменитым, знаете ли…
- Погоди-погоди, - Ленни шлепает его ладонью по груди легонько. - Пойду закинусь, а потом расскажешь мне, в каких шоу ты успел поучаствовать и у кого из телеведущих сиськи настоящие. Забились?
- Забились, - приметив одно из окошек, возле которого никого не оказывается, Хэллер ступает к нему и опускается локтями на подоконник, рассматривая пейзаж за стеклом, в ожидании возвращения подруги.

Зеленый, ровно подстриженный газон. Вблизи должно быть еще зеленее, а как пахнет... Хотелось бы ему оказаться сейчас по ту сторону, ощутить прохладный ветерок, насладиться щебетанием птиц. Одному, пока еще действуют все те лекарства, что ему вкололи с самого утра, когда выпускали из одиночки. Пока в голове царит редкая и приятная тишина, а перед глазами отсутствуют картинки, которые вырисовывает воспаленная фантазия больного сознания. Дэвиду, как никому другому, была знакома ценность тишины.
Как бы ему хотелось, чтобы все вокруг, в том числе и внутри, навсегда оставили его в покое.
- Чарльз Ксавьер. Мы теперь соседи.
Он не слышал, как к нему подкатила инвалидная коляска, пока Чарльз не подал голос. А когда подал, то нервозно-резко повернул голову в сторону Ксавьера, тут же утрачивая все мысли о воле за окном. Дэвид выпрямился и дружелюбно протянутая рука тут же нашла взаимность в руке Хэллера. Видок у мужчины перед ним был не из лучших, в нем читалась удрученность, но сам Дэвид выглядел раза в два хуже. О чем догадался самостоятельно, на секунды ранее успев словить свое полупрозрачное отражение в стекле.
- Дэвид. Дэвид Хэллер. Не думал, что ко мне хоть кого-нибудь подселят.
Прозвучало нехорошо. Но об этом он почему-то не задумался. Ни перед тем, как произнести это, ни после. Мужчина не воспринимал себя, как кого-то опасного и не считал, что может причинить какой-либо вред, чего нельзя было сказать об остальных. Конечно, заранее неизвестно, чего можно ожидать от человека, страдающего крайней степенью шизофрении. Но еще не было случая, чтобы кто-то мог пострадать. Смертельно, по крайней мере.
- Не видел тебя здесь раньше. Увидев бы, сразу запомнил. Сколько уже здесь? Какой диагноз?

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (04-06-2017 09:44)

+2

4

- Дэвид. Дэвид Хэллер. Не думал, что ко мне хоть кого-нибудь подселят.
- В моей палате сломалась батарея. Соседняя с тобой – единственная свободная.
Чарльз еще помнил, что такое шизофрения. Помнил, как впервые услышал это слово в свои… Три? Четыре? Помнил, как лежал в своей спальне на необъятно большой кровати, пытаясь спрятаться от монстров под одеялом и подушками. Он думал, что если спрячется так, что его не будет видно, монстры уйдут. Но они не уходили. Им каждый раз удавалось найти его, и они влезали ему в голову и говорили, говорили, говорили. Кричали, показывали ему страшные и непонятные вещи. Чарльз пытался рассказать об этом матери, но та тоже испугалась монстров. А потом привела к нему в комнату человека в белом халате. Человек задавал ему много вопросов, на которые Чарльз не мог ответить, потому что его голос звучал еще и у него в голове. И говорил совсем другие вещи. В реальности доктор убеждал Чарльза в том, что все в порядке. А его голос в голове называл Чарльза бедным больным ребенком. В реальности он говорил, что Чарльзу нечего переживать. Голос в голове с сожалением сообщил, что у Чарльза шизофрения. Тогда Чарльз не знал, что это такое, но к голосу прибавились очень страшные картины. Люди, привязанные к кроватям ремнями. Люди с воткнутыми в руки иглами. Какие-то люди молча лежали и смотрели в полоток страшными пустыми, будто у мертвых рыб, глазами и не шевелились. Другие кричали, выли, смеялись и плакали, нападали на людей в белых халатах, которые пытались их успокоить. Это все было так страшно и так больно, что Чарльз, забыв о правилах хорошего поведения, с визгом забился под подушки и заорал, что он нормальный. Совсем нормальный. Что он не такой, как те люди, которые его пугают. Доктор тогда посмотрел на него очень странным взглядом, погладил по голове – точнее, по подушке, под которую Чарльз залез – а потом вышел из комнаты и громко и четко сообщил миссис Ксавьер, что Чарльз – здоровый ребенок без отклонений, но с чересчур бурной фантазией.
О том, что такое шизофрения с точки зрения психиатрии, Чарльз узнал в шесть, когда прочитал медицинский справочник. Но тогда он уже знал, что не болен. Тогда он уже знал, что обладает особыми силами, и слышит мысли других людей. И что при помощи мысли может заставлять их делать то, что нужно ему самому.
Жаль, что рассказать этого докторам он не мог. И доказать на данный момент тоже.
- Не видел тебя здесь раньше. Увидев бы, сразу запомнил. Сколько уже здесь? Какой диагноз?
- Сколько? Не знаю. – Чарльз несколько растерянно посмотрел на часы. – Месяц? Мне не говорят. Точно больше двух недель. Сначала меня держали отдельно, в отделении для буйных. Потом в изоляторе. Недавно перевели, а там батарея… Ста…
Проблески ясного сознания сменялись плотным серым туманом, поглощающим мысли и ощущения. Чарльз замолк на полуслове, медленно опустил взгляд, уставился на ладонь Дэвида. Протянул руку, коснулся кончиками пальцев его запястья… Образы ворвались в сознание, как вода сквозь рухнувшую плотину.
Вишневый чизкейк. Крошки на тарелке, маленькая десертная вилочка. Капелька сиропа в уголке накрашенных блеском губ. Тихий счастливый смех, женские пальцы, поглаживающие гладкий бок кофейной чашки. Кольцо в коробке из-под часов. Направленные в лицо дула автоматов. Залитый кровью пол, багровые капли на кипельно-белой рубашке. Голоса, голоса, голоса. Разрывающие на части голову голоса, рождающиеся где-то в подсознании, пытающиеся занять собой все свободное пространство.
Чарльз резко отдернул руку – предательски громко скрипнула коляска. Медсестра вскинула голову, отложила в сторону газету. Чарльз, едва слышно всхлипнув, вжался в коляску и постарался успокоиться. Сердце колотилось так быстро и сильно, что в ушах шумело от тока крови. Но сил на то, чтобы молчать и не шевелиться, хватило.
Серый туман растаял легкой дымкой, предметы обрели былую четкость. Чарльз еще какое-то время смотрел на свою руку, потом медленно поднял взгляд и тихо ответил.
- Шизофрения. Голоса в голове. Но не такие, как у тебя. У тебя… Те, кто живет внутри твоей голове. У меня – миллионы тех, кто снаружи. Других людей. А еще панические атаки, паранойя, навязчивые идеи и пара строчек диагноза, которые я не успел прочитать.
Пациенты – единственные здесь люди, с которыми Чарльз мог быть откровенным. Он мог спокойно сказать, что он мутант, что он телепат. Он мог рассказать им всю свою жизнь по секундам и не бояться, что его поднимут на вилы. Максимум – не поверят. В конце концов, что взять с больного? Только почему-то говорить об этом Дэвиду Чарльзу не хотелось. Что-то останавливало. Возможно то, что Чарльз уже не был ни в чем уверен. И действительно не знал, что только что случилось. Он прочитал его мысли? Или это просто очередной приступ бреда, порожденный очередным не подходящим ему препаратом?
Сомнения, сомнения, сомнения… Это убивало. А самовнушение с каждым приступом работало все хуже и хуже.
- Ты любишь вишневый чизкейк? А обручальное кольцо до сих пор в коробке?
«Пожалуйста. Пожалуйста, дай мне знать, что я не сумасшедший».

0

5

[NIC]David Haller[/NIC] [STA]горе от ума[/STA] [AVA]http://sh.uploads.ru/r5qWB.gif[/AVA] [SGN]http://sf.uploads.ru/RPJpj.gif
I am Legion, for we are many.
[/SGN]

Это подселение не должно было произойти просто так. Руководство «Клокворкс» несомненно отдавало себе отчет в необходимости такого сомнительного соседства. Да, это не дележка всей комнаты в целом, мужчин объединяла одна только боковая стена, но практика показала, что и этого оказывалось достаточным, чтобы не на шутку испугать и без того психически уязвимых пациентов больницы. На неделе для Дэвида еще не случалось трех ночей подряд, которые прошли бы в состоянии полного покоя с соблюдением режима полной тишины. Живущие в нем личности были прекрасно осведомлены, что во сне сознание Хэллера становилось особенно беззащитно. Преследовавшие его кошмары значительно усугубляли и без того шаткое внутреннее равновесие, больше напоминающее поход начинающего циркового акробата по канату. К его истошным воплям успели привыкнуть как сотрудники, так и душевнобольные. Правда те из последних, которым выпала удача располагаться в ближайших спальнях, нередко испытывали накатывающее чувство страха в ожидании, когда происходящие снаружи ужасы наконец закончатся. А если точнее, когда санитары ворвутся в комнату Дэвида и утихомирят его безумные сновидение, частенько сопровождающиеся грохотом в очередной раз поломанной мебели. По этой причине сейчас из всего богатства в номере шизофреника остались кровать, маленькая тумбочка со светильником на ней, и комод с вещами внутри, надежно прикрепленный болтами к стене. За ней-то как раз и находилась та самая комната, жильцом которой с сегодняшнего дня назначили колясочника.
Что за противоположной стеной? За ней располагались апартаменты Ленни. В прошлом глубоко наркозависимая, девушка показала себя стойким бойцом. Ее не пугали, а даже забавляли ночные приступы своего друга. Возможно, все дело было в ее наушниках и грохочущей музыке в них. Без нее Ленни совсем не представляла себя, поэтому ей великодушно разрешили таскаться с плеером. Такая своеобразная терапия. Правда, музыку пришлось согласовывать с лечащим врачом путем долгих переговоров, но Баскер все эти дискуссии доставили неописуемое удовольствие. О вкусах ведь, как поговаривают, не спорят – кричат. А покричать она очень любила. Не так как Хэллер, конечно, это факт.

Мужчина с пониманием закивал в ответ на слова Ксавьера. Все без исключения, кто находился сейчас здесь, когда-то проходили этот путь новичка, и Дэвид без труда мог представить, какого сейчас Чарльзу. Здесь они жили без дат и лишь навскидку или по количеству дней рождений, проведенных в психбольнице, могли прикинуть длительность пребывания в «Клокворкс». У самого Хэллера их было три. И никакого шанса на выписку, ближайшую или же будущую. Как и ни единого родственника, кому было бы дело до него. Мать прожила дольше, чем погибший от рук боевиков отец, а больше он никого не знал. Или его знать больше не хотели. Кому понравится иметь умалишённую родню.
Голос собеседника оборвался на полуслове. Прохладные пальцы едва ощутимо дотронулись до кисти, а затем на Дэвида нахлынули воспоминания. Все те, о которых он размышлял все утро и почти весь день, назойливо прокручивая раз за разом, как прилипчивую песенку из какой-нибудь глупой рекламы про газировку. Прохладной волной они прошли мимо него, устремляясь куда-то вдаль за горизонт, но куда Хэллер сразу понять не сумел. А когда инвалид заговорил снова, завершая свои размышления двумя спонтанными вопросами, мужчину окутала нешуточная дрожь, незамедлительно отразившаяся в подступившем треморе пальцев правой руки.
- Ты… - совсем не констатация факта, скорее приговор. Дэвида ошпарило так, будто Чарльз улучил его в чем-то неприличном. На уставшем бледном лице проявилась краснота, а вокруг вмиг широко распахнувшихся глаз появились темные круги.
- Ты… - процедил он сквозь зубы и схватил Ксавьера за плечо левой рукой, демонстрирующей не просто четкость и уверенность движений, но и неожиданную силу. Могло показаться, что пальцы Хэллера врезались не в плоть, а в сплетения нервов, от того делая физический контакт максимально болезненным.
Два рослых санитара в конце коридора поколебались, завидев такую картину, перекидываясь парой фраз. Они пока только наблюдали, но уже медленным шагом сокращали дистанцию, готовые оказаться на подхвате в любую минуту. И не зря.
- Ты настоящий? Нет… Не может быть, - он наклоняется к Чарльзу, продолжая смотреть на него круглыми глазами, от взгляда которых у любого нормального человека давно поджилки бы затряслись.
- Ты просто еще один. Один из них, да, - нервный смешок и щелчок языком, как убеждение в собственной правоте. - Дружок… у тебя ничего не получится, слышишь? – голос Дэвила становится тише, угроза же в нем стремительно возрастает. - У вас ничего не получится. Я же велел вам оставить меня в покое! Вы ничего не знаете обо мне, ни-че-го!
Дыхание не просто учащается. Оно сбивается с ритма и скачет, как гнедой жеребец на скачках. Его начинает не на шутку трясти, а от дружелюбного и утомленного долгой жизнью в больнице парня не остается и следа. Возникает глухая стена, ощущаемая телепатом не только внешне, но и внутренне. Глухая и абсолютно непробиваемая.
- Ты то, что я хочу видеть. Ненастоящий. Тебя не существует, Чарли-и-и. Тебя нет, слышишь? Тебя нет!...
- Тише, Хэллер, уймись!
И вот, мужчина уже кричит на Чарльза, а санитары хватают его со спины и оттаскивают от коляски. Хэллер не оказывает особого сопротивления, без труда отпуская плечо, при этом слабо трепыхаясь и посмеиваясь. Не унимаясь даже тогда, когда его продолжают под руки тащить вдоль по коридору, в сторону кабинета доктора Морриса.
Вот в чем причина возникновения его соседа. Плод воспаленного воображения, иллюзия, выдумка. Он слишком долго находился в изоляторе, поэтому мозг и выдал ему нового собеседника. Новую личность, которая так же, как и все остальные, хочет заполучить его тело и жизнь. Втереться в доверие под видом немощного и заполучить власть над добродушным и ранимым сердцем. Иначе невозможно было объяснить, откуда он узнал о чизкейке, который они с Джен так любили. А кольцо? Ни одна живая душа не могла знать о его местонахождении, как и о существовании в целом. Как и о том, что оно обручальное. Невозможно. Значит, он сам породил этого Чарльза. И он сам должен избавиться от него.
Как и от десятка других таких же, ожидающих своей очереди на то, чтобы явить себя перед глазами спятившего мутанта. Но спятившего ли?

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (05-06-2017 18:40)

+1

6

- Ты… Ты…
Боль.
"Плечевой нервный узел образован первым грудным спинальным нервом и передними ветвями четырех нижних шейных нервов. Сплетение многократно ветвится, занимая положение от позвоночного столба до подмышечной впадины сзади и сверху и снизу ключицы спереди..."
Чарльз не боялся боли. Давным-давно перестал ее бояться. Слишком часто ему было больно - сначала пуля, потом послеоперационный период. Следом - выпотрошенное смертью и криками в голове сознание. Апокалипсис... О, вот тогда было больно. Тогда Чарльз чуть было не умер от этой боли, а сейчас... Всего лишь спазм мускулатуры, вызванный пережатием нерва.
Термины, описания симптомов, ощущений... Они успокаивали, помогали удерживаться в этом непонятном "здесь и сейчас", не отвлекаясь на такие мелочи, как физическое состояние. Постоянное прокручивание всех накопленных за годы учебы знаний удивительным образом переплелось с болевыми ощущениями, придав реальности больше красок - Чарльз улыбнулся, подался чуть вперед. Бешеный взгляд Дэвида его не пугал - бояться Чарльз тоже уже устал. Просто он хотел понять... Хотел понять, где заканчивается грань реальности, и начинаются фантазии.
- Ты настоящий? Нет… Не может быть.
- Может.
"Значит, не сумасшедший... Значит, это все таблетки. А я действительно телепат. По-прежнему телепат, даже несмотря на ту дрянь, которой меня пичкают."
- Спасибо, Дэвид. Теперь я точно знаю, какой я реальный.
Только надолго ли ему позволят сохранить это знание? Судя по тому, какое выражение лица было у спешащих к ним с Дэвидов санитаров - ненадолго. Дэвид тем временем распалялся все больше и больше, но Чарльз не пытался отбиваться. И говорить больше не пытался, прекрасно зная, что слышать и слушать его Дэвид попросту не станет. Зато станут санитары, и тогда… Но все же кое-что Чарльз сделал.  Попытался дотянуться до сознания Хэллера и хоть немного его успокоить. Но на этот раз разум Дэвида был запер, и Чарльз не стал пытаться. Не в его состоянии. Не сейчас. Не тогда, когда от его сил остались жалкие крохи.
Хэллера увели. К Чарльзу с явной опаской мелкими-мелкими шажгами подошел медбрат, но, убедившись, что Ксавьер агрессии не проявляет, несколько приободрился.
- Что ты ему сказал? Почему он так вдруг?
- Просто спросил, любит ли он вишневый чизкейк… - Чарльз устало прикрыл глаза и потер плечо. - Наверное, это что-то для него значило.
Вряд ли медбрат ему по-настоящему поверил. Но, с другой стороны, Чарльз действительно не сделал ничего, за что его можно было бы наказывать.
- Дай осмотреть свою руку.
- Может, в палате? Остальные и так испуганы.
Пациенты действительно переполошились. Причем на Чарльза они смотрели такими же вытаращенными и испуганными глазами, как до этого на Дэвида. Ксавьера это, впрочем, не беспокоило - чем меньше на него будут обращать внимания, тем меньше мыслей будет в голове. Их и так было слишком много - и не контролировать, и не избавиться. Чертовы препараты…

… Чарльз отделался синяками и небольшим отеком. Ну и профилактическим лишением вечерней прогулки. Вот последнее действительно огорчало - на улице Чарльзу становилось несколько легче. Но пришлось коротать время в своей палате - в рекреацию его тоже не пустили. Переложили на кровать, забрали коляску и сообщили, что придут к ужину. Только до ужина Чарльз не выдержал.

Их становилось все больше и больше. Человек с пустой головой дрожащими руками рвал на части карту звездного неба и выкрикивал исковерканные латинские названия созвездий. Он ничего не помнил. Даже имени своего не помнил, и чернота вокруг него все ширилась и ширилась, грозясь поглотить все окружающее. Оглушительно гремела музыка, входила в вену игла, и отравляющее мозг удовольствие скручивало тело мышечными спазмами - блеклое воспоминание, почти стертое, серое. Только и все остальные мысли были такими же серыми, а примитивные животные желания разбегались во все стороны подобно тараканам. Волнами накатывало чужое, пахнущее тленом и разложением безумие, приносящее с собой гротескные, нереальные, мерзкие образы вывернутых наизнанку людей и животных, сшитых между собой самым причудливым образом, выпотрошенных плюшевых медведей, вместо пуха и опилок набитых кусками кожи и чьими-то волосами. Их становилось все больше и больше, этих чужих мыслей. Люди плакали, вопили, бились в тисках своего отчаяния и боли, травили безразличием. Десятки. Сотни. Тысячи мыслей. И в какой момент отделить одну от другой стало совершенно невозможно.

- Пожалуйста, хватит… Прошу вас. Хватит.
Горло сдавило спазмом - Чарльз даже закричать не мог. Хотя смысла кричать не было никакого - те препараты, которые ему кололи, делали только хуже. Чарльз обхватил руками голову, до боли вцепившись пальцами в волосы. Триседил был хорошим препаратом. Хорошим, если есть болезнь. А если человек здоров… Тормозящий эффект был на лицо, только вот «галлюцинации» не уходили, потому что таковыми не являлись. Чарльз пытался держаться. Пытался. Пытался не пускать их в свою голову. Пытался спрятать от них хотя бы то, что принадлежало только ему. Только его собственный разум все больше и больше выходил из-под контроля.
Криз наступил за двадцать минут до ужина. Для троих санитаров и одного больного, ближе всех находившихся к палате Чарльза, все закончилось весьма печально: эпилептиформные припадки, нарушение мозгового кровообращения, апоплектическая прекома. Самого Чарльза в срочном порядке доставили в реанимацию с диагнозом «злокачественный нейролептический синдром средней тяжести». Остальным повезло больше – они получили «в подарок» только сильнейшую головную боль.
… Очнулся Чарльз утром следующего дня, чем то ли обрадовал, то ли испугал врачей. Сам он ничего не помнил – последнее воспоминание, которое сохранилось в его голове – утаскиваемый санитарами Дэвид. Через три часа всевозможных обследований и анализов удивленные донельзя врачи были вынуждены признать, что при стопроцентном совпадении симптомов это был не ЗНС и отпустить Чарльза на ужин, перед этим от души напичкав его очередными препаратами нового поколения.

0


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Незавершенные эпизоды » [04.05.15] Uх3: unacceptable, unexceptional, unsociable


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC