04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [25.02.2016] Раз сказал, что не брал, значит не отдам


[25.02.2016] Раз сказал, что не брал, значит не отдам

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[ Раз сказал, что не брал, значит не отдам ]

⊗ ⊗ ⊗
http://i.imgur.com/6YlzpTF.gif
http://i.imgur.com/z7I8tET.gif

информация

Где: мастерская Старка
когда: 25 февраля, вечер

Кто:  Tony Stark, Maria Hill
предупреждения: вопреки гифочкам, будет не очень смешно

и с т о р и я
Как объяснить великовозрастному дит... директору Щ.И.Т.а, что оружие - не игрушки, и что забирать разработки военной организации себе в карман просто потому, что они ему понравились, Мария Хилл пока не поняла, но очень постарается.

+5

2

Ужин в ресторане казался очень вкусным, во всяком случае, запахи витали очень аппетитные и приятно щекотали нос, но вот попробовать его Марии было не суждено. Один из тех редких вечеров, который она собиралась провести, забыв о работе (или, во всяком случае, не разговаривая о ней девяносто процентов времени), был безнадежно испорчен одним звонком, и чёрт бы побрал её не отключенный мобильный.
Хилл оставалось только порадоваться, что о пропаже доложили ей, а не кому-то другому, но вот партнёр по ужину, милый психолог, с которым её связывали когда-то деловые, а теперь нет, отношения, обрадовался гораздо меньше, потому что вернуться Мария не обещала. Её мысли враз переключились с милых бесед о погоде (чёрт, она же обещала не говорить о работе, правда? О чём ещё говорить?..) на факт хищения технологии, тщательно изученной и разработанной Щ.И.Т.ом, и похищенной, собственно, никем иным как её директором.
Оставалось загадкой то, зачем совершенно сырую разработку изъяли из оборота, причём изъяли так, что продолжить учёные организации не смогут никак. Дело в том, что основывалась она на некой специфической материи, найденной вне нашей прекрасной зелёной планеты, материя обладала исключительными свойствами, и, судя по отчётам, была пластичной и способной как поглощать, так и генерировать энергию, учёным почти удалось изучить её настолько, чтобы синтезировать. Во времена, фактически предшествующие войне, во времена, когда старые источники энергии и ресурсы планеты истощаются практически в ноль, подобные открытия ну никак нельзя запирать в тёмном сейфе начальства, а Хилл не сомневалась, что это был именно Старк. Он уже интересовался проектом "Нимбус" прежде, на одной из планёрок, когда обсуждали планы исследований на ближайший месяц, и Хилл мысленно успела проклясть себя за то, что именно она его на эту планёрку притащила. И вот теперь, изобретение, которое было способно вывести Щ.И.Т. далеко вперёд, кануло в лету.
Хилл разозлилась настолько, что всяческая способность мило беседовать и улыбаться отпала, попрощавшись и извинившись, она вызвала такси и направилась туда, где можно было практически всегда найти Старка, встретить его в мастерской было гораздо легче, чем, например, дозвониться по телефону. По дороге женщина буквально кипела от недовольства, она не понимала, почему так происходит, почему некоторые люди просто позволяют себе абсолютно все? Ей приходилось так много работать, и организации в целом, столько ресурсов было потрачено на разработки, а кто-то позволял себе просто стереть их, легко, чертовски легко, словно песок смахнуть со стола. Мария отчаянно завидовала этой лёгкости, ей всё давалось тяжелее, она была слишком ответственной, слишком считалась с правилами, и из-за этого так часто ощущала себя крепко связанной по рукам и по ногам.
Расплатившись, Хилл вышла из такси и невольно окинула взглядом башню Старка, всё так же высока, лощёна и сверкает, и ведь это только обозримая её часть. Марии уже доводилось бывать в мастерской гениального механика, и ощущение было такое, словно она попала в одну из самых важных мастерских Щ.И.Т.а, там было столько всего, столько оружия. И снова женщина задавала себе вопрос, зачем человеку, владеющему всем этим, отбирать какой-то жалкий, недоработанный проект? Почему ему можно всё, даже, чёрт возьми, разрушить её ужин?
Благо же, у неё были некоторые пропуски, и стучаться часами в мастерскую не пришлось. Хилл спустилась по лестнице, вдруг ощущая себя неловко оттого, что пришла сюда не как обычно, в форме, а в платье и будто бы неформально. Впрочем, цель её таковой не была.
Она обошла несколько столов, на которых были разбросаны детали, Старк что-то паял, и, кажется, не замечал её присутствия. Подождав, пока жужжание стихнет, Хилл требовательно постучала костяшками пальцев по одному из лежащих на столе недоработанных шлемов.
- Вам пора отвлечься от работы, мистер Старк. Есть разговор.

+3

3

Ну, не стоило отрицать, что Тони ждал Марию Хилл, ждал с момента, как изъял материю из лабораторий Щ.И.Т.а, ждал праведного гнева, звонка, может быть вызова, но не того, что она как фурия ворвется в святая святых, его лабораторию. В платье, красивая, совершенная, и мучимая своими догадками. Тони усмехнулся и прокрутил голограмму материи еще разочек перед глазами. Великолепная, совершенная Мария Хилл ну никак не вписывалась в его планы на сегодняшний вечер, никак не вписывалась и не могла вписаться, потому что он хотел посвятить всего себя наработкам и разработкам щита, на основе материи, которая была свойственна такая вещь как поглощение энергии.

Тони уже предвкушал собственный триумф, когда оснастит броню дополнительной защитой. Предвкушал он и завистливые взгляды окружающих, в такие моменты гордость за себя кружила голову. В такие моменты что-то внутри разворачивалось, как ночной цветок, это что-то поднимало голову, не так рьяно, не так яростно, как в Центральном парке, но достаточно, чтобы эйфория от собственного величия пропорционально увеличивалась. Тони усмехался, широко и очень радостно, собственный планы почти поглотили его, один лучше другого.

- И вам добрый вечер, мисс Хилл. Великолепно смотритесь в платье, вам бы носить их чаще, может быть это смягчило бы вам характер. – Тони закинул ноги на верстак, который использовал вместо стола и покачивал на руке схему будущих доработок, не зная, чего ожидать от своей гостьи.
Хотелось уже заняться делом, красно-золотой нагрудник манил к себе, требовал участия, требовал безумия и у Тони сегодня был запал. Хороший, рабочий запал на то, чтобы воплотить одну из своих идей. Мария только мешалась, отвлекала от главного, раздражала, как будто хотела утащить у него славу, как будто она для этого и пришла. Тони смотрел враждебно, настороженно, собранный, полубезумный, он выжидал, когда сделает шаг, когда оступится и полетит вниз головой.

- Так что за разговор вас привел ко мне?  Хотя я догадываюсь, вы собираетесь вцепиться в меня и потребовать восстановить разработки в лаборатории. Но нет, увы, нет, не могу. – Он бы развел руками, но все еще удерживал на ладони схему, которая в будущем сделает его неуязвимым.

О чем им было разговаривать он не представлял. В его понимании нет означало нет и это был единственный вариант, при котором все останутся на своих местах. Сегодня не получалось искать компромиссы, сегодня было время точный и четких приказов, решений, которые не так просто оспорить. Тони чувствовал в себе эту волну возможностей, способностей противостоять всему, что она скажет. И злость, больше всего его удивляла, поражала и настораживала злость. То, что сидело внутри поднимало голову и скалилось в ответ от одного вида женщины перед ним.
Хотелось говорить с ней и в тоже время не с ней. Что-то было между ними сегодня, сейчас, что-то лишнее, что-то необходимое, кто-то третий. Тони присмотрелся повнимательней, нет, если бы она протащила кого-то в башню он бы знал, его охранные системы были совершенны, они были вершиной его мысли и его гения и башня, его великолепная башня превозносила его гениальность каждый день, когда зажигались огни ночного города. Тони гордился собой по праву, доказав миру, что он способен на невероятные вещи и эта гордость грела изнутри.
Сегодня был особый день, сегодня он начнет еще один проект, который принесет ему славу и бесконечное поклонение. Он сможет практически править миром! Если бы ему это было необходимо.
«Но ведь необходимо? Не так ли? Нужно? Нестерпимо хочется!» - кто-то шептал на ухо, он даже вздрогнул от этого невесомого голоса, который прошелся горячей лавой вдоль спины, обжигая, настораживая, призывая к триумфу прямо сейчас. Тони огляделся, нет, никого не было и все же, кто-то был здесь.

- Я полагаю вы так просто не выйдете за дверь прикрыв ее с той стороны? – Он хмыкнул и свернул все программы, расчищая обзор. – Жаль, жаль. Располагайтесь, рассказывайте, поделитесь тем, что такого страшного произошло?

+3

4

- Смягчило? Вы, стало быть, полагаете, его пора смягчать? Не дождётесь, - комплимент был сомнительным, и Хилл восприняла его, скорей, как насмешку. Лицо Марии украсила кривоватая улыбка, женщина сделала несколько шагов вперёд, навстречу человеку, который столь неуместно занимал слишком много места в её жизни.

Занимал совершенно бессовестно, и позволял себе в её присутствии, осознавая, что она пришла не просто так, выкладывать ноги на верстак и недвусмысленно слать её лесом. Мария никак не могла не оценить как этот пассаж, про закрыть дверь с той стороны, так и то, что он сразу же сознался в том, что технология была изъята из лаборатории именно им. Какой идиот, чёрт возьми, какой кретин, его же за это можно и прижать, при желании.

- Проект "Нимбус", мистер Старк. Вы прекрасно знаете, о чём я, но на всякий случай продублирую: случаи бытовой амнезии у вас слишком часто случаются. Изъятая в космосе материя, которую изучали в лаборатории номер триста сорок два а, и почти закончили цикл изучения: сегодня ближе к вечеру, а, если точнее, два с половиной часа назад, была извлечена из базы Щ.И.Т.а без всяких на то объяснений. Группа техников осталась без работы, если всё останется, как есть, проект надо будет просто напросто прикрыть без объяснений, отправив все приложенные усилия куда-то в область сливного бачка. С какой стати вы, сэр, обладатель не менее технологичных источников энергии, позволяете себе лишать Щ.И.Т. такой перспективной разработки? У вас есть какое-то объяснение происходящему? Потому что то, что приходит мне первым делом в голову, совершенно не нравится. Я вас внимательно слушаю, Энтони.

"Располагаться" вопреки предложению Хилл не стала, она была слишком на взводе для того, чтобы рассаживаться где-то по креслам, тем более в этой не слишком-то убранной мастерской, она заметила здесь пару неудобных табуреток с жесткими сиденьями, но самое удобное, глубокое и мягкое сиденье было занято, конечно же, мистером Старком, и он не собирался облегчать гостье пребывание здесь ну совершенно никак. Ах да, точно, он же хотел, чтобы гостья убралась.

- Нет, не выйду, сэр. Вам не удастся так легко от меня избавиться, пока вы всё не объясните, - Хилл приблизилась к директору на расстояние метра, скрестив руки за спиной.

Она уже не нервничала, и не чувствовала себя дискомфортно, внутри вдруг появилась некая уверенность в себе, словно она по наитию нащупала направление, в котором нужно вести переговоры, с ней случалось это последнее время - срабатывала интуиция, словно она ощущала слабые места и понимала, куда именно ударить, чтобы попасть в нужное место, залезть под шкуру. Эта особенная интуиция черпала силы у злости, внутреннего ощущения несправедливости, бороться с которым было бы кощунством, нет, Хилл предпочитала бороться с несправедливостью в корне. Мария уже догадывалась, что Старк банально превысил полномочия, воспользовался положением, и не отдаст ни крупицы из того, что украл, принципиально ли, или же из других соображений, она не знала, но всё это злило и вызывало желание отплатить звонкой монетой, ударить по больному, хоть как-то дать понять, что так делать неправильно, и нарастало ощущение что именно она вправе это делать, что она должна это сделать. Может, в следующий раз он задумается. А, быть может, и вовсе изменит решение относительно "Нимбуса", Мария не теряла ничего.

- Вы же гениальный учёный, мистер Старк, зачем вам этот жалкий проект? У нас на него были большие планы, но едва ли он способен дать нам больше, или хотя бы столько, сколько Вам дают Ваши наработки, зачем вам "Нимбус", почему Вы опустились до того, чтобы украсть? Думаете, мне нравится стоять здесь, в этот испорченный вашим жалким поступком вечер? Поверьте, Старк, я хотела вас сегодня видеть ещё меньше, чем вы - меня.

Отредактировано Maria Hill (14-05-2017 00:47)

+3

5

Нет, это не злость разгоралась внутри, отнюдь не злость, Тони покачивал ногой и пытался анализировать происходящее. У него это всегда работало на отлично, найти нужные слова, высказать свое мнение, вскрыть больные точки человека и оставить его выпотрошенным. У него это получалось лучше всего, давить-давить-давить, а потом как ни в чем не бывало усмехаться. Так что это была не злость, это была гордость за себя, за происходящее, за Марию Хилл, которая была вынуждена прийти сюда каяться. Именно каяться, потому что Щ.И.Т. не добьется ничего без Тони, а Тони нужен этот проект для себя, в эгоистичных целях, исключительно для собственного использования.

- Ну что вы, проходите, располагайтесь не стоит так злиться, не стоит так откровенно стоять над душой. Вы же знаете я не скажу и слова из того, что вы хотели бы услышать. А нет, одно слово будет. Верну. Я верну вам этот проект, как только он потеряет для меня актуальность. А если не верну, ну что ж, простите, так было задумано. – Он поднялся со своего места, когда понял, что Хилл давит на него свысока, что она стоит слишком прямо, как будто проглотила кол и он застрял в глотке.

Он поднялся, выпрямив спину и сцепил руки за спиной. Окружающая обстановка была квинтэссенцией Тони, его детищем, его лучшие начинания покоились здесь, как и худшие ошибки. Где-то под грудой ненужных файлов все еще хранился проект Альтрона, который уничтожил бесценное детище – Джарвис, где-то здесь были части первой брони, которые удалось достать из пустыни, в сейфе хранился первый реактор, так же хранились ненужные части второй брони. Здесь было начало и конец Железного Легиона и правил здесь Тони. Гордыня не церемонилась, нет, она вылезла почти сразу, как только проект был заполучен в руки и больше не уходила. Она выпрямилась еще сильнее и подалась вперед, опасная, неприрученная, бесполезная, если не знать, как с ней играть, она подалась вперед и усмехнулась чужими губами, искривив чужое лицо.

- А ты, я смотрю, знаешь, что говорить, чтобы порадовать меня. Знаешь и пользуешься так редко, ай-яй-яй, можно было бы баловать и почаще. – И только голос подводил, тихий, хриплый, с шипящими гласными и протяжный. Так не свойственная Тони медленная речь, проглатывание мыслей, вместо обычного речитатива. – Гениальность покоится на способности применить проект по назначению, на возможностях, которые открывает эта материя. А на что способны твои ученые, Мария? Смогут ли они сделать то, что ты от них ждешь, способны ли они на прорыв? Будет ли им дана возможность сделать этот прорыв? Или ты из з-з-з-завис-с-с-с-сти заберешь все что у них есть и уничтожишь?

Какая-то злая радость клубилась вокруг них, радость от побед и чужих поражений. Радость от слов, которые нужно было бы держать при себе, но не получалось. Тони подался еще ближе, всматриваясь в нее, выуживая крупицы информации из позы, из запаха духов, из платья. И то что он видел, его радовало, пусть мелочно, пусть непривычно, пусть не так как прежде, но радовало. Он чувствовал себя победителем, ощущал это в собственной крови.

- «Нимбус» в Щ.И.Т.е е получит и половины признания, ты это знаешь, поэтому и хочешь его отобрать, вернуть туда, где ему не место. В Щ.И.Т.е он будет совершенно бесполезен! Вы уничтожите его будущее, сократите срок жизни, потратите на мелкие нужды, так и не собрав о нем всей информации. Техники могут найти другую работу, а вот материя, материя не может сама изменить свою судьбу. Ей нужен кто-то, кто сделает это за нее. – Тони улыбался, широко, ласково. Как не улыбался уже тысячу лет.

Гордыня внутри него расправляла последние лепестки, оправлялась от долгого молчания, затишься и выходила на свет, обновленная, подпитанная, сильная и безумная. Гордыня выходила, кривила лицо, тянула руки, узнавая собрата. Зовя его за собой, буквально вытягивая из Марии буквы и звуки. Гордыня подобралась слишком близко, запуская когти внутрь женщины и подтягивая ее ближе. «Ну что справишься ты со мной?» - говорили глаза Тони и смех в мастерской был довольный, счастливый и веселый. – «Нет».

+3

6

Это был не Тони.
Подсознательно Мария полностью понимала, сознательно лишь частично, краем глаза, что это не он - он всё же с нею пытался держаться в рамках, может, конечно, сейчас он был пьян (а не похоже), но даже тогда он был бы другим. Хилл бы покривила душой, если бы не призналась себе в том, что да - он человек лучше. Лучше, чем это, мужчина напротив был незнакомым, он был намеренно жестоким и бил до одури больно, по запрещённым точкам. Он вёл себя низко. Низменно. Хилл побледнела от злости, её ненависть к Старку вспыхнула с такой силой, что она едва подавила желание вскинуть руки, взяться за оружие, которое всё же было в дамской сумочке, и разрядить обойму - хоть о костюмы в мастерской, которые наверняка отлиты из стойкого к выстрелам материала, хоть о что-то другое, живое, что-то гораздо более уязвимое чем железка.
Она не знала, как удалось совладать с собой, и, главное, зачем, несколько секунд Хилл просто стояла и дышала, размеренно, глубоко, её так когда-то учили справляться со стрессом. До того момента, пока не почувствовала, как болят накрепко стиснутые в кулак пальцы, и не заставила себя их разжать. Расслабить плечи. Приоткрыть перекошенный и сжатый в тонкую линию рот. И ненависть внутри неё, такая горячая и кипучая, остывала, обволакивала тугим тягучим коконом, преобразовываясь во что-то иное. Глядя в упор стоящему напротив врагу, Мария вдруг ощутила между ними некое родство, словно сейчас - или когда-то раньше - их туго и больно повязали одной неразрывной нитью, до крови, и именно это нечто, странное, тёмное, что их объединяет - именно и это заставляет его говорить такие болезненные вещи, такие грубые, неправильные для мужчины его положения в обществе вещи.
Хилл находилась в мастерской одного из величайших гениев современности, среди его костюмов, которые были выставлены у стен и сверкали, наверняка большинство было готово к бою, она помнила, зачем пришла сюда - кража "Нимбуса", в котором нуждался Щ.И.Т., и понимала, что, скорее всего, не сможет его вернуть. Завидовала ли она вору? Конечно же да. У него было столько ресурсов, а сколько было передано ему генетически, ведь несмотря на всю работу над собой и изобретательность, Старк уже родился с задатками. Сама Мария, можно сказать, сделала себя сама из весьма посредственного материала, отстроила, загнала в рамки, которые приемлимыми считало общество, которые приемлимыми считала она сама. Но она оставалась посредственностью, и могла назвать как минимум пять агентов, которые спустя полгода работы на её месте полноценно её заменили. Она завидовала Старку, потому что он был исключительным, его заменить было невозможно, никак. Но эта зависть больше не жгла, на смену ей приходило другое чувство.
Он был всего лишь человек, который на волне куража мнил себя Богом, так кратковременно, так смешно. А ещё - он был совершенно один, даже будучи директором, держался особняком, словно преднамеренно лишал себя гордости за Щ.И.Т. А Мария не лишала, и именно эта гордость начала её переполнять прямо сейчас.
Хилл вдруг отчаянно захотелось его пожалеть.
- Ты ведь не дурак, и осознаешь всю опасность работы с этим проектом, правда? Лучше других осознаёшь. Тебе ведь не нужен ещё один источник энергии, Тони, тем более такой неконтролируемый, ты-то читал отчёты и наверняка успел убедиться сам. Зачем же ты мне врёшь? - Мария говорила негромко и почти спокойно, - тебе нравится, когда тебя хвалят? Нравится, когда хвалю я? Хорошо, я буду делать это чаще, наверное, зря я забываю о том, как с тобой обходятся коллеги и пресса. Тебя недооценивают, после всего, что ты сделал... Совершенно безвозмездно. Прости, что назову тебя так: бедный маленький Тони, - женщина протянула руку и жестом, полным почти материнской ласки, коснулась его щеки. - Ты по-прежнему всего лишь человек среди своих разработок. В отличие от других, кому всё досталось на блюдечке. Кого любят во стократ больше тебя безо всякой на то причины. Мне правда очень жаль.

+3

7

Безумием было бы сказать, что все что происходило вокруг них его не пугало, безумием было бы наслаждаться вспышкой чужой ему ярости и гордыни. Но тем не менее Тони дышал полной грудью и полу прикрыв глаза усмехался, полагая себя чем-то вроде божества, спустившегося со своего олимпа. Спустившегося к смертным и вынужденного объяснять свои поступки. Было бы так просто, если бы они смирились, покорные и молчаливые, смирились и оставили в покое гениальные задумки. Было бы так просто, если бы это была не Хилл.

Гордыня внутри уже бушевала во всю мощь, подбираясь все ближе и ближе, к тому что было спрятано внутри. Где-то глубоко, где были детские мечты превзойти отца, разочарования от его невнимательности, любовь к собственным детищам. Она запускала лапы так глубоко, что становилось больно дышать, и Тони хватал воздух ртом стараясь удержаться на ногах. А воспоминание нахлынули внезапно, до рези перед глазами, мелькнул образ Говарда, матери, Пеппер, Хоуп. А потом все рухнуло, как карточный домик и внутри не осталось ничего, за что можно было бы зацепиться и выбраться из водоворота.
Если бы это была не Хилл.

- Тебе не нужно меня жалеть, маленький и бедненький Тони надежно упрятан и почти не поднимает головы, я приучен гордится малым. Тем, чего добился сам, вопреки и невзирая на мнение в СМИ, хотя ты бы удивилась, если бы знала, насколько они обожают меня. Насколько я обогатил их, пока выделывал финты разной степени опасности. Впрочем, – Тони прижался лицом к ее руке и вздохнул, – продолжай, звучит почти натурально, почти так, чтобы я поверил в искренность.

Он сделал шаг назад, разрывая этот тесный телесный контакт и улыбнулся.
- Если бы я не знал тебя чуть лучше, чем полагается. – Тони уже не управлял собой, не пытался сделать невозможное и вырваться на свободу, Тони поддавался внутреннему голосу, который шептал что так правильно, так верно, так они чуть ближе к победе. – Сестра?

Гордыня говорила, но говорила на другом уровне, жестами, мимикой, слова давались ей тяжело. Не хватало наличия носителя. Здесь, внутри Тони был только отголосок величия, только слабые шепотки, нужна была она сама, чтобы воззвать, чтобы достучатся до Зависти. Нужен был толчок, выход на новый уровень общения. Тони был неподатливым, он был неповоротливым, и он так боялся гордится тем, что сделал, так опасался вознестись к солнцу и разбиться, как Икар, у которого не выдержали крылья. Он любил хвастать, не ценя того, что сотворил. Он любил громкие слова и жесты, не тая под ними истинной гордости. И Гордыня была разочарована, искренне разочарована и обижена, поэтому она вцепилась в его память, в его отца, в рычаги управления им.

- Бедная, несчастная девочка, всего лишь солдат. Всего лишь человек. Всего лишь бессильная, поломанная кукла, которая все пытается и пытается быть лучше. – Голос шипел, вился, как змеи обвивал руки Марии и тянулся внутрь, поближе к сестре, туда, где бесилась Зависть, подавляемая железной волей. – Я могу пожалеть тебя дорогая. Правда могу. Сделать тебе, я не знаю, ручного робота? Ручного директора? Чего ты хочешь, Мария?

Тони улыбался, насмехался и мысленно напевал песенку. Уничижительные слова больно били по тем воспоминаниям, что у него были. Слов разбивали такое хрупкое, рожденное с таким трудом доверие, уничтожали самую суть. Тони скрежетал зубами и из последних сил цеплялся за то, чего уже почти не осталось. За свое настоящее, где он пытался отстроить Щ.И.Т. заново, пытался выползти из глубокой ямы и добиться успеха. Он цеплялся за то, что верил Хилл, даже если этого делать было нельзя.

- Чертовщина какая-то. – На мгновение Гордыня отступила, выпустила из цепких лап, и он пошатнулся, уперся в стол руками и с удивлением посмотрел на Марию Хилл. Злющую, опасную Марию, которая дрожала от желания убивать.

+3

8

Сестра!
Вот что отдавалось звучно в голове, вторило эхом, вот что на какой-то момент буквально вибрировало в ушах, впитывалось в подсознание. Словно сработал какой-то триггер, или раскрылась ещё одна, точнее, просто - одна - новая - дверь - затаившаяся, но прочно обнявшая Марию щупальцами зависть сжалась вокруг неё туже, затрепетала от радости узнавания, рядом были свои, родные, и Мария затрепетала вместе с ней, не желая этого, невольно расслабляясь, даже не думая о том, насколько подставляется под удар.
Хилл вздохнула, воздух из лёгких рвался неохотно и на какой-то момент показалось, что ей тяжело дышать. Склонная к повышенному, если не сказать тотальному самоконтролю женщина откровенно неохотно сдавала позиции перед угнездившимся в ней грехом, но противопоставить ей кроме собственной пошатнувшейся усталостью волей было нечего.
Сестра.
Хилл опустила голову, едва заметно, лишь наклонила подбородок, но в её позе промелькнуло - смирение. Словно безоговорочное родство означало тут же сдачу позиций. Она хваталась мысленно за соломинки, за обломки, за то, зачем сюда пришла - ведь это был Нимбус? Чёртов Нимбус, правда? - но этого было мало, настроить себя на нужный лад было слишком сложно, Хилл была не на своей территории, не в своей униформе, она не просила всего этого, нет, чёрт возьми, и теперь, когда Энтони снова заговорил, отплачивая ей той же монетой, ей тоже стало отчаянно жалко себя.
Для неё не было неожиданностью ни одно из его слов. Она слишком часто слышала это за спиной, слишком часто видела это во взгляде коллег, чаще всего мужчин, слишком часто думала об этом сама, чтобы хоть что-то из этого её поразило, нанесло слишком болезненный удар. Но такая подача была настолько картонной по отношению к ней, что Марии вдруг стало ощутимо больно: ещё один, казалось бы, необычайный человек - но тоже воспринимает её именно так. Как всего лишь человека. Всего лишь солдата. Поломанную женщину. Как часто во время продвижения по службе её ущемляли по половому признаку? Как часто ждали от неё промашки лишь потому, что она не родилась мужчиной? Впрочем, корни этой проблемы шли гораздо глубже - как часто она ловила сожаление во взгляде отца, когда он думал, что она не смотрит? Отец всегда хотел мальчика. А родилась она, никчёмная женщина, слишком слабая, чтобы сейчас не расплакаться.
Она даже защититься не могла. Солдат по службе, Мстителей бы защищала ценой собственной жизни, а вот себя - это казалось настолько чем-то настолько незначительным, не стоящим внимания, что Мария не совершила ни одну попытку. Словно признавала, что заслужила всё это сполна.
Глаза защипало невыносимо, у Хилл не осталось и капли злости, чтобы бороться с этим шаблонным восприятием себя, от которого она так пыталась отойти, отстраниться. С которым она сражалась начиная с восемнадцати лет, когда пошла на службу? С пяти, когда вместо куклы ей подарили бейсбольную биту и мяч? Она смотрела на Старка, человека, который зачем-то решил сделать ей настолько больно, ни за что, просто так, а, может, забавы ради, и не могла его ненавидеть. Она отчаянно завидовала ему, и причиной зависти были не его могущество и гениальность, а лишь то, что он мужчина. Власть над миром в руках мужчин, а ей, Хилл, приходится лишь пытаться оттяпать у них такие кусочки, как Нимбус, при этом рычагов давления нет, можно только... просить, стараясь не обращать внимания на то, как при этом горло сдавливает унижением.
- Иди ты к чёрту, - выпалила Мария, по щекам текли слёзы, где-то в груди жгло обидой, почему они вообще зашли так далеко? Куда делся её профессионализм, и его сдержанность? Хилл стало стыдно за свой непрофессионализм, и она пыталась совладать с собой - подобравшись, ровно дыша, туго сцепив руки за спиной. Пока что тщетно. - Ты обкурился? Или опять пьян?.. Прекращай, это скверно закончится, не все ценят тебя настолько же, насколько и я, чтобы не прибить на месте. Так или иначе. Я пришла за Нимбусом. Есть какой-то шанс его вернуть? Отдавать ты не станешь, я поняла, но - может, я могу у тебя его купить? Подумай.

+3

9

«Купить?» - Тони вздрогнул, купить проект, что? В голове еще метались отголосками мысли, странные, страшные, горделивые мысли, но внутри уже все опустело. Исчезли щупальца, которые зарывались все глубже и глубже, ушло наваждение, ушла мысль о том, что он всегда-всегда «прав» и он содрогнулся.

Чувство вины Тони было знакомо давно, такое неизбывное, неистребимое, приходящее тогда, когда ответственность перевешивала его возможности, когда он чувствовал себя сломленным и бессильным. И плачущая Мария Хилл, это был как раз случай, когда он был бессилен, бессилен что-либо исправить, бессилен что-то сказать или сделать. Господи, у него даже руки затряслись от желания сбежать подальше и там в тишине все обдумать.

А потом внутри что-то всколыхнулось, и он смог дышать, нет, не ровно, но хоть как-то. Правда воду в итоге привез дубина, и чуть не облил его, пытаясь всучить стакан.

- Выпей, да пей же. – Он рискнул подойти ближе, чтобы этот злополучный стакан все-таки отдать. – Твой пресловутый «Нимбус» на доработке, мы с парнями решили, что его надо дополнительно протестировать и лучше рушить мою лабораторию чем Щ.И.Т. весь вместе взятый. Пей.

Он стоял к ней близко, слишком близко, пожалуй. Но больше ничего не было, ни в голову, ни внутри, ничего – пустота. Что это было? Приступ? Приступ чего черт бы его побрал? Когда он успел побывать в передряге, чтобы заразиться чем-то, чего он даже не понимал? Что произошло? Что он наговорил? Тони пытался объять необъятное за несколько секунд. Пытался, честное слово.

Он так и не понял, зачем погладил ее по щеке, такой свой, такой родной жест. Как будто знал ее тысячу лет, а может быть дольше, как будто имел право утешить. Заворочалось что-то необъятно-теплое в груди, какие-то связи, какие-то неосознанные, не осознаваемые желания. Но руку он не отнял, прикасаясь к теплой, бархатистой коже. Правда говорить не пытался, боясь снова начать с чего-то не того.

Тишина тоже умеет окутывать, не отстранять, не делать людей чужими, нет, скорее притягивать и объединять. Странное ощущение не проходит и Тони с удивлением смотрит на полу пустой бокал в чужих руках, все также стоя рядом, близко, слыша биение сердца под рукой. Единение не растворяется в тишине, нет, только все больше сплочает.

- Мария. – И даже имя звучит отзвуком, как из далекого прошлого, где Гордыня еще знала Зависть другой. – Мария, ну что вы, что ты, не плачь.

И кто говорил сейчас – не понятно. Тони на минутку захотелось ее обнять, спрятать, утешить. На минутку, на одно крохотное мгновение.

Тишина разрушилась и вот они остались вдвоем. Всего сказанного уже не воротишь, сделанного, впрочем, тоже. Тони отстранился на шаг, еще на один и еще на один. Оставляя себя без чужого тепла и участия. Зависть он тоже оставлял, понимая и не понимая причин собственного поведения. В мире сейчас было два Тони Старка и оба они растерянно смотрели на дело рук своих. Смотрели и совершенно не знали, как склеить все обратно. Испуг длился и длился, как и время, оно почему-то тоже не заканчивалось.

- Возможно, стоило присесть с самого начала. Возможно, стоило не начинать говорить вовсе, но ничего уже не исправишь, все остается как есть, без изменений. – Гордыня ли говорила, Тони ли, не ясно, ясно одно ничего из его слов больше не имело смысла, потому что все они шли откуда-то, где разум еще не успел установить свои порядки. – Нам давно стоило бы поговорить, возможно, объединить усилия. Присаживайся, дорогая. Возможно, речь будет долгой, а может уже и не о чем говорить.

+3

10

- На доработке?.. - медленно растягивая слова, переспросила Мария, принимая ставшими ватными руками стакан, повинуясь и делая глоток, второй, не думая, зачем, почему, какого чёрта там всего лишь вода. Ах да, точно, Старк не пьёт, и, похоже, это правда.  - На доработке? Действительно?.. - Хилл повторила вопрос, вдруг понимая, что всё то многообразие чувств, которое вынудило её разреветься, вытесняет одно, куда более прискорбное, от которого горят щёки - стыд.
То, что она стоит здесь, дура дурой, и ревёт.
Во-первых, плакать было само по себе стыдно, во-вторых, плакать на глазах у мужчины, плохо знакомого - вдвойне; в третьих, она ревела на глазах у начальника, это было хуже некуда и поделать с этим было тоже нечего. Особенно в разрезе только что полученной информации о проекте, который, оказывается, не изъяли из разработки вовсе, а забрали с целью усовершенствовать, и, судя по всему, в каком-то виде вернуть обратно.
- Спасибо, - голос подвёл её, впрочем, вечер вообще не удался. Хилл стояла на месте, пытаясь соображать, как же выйти из этой ситуации так, чтобы не просто удрать, окончательно потеряв лицо, когда вдруг Тони приблизился и погладил её по щеке. В его голосе и жесте не было ни издёвки, ни попытки унизить, Мария чувствовала лишь тепло и желание её же, расклеившуюся дуру на шпильках, поддержать. Она замерла на месте, то ли от испуга, то ли от неожиданности, не шевелясь, не произнося ничего, ей очень захотелось оказаться дома, проснуться в собственной постели с осознанием того, что всё это кошмар, потому что сейчас совершенно не хотелось делать шаг назад, и это теплое прикосновение, такое простое, оказалось слишком искренним, приятным и слишком успокаивало. Мария могла сколько угодно списывать это на тотальное одиночество и тактильный голод, что не отменяло факта, что это была катастрофа. Какое либо личное отношение к партнёрам по работе, а тем более - к начальству - это было совершенно неправильно, и на протяжении долгих лет Марии удавалось держаться от Ника Фьюри на расстоянии далеко вытянутой руки, а тут что?
"Он тебе даже не друг, помни", - убеждала себя Хилл, пока зависть тянулась к брату-греху, радовалась его пусть косвенному, но присутствию.
- Оставь, просто оставь это "вы", им уже ничего не спасти, - Мария сдержанно улыбнулась и неопределенно повела рукой, отмахиваясь от формальности, в которой больше не было смысла. Наверное, это прохладная вода действительно помогла и Хилл поставила пустой стакан на стол, на секунду отвлекаясь на сумочку, вытащив оттуда небольшой платок и приведя себя в относительный порядок. - Раз с "Нимбусом" всё понятно, исключая тот момент, что меня сорвали в нерабочее время из ресторана и пригнали сюда в качестве таранной установки, которая должна вернуть Щ.И.Т.у награбленное, то, думаю, вопрос исчерпан и говорить больше не о чём. Потому что не только ты наговорил лишнего, и я не хочу, чтобы это мешало работе, в которой меня всё устраивает, окей, Старк? - Хилл отвела взгляд, устремив его куда-то мимо ряда сверкающих костюмов железного человека, мимо стены. - Давай договоримся? Просто забудь всё это, это было неконструктивно, и подумай о том, чтобы дать мне отпуск. Когда-нибудь. Лады? А я, пожалуй, пойду, не стану тебя отвлекать, чем бы ты там ни был занят. Пока.
Развернувшись, Хилл направилась к выходу. Всё, о чём она думала - о том, чтобы забыть, забыть как можно скорее, чёрт возьми, этот катастрофичный вечер.

+2


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [25.02.2016] Раз сказал, что не брал, значит не отдам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC