03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!

Игровое время: май'16 - 06 июля 16 г.

Мир на грани Третьей Мировой войны с иноземными захватчиками! Главные участники действия: те, кто были мертвы, те кого не было в этом мире и те, кто не знают, как быть дальше. Магия решает, что она устала, и хочет отдохнуть, поэтому все же покидает мир смертных. Из-за этого все начинает сходить с ума. Близнецы окончательно перешли на темную сторону; Моргана пыталась покончить жизнь самоубийством; Мадам Гидра вообще заняла пост мэра и у нее все хорошо. А мир постепенно погружается в пучину ужаса и хаоса. Но в июне магия возвращается с помощью Даркхолда и Морганы, ну еще и Нэмора. Иноземные захватчики хватают копья и каменные орудия и устремляются в Мидгард. Туда же устремляется Локи, у которого свои планы по захвату мира. Потом. Часть грехов выходит из игры, а те, что остались пытаются защитить себя и своих друзей. В общем, все, как всегда, мир сошел с ума!

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Личные эпизоды: настоящее » [3.03.2016] Welcome to the new age


[3.03.2016] Welcome to the new age

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[Welcome to the new age]

⊗ ⊗ ⊗
http://68.media.tumblr.com/ad3f95433e13b0329d71429ba120acbb/tumblr_o0l6evfXCZ1tvtrqdo1_500.gif

информация

Где: где-то в Африке
когда: 03/03/2016

Кто:  Wanda &
Pietro Maximoff

предупреждения: много крови и отсутствие морали

и с т о р и я
Не имеет значения убивать людей или спасать, сжигать города или строить, пытать или лечить, черное или белое. Если они делают это вместе.

+2

2

Ванда рассеянно водила пальцами по длинному подолу белой хлопковой блузы, и на лице её лежала тень сомнения. Прогнозы погоды - вещь относительная. А в Африке она никогда не была. И хотя прогноз утверждал, а шоу о путешествиях подтверждали, что +30 и повышенная влажность как раз та самая погода, когда нужно тело закрыть, а не открыть, Максимофф почему-то пребывала в сомнениях. Ей было всегда сложнее в жару, чем в холод, потому что Ведьма не любила оголяться. Жил в ней некий иррациональный (или очень даже рациональный?) страх перед открытой тонкой одеждой. Но сейчас предстоял не отдых, не прогулка, а работа. Да, похожая чем-то на сафари, но дело же... Не станет ли душно? Не стоило ли надеть брюки вместо юбки? Насекомые могут ужалить голые ноги, и даже думать не хочется, что там может быть быть... Фу. А может, напротив, станет холодно? Ведь их вылазка ближе к ночи, а Ванда читала, что по ночам может быть очень даже свежо. Впрочем, это относилось к пустыне, а не неведомым зарослям по побережью.
В целом она выглядела... колониально. Белая простая блуза, перехваченная пояском, с рукавами чуть ниже локтя, песочного цвета широкая юбка ниже колен, закрытые туфли с тканевым верхом. Даже плетёная шляпка, кажется, где-то была. И это Ванде нравилось. Опять что-то из её любимых книг, разве что нет дурацкого пробкового шлема. Но ведь она не собирается кататься на слонах или обгонять на джипе кенгуру. Тем более ,что кенгуру живут в Австралии, а не Африке.
Но ей стоило труда выбрать комплект одежды. Пьетро это тоже стоило определённых усилий, потому что сидеть на месте и ждать, пока сестра в десятый раз переоденется и спросит "а так не будет слишком открыто?" - для спидстера задачка из архисложных. Ну конечно, он при этом не мог не закатывать глаза, не вздыхать и не ёрзать, но нельзя же хотеть всего и сразу. Ванда любила его таким, каким он был. К тому же, он ведь старался. И она старалась. Да, в этой маяте с одеждой было и желание быть красивой в глазах брата, соответствовать ему, нравиться...
Максимофф улыбнулась в иллюминатор и пригубила кислого апельсинового сока. Они накануне изучали варианты малоизвестных, а то и вовсе никому не интересных и немногочисленных заброшенных племён Африки, Океании и Южной Америки. Как туристы выбирают место, где отдыхать, близнецы выбирали место, которое должно стать бойней. Валялись прямо на мягком ковре в гостиной и листали путеводители и толстые выпуски National Geografic, которые Ванда притащила из последней вылазки на "большую землю", по-детски тыкали пальцами, куда "потом надо обязательно", прикидывали, где задуманное будет смотреться ярче и выигрышнее. Специфическим детям - специфические игрушки. Ведьма была готова играть вообще в любые, лишь бы видеть, как доволен Пьетро, слышать как он радостно хохочет, когда получилось подколоть сестру или рассмешить её. Наконец, выбрав Африканское побережье, углубились в изучение культуры и традиций, и Ванда пожелала зайти на берег непременно с воды, а потом чтобы был огонь.
"Ты только представь, как будет красиво", взахлёб расписывала Ванда, исчерчивая воздух внутри комнаты тонкими алыми контурами, "тёмная неспокойная вода, тишина и плеск, увязающие в мокром песке и земле ноги, полыхающие золотые с чёрным костры, и - алая магия. Ты и я, как боги древности... Огонь, ярость, жизнь и смерть. И всё это будет отражаться в нас, в наших глазах". В глазах Пьетро этот огонь время от времени и так отражался, и отблески со дна зрачков жгли искрами и Ванду. Теперь огня должно было стать больше. Так правильно.
Манящие отголоски жарких костров вдруг словно огладили Ванду по голым ногам, обжигающее тепло прокатилось по телу вверх и растаяло шумом в голове, отдавшись последней волной в загоревшиеся румянцем щёки. Девушка торопливо приложила к щеке холодный стакан, потом к другой и поставила. Руки стали холодными, а лицо всё равно горело.
Она взяла за руку сидевшего рядом Пьетро и привычным движением умостилась щекой у него на плече.
- Круто иметь самолёт в распоряжении, да?
Надо было что-то брякнуть. Например, это. Ванде по большей части было наплевать, она бы заморочила головы любой таможне, любому Интерполу, и не было бы проблем с полётами обычными рейсами, но Моргана дала ясный приказ - и никто не ослушивался. К тому же и правда это было круто. Можно было вести себя как обычно и не скрываться.
- Интересно, а улететь не по заданию на нём можно?
Ванда расправила свою ладонь поверх ладони брата, а потом переплела пальцы. Посадка ожидалась часа через три, но как тут спать, когда странные костры ещё где-то теплятся? Или уже.

+3

3

Eva Simons – Blud Fire

- А куда ты хочешь? - Пьетро лениво приоткрыл один глаз и покосился на сестру. Он с наслаждением проваливался в дрему под гул самолета, наконец-то обретя мир и покой с самим собой. Чувство единения с Гневом дурманило его голову, вместе с тем делая ее совершенно светлой и чистой. Он словно впервые протрезвел, и мир перед ним заиграл новыми красками. Теми, которые ранее казались только черными пятнами.
Вокруг все было слишком спокойно, слишком идеально для него, привыкшего постоянно оглядываться в поисках врагов. Сила поджаривала его вены изнутри, заставляя чувствовать себя впервые настолько могущественным, что свернуть горы - не такая уж метафора. Ему нравилось это чувство еще и больше от того, что теперь никто не обидит его Ванду. Никто не тронет ее пальцем, ни одна шальная пуля не пронесется около ее щеки, срезая кончики волос. Никто не посмотрит на нее дольше, чем самому Пьетро того захочется. Ему часто казалось, что мир лежит у его ног, а в свою очередь он этот мир может легко преподнести Ванде на блюде. Так и случилось, ведь Авалон, который сначала стал его пристанищем, теперь был для близнецов домом, а Моргана даровала им настоящую свободу от внешнего мира. Они стали выше него. Сильнее.
Пьетро сжал руку сестры и медленно повернулся к ней, щурясь от солнца, сверкавшего за окном. Голубое небо резало ему глаза своей пронзительностью. Спидстер приложил губы к волосам сестры и замер. Вдохнул ее запах, хотя знал его наизусть, погладил большим пальцем ее кожу и продолжил мысль:
- Доминикана. Я бы отвез тебя в Доминикану. Ты бы загорала до черноты, а я бы пропил в баре целое состояние, - и Пьетро тихо засмеялся в волосы сестры. Конечно, ни загар, ни алкоголь - это не про них, но удержаться он не смог. Они в принципе не умели отдыхать, им только предстояло научиться это делать. Пока они осваивали отдых на диване или же часовое валяние в постели без желания подниматься и делать какие-либо дела. Да и дел у них было не так много.
Внезапно все ужасы и проблемы отступили и позволили им жить как обычные люди. Оказалось, что Максимофф к этому не очень были готовы. Но они учились.
Вновь наступило молчание и Пьетро с силой зажмурился. Еще когда Гнев запускал свои цепкие пальцы ему в мозг, Ртуть уже чувствовал неладное, уже смотрел на мир другими глазами, но когда вдруг два сознания слились в одно, мир стал прост и понять. И то, что раньше он не понимал, вдруг слишком ярко и явно вспыхнуло в голове. Одним из таких открытий стала она. Когда-то давно он попытался объясниться, но не смог связать нужных слов, чтобы она поняла. И с тех пор оставалась тотальная неловкость, когда она вот так брала его за руку. И не только.
Пьетро смущенно поерзал на кресле и сглотнул.
Черт возьми, Ванда, ты ведь совсем не понимаешь ничего...
Он прокашлялся и почесался щетиной о волосы сестры, пытаясь занять мысли чем-то другим.

Лодка рассекала воду в темноту практически бесшумно, сливаясь всплесками с прибоем. Усталость, которая навалилась после перелета и от адской жары, мгновенно сменилась адреналином. Сердце колотилось, а улыбка не сползала с лица Гнева. Сейчас он был именно им, потому что ему нравилось обнажать свои внутренние инстинкты и желания, не боясь осуждения или неодобрительного взгляда от Ванды. Она сама дала ему полное разрешение быть тем, кем он хочет. И любила его таким. Все это заставляло Пьетро ликовать и вдыхать сухой воздух полной грудью.
Выбор одежды им дался тяжело. Но когда Ванда заговорила о древних богах и прочем антураже, Пьетро уже знал какое шоу захочет устроить.
Вдалеке послышались барабаны, заполыхали отсветы костров на деревьях и чьи-то голоса заговорили и запели на неизвестном наречии. Они нашли это племя так случайно, что никто и не спохватится, когда от него останется только кровавый прибой.
Пьетро сделал еще несколько сильных гребков и прикинул, что до дна легко достанет ногами, а потом встал в полный рост и стянул с себя футболку, хрустнул шеей и ощутил как по позвонкам пробежались мурашки от подувшего с океана ветра. Он расшнуровал ботинки и оставил их в лодке. На мгновение Пьетро задумался не отнесет ли лодку с их вещами далеко от берега, но вспомнил, что ему плевать, а в их личном самолете найдется одежда на смену.
- Ты же хотела быть древней богиней? - усмехнулся Пьетро и присел напротив сестры, а затем ловкими пальцами стянул с нее туфли.
Древние боги - как он их себе представлял - были дикими, свободными, босыми и растрепанными.
Пьетро перегнулся через край и ноги его вошли в прохладную воду, а затем зарылись в песок. Воды было чуть ниже груди и он, схватив лодку за край, двинулся вперед. Под бой барабанов и песнопения он медленно выходил из воды. Капли стекали по торсу, сильная рука сжимала лодку и тащила ее за собой, а в ней в полный рост стояла настоящая алая богиня.
Ближе к берегу адреналин и ярость начинала туманить разум Пьетро. Когда ее стало слишком много, он закрыл стальные глаза и улыбнулся надменно. Внутри него открылись врата, которые выпустили удушающую волну гнева, он начал сочиться вокруг, пропитывать воздух и отравлять людей.
Гнев протянул свободную руку к поросшему водорослями камню и подцепил грязное месиво, провел пятерней по своей груди и по щекам. Гудело в ушах. Лодка еще не добралась до берега, и Пьетро повернулся к сестре, а затем подхватил ее за талию и опустил босыми ногами в воду. Замер напротив нее. Первобытный, разъяренный зверь-божество, словно сошедший с иллюстраций тех книг, что читала Ванда. Он возвышался над ней и тяжело сопел от переполнявшего гнева. Словно бык, готовый вспахать копытом землю и понестись вперед.
Сквозь его руки ярость полилась по венам Ванды.
На берегу раздались крики и сотни глаз устремились на стоящих в воде божеств.

+2

4

- Везде, - выдохнула Ванда, мечтательно жмурясь. - Мы с тобой не видели толком мир. Помнишь ту статью о пляже с чёрным песком? А о пирамидах? Конечно, читать здорово, но я бы хотела потрогать эти камни... ступени в Андах, колонны древнегреческих храмов... увидеть купол собора Ватикана. Цветение сакуры. Погладить живого льва. Посмотреть на вулкан. Всё своими глазами, ко всему прикоснуться, всё попробовать. А ты? Хочешь?
Не выживать - жить. Ванда и Пьетро почти забыли, что это такое, и теперь в каждом из них по-своему пробуждалась жажда жизни. Ванду манило всё новое, красивое, яркое, далёкое. Куда раньше она не смела заглядывать, мечтая лишь о том, чтобы прекратилась боль и дали увидеть брата, или наоборот, чтобы боль достигла апоегя и забрала её из ада, называвшегося жизнью. Кошмары остались позади, страхи постепенно блёкли, и проступили истинные характеры близнецов. Истинный возраст, когда хочется безумств, бешеных скоростей, ярких эмоций. Хочется всего и сразу, и есть силы это получить. Ванда с каждым днём чувствовала в себе всё больше именно такой силы - смелости дерзать и получать. Когда-нибудь она получит всё, абсолютно всё, что хочет.
Доминикана. Почему бы нет. Представив, что будет с её кожей при попытке загореть до черноты, Ванда фыркнула, а потом захохотала.
- Ох да! Хороший будет отдых: я в ожогах и мази с ног до головы и ты с вечным похмельем. И без денег, точно. А потом мы бы адаптировались, смешались с местными и дауншифтерами, лениво гуляли по кромке, потягивали сок из кокоса, пена в следах, вся эта прелесть... а потом ты бы заныл, что скучно и медленно, и мы бы понеслись на другой край света, - поддела брат Ванда, потеревшись носом о его плечо. Она уставала от однообразия куда медленнее.
Как же я хочу так. Пусть даже и обгореть.
Девушка с силой выдохнула, проглатывая ещё пару фраз, и неосознанно погладила пальцами руку Пьетро. Не скоро они всё-таки научатся вообще не оглядываться. Или только она?..

Ночь окутала океан и берега бархатной тёмной синевой, рассыпала по небу звёзды, шальные, яркие до слёз, и Ванда как завороженная смотрела на них, пытаясь считать. Сбивалась в третий раз, но всё равно считала, шевеля губами, пока Пьетро направлял лодку к берегу. Она почти бесшумно рассекала лёгкие волны, пахло солью и цветами. Звёзды требовательно подмигивали Ванде с неба, и Ведьме казалось - она понимает. И они понимают. Что сегодня должно произойти, что придёт в мир. Новорождённые боги. Новорождённая сила, что-то... особенное. На них смотрел весь мир, и больше не сверху вниз, даже небо. Просто вокруг, обнимая, укрывая. Ванда лениво опустила кончики пальцев в прохладную воду, не боясь ничего. Пошевелила ими, рассекая упругую воду. Ласкающее ощущение отдалось дрожью по руке и в спину.
Она опустила глаза от звёзд и посмотрела на Пьетро. Он был так же красив. И на него, как и на звёзды, огонь и воду, Ванда могла смотреть вечно.
- Волшебная ночь, - уронила она, не обращаясь конкретно к брату, просто в воздух. Словно пароль произнесла.
Что ты делаешь?..
Слова застряли, присохнув к горлу, и у Ванды только рот непроизвольно приоткрылся не то вопросительно, не то удивлённо. Хотя чему удивляться-то, чего она там не видела за всю жизнь. Однако взглядом не смогла не скользить вслед за каждым движением, за улегшейся на дно лодки тканью. Поняла замысел и медленно расплылась в улыбке, такой же диковатой и шальной, как африканское небо ночью. Часть странной магии, которую начала творить сама природа.
- Мы оба будем, - ответила Ванда, улыбаясь.
Влажный воздух поцеловал её голые ступни, и Ведьма вздрогнула. Потрогала осторожно пальцами грубоватую древесину дна лодки, прижала ступни, ощутила как теплеет от её прикосновений дерево, а потом встала во весь рост. На берегу, выступившем из ночи неожиданно широко и мощно, виднелись огни, и сердце Ванды пело и ускорялось в нетерпении - всё складывалось как она и мечтала. Кровавая сказка, миф нового времени. Она опустила руки вдоль тела, и дала разрушительной силе течь сквозь себя. Алый ореол задрожал вокруг фигуры Ванды, а она уже, чуть откинув голову вверх, прислушивалась к глухим ударам барабанов и покачивалась в такт. Хотелось воздеть руки, но рано, чуть позже. И ещё чего-то не хватало...
Ведьма не успела ухватить это ощущение, потому что вода приняла и её, ногам стало холодно, стопы утонули в песке дна, юбка всплыла промокающим светлым пузырём и заволновалась где-то у середины бёдер. Пьетро, вымазанный какой-то глиной, мокрый и пахнущий океаном и волшебством, стоял перед ней, охваченный своей второй сущностью. Ванда ощущала кожей жар ярости, полыхавший вокруг него. Расплавленный металл по радужке, гулкие удары сердца. Автоматически она встроилась в этот ритм, задышав чаще. Гнев вился уже под тонким хлопком её одежды, не прося - приказывая: впусти! И она впустила.
Приподнялась на носочки, обхватила брата за шею ладонями, приблизила своё лицо к его и прикрыла глаза. Дышать одним воздухом. Почти соприкоснуться. Приоткрыть губы, чтобы вдохнуть, буквально впустить в себя Гнев, открыться, дать ему блуждать внутри неё, в крови, сливаться с её магией, делать что пожелается... Лёгкие обожгло, Ванда распахнула глаза, сверкнувшие алым. Откинулась, посмотрела в купол, полный сияющих звёзд, и радостно засмеялась.
- Мы - ваши боги!
Звонкий женский крик прорезал ночь, и с пальцев Ванды сорвался упругий алый хлыст, очертивший широкий круг. В него попали все люди на берегу, их домишки и взвившиеся метра на три в высоту костры. Яростное пламя высветило развернувшуюся к берегу Ведьму и её брата, источник всемогущего Гнева. Она улыбалась как сумасшедшая и дирижировала. Алые огоньки перебегали с одного дикаря на другого, порхали как крошечные бабочки, ударялись об головы и всасывались под кожу. Один за другим, постепенно все смотрели на близнецов глазами с явными отсветами красного. Кто-то замер в ступоре, кто-то попытался сбежать, но был задушен ближайшим подручным средством или своим же соседом. Ванда на такое смотрела, морщась недовольно. Некоторые попытались сопротивляться и потянулись к оружию, и тоже были остановлены - вторым ударом подчинения воли.
Волна ответной ярости, отклик и одновременно покорность. Неразбавленные инстинкты.
Вот она, моя сила... и твоя... свобода... Гнев шептал уверенно и страстно, так, что Ванда с готовностью простирала руки снова и снова, давая греху вершить свою волю.
- Музыку, - вдруг велела Ванда дикарям. - Бейте в барабаны. Боги хотят пир.
И шагнула из воды, раз и другой, увлекая Пьетро за собой. Мокрая ткань юбки прилипла к ногам и немного сковывала движения. Струйки воды раздражали кожу, посылая ненужные импульсы, растравляя в Ванде что-то, чего раньше не было. Древнее как эти племена. Такое же дикое. Жаркое и слепящее, как высокие костры.
Гулко ударил главный барабан. За ним ещё несколько. Женщины уселись у ног мужчин и завороженно смотрели, как тонкая белокожая богиня качалась в такт, окутанная магическим свечением, переступала ногами по паре шагов в стороны, щёлкала пальцами, вызывая странные явления, похожие на звездопад.
Рука Пьетро всё ещё лежала у неё на талии, и Ванда прижала её сверху своей ладонью, призывая брата поддержать ритм танца, поддержать её, так кружило голову происходящее. Вторая рука потянулась к волосам, и наконец Ванда поняла, что её смущало. Что мешало и было не так.
- Расплети, - попросила, прижимаясь к плечу брата затылком.
Длинные волосы были сплетены ещё перед полётом в нетугую французскую косу от макушки. А ей самой нужна была минимум одна свободная рука, чтобы управлять жертвоприношением. Барабаны наращивали темп, и всё быстрее стучало сердце, перехватывало горло желание крови. Желание убивать, нести смерть, видеть смерть. Дышать первобытным. Гнев дал ей наиграться и требовал менять правила игры.
Резня началась почти незаметно. В дальних домишках, таких, что только магия смогла найти их, а глаз не видел, послышались крики и детский плач, ещё крики, отчаянные, такие знакомые. Потом треск ломаемых веток, топот десятка ног. Рык обезумевших от ярости матерей. Ещё бы им не обезуметь - на их глазах детям, от младенцев до вполне подросших размозжили камнями головы. Кому-то их собственные отцы, кому-то братья или сёстры, или соседи... Забрызганные кровью своих детей женщины были до пояса голыми, ниже - подобия поясов из листьев и ракушек, в руках - копья. Как в журнале.
Ванда улыбалась им нежно.
- Это они, - шепнула, наводя новые багряные нити паутины на группку женщин помоложе. - Они убили.
Криков стало больше. Костры полыхали, барабаны заходились, и счастливая Ведьма нежилась в руках брата и объятиях Гнева одновременно, давая телу двигаться как оно того желало.

Отредактировано Wanda Maximoff (26-05-2017 00:25)

+2

5

Within Temptation – Faster

Разум был не затуманен воспитанием, приличием, информационной эрой, не отягощен знаниями и мировой культурой. Разум растворился в барабанах и языках пламени, что жадно лизали ночь. Пьетро довольно прикрыл глаза и окунулся в эту пучину, позволяя себе стать животным подле настоящей богини, цепным псом, ручным зверем, который скалит зубы и смотрит исподлобья на замерших глупых людей. Что они понимали? Что они могли вообще понять из того, что здесь творилось на самом деле?
Эйфория окутывала вышедших из воды древних богов.
Ванда ткнулась затылком в него и Пьетро нехотя вынырнул из забытья. Он приоткрыл стальные глаза и перед ними все плыло и заходилось мелкой дрожью. Он отпустил талию сестры, медленно забрав свою руку из ее пальцев и почувствовал как холодный ветер обжог нагретую алой магией кисть. Пьетро потянул с волос резинку и та упала под их босые ноги. Он завороженно и нарочито несвойственно ему медленно запускал пальцы в волосы Ванды, распутывая их из тугой прически. Он упивался ею так первобытно и неправильно, что боялся сорваться, из последних сил удерживая внутренних зверей на цепи. Волосы ее были мягкие, послушные, они распадались по плечам и, когда последняя прядь скользнула вниз, Пьетро не смог удержаться. Он подался вперед и ткнулся носом прямо в затылок сестры. Жадно и громко вдохнул ее запах.
- Ванда, - выдохнул он со стоном, даже не боясь, что сестра услышит его. Последние цепи рвались внутри и голодные звери жаждали свободы. А потому Пьетро сделал быстрый шаг назад.
Нити гнева, что окутывали сестру и держали в цепких объятиях, натянулись и зазвенели. Они оба чувствовали их так явно, почти физически. Пьетро давно научился хватать пальцами гнев в воздухе, будь он его собственный или чей-то чужой на улице. Он видел его так же явно, как пух, летящий по ветру. Сейчас же он ощутил как грудь дернулась вперед, когда он начал отходить. Гнев держался цепко, прильнув к Ванде серебряными путами.
Но он не отпустит ее, как бы далеко сейчас не убежал брат. Они проделывали это много раз, проверяя на прочность свою связь, свою мощь, пределы своих магий. Сначала Пьетро боялся за сестру. Когда начинал чувствовать весь безумный гнев, что она высвобождала, когда он становился таким всеобъемлющим и жестоким, что у него самого кружилась голова. Боялся отпустить себя и ее, старался сдерживать и не позволить ей натворить бед. Но вскоре понял, что только отпуская все тормоза они могут быть по-настоящему свободными и сильными. И больше никогда не сдерживал Гнев. Он доверял Ванде.
Пьетро кинулся прочь. Злость на себя и свои чувства дурманила. Серебристый вихрь пронесся вокруг собравшихся, сбивая их в кольцо, будто пес стадо овец. Вокруг царило безумия и первые капли крови лились на землю - дар им, дар двум богам.
Мальчишка остановился около вырезанного из дерева идола. Он был украшен костями, перьями, листьями и раскрашен белым. Пьетро провел пальцами по свежей краске и вдруг схватил огромное бревно ладонями, а затем рванул на себя, выкорчевывая из земли. Раз, два, три... Он закинул бревно себе на плечо и серебряным потоком скользнул дальше.
Гнев остановился в самом центре, окруженный кольцом костров, окутанный алыми всполохами и теми серебряными нитями, что видел только он. Мир его искрил, бурлил, бушевал. Он уронил бревно на землю и победно поставил на него босую ногу.
- Поклоняйтесь своим богам! - закричал он громко, раскинув руки. Пламя отсветами играло на его голой груди, сверкая в каплях воды. Его понимали на уровне интуиции, а, может быть, благодаря магии Ванды. Но его слышали, ему внимали, на него смотрели завороженно, зло и отчаянно, желая одновременно пасть его жертвой и перегрызть ему глотку. И каждого здесь он держал за шею своей магией, а Ванда вторила ему. Или он ей. Не важно - они одно целое. - Боготворите нас! Приносите нам жертвы! - кричал мальчишка, захлебываясь своей яростью.

Позади него раздался приближающийся топот, крики, ненависть била в лопатки и заставляла кожу покрываться мурашками. Но он не поворачивался, испытывая судьбу и совсем не боясь удара в спину.
Закрывает глаза, раскидывает руки, ждет судьбу, что незнакомым наречием приближается сзади. Воздух наполнен запахами дикой природы и первобытными инстинктами. Кровью. Пьетро отчетливо чувствует кровь. Он резко поворачивается и люди замирают перед ним.
Испуганные глаза, перекошенные гневом звериные лица. Пьетро достаточно одного долгого взгляда с хитрым прищуром, чтобы темнокожий мужчина одним ударом вспорол горло стоящему рядом с ним воину. Кровь брызнула во все стороны, залила лицо божества, он дернулся и моргнул, но ехидство с лица не стер. Пьетро протянул вперед руку с невероятной скоростью и погрузил пальцы в зияющую рану еще не осевшего к его ногам тела. Пальцы изучающе нащупали гортань, обняли длинную трубку, разрывая ткани, а затем рванули вперед так, что голова опрокинулась назад. В руке остался бесформенный кусок плоти, и Пьетро медленно и смачно раздавил его в сильной кисти.
Он второй рукой схватил мертвое тело и кинул его в один из костров. Воздух мигом наполнился запахом жареного мяса.
- Больше жертв богам! - закричал он разгневанно. - Мне мало! Я хочу еще! - ревел он, раскидывая во все стороны кровь со своих пальцев.
Барабаны завораживали, люди сцеживали кровь своих соплеменников в огромные тары, рвали друг на друге кожу и вырезали кривыми костяными ножами органы. Пьетро дышал тяжело и быстро, будто задыхался. Он медленно развернулся и увидел Ванду в алом мареве. Он протянул ей окровавленную руку, предлагая подойти к нему в круг костров.
- Иди ко мне, моя богиня, - прошипел он сквозь зубы.

+2

6

Грех сладок, Ванда проверила это на себе, и не раз. Решиться стать с Гневом одним целым, как Пьетро, было несложно, да и чего там вообще решаться-то. А вот впервые по-настоящему его принять, раскрыться и подчиниться - да. Очень страшно. Ванде едва хватало воздуха, и она тогда с трудом справлялась с любым простейшим действием, захваченная незнакомым ранее ощущением, прекрасным на грани с мучительной болью. Безудержный полёт по неизвестной непредсказуемой траектории, голые нервы, чистые инстинкты и единение такого уровня, какого у близнецов до этого не случалось. Гнев дал Максимофф то, чего они бы иначе не получили - общую кровеносную систему, общее дыхание, без преувеличения возможность слиться наконец в одно существо, совершенное до предела понимания.
Наркотический кайф от проходящего через её тело не её гнева творил с Вандой каждый раз по-новому прекрасные и по-новому страшные вещи. Сегодня она теряла сознание, буквально, оно растворилось где-то там, в смешении алых всполохов её магии и невидимого, но осязаемого потока власти Греха. Ведьма не отдавала отчёта себе во многих действиях, не понимала, откуда берутся те или иные действия и слова, её вело - и она шла. Останавливало - она стояла, опустив руки и едва не упуская из-под контроля пару жертв. Что-то приказывало, не голове, а сразу телу, сразу чему-то внутри, горящему как круг костров, и задающему ритм барабанам.
Она как кошка, потёрлась о руки брата, расплетавшие её волосы, и блаженно выдохнула, чувствуя свободу. Хотелось ещё и ещё, но Пьетро вдруг отступил, и Ванда поморщилась недовольно. Внутри ощущался протест, и её, и Гнева. Он окутывал их плотно, а тут придётся растягивать зону влияния, держать связь. Удержится, конечно же, но рядом ведь проще. Пьетро метнулся вихрем, поднял поток прохладного солёного воздуха. Океан дохнул Ведьме в ноги, хлестнуло по икрам влажной тканью юбки. Она дёрнулась и открыла затуманенные глаза.
Пылающий огонь. Бархатная ночь. Запах крови и жара тел, тёмные пятна на тёмной коже. Тут и там лежащие тела разной степени освежеванности. Замершее завороженное стадо будущих агнцев. Ванда засмеялась тихо. Овечки, только чёрные. Пальцы, окутанные алым, танцевали в воздухе уже новые па. Просто контролировать было мало и неинтересно, и она скользнула глубже, в эти практически первобытные сознания. Таких разумов Ванде касаться ещё не доводилось. Она переступила ногами, пробуя на ощупь мягкую отдающую сыростью землю, и пошла по неровной дуге, лавируя между туземцами, задевая краями рукавов убийц и самоубийц. Вечеринка приговорённых.
Одна из женщин упоённо душила вторую, не замечая всаженный ей в бедро нож, истекая кровью Умирала, отнимая жизнь. Ванда ласково провела рядом с её виском ладонью, проникая в сознание. Поток горячей как лава немотивированной ненависти обрушился на голову, вышибая дух. Максимофф радостно ахнула, запрокинула голову, подцепила отклик на эту эмоцию уже в себе и "передала" дальше. Женщины отличались от мужчин сильно, как и молодые от пожилых, у них были разные страхи, надежды и потребности. А вот люди одного типа или класса - как под копирку. Выжить, защитить, добыть, убрать, построить, отгородить. У них были свои войны за власть, хитрости, ревности... Картинки, в которые погружалась Ведьма, были живые, наполненные истовой верой недоразвитых умов. Столько вкусного страха. Столько пьянящей ярости, отчаянного желания жить и убивать. И это забавляло как новый фильм, как свежий анекдот.
Рядом снова пронёсся Пьетро, принёс что-то, кажется, идола. Ванда этого не видела, стояла спиной, светясь в темноте белизной одежды и алыми глазами. Но знала, что он делает, где находится и что ощущает. Что-то недовольно скребануло рёбра, и она обернулась к брату, глядя вопросительно. Ему мало? Он не счастлив? Не весел тем, что происходит? О, это необходимо исправить! Немедленно.
Брат был покрыт кровью, облит золотым светом костров и так страшен в своей красоте. Ванда остановилась на границе круга света, залюбовавшись. Её ладони гладили воздух, и в такт движениям за её спиной живые укачивали мёртвых, укладывали их в странные композиции. У Максимофф было своё понимание прекрасного этой ночью. Например, потёки крови, вызывающе красной, на лице Пьетро. Пирамида, увенчанная отрезанной головой. Опрокинутый идол, затлевший с одного конца.
Смерти не может не понравиться эта картина. Она должна услышать их.
Её ноги что-то коснулось, Ванда дёрнулась в сторону, опуская взгляд. Распростёртый на земле дикарь благоговейно гладил её ступню окровавленными пальцами, булькая кровью из распоротого горла.
- О, как мило, - выдохнула девушка умилённо и улыбнулась. Они были такие покорные, послушно боготворили, послушно умирали, обожая и ненавидя своих новоиспечённых богов.
Наконец она протянула руку Пьетро, медленно приближаясь, вложила пальцы в скользкую от крови ладонь близнеца и шагнула сразу вплотную, сплетая руки, притягивая его к себе. Второй ладонью Ванда коснулась лица брата, отёрла пальцами кровь с век, тщательно следя, чтобы та не попала в глаза. Вытерла о юбку. Потом также очистила зону вокруг ноздрей, аккуратно провела по контуру губ. Снова оставила полосы на ткани одежды. Потом погладила по щеке и всмотрелась в глаза брата.
- Ты получаешь недостаточно, жизнь моя, - печально полуспросила-полуутвердила Ванда. - Чего-то не хватает, чтобы ты был полностью счастливым сейчас... - Её тело качал ритм и ток крови, шумевший во всех телах, замерших вокруг. - Говори - и я услышу. Чего ты хочешь? - Ведьма чуть запрокинула голову, вычерчивая хаотично узоры по тонкой плёнке самой натуральной из всех красок, которой был покрыт торс Пьетро. - Посмотри, как они любят нас... и боятся...
Воздух, наполненный треском горящего дерева, стрекотанием насекомых, боем барабанов и плеском воды вдруг стал сочиться негромкими голосами, перебивающими друг друга. Воля Ванды и её магия делали их разумы говорящими, их страхи - живыми. Шёпот многих голосов заполнил берег и потёк дальше, как туман. Кто-то кричал, перебивая сам себя, кто-то выл и плакал, но большинство завороженно бормотали что-то, похожее на молитву. Алое тончайшее полотно плавало маревом над побережьем, принимая то форму хищника, скалящегося из зарослей, и тогда поднимался визг, скрежет оружия вхолостую, крики случайно пораненных. Или же магия взвивалась высокой волной, накатывавшейся с океана, и, запертые в круг, они метались как настоящее стадо, припадали к земле у ног близнецов, жгли себе руки в кострах, и не замечая этого, хватались ими за предметы, оставляя хлопья кожи и воняющего мяса.
- Мало, мало, всё ещё мало?.. Она не приходит... - распевно бормотала Ведьма, глядя сверкающими как расплавленный металл глазами куда-то не на Пьетро даже, а будто сразу внутрь него, в суть. - Давай напишем приглашение?
Она развернулась вполоборота к первой линии дикарей, и одни повернулись вдруг спинами, а у вторых в руках оказались лезвия, толстые, чтобы быть острыми. Ванда взмахнула кистью, и на чёрной коже стали медленно, с усилием проявляться неведомые туземцам символы - буквы английского алфавита.
- Дорогая Смерть... - диктовала Максимофф, как учительница в начальной школе, и ученики покорно и отрешённо вырезали это на спинах своих соплеменников. - Это подарок...

Отредактировано Wanda Maximoff (03-06-2017 17:39)

+1

7

Мы сегодня встали рано, встали затемно.
Люди били в барабаны, выли матерно.
То ли общая тревога, то ли празднество...
Нам с тобою, слава богу, то без разницы.
Когда мы вместе, когда мы поем,
Такое чувство, что мы никогда не умрем!

План был идеально выверен до мелочей, вот только Пьетро и подумать не мог как его захватит безумие. Как ему вскружит голову пьянящие первобытные инстинкты. Как ему нравилось быть животным! Он ощущал внутри себя желание встать на четвереньки и бежать сквозь джунгли так, чтобы кустарники хлестали по лицу, раздирая его тонкими листьями. Страшный голод толкал его вцепляться зубами в плоть случайных жертв.
Ванда оказалась так близко, что Пьетро утробно зарычал. Услышала ли она сквозь звуки барабанов и криков? Ее пальцы касались настойчиво и заботливо, а Гнев замер, боясь пошевелиться. Он словно дикий зверь наблюдал за ее движениями опасливо, готовый кинуться, если что-то пойдет не так, но принимающий ласку, такую, как ему казалось, давно забытую или вовсе никогда не существовавшую в его жизни. Пьетро смотрел Ванде в глаза и видел там танцы алых всполохов с серебряными. Наглядное воплощение их связи, их единой жизни, их неделимого существования.
Чего он хочет? Пьетро тяжело сглотнул и сжал пальцы сестры в своих.
О, милая Ванда, как ты можешь задавать этот вопрос... Боже, как ты можешь? Зная ответ.
В этот самый момент пелена застлала ему глаза, с ресниц стекала кровь, щекоча кожу, Пьетро не понимал себя. Ему казалось, что весь он - сгусток серебристой магии, пойманный в сети алой, он неживое, не человек. У него нет прошлого или будущего, нет обязательств, приличий, рамок сознания, он - божество и ничто одновременно. Тело его - казалось Пьетро - расплывалось в ночи бесформенным серебром. В нем остались только первобытные инстинкты, которые, как вдруг понял Гнев, единственное, что он желал по-настоящему.
- Ванда, - он произносил ее имя разными своими голосами: насмешливым, напуганным, заботливым, любящим, сонным, громким, тихим шепотом. Но сейчас это имя прозвучало так впервые. Эхом оно разошлось от Пьетро в разные стороны - его прошептали живые и полуживые, связанные с Гневом одной магией. Каждый тихо шепнул это имя на свой лад, и теперь оно звучало десятками голосов: с болью, с обожанием, со страхом, с сожалением, с желанием, с безысходностью, и только голосом Пьетро - с любовью, как и всегда. Эхо это накрыло волнами океана с одной стороны и темными джунглями с другой, и последние отголоски имени сестры затихли.
Приглашение - отличная идея. Только когда Ванда отвернулась от его лица, Пьетро вдруг на мгновение поднял голову над топящем его океаном чувств и страстей. Сделал вдох и вспомнил, зачем они вообще сюда пришли. Смерть. Ей нужно было больше жертв, как и ему самому. Мальчишка глубоко вдохнул, взял сестру за плечи и повернул к себе лицом.
- Чего я хочу? - прохрипел он и эхо снова расползлось в разные стороны. - Я хочу быть с тобой одним целом, Ванда. Еще ближе, чем одна плоть и кровь на двоих, одна судьба, одна утроба матери. Еще ближе, чем весь мир может себе представить, - голос его был животным, рычащим, капли крови стекали по щекам, а кончики белых волос окрасились красным и прилипли к лицу. Пьетро не мог представить, что Ванда не поймет его сейчас. Она дала ему вторгнуться в свой разум, чтобы заразить низменным грехом, сладкой яростью, а он пропустил ее красные нити сквозь себя - они стали единым генератором и проводником страшной магии. Гнев и хаос. Ванда чувствовала все, что ощущал сейчас ее брат. - И я хочу больше смерти вокруг, - по-волчьи прорычал Пьетро.
Он взял лицо Ванды за подбородок и потянул вверх. Большой палец его медленно поставил точку у самых корней полос на лбу девушки, а затем прочертил линию до бровей, оставив красную кровавую полосу. Зубы скрипнули.
- Пусть они умрут от нашей магии, - он улыбнулся и наклонился так низко, что вдруг барабаны замолчали, голоса смолкли, а вокруг повисла ужасающая тишина.
Чего я хочу? Только тебя.
Кровавые губы оставили отпечаток на самых нежных губах на свете. Робко, будто бы Пьетро спрашивал разрешения поцеловать свою сестру, о чем мечтал с того самого дня, как увидел ее впервые своим новыми глазами. Но он уже не спрашивал разрешения. От этого прикосновения люди - живые и те, кто бился в предсмертной агонии - вздрогнули, словно от холодного ветра, поежились. Гнев замер, а затем подался вперед, зная, что уже не сможет выплыть на поверхность из океана этого безумия, что у него нет пути назад. Пальцы отпустили подбородок сестры и зарылись мгновенно в ее спутанные длинные волосы, прижимая к себе.
Грянули барабаны, вокруг тонкую ткань ночи разрезали такие страшные крики, что в ушах заложило. Люди кинулись к ним со всех сторон целой собачьей сворой, крича, визжа, рыча, воя. Но никто не добегал до двух страшных богов - того, вокруг которого вились уже видные всем серебристые нити, перемещаясь угловато и резко, и той, которая была окутана алыми всполохами. Люди хотели бы дотронуться до богов, убить их или молить о спасении, боготворить с еще большей силой, чем ранее. Но дикари в попытках первыми добраться до своих идолов рвали друг друга на части. Руками и зубами, словно настоящие животные.
Они все падали замертво у их ног, оставляя вокруг Пьетро и Ванды нетронутый круг. Кровь лилась им под босые ноги, костры взвивались вверх, когда кто-то падал в них лицом, барабаны били неистово, у барабанщиков кровоточили руки, в их глазах были ужас и боль, но они не могли перестать.
Пьетро крепко держал сестру одной рукой, не позволяя вырваться из своих объятий. Он ощущал, как растворяется в магии и в ночи, как все те инстинкты, что он давил в себе, вырвались наружу.
Быть животным ему нравилось куда больше, чем человеком.

Барабаны замолчали ровно с последними криками. Пьетро и Ванда еще не видели, но вокруг них было страшное зрелище: от них, словно бы от огромного солнечного диска, расходились далеко в стороны лучи-трупы. Они лежали бесформенной кучей, сожранные друг другом. Вокруг были куски тела, кровь лилась рекой, уходя к самому океану и окрашивая прибрежные барашки красным. Каждая оторванная или изломанная рука тянулась к близнецам, боготворя их до последнего. Барабанщики лежали на своих же массивных барабанах еще теплыми тушками с проткнутыми шеями. Вокруг было тихо. И только серебристые и красные всполохи еще не осели над кострами.
Раздались одинокие и неуместные хлопки в ладоши. На горе трупов лежала женщина в черном длинном плаще с капюшоном. Она была смугла ровно так же, как женщины этого племени. Но в отличии от них она была жива и залилась громким смехом, показавшимся громом в этой воцарившейся тишине.

+2

8

Лезвия пропарывали кожу, словно нехотя, срываясь, скрипя и кромсая неровно. Ванда морщила тонкий носик, недовольная несовершенством линий. Вдруг из-за неровных букв Смерть до них не снизойдёт?.. А всё эти дикари, слишком тупы, чтобы заточить ножи лучше, и слишком чернокожие, чтобы резаться легче. Тёмная кожа ведь плотнее белой. Ну, по крайней мере, Максимофф так всегда считала. Плюс они тут просоленные океаном и продублёные ветром, почти морские волки, но нет. Скорее, сейчас околоокеанские овцы. На заклании.
- ... мы желаем видеть тебя, - продолжала полушёпотом распевно диктовать ведьма, повелевая руками и клинками в них.
У кого-то на спинах заканчивалось место, и девушка с досадой щурилась. Неудачникам сворачивали шеи или вскрывали артерии. Взмывал толчками алый фонтан, невысоко, но бурно, и всё заканчивалось ещё одним осевшим телом. Здесь слишком быстро заканчивались люди. Ванда почти расстроилась и заозиралась разочарованно, но тут Пьетро развернул её к себе, и туземцы замерли, прервавшись на половине слова "приди".
Глаза брата горели чем-то новым, доселе не то чтобы совсем невиданным и неожиданным, просто... Максимофф не ждала подобного сейчас. В их одном на двоих эмоциональном потоке начал превалировать наливающийся багровый, горячий и удушающий, как волна крови, которой они залили берег. Ванда замерла с приоткрытыми во вдохе губами, зачарованно глядя на брата, жадно ловя каждое его слово, движения, выдох. В них кипела злость, тяга к разрушению, всепоглощающая готовность уничтожить мир до основания, а потом отстроить и снова уничтожить - столько было силы. И в них кипела страсть, дикая, неподдельная, буквально животная страсть друг к другу, слепящая в своей природности. Восстановить нарушенное. Воссоединиться. Это всего лишь стремление к полному слиянию, что может быть естественнее для близнецов? Ни одна тактильность, ни одна магия сама по себе этого не даст. Нужно всё и сразу. Пьетро хотел этого, и ничуть не меньше этого же хотела Ванда, а может, даже больше, в неё было чуть больше собственной личности сейчас, чем греха и магии.
- И я... - выдохнула ведьма. - Хочу быть с тобой единым целым. И мы будем.
Девушка обвила руками шею брата, пальцы забрались во влажные от крови и брызг воды волосы. Она знала, что будет дальше, и с готовностью подставила лицо, прикрывая глаза. Отметка кровью. Кожа зазудела, наливаясь магией от прикосновения. Ванде казалось, что полоса начинает жечься, гореть и сиять в ночи, хотя вряд ли это было так.
- Всё, чего пожелаешь... - шепнула Ванда, глядя в бесконечно обожаемое лицо, сейчас покрытое кровью. В зрачках плавилась алая лава, отсветы её сути, проникнувшей в Пьетро. Наверняка, на её лице лежала печать Гнева, его серебристые нити опоясывали белую ткань и голую кожу.
К губам прильнули солёные от крови губы Пьетро, и вместе с привычным уже током гнева, его стальной бритвенно-острой магии, в груди у Ванды словно взорвали что-то. Вспышка жара, удар, вышибающий воздух, что-то разлетающееся, расплывающееся от них концентрически, как ударная волна светошумовой гранаты. В небо ушёл купол серебристо-алой ауры, плёнка лопнула, и бархатная чернота расцветилась фейерверком. Грянул барабанный гром, и вместе с его всплеском Ванда сдавленно всхлипнула и притянула брата ближе, закрыв глаза. Она понятия не имела, как целовать его, чтобы он всё понял, но - тело-то знало. Откуда-то оно было мудрее, возможно, дело в древней страсти, в крови, связавшей их сегодня ночью. Руки Ванды скользили по телу брата, размазывая ещё не подсохшую кровь, и запах металла и огня забивал горло и ноздри, проникая, казалось, сразу в мозг. Вплавиться, принять форму сосуда, как расплавленный воск, быть податливой и мягкой. Никто её не учил, но она едва не вилась дымом вокруг Пьетро, не ластилась кошкой, просто потому что он крепко её держал.
Вокруг царило безумие, то же самое, которым обменивались близнецы Максимофф, целуясь жадно и первобытно, окровавленными губами в кругу агонизирующих дикарей. Крики, вой, хрипы, мерзкие мокрые звуки разрываемой плоти, треск вывернутых суставов... Барабаны звучали всё тише. Бить в них было почти некому. Однако, волна их личного безумия и не думала спадать, наоборот. Ванда уже была перепачкана в крови так же как брат, выглядела как маленький каннибал, но хотела ещё и ещё. Барабаны смолкли, стихло всё, кроме шелеста волн, которым вряд ли что-то могло помешать отсчитывать свои крупицы вечности.
Вот и всё. Всё, жизнь моя, мы пришли.
Ванда уловила новый поток магии за пару секунд до того, как раздались хлопки, и им с братом пришлось оторваться друг от друга. Полупьяным взглядом, ещё не полностью осознавая себя в мире и на твёрдой земле, Максимофф нашла женщину. Живую в этом месиве из тел, а после и вовсе хохочущую.
Ведьма всмотрелась, потом обернулась к Пьетро, сверкая шалыми пьяными глазами, закинула голову и расхохоталась в унисон с живой на празднике смерти. С живой Смертью.
- Ты пришла! Пришла, пришла, - закружилась в танце Ванда, отправляя в небо сноп алых призрачных бабочек. - Тебе понравилось наше приглашение? Понравилось? - Максимофф приблизилась и протянула обе руки без всякого страха. - Иди к нам...

0

9

[NIC]Death[/NIC][AVA]https://pp.userapi.com/c841037/v841037280/ec63/QCoO5-ucNn8.jpg[/AVA] - Приглашение?
Она раскинула руки, откинула голову, глядела в ночное небо, куда улетали крошки-бабочки алого цвета. Смерть улыбалась. С хрипом выдавливала последние отголоски смеха. Она гладила чью-то спину, не глядя, то и дело задевая многочисленными браслетами на запястья открытую рану. Он пал смертью храбрых - от него буквально оторвали кусок, такие ценятся, они сопротивляются, не сдаются сразу, не подчиняются судьбе без боя.
- Приглашение, - темнокожая женщина медленно и угловато поднялась, откидывая капюшон и усаживаясь поудобнее на чьих-то мертвых плечах, в луже крови, пота, обрывках кожи и застывшем безумии в стеклянных глазах. - так не приглашают, не зовут, дитя. Так не заманивают, так не привлекают. Так дают отдых, так показывают представление.
Она прикрыла глаза, демонстративно втягивая воздух ноздрями. Качнулась несколько раз из стороны в сторону. Звякнули украшения, треснули тонкие кости под ее весом, вышел посмертный хрип из легких павшего, стоило только женщине опустить ему руку на разворошенную грудь, зачерпнуть пальцами крови в его ране, растереть ее, застывающую, между тонкими черными подушечками.
- Вы. Вы оба, - она встала на ноги, балахон взвился на легком ветерке, идущем с моря, - Вы играли со страшными вещами, но не испугались. Вы больше можете, гораздо больше, чем убить этих никчемных. Посмотрите на них, - Смерть раскинула руки, усмехаясь, - Ни ума, ни фантазии, они не отличат смятый пластиковый мусор от подлинного божества. Слишком просто, слишком просто для вас, слишком.
Мурлыча под нос, повторяя рефреном последние слова, она спустила с горы, на которую явилась. Спустилась с пьедестала, без сомнений и страхов опуская ноги в грязь бойни, без малейшей доли неприязни или отвращения, она дышала этим смрадом. Естественные процессы смерти саму Смерть не смущали и не пугали, разве эта пыль сможет сравниться с миллионами последних криков и вздохов, раздающихся с планеты, когда Галактус вонзает в нее свои когти? Когда погибают миллиарды за доли секунды? Разве это все может ее хоть как-то смутить?
Позабавить.
Позабавило на славу. И,о, этот милый мальчик, что бы жестоко украден. Она же женщина, а у всех женщин есть свои слабости, свои фавориты, одни уходят - приходят новые. Тонкие. Испуганные. Уставшие. С бездонными глазами, полными тоски и отчаяния. Он так не хотел умирать, он так не хотел принимать свою судьбу, он был так мил, так растерян, что мимо не пройти.
- Пьетро, - протянула она, - Мой милый мальчик. Что она сделала с тобой? Отчего я чую в тебе чужака? Тебе это было ненужно, - Ласково проговорила Смерть, качая головой, глядя на облитого чужой кровью мальчишку. Кто это сделал с ним - она знала,точно знала. Имя негодяйки, что выдернула покойника из лап костлявой было на слуху.
Моргана.
Моргана.
Моргана.
Кто не переносил на губах это имя, отправляясь на покой за последнее время?
Моргана.
Столько растерзанных и замученных приносили с собой запах ее шестерок. Не сама ведьма марала руки, подсылала других.
- Ты мог оставаться со мной, вечно, вечно иметь покой, а она вытащила тебя и наградила таким мерзким подарком. Не якшайся с ведьмами, они никогда не играют по правилам, - она улыбнулась черной гнилой улыбкой, - Но в сторону это все. Зачем вы искали меня? - Голос дрогнул, как стальной канат, от улыбки не осталось и следа, глаза бессмертной сущности чернели, по темной коже контурами проступали белые, словно выведенные краской, линии. - Что вам надо?

+2

10

Их власть на этой земле в этот самый миг стала совершенно незначительной. Маленькие ничтожные создания, которые не сравнятся с той великой космической мощью, которую так нагло призвали ради своих прихотей. Ради своего страшного плана. Пьетро отчетливо ощутил свою беспомощность перед этой темнокожей женщиной. Он запомнил ее совсем другой... Мертвой. С торчащими костями, с черепом под капюшоном, с голосом, похожим на скрежет. Но сейчас Смерть была словно бы на какую-то долю живой.
Пьетро замер. Он шел на это дело, был готов, знал, что его ждет, но сейчас, встретившись взглядом с вселенской пустотой и совершенным, абсолютным "ничто", оказался скован страхом. Ванда ведь совсем не знает, что было с ним после смерти. И никто, никто не знает... Никто не знает о пустоте, о тишине, о безмолвии, о том, что это длилось вечность. Как он блуждал в темноте, забывая себя. И как начал терять связь с реальностью, как начала уходить память, картины прошлого, все ощущения, как Пьетро перестал помнить, что он существовал.
Смерть подошла ближе, и от нее веяло тем самым безмолвием и пустотой. Дрожь прошлась по позвонкам Гнева, он стал вдруг совсем слабым.
- Смерть, - только и прошептал он хриплым голосом. Адреналин сменился страхом и усталостью. Он ощутил холодный бриз, ощутил как кровь неприятно щекочет кожу и она начинает зудеть, как штаны прилипли к ногам, а между пальцами на ногах забился песок. Все стало реально, даже жужжание мерзких мух, слетевшихся на кровь, стало отчетливым. Вокруг уже не было той прекрасной силы и власти, была только гадкая реальность. Пьетро потупил взгляд, набираясь какой-то немыслимой смелости, а затем сделал несколько шагов вперед, оказываясь прямо перед темнокожей Смертью. План. У них был план, надо его скорее осуществить. - Смерть, - еще раз произнес он. Старые знакомые. Многие ли из ее гостей уходят из ее дома, погостив совсем чуть-чуть? Когда мертвое замогильное дыхание коснулось его ключиц, Пьетро отчетливо почувствовал, как его сердце остановилось. Безболезненно, легко, кажется совсем правильно. Ведь он не должен был жить. Он - мертвый мальчишка. Или ему только показалось, что испуганное сердце, не желающее второй раз становиться холодным, вжалось в ребра и притихло? - Наверное... Наверное я должен буду извиниться, не так ли? - он провел пятерней по своим слипшимся волосам. - Я был мертв, я был в твоей власти. И это было... Правильно,
Странное дело. Но Пьетро действительно иногда думал, что ему нужно было оставаться мертвым. Так правильно с точки зрения природы, ее законов. Мертвым нет места среди живых.
- Но потом пришла она. Хотел ли я этого? - он тяжело вздохнул. - Конечно. Мечтал каждое мгновение той вечности, которую ты мне подарила. Я хотел быть живым, я думал, что это так несправедливо, так рано... Но что я мог? Уже ничего. И не просил никого меня спасать, - шептал он, глядя в глаза Смерти. Нет, сердце его точно больше не билось. - Впрочем, жив ли я сейчас? На сколько можно быть живым после ритуалов воскрешения? Я больше не жив, потому что я родился живым и дышал, ел, рос, бегал... Я жив, потому что по моим жилам течет чужая магия. Я - чертов монстр Франкенштейна, кукла, пустышка без души...
Пьетро осекся. Отвлечение зашло слишком далеко для него. Нужно было скорее заканчивать, пока голос не начал хрипеть и срываться.
- Поэтому я должен извиниться за поведение моей ма... - он осекся и даже мотнул головой. Какое дурацкое слово всплыло в его голове в этот момент. - За поведение Морганы. 
Как будто бы они здесь только для того, чтобы извиниться перед ней.
- И этим подарком... Я бы хотел загладить свою вину. И не только им, - улыбнулся Пьетро. - У меня будет для тебя множество подарков, если ты... Останешься со мной.
Он знал, помнил план. Надо только отвлечь костлявую, смотреть ей в глаза не отрываясь, чтобы Ванда сотворила магию. Один укол ее красной нити, и Пьетро подхватит темнокожую дикарку на руки, чтобы увезти ее прочь. Прочь от целой вселенной.

+1

11

У них получилось! Получилось!
В Ванде кипела радость, пузырилась и искрилась, как в почти забытом детстве. Смешение энергий и стихий магии и греха дало настоящий наркотический эффект, и ведьма едва не забыла, зачем они вообще всё это затеяли. Смерть в обличье темнокожей жрицы была совсем не страшной, даже наоборот. Ванде понравилось, что она говорила, как говорила, как смотрела. И ей понравилось представление! Какая разница, приглашают так или не так, главное, что сработало. Да и многие ли решались на подобное - призвать Смерть? А они смогли. Они - новые боги этого мира. Пьетро был абсолютно прав.
Но что с ним такое творится?.. Максимофф недоумевающе обернулась на брата. В её глазах ещё вовсю полыхала магия, а он как будто вмиг погас и даже сделался меньше ростом, поник. Явление Смерти превратило его не в бога, но во что-то несоизмеримо ниже. В обычного человека?..
- Пьетро, ты что? - прошептала Ванда испуганно, по-детски хлопая ресницами.
Это он играет роль так хорошо, или в самом деле всё пропало, и надо спасаться? И в первую очередь спасать Пьетро? Ведьма помнила их план, помнила примерные реплики и что нужно сделать в какой последовательности, но уже не была так уверена, что сработает. Точнее, она-то выполнит свою часть, магия настолько заполнила тело и разум, что иначе и не выйдет, но как потом быть с Пьетро? Ведь конечная цель всех действий, всей жизни Ванды - быть свободными вместе. А если он не притворяется и не играет... а реально боится и... и... хочет умереть?! Нет, нет, невозможно. Нет.
Пока он бормотал что-то, стоя перед чернокожей Смертью, Ванда по привычке уцепилась за руку брата и переминалась с ноги на ногу, глазея на отвратительных, никак не могущих доумереть мертвецов. Зрелище было препротивное, и стоило как можно скорее всё закончить, осуществить их план. Не то чтоб Максимофф было хоть кого-то здесь жалко, помимо Пьетро, у которого стыли пальцы в её ладони, но - некрасиво же. Пахнет плохо. Выглядит плохо. Зачем?..
Не якшаться с ведьмами?..
Глаза девушки сверкнули опасно, но были прикрыты. Осторожнее. Осторожнее, ведь магия алого гнева уже оплетает тебя. Ты не всесильна. А ведьмы могут такими быть, как выяснилось. И не стоит пытаться тянуть руки к тому, что принадлежит ей, Алой Ведьме. Единственное ценное во всём грязном жалком мире.
О да, мы не играем по чьим-либо правилам. Только по своим. Всегда.
- Пьетро... что ты говоришь?! - в ужасе прошептала Ванда, дёрнув брата за руку и прервав его речь.
Слишком уж натурально и кошмарно всё это звучало. Он что, правда, думал так о себе?! Ведьма с тревогой заглянула в лицо близнеца. О, она что угодно сделает, кого угодно убьёт или продаст, на что угодно согласится, но он будет жить. Ярко, полноценно, вечно.
Сжав зубы и стараясь не вслушиваться, как Пьетро словесно отделяет себя от сестры, как предлагает Смерти себя и свои подарки, своё общество, Ванда с ювелирной осторожностью плела сеть заклинания. Чуточку подсмотренного, много полученного от Морганы и полная её собственная сила. Паутина выходила невидимой, тончайшей и прочнее всего в этом мире. Потому что держалась на основном - чувствах. На сердце, самой глубине сути любого живого существа. Именно туда должен быть заброшен крючок Алой Ведьмы, зацепиться остриём и приковать Смерть к "рыбаку". Ванда в этом раскладе, конечно, рыбак. А вот Пьетро - увы, наживка. Ей было больно и горько, и ревность покусывала горящие щёки, но вариантов не оставалось. Так или никак, или вечно быть на посылках без права голоса.
Близнецы Максимофф учились быстро.
Притихшая Ванда проиграла короткую мелодию пальцами по воздуху - и заклинание достигло цели. Алая сетка вспыхнула на секунду вокруг них троих и "втянулась" в Смерть. Повисла тишина. Ведьме показалось, что прошла вечность, но отклик последовал. В руки ткнулась чужая сила, послушной тёплой собакой ждала команды.
- Можно, - с удовольствием выговорила девушка, сдерживая снова разгорающуюся багровую жадность внутри себя. - Получилось.

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Личные эпизоды: настоящее » [3.03.2016] Welcome to the new age