03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!

Игровое время: май'16 - 06 июля 16 г.

Мир на грани Третьей Мировой войны с иноземными захватчиками! Главные участники действия: те, кто были мертвы, те кого не было в этом мире и те, кто не знают, как быть дальше. Магия решает, что она устала, и хочет отдохнуть, поэтому все же покидает мир смертных. Из-за этого все начинает сходить с ума. Близнецы окончательно перешли на темную сторону; Моргана пыталась покончить жизнь самоубийством; Мадам Гидра вообще заняла пост мэра и у нее все хорошо. А мир постепенно погружается в пучину ужаса и хаоса. Но в июне магия возвращается с помощью Даркхолда и Морганы, ну еще и Нэмора. Иноземные захватчики хватают копья и каменные орудия и устремляются в Мидгард. Туда же устремляется Локи, у которого свои планы по захвату мира. Потом. Часть грехов выходит из игры, а те, что остались пытаются защитить себя и своих друзей. В общем, все, как всегда, мир сошел с ума!

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Jameson

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[Jameson]

⊗ ⊗ ⊗
https://68.media.tumblr.com/bcd9b390b0aabd863aee2cf4fcf20d16/tumblr_nunbfrLowX1u117t6o1_500.gif

информация

вселенная: обычный мир, никакой магии и мутантов
где и когда: Нью-Йорк, вечер

Кто:  Ванда и Пьетро Максимофф
предупреждения: нарушение пдд, нарушение морали, мат, инцест, произвол

и с т о р и я
Она будет пьяный бред нести патрулю
Мол, я даже не притронулась бы к рулю!
Но я просто худшего из людей люблю...

По мотивам: Noize MC – Джеймесон

Отредактировано Pietro Maximoff (30-05-2017 22:45)

+4

2

Абонент не дозвонится,
На все четыре пусть щемится.
С кем хочет спит, на ком хочет женится.

Таких было много. На каждый сезон, на каждый месяц, на каждую неделю. Такие, которые дежурили около стоянки или же находили их в местном баре недалеко от стадиона. Там подавали отвратительное пиво, а сам бар казался старым сараем с потрепанной барной стойкой, с лысым чернокожим барменом, с вечными Че-ты-мне-сказал?- и Пойдем-выйдем-персонажами. Обычный мужской бар, а потому и нравился Пьетро и ребятам из команды.
Так вот, таких было много. В основном они сидели в баре и глотали невкусное пиво, давились отвратными снэками, чтобы потом уйти за ручку с ним или, например, с Люком, здоровенным детиной в цветных наколках. Сегодня блондинка уходила с Пьетро. Ее имени он не помнил, но отчетливо врезался ему в мозг запах ее духов. Едкий, жгучий, вызывающий желание заткнуть себе нос. Пьетро морщился, но ласковые руки девушки манили за собой на улицу.
Максимофф игриво хмыкнул и допил одним глотком свою бутылку, попрощался с ребятами из команды и подхватил ключи от ауди со стола. Он приобнял девушку в коротком платье и, вдруг тяжело вздохнув, направился к выходу. Их было множество, они были одинаковые и служили не более чем удовлетворением низменных потребностей. Каждой из них он вызывал такси еще ночью, до того, как Ванда придет в их просторную квартиру, где найдет его не одного.
Ауди завелась привычным быстрым оборотом. Тихо-тихо заработал новый мотор, фары осветили улицу и Пьетро успел заметить, как сторож гасит свет на оставшемся справа стадионе. В гаражах там спокойно томились их помятые от долгой службы авто, на которых они с командой выступали на ралли-кроссах.
Пьетро любил скорость. Никогда не мог объяснить ни себе, ни Ванде почему выбрал этот спорт и зачем ему каждые полгода нужна новая машина с количеством лошадей под капотом на порядок выше предыдущей. Зачем ему нужно на треке разгоняться до отсечки, чтобы подпрыгивать в машине, зацепив обочину, переворачиваться, пролетать кувырком пять, шесть, семь, восемь оборотов... Ванда редко могла смотреть его заезды. А он злился на это и еще сильнее давил на педаль, выкручивал руль и бился защитным шлемом о каркас внутри машины, когда снова вылетал на обочину.
Стрелка спидометра завалилась к ста шестидесяти километров и блондинка завизжала, вжимаясь в кресло и закрывая глаза. Пьетро уныло рассмеялся - этот трюк он проделывал с каждой новой. Ничего не стоило их удивить, распалить, заставить хотеть его, когда на скорости под двести километров он одной рукой брал их за колено.
Только с Вандой было иначе. Она давно привыкла к его скоростям, давно спокойно смотрела на быстро двигающуюся стрелку, а если и взвизгивала или улыбалась - он ликовал. Это была другая радость, а она была совершенно другой девушкой.
Машина припарковалась у входа в высокое здание. Девушка уже подрагивала от нетерпения и Пьетро, старательно изображая заинтересованность, потащил ее в лифт. Жаркие поцелуи, гулящие руки; а от нее все так же пахло мерзкими духами. Пьетро вышел на своем этаже и быстро открыл дверь - Ванды еще не было. Ему иногда хотелось, чтобы она была дома. Как ребенок он пытался задеть ее, наказать, достать, вытащить на скандал, чтобы наконец-то все ей сказать, выплеснуть всю злость на нее, а не на трассе, где адреналин туманил разум.
Спален здесь было две. Его всегда это бесило.
Пьетро подхватил девушку на руки легко, словно пушинку, она потянул его футболку вверх. Дверь в спальню осталась открытой.

Такси ехало медленно, а девочка надула губы, потому что Пьетро отказался оставить ей свой телефон. Вся комната пропахла этими духами, он уже ни о чем больше думать не мог. Наконец телефон оповестил, что такси прибыло на место и облегченно Пьетро вздохнул, желая скорее смыть с себя запах.
Замок в двери щелкнул раньше, чем он успел застегнуть на себе штаны.

+4

3

Мокрый асфальт под колесом стелется с шелестом,
На сиденье мобильный, жужжа, шевелится.

Время тянулось медленно, полупьяно. Люди вокруг были такими же, и если бы не необходимость, Ванда уехала бы давно с очередной "пост-шоу" вечеринки. Показ прошел отлично, и кстати, не её показ, какое вообще она имела ко всему этому отношение?.. Ах да. На моделях были и её украшения, в смысле, ею придуманные и под чутким руководством сделанные. Потому ходи и свети лицом, как велел директор. Максимофф послушно ходила и светила, то и дело опасливо подбирая длинный "хвост" красного открытого топа, на который так и норовили наступить каблучками томные девицы.
Модели, некоторые даже с приставкой "супер". В толпе блестящих высоченных красоток, гладких и дорогих, как гоночные авто, Ванда чувствовала себя особенно маленькой, некрасивой и ...лишней. В обычной жизни она не то чтобы не испытывала комплексов на тему собственной внешности - не задумывалась. Понятие красоты относилось к "извне", а не "внутри". В индустрии моды всё-таки столько красоты, что и передоз можно заработать, если принимать всю её близко к сердцу. И Ванда не принимала. Ну бледненькая, ну невысокая, ну взгляд дикарский. Какая разница, если она и не модель.
Но сегодня что-то щемило и ёрзало под рёбрами. Да не что-то. Одна-единственная красота, ослепительная, глупая, вся, что была Богом на близнецов отведена, а досталась ему одному. Пьетро.
Ванда скривилась и глотнула ещё безвкусного шампанского. Брат бездарно растрачивал и красоту, и молодость, и собственную жизнь, так бездарно, что она бесилась до красных кругов перед глазами. Гонки. Чёртовы его гонки! У неё каждый раз случался микроинсульт, если доводилось вживую видеть, как авто на бешеной скорости переворачивается, и каждая царапина на корпусе, каждый скрежет отдавались болью, чем-то таким безнадёжным, что хотелось разодрать себе грудь, вытащить сердце - и отдать уже, мол, на, добей, ты же так стараешься! Но нет, подавится.
Она очень злилась не только на гонки. На вечных его блядей тоже. Интересно, Пьетро правда думает, что она идиотка? Не замечает присутствия других женщин в их - их! - квартире? Чужие духи, длинные волосы разных цветов и фактур, следы помады на одежде... Тошнотворная классика. Ванда распахивала окна, остервенело бросала вещи в пакет для химчистки, не глядя, и очень хотела запихать туда же Пьетро, чтобы отстирали от грязи всех этих девиц...
Просирать свою жизнь - тоже искусство.
Максимофф горько усмехнулась, залпом осушила бокал, взглянула на часы. Она старалась не приходить домой слишком рано, часто специально засиживалась в мастерской или шла на ненужное свидание, или на ночной сеанс в кино, лишь бы не домой, лишь бы не застать... Хотя, собственно, что такого-то. Брат имеет право на личную жизнь. Любую, какую захочет. Почему Ванда должна что-то... менять? Её чувства - её проблема.
С этой нездоровой мыслью Максимофф покинула вечеринку, вызвала такси и отправилась домой. Шампанское неожиданно дало в голову и колени, и каблуки пришлось сменить на плоские сандалии. "Хвост" дизайнерского алого топа волочился по земле, и она, конечно, прищемила его дверцей такси. Без сожаления оторвала часть, равнодушно бросила кусок тряпки под сиденье. Зажужжал мобильный, где-то в недрах сумочки закопался, и Ванда его сосредоточенно откапывала. Агент. Сбросила, послав от души к чёртовой матери. Хватит с неё на сегодня светской тусовки, и наплевать, что кто-то хотел бы видеть автора колечка вот прямо сейчас. Сейчас - домой. И если брат (читай - безголовый дебил, которого она слишком сильно любила) дома и один, возможно, вечер не потрачен до самого дна.
Может, как-то перестать ругаться?.. У нас же никого, кроме друг друга. Ну и что, ну потерплю... Жив-здоров, что ещё нужно.
Ванда поняла, что страшно соскучилась по спокойным вечерам, по смеху, по шуткам и совместной готовке или листанию журналов, что одинаково превращалось в шоу.

....Замок щёлкнул, дверь открылась, пробился свет. И Ванда поняла - спокойно не будет. Мирно - не будет. В нос и оттуда сразу в мозг и в сердце ударила отвратительная вонь. Дешёвые духи. Их квартира снова пропахла шлюхой. А может, не одной. Девушка сжала кулаки, в кожу впились ногти и цепочка сумки.
Проветрить, вызвать уборщицу...
- Ой...
На Ванду смотрела растрёпанная раскрашенная блондинистая девица. Стоя на пороге спальни Пьетро. И сам он шагнул в холл, застёгивая штаны. Почему-то это движение добило Ванду. В мозг ворвались картинки, неконтролируемым потоком пытки, яркие, жаркие, противные и липкие. Максимофф затрясло, и наверное, даже лицо перекосило, потому что девка ойкнула ещё раз и заметалась между спальней и выходом.
Ванда молча шагнула в сторону с пылающими щеками и глазами, метающими молнии. Грудь часто поднималась, и на язык рвалось сразу так много слов.
- Вон пошла, - процедила Максимофф, брезгливо глядя на девицу.
- Вообще-то я не проститутка, чтобы...
- ВОН! - заорала в голос Ванда, отмечая как страшно и противоестественно он звучит. - Вон из моего дома, шлюха, пока ноги целы!!
Взвизгнув, блондинка прошипела что-то вроде "психованная" и вымелась на первой космической. Ванда не могла нормально смотреть на Пьетро. По всему его телу ей чудились отпечатки пошлой розовой помады, и было так противно, так... обидно. Ревность, её грызла ревность, но как с ней бороться, пусть даже она неправильная?! Господи, она бы его до кровавых ссадин мочалкой тёрла, чтобы никогда... А потом...
- Сними себе уже номер, сколько можно убирать после твоих шалав, - с высокой ноты начала Ванда. - Деньги же есть, какого хрена таскать каждую шкуру в дом?! Окей, не блядовать ты не можешь, но в таком количестве, боже мой! На рекорд идёшь?
Она даже засмеялась, неловко, смехом буйнопомешанной.

Отредактировано Wanda Maximoff (30-05-2017 18:00)

+4

4

Он обидел её, до смерти растоптал.
Он так любит ее, Господи, идиот!

Блядовать - отличное определение всей его жизни в последние несколько лет. Ровно с того момента, когда он впервые себя поймал на мыслях о ней. Тогда же начались эти хреновы гонки, череда девиц-на-одну-ночь, деньги, постоянная покупка машин и попытки себя в них разбить. Пьетро носил внутри себя такую адскую злобу на целый мир, что не мог уже найти новый способ ее выплеснуть.
О, Пьетро бы обязательно показал Ванде жестко на кровати почему и какого черта он меняет этих шлюх каждую ночь. И на что злится.
Но молча он наблюдал как скрывается за дверью незнакомка, которая стонала под ним и выкрикивала его имя, пока он, зажмурив глаза, представлял себе другой голос, другие бедра и другие ноги на своей пояснице. Пока его выворачивало от едкого запаха духов и собственного отчаяния, что позволить он себе может только эти дешевые объедки, а та, кого боготворит и жаждет, трется каждый день в одном белье рядом, но ускользает так далеко. Он ненавидел себя за каждую эту мерзкую мысль, выжимал из себя остатки человечности, душил и давил себя в адреналине, пьянстве и оргазмах. Лишь бы забывать ее глаза, так и сверкающие на солнце алыми искрами.
Он сжал зубы и провел ладонью по своим выбеленным волосам. Позер - так всегда говорила Ванда на любые его финты и примочки. То волосы покрасит, чтобы ехидно и дерзко улыбаться девчонкам на сайтах по ралли-кроссу, то влезет в драку прямо на дорогах Нью-Йорка, если кто-то его подрежет, а потом пачкает кровью из носа водительское; то его приволочет среди ночи Джордж на своих руках. Пьетро будет блевать до утра, а Ванда носить ему лекарства и воду бутылками, пока вся дрянь не выйдет из организма. Позер. Придурок.
Волосы неровными прядями падали на лоб - он не причесывался, вышел к ней как был, только после бурного секса. Ему противно от самого себя, но злость сильнее.
- Это и мой дом тоже, - вскинул он подбородок и с прищуром изучал разозленную Ванду. Признаться честно, он даже невольно вздрогнул, когда услышал ее голос, а затем испытал такое наслаждение от ее искренних наконец-то эмоций, что даже забыл как дышать. - И если, Ванда, - вкрадчиво произнес он, чеканя слова, - захочу трахнуть здесь шлюху, то я буду делать это даже на обеденном столе, - выдохнул он и нахмурил брови.
У них давно уже было все не гладко. Пьетро с головой ушел в попытки перестать любить свою сестру той любовь, от которой хочется прижимать ее к каждой стене в доме. А Ванда будто не замечала его голодных глаз, она уходила в работу, услужливо оставляла ему возможность каждую ночь здесь кого-то иметь или биться на своих гонках. Она якобы просто ему не мешала. Но заговори они обо всем этом... И криков, обвинений и осколков разбитых ваз не сосчитать. Они грызлись до утра, будили соседей, а те вызывали полицию. Максимофф долго объясняли копам, что такого больше не повторится, да и они в целом любят друг друга и живут душа в душу, а здесь, мол, случай такой неприятный был... ну, они должны же понять, они же тоже люди. Один штраф, второй, третий... Ванда складывала их в небольшую шкатулку, а Пьетро потом оплачивал по дороге на стадион.
Какое-то время жили мирно, а потом фитиль поджигался и снова мир взрывался. Потому что он не мог ей ни черта объяснить, чтобы она не упекла его в психушку. А она даже не пыталась допустить самой мысли, что... А, к черту. Грызни не миновать и сейчас.
- Боже, Ванда! - вдруг рявкнул Пьетро и от безысходности воздел руки к потолку, а затем опустил их на свои глаза и глубоко вдохнул. - Ты на столько же глупа, на сколько красива! - простонал он и прошел вглубь квартиры, тяжело опустил обе руки на обеденный стол. Затем еще раз, еще раз, ударяя с силой. Мышцы на его спине вздымались буграми и расправлялись, перекатывались под кожей. - Я, черт возьми, рад, что твои ухажеры предусмотрительны и снимают вам номер, - закричал он вдруг и повернулся к ней лицом. Оно было искажено гневом. - Поздравляю! Ты бережешь наше уютное гнездышко, здесь не шастают в душ потные мужики, не слышно твоих стонов и скрипов кровати. Ты у нас как всегда лучшая, предусмотрительная, осторожная! И только я - вечный мудак, который портит твою жизнь! Который трахает всех без разбору. И даже иногда на твоей кровати, - это конечно вранье, он бы ни одной суке не позволил даже взгляда поднять на свою сестру, не говоря уже о том, чтобы осквернить ее спальню чьими-то дешевыми духами. - Только я и мешаю тебе наслаждаться жизнь, верно? Так может пора уже разъехаться, а? Ну что ты? Деньги же есть! И будем водить в свои постели всех, кого захотим.
В его голосе такое отчаяние, такая мольба, глаза жадно смотрят на Ванду - он каждый раз изучает ее заново, потому что ее образ в его фантазиях - единственное, что остается во всем этом кошмаре, в который он сам же себя погрузил. Ему бы по щелчку пальцев просто взять и разлюбить ее, но как это вообще возможно с Вандой? Как можно не ненавидеть ее за те ночи, что она не была дома? Когда он ворочался в постели, представляя с ужасом, как кто-то снимает с нее белье и что вытворяет с ней. Как же его ломало, как же выворачивало суставы наизнанку, в холодном поту он вскакивал под утро, прыгал в ауди и летел по утренним улицам Нью-Йорка, намеренно игнорируя красные светофоры и надеясь, что выпрыгнувшее из-за угла такси все-таки войдет ему в левый бок. Прямо туда, где сидел водитель, чтобы изувеченным железом раздавить ему грудную клетку.
И он находил свое уже раз. Когда Ванда кричала рядом, пока над ним пилой разрезали металл, пока доставали его в крови из хонды, пока спасатели под оживленный гомон толпы грузили его на носилки. А потом дежурила у его кровати, шептала что-то, оба извинялись, он говорил ей глупости под наркозом, Ванда смеялась.
И так ни разу и не поняла от чего он пытается сбежать.

Отредактировано Pietro Maximoff (30-05-2017 22:32)

+4

5

Одна во всей Вселенной, как в Эдеме Ева.
Адам объелся груш и немытых яблок.

- Как же так, ты ещё не трахал их на столе, милый братик? - язвительно прошипела Ванда, меняя тон голоса раз в три секунды.  - Какое упущение! Давай, навёрстывай, ну! Я куплю новый, а потом понавставляю туда шипы и лезвия в неожиданные места, вот живенько получится, а?
Ярость несла её по кочкам размером с Арарат, или даже больше. Ванда видела Арарат только на фото, гора как гора, кто там знает. Её волны и горы были исполинских размеров, и переход с гребня вниз был катастрофическим. Не хватало дыхания, не хватало сил сдерживаться, ничего уже не хватало. Одна голая ярость, подпитанная шампанским и ревностью. Если бы она так не заскучала по нему сегодня... По тем временам, когда они не ссорились, когда были друг для друга. Если бы был привычный ход вещей, было бы, наверное, легче. Она бы проглотила слёзы в очередной раз, ненавидя и себя, и Пьетро, не спала бы ночь, рисуя непонятные наброски, а потом узнавая то в одной, то в другой детали то профиль Пьетро, то цвет его глаз, то расположение родинок на спине...
Если бы.
Ванда швырнула сумочку на низкий столик в холле, где утром оставила ключи от своей машины. Не разуваясь прошла вглубь квартиры, намереваясь чем-нибудь кинуть в стену или в голову брата. А уже потом снять чёртово одеяние (какой придурок придумал сшить корсет со шлейфом?!), надеть что-то нормальное и снова свалить в ночь. Потому что вряд ли они смогут находиться в провонявшей блядством квартире и не убить друг друга. Ванда точно не сможет.
- А, то есть я офигеть какая страшная, да? - перешла на типичный тон обиженной девушки Ванда. - Потому что мозги в нашей семье очевидно достались мне! А тебе - смазливое личико и всё остальное. И да, наверное, именно поэтому я не вожу в дом мужиков, в наш общий, сука, дом! - Она редко позволяла себе материться, тем более в голос, тем более дома. Честно говоря, орала ругательства она только и исключительно ссорясь с Пьетро. - У меня хватает мозгов и здравого смысла не цеплять путан по барам, не трахать всё, что шевелится и не против... - расстояние между ними было опасно небольшим, когда он ляпнул про её кровать. - Что ты сказал?.. - шёпот не предвещал вообще ничего хорошего. - На моей.. на моей кровати?!
Звонкой оплеухи было мало, у Ванды ладонь болела от желания сломать ему что-нибудь. Нос, например. Может, тогда его профиль перестанет наконец быть таким идеальным что хоть монеты чекань.
- Скажи, что ты соврал, - Максимофф обманчиво тихо просила брата, сверля его глазами. - Пьетро! Скажи немедленно, что ты соврал, и что ты не такая грязная тупая скотина, какой сейчас выглядишь! - внезапно она схватила одну из уцелевших после прошлого скандала фарфоровых птичек размером с кулак Ванды и запулила фигуркой, целясь в лицо Пьетро. - Мой брат равняет меня с шалавами, у которых хорошо если букета венерических нет! кстати, нет? ты проверялся вообще? Да, бл*дь, я берегу наш дом! А ты - нет!
Она прижала ледяные руки к пылающим щекам, чувствуя, как кружится голова, как мутится перед глазами. и заходила кругами по комнате, точнее даже заметалась, как зверь, впервые попавший в клетку. Что он там нёс? Что мешает ей наслаждаться жизнью?.. Лицо Ванды осветила широкая шальная улыбка, похожая на оскал. Ну, в каком-то смысле он прав. Поставить Пьетро и наслаждения в одно предложение - это вот уже сильно мешало. Он ведь даже не представлял, насколько... И не прав тоже, придурок херов.
- О нет, родной, это ведь я тебе мешаю, да? Объяснять же, наверное, приходится, кто это такая, что за стрёмная девчонка выгоняет их или мешает остаться до утра? Что ты им говоришь, правду? Или прикрываешься мной от желающих большего? Ах, нет, я же мешаю. Самоубиться к чертям свинячьим на очередной гонке - тоже мешаю?! Тебе мало, что мама и папа разбились, тоже хочешь?!
Про родителей было зря, к глазам подступили злые слёзы, и Ванда, чтобы отогнать их, схватила с дивана подушку, швырнула на пол и несколько раз щедро пнула, заталкивая под этот самый диван. Потом пронеслась мимо брата, намереваясь уйти к себе и шваркнуть у него перед носом дверью спальни. И да, если повезёт - всё-таки сломать Пьетро нос. Потому что никак! Потому что сколько можно.
- Тебе и сейчас ничего не мешает водить в постель всех, кого хочешь, - нет, уйти не вышло, она снова кричала, стоя в дверном проёме. - Господи, ты что, правда, всех их хочешь? - Ванда скривилась брезгливо. - И даже эту, которая воняет как химзавод? Пользованных, крашеных, потасканных, насиликоненных... какие они там, ваши девочки из болельщиц? Пьетро Максимофф, как же ты жалок.

Отредактировано Wanda Maximoff (30-05-2017 23:54)

+3

6

У них все будет не как у всех
На планете не найдется прекрасней пар.

- Черт, Ванда, что ты... - он закатил глаза в привычной манере и тихо взвыл - опять эти женские замашки. Обиды, цепляния к каким-то лишним словам, смешные выводы. Вот это все любимое девичье, от чего любой мужчины выл и прятался под душем, не понимая давно, что происходит. - Ты не стра... Оооох... - он не успевал вставить слова в поток гневной речи, от чего заводился еще сильнее. Несносная, наглая, глупая девица. Вечно гнущая свою линию, не желающая открыть глаза чуть шире, чтобы увидеть всю отвратительную картину реальности, а не свой кусочек иллюзий, которым жила. - Ауф...
Пьетро удивленно выдохнул и широко раскрыл глаза, пялясь на сестру. Они, конечно, бывало дрались, бывало кидались вещами, но каждый раз, когда та заносила руку, чтобы ударить его, Пьетро замирал удивленно, будто бы не веря, что она способна сделать ему больно. Да и не могла, ладно... Оплеуха - иллюзия ее силы. Пусть думает, что делает ему больно, пусть выпускает пар. Если Ванде нужно будет бить его ногами, он свернется на полу и будет терпеть, сжимая зубы. Все равно он был удивлен. Тряхнул волосами и ничего ей не ответил на это. И зря. Ему бы следовало сразу признаться во лжи, но он только открыл рот и тут же пришлось резко пригибаться - в него летело что-то небольшое, но явно весомое. Опять фарфоровые летуны, что уже неоднократно разбивались о стены во время их скандалов. Еще один осколками рассыпался за спиной Пьетро, а тот от удивления вновь перешел к злости.
- Да ты совсем охренела?! - хриплый голос оказался на пару тонов выше ее. Он не любил на нее орать. Делал это часто, исправно, но всегда выл в своей машине, курил в тайне от сестры, закусывал губы и не мог простить себе каждого грубого слова, сказанного в ее сторону. Но не сейчас, не в момент ссоры. - Дура, я ни с кем тебя не ровняю! Я... Блять, да проверялся я! - он снова закатил глаза. Серьезно? Обсуждать с ней проверялся ли он после всех этих шлюх у врача? Может быть стоит напомнить Ванде, что ему давно не шестнадцать и он исправно покупает презервативы?
Но вместо каких-то объяснений, он смотрел как Ванда мечется по квартире и ему хотелось схватить ее, поцеловать... Или наорать. Одно из двух. А, может быть, все вместе. Пьетро сложно сейчас ориентировался в своих эмоциях и желаниях.
- Никому я ничего не объясняю, прекрати выдумывать лишнего! - рявкнул он, перебивая сестру. - Они не остаются на ночь, потому что мне не нужно от них ничего, кроме секса. Они рады повести ночь с моим членом и не более того. Думаешь кто-то из них хочет строить отношения после двух бутылок пива в баре и пьяной ночи? Да о чем ты вообще говоришь?! - Ванда, конечно, не видела уровень этих девиц в коротких юбках, что подмигивали им пьяными глазами за стойкой. К счастью, она крутилась на званых вечерах среди моделей, среди дизайнеров, среди богатеньких денди. Поэтому понятия не имела о том, как низко он падал каждую ночь и под чьи юбки запускал свои пальцы, лишь бы глушить мысли о...
- Не смей говорить о родителях, Ванда! - Пьетро сжал кулаки. - Сколько раз мне просить тебя... А, черт! Я не умру как они, поняла? Скорость - мое второе имя, я ничего не контролирую так же хорошо, как скорость, - выдохнул он и разжал пальцы.
Конечно это была ложь. Не было бы тогда тех аварий на треке или же на дорогах. Его бы не выносило на обочины, она бы не сидела у кровати, не умоляла его вернуться к ней и не умирать. А он поправлялся и все равно садился за руль.
Она - маленький хаос. Алый хаос в этой своей странной кофте с длинным шлейфом, что развивался каждый раз, когда сестра металась по квартире. Ванда не успела пронестись мимо, Пьетро схватил ее за локоть и развернул к себе. Нет, она не сбежит от этого разговора, сколько можно?! Его душила злоба, он уже не мог бороться со всем этим так же легко и играючи, как делал это последние несколько лет.
- Да, жалок, - выдохнул он. - Не представляешь себе на сколько жалок! - Пьетро отпустил сестру. - Да никого я не хочу, - взвыл он и ударил кулаком в дверной косяк рядом с головой Ванды. - Ни-ко-го! Просто... Да за что ты такая дура, Ванда?! Какого же черта ты ничего не можешь понять уже столько лет?! Выползи из своей светской раковины, посмотри наконец, что происходит между нами! Ты правда думаешь, что смысл моей жизни перетрахать как можно больше баб в этой квартире, да? Ты думаешь я живу, чтобы ругаться с тобой, разбиваться на радость публике на соревнованиях, а потом пить до синевы? - он оттолкнулся уже ноющей рукой от дверного косяка и сделал несколько шагов назад. - Идиотка.
Пьетро развернулся и направился на кухню. Он резко открыл сразу два окна, достал сигареты, что держал подальше за крупой и какими-то бутылками в шкафу, закурил.
- Конченная идиотка. И не трогал я твою кровать! - крикнул он через плечо, сжимая в зубах сигарету.

+3

7

Она все простит, счастливым будет финал,
Но на это уйдет не один год.

Он делал ей больно. Она делала ему больно. Точно делала, потому что ощущала и эту боль тоже. Словно сама себе давала пощёчину, сама себя поносила последними словами, тыкала в слабые места... Они слишком хорошо друг друга знали, чтобы промахиваться. Нет, это не про них, а вот выжженное поле, ядерная зима, "никто не выжил" - это про них. В пылу ссоры Ванда каждый раз верила, что эта - последняя. Не в том смысле, что они помирятся и заживут душа в душу, больше ни разу не повысив голос, нет. В смысле, выживет только один или они разъедутся, разлетятся и больше не увидятся. И от страха ругалась ещё сильнее. Потому что как бы ни было ей паршиво, обидно, как бы не ревновала, не металась по квартире, не выла в подушку, жизнь без Пьетро попросту не имела бы смысла. Поодиночке не просто хуже, поодиночке незачем.
После выплеска гнева глаза заслезились, потянуло порыдать, но они ещё не всё друг другу сказали, явно. Ванда вытерла глаза пальцами, размазывая немного подводку и тушь, потом пальцы отёрла небрежно об алый матовый атлас. Настолько ей не нравился этот кабаре-стиль, что никаких денег не жалко.
- Это я охренела?! - зеркально взвилась Ванда. - А кто сейчас нёс всю эту пургу?! Мне в голову бы не пришло угрожать таким или шутить или что ты там делал!
Пьетро начал неловко, по-дурацки оправдываться, как будто им снова было по шестнадцать, и она впервые обнаружила, что братик-то не девственник, а очень даже наоборот, судя по следам косметики на некоторых частях одежды и царапинам на плечах. Ванде стало противно и муторно, и хотелось заткнуть уши, чтобы больше не слышать этого "проверялся". Вереница девиц представлялась ей слишком живо, чтобы это вынести. Девушка зажмурилась и замотала головой, но брат продолжал.
В чём ему не откажешь, так это в точности формулировок. Ванду нужно было сильно взбесить, чтобы она забыла про вежливость, сдержанность и тщательность в подборе слов. Пьетро рубил с плеча, не очень-то заморачиваясь на приличия. Зато был неизменно понятен.
- Действительно, о чём это я, - фыркнула девушка, чувствуя странное облегчение. Будто она и впрямь боялась, что Пьетро может захотеть с кем-то... отношений. Будто весь этот скандал и нужен был, чтобы она услышала "они ничего для меня не значат". Ванде было очень противно, теперь от самой себя, от того, в какой извращенной форме проявляются её не менее извращённые скрытые желания. - Уж прости, мерила другими мерками. Человеческими. Но нет, с этими вот, - она брезгливо ткнула пальцем в направлении спальни Пьетро, - по-человечески не бывает. Только по-блядски. - Ванде вдруг доставило садистское удовольствие снова это выговорить. Утвердить себе, что они - никто.
О родителях она действительно перегнула, и снова заслезились глаза и защипало в носу. Это была общая огромная боль, потеря, травма. Святое, то, чему в таком разговоре не место никогда. Как она могла так низко пасть, чтобы помянуть маму с папой рядом с...?! Ну в общем, конец. Катастрофа. Ванде было немилосердно стыдно, но показывать это и отступать она не собиралась. Брат, как-никак, затронул не менее важную тему.
- Ага, конечно. Только вот ты уже пытался, помнишь?! Сколько раз ты переворачивался?- Максимофф шмыгнула носом, снова размазывая тушь. - И твоё второе имя - идиотизм, а вовсе не скорость! Нихрена ты не контролируешь, вместе с гребаной скоростью, кому ты заливаешь? Мог бы хотя бы время своих... случек планировать почётче, контролёр хренов!
Никак, ну никак не шла из головы нарисовавшаяся с порога картинка. Вид полуголого встрёпанного Пьетро был нестерпим. Его хотелось разрушать, любыми доступными способами: бить, отталкивать, закрывать дверь, орать на него, чтобы менялся в лице, чтобы ничего не напоминало, чем он был занят буквально десять минут назад. Причинять боль. Постоянно, мелкими и большими порциями, выворачивать его хоть немного так же швами наружу, как была вывернута сейчас Ванда. И ловить отголоски его боли, и упиваться тем, что им так хреново... Садомазохизм чистой воды.
Вот и боль от впившихся в руку пальцев брата она поначалу не заметила, уже потом зашипела сквозь зубы. И не поручилась бы, что извращённое удовольствие занимало там малую часть. Жар прикосновения, боль, гадливость от того, что его касались чужие руки - всё смешалось в адский коктейль, и Ванда дикими глазами уставилась в лицо бешеному Пьетро.
- За бесплатно, - только огрызнулась, а потом замерла.
Он это о чём?... Желудок обдало холодом, провалившимся из горла. Резко обмякли колени, и Максимофф привалилась спиной к стене.
Нет. Я так не думаю... Но как? Что тогда?.. Зачем ты делаешь всё это?
Она хватала воздух ртом как рыба, не в силах что-то произнести. Потому что разум был категорически не в ладу с сердцем, и они подбрасывали Ванде диаметрально противоположные слова и мысли. Будь она трезвее, будь не такой злой и уставшей, не будь Пьетро полураздетым и тёплым, и так близко... всё было бы проще. Думать было бы проще. А сейчас не выходило. Только пялиться, неосознанно прикусив губу. Ванда отвела глаза, как воровка или согрешившая монашка, и молчала.
Пьетро ушёл, и потянуло сигаретным дымом. Всё лучше, чем эта химическая шлюшья вонь. Резко устав от крика и злости, Ванда протопала в свою спальню, стащила с себя и зашвырнула подальше на мягкий табурет красную тряпку и натянула простую белую футболку. В сочетании с нарядными брюками смотрелось странно, но кому здесь не плевать? Зато теперь ей легче дышать. Хотя бы за счёт того, что корсет больше не впивается в рёбра.
Ванда вернулась очень быстро, хоть передышка и показалась ей вечностью. Пьетро едва раза три затянулся, судя по сигарете. Девушка подошла, бесцеремонно вытащила сигарету из его пальцев, секунду назад проследив пристально, как губы брата сжимали фильтр. В затылке тоненько звенело, когда она сделала затяжку. Сигарета пахла табаком, горящей бумагой и Пьетро. Не пахла той шлюхой, и это было хорошо.
- И что? Что же происходит между нами? Мы стоим на краю братоубийства? расставания? чего? Почему я идиотка, а ты вдруг нет? - она говорила почти мирно, только дрожал голос и мелко вибрировала в пальцах тлеющая сигарета. - В чём смысл твоей жизни, и если не в этом, - Ванда сделала неловкий жест второй рукой, как бы обводя пространство, - то почему ты ведёшь себя как буйный павиан и самоубийца?
Вторая затяжка показалась очень горькой, и Ванда глухо кашлянула и сморщила нос. Всё-таки одна сигарета раз в полгода с пьяными коллегами - это не опыт. Но она не могла не взять её.

+3

8

Дома будет дикий секс и глубокий сон,
Как у них заведено после громких ссор.

В голове еще крутились все едкие слова Ванды, и Пьетро сжигал их на запаленном конце сигареты, выдыхал их медленно, пытаясь избавиться навсегда. Голый торс холодил ветер из открытых окон. Город спал, до рассвета оставалось несколько часов. Пьетро провел ладонью по своему лицу, снимая паутину ярости, и замер так, закрыв глаза.
Она ведь была так чертовски права. Он старательно загонял себя в яму безнадеги, с упорством, достойным лучшего применения, уничтожая всего себя. Так, чтобы и без того немногочисленные мозги, вовсе отключились. По-детски глупо, по-подростковому отчаянно. Как и все типичные самоубийцы, Пьетро всего-лишь пытался привлечь ее внимание, он всегда хотел, чтобы она видела кем он становится. Чтобы застукала его в постели с двумя шлюхами, чтобы сидела на трибуне, когда его машина вылетит с трассы, чтобы стояла рядом, пока его будут вынимать из металла, чтобы слышала, как он насмехается над жизнью, чтобы хоть раз задумалась, почему он не хочет жить нормально.
Она так четко описывала его, что даже смеяться захотелось.
- Самоубийца и павиан, - Пьетро невесело усмехнулся и в который раз подумал, что рано или поздно удача ему изменит. И тогда он точно доиграется.
Парень проследил за тем, как неумело курит сестра, закатил глаза, но ничего ей не ответил. Он очень хотел съязвить и уточнить, что именно он делал этими губами с той шлюхой, прежде, чем взять в рот сигарету, но не стал. Хватит грубых шуток и вранья, чтобы разозлить ее сильнее - она и так тряслась от злости. Пьетро молча закурил еще одну, оставив Ванде докуривать ту первую. Щелчок, вспышка огня на темной кухне, тяжелый вдох. Он высунулся на улицу, облокотившись о подоконник, и по его плечам побежали мурашки от холода.
Пауза затянулась. Они стояли и курили, а Пьетро все никак не мог собраться с мыслями. Он давно ощущал ту точку невозврата, к которой приблизился. Когда глупые игры, блядство, пьянство, работа, - все перестало быть смешным и веселым. Все стало отчаянным, он больше не чувствовал себя счастливее и легче, завалив очередную поклонницу его смазливой мордашки в кровать. Не понимал зачем разгоняет движок до двух сотен. Смысл жизни, которым была для него Ванда, терялся где-то в темноте, она отдалялась... Или он отталкивал ее все дальше. И переставал без нее жить.
Он запутался. Сломался. Он прикончил сигарету в несколько крепких затяжек и выкинул бычок в окно. Затем отобрал бычок у сестры и выкинул его туда же. Пьетро вдохнул свежий воздух и сжал зубы до боли.
- Что происходит, да? - процедил он и повернулся к сестре. Высокий, широкоплечий, он нависал над ней как скала. Пьетро сделал шаг вперед и прижал Ванду к стене. Ветер с улицы блуждал по их кухне и занавески медленно вздымались и опускались. - Ты живешь со мной под одной крышей всю мою жизнь. Ты видела меня во всех состояниях, в которых я мог бы находиться. Ты лечила меня от гриппа, утирала мне сопли, ты носила мне таз, когда я пьяный блевал после соревнований, ты помогала мне вставать с постели, когда у меня была сломана нога... - он вжал ее в стену, чувствуя, как ее бедра прижимаются к его. Запах дурманил... Он был всегда тонкий, нежный, природный, не вся эта дохлая химия, которая по мнению недалеких самок привлекала самцов. Запах Ванды даже без примеси дорогущих духов был великолепен. Утром на кухне, после душа, спросонья - не важно. Пьетро глубоко вдохнул, ощущая как от нее непривычно для него пахнет никотином. - И ты до сих пор не понимаешь в чем смысле моей жизни? Ты до сих пор... Черт, Ванда, - выдохну он уже в который раз. Будто надеялся, что она все поймет сама и ему не придется подыскивать слова тому, что он не мог объяснить себе уже столько лет. Он уткнулся лбом в ее лоб, покрутил головой, коснулся кончиком своего носа ее и вдруг резко на выдохе зарычал. Как зверь, загнанный в западню. Он присел и схватил Ванду под колени, чтобы резко поднять вверх и прижать ее всем своим телом к стене. Так она не сможет убежать, пока он будет исповедоваться. - Все они - дешевые тебязаменители, - прохрипел он. - Я бы и рад сдохнуть, Ванда... Уже давно. Лишь бы закончился этот кошмар. Лишь бы не видеть тебя каждый день рядом, зная, что... Господи... Что я так люблю тебя давно не по-братски. Я моральный урод. Что мне делать, Ванда? - он закрыл глаза, боясь встретиться с ее взглядом, и опустил ее на пол. Сделал несколько шагов назад и уставился в свои ноги. - Я пью, чтобы сбежать от себя. Я гоняю как идиот, чтобы не думать о тебе. Я тащу шлюх в наш дом, потому что не могу спать с тобой, - прорычал Пьетро.

Отредактировано Pietro Maximoff (31-05-2017 14:47)

+3

9

Виски греет куда лучше, чем кресло с подогревом.
Правая педаль интересней левой

В голове шумело от сигареты, выветривающегося алкоголя и так же тяжело выветривающейся злости. Как сказать, конечно, глубинная накопленная ревность, раздражение и непонимание никуда не делись, но расколотить всю посуду в доме об голову брата уже хотелось не так сильно. Словно они оба одновременно выдохлись, и сейчас всплыли ближе к поверхности, чтобы глотнуть кислорода, чуть зарядить батарейки или топливный бак, кому как понятнее. Да, конечно, чтобы снова в тёмные глубины и уничтожать друг друга.
Ведь мы жили иначе... Даже после аварии, уже вдвоём. Когда всё полетело к чёрту?.. Ванда выдохнула дым, щиплющий язык, и отрешённо подумала, что курение - дикая гадость, но почему-то успокаивает. Горло тоже щипало, и в лёгких осела тяжесть. Ванда знала, делая последнюю затяжку, что будет кашлять всю ночь и завтра полдня, но передышка того стоила. Пьетро ведь даст ответы. И не факт, что близнецы смогут их пережить.
Последняя сигарета перед расстрелом, как в кино. Максимофф усмехнулась, мелькнула мысль, что следующую коллекцию она, пожалуй, сделает милитаристскую, с несвойственной ей явной символьностью. Директор повесится на форточке от счастья, ага.
Окурок почти обжег пальцы, и девушка рассеянно повертела головой, думая, куда бы его пристроить. Пепельниц в квартире не водилось, потому что - официально! - оба не курили. Ну да. Совсем не курили. Пьетро и здесь оказался быстрее и конкретнее. Наверное, потому что думал он меньше. Или не поэтому. Господи, она что, вообще ни о чём, связанном с братом, думать спокойно уже не может? Ванда прикрыла глаза и страдальчески выдохнула. Раньше помогало вспомнить детство, проговорить про себя его душевные качества, в том числе отрицательные, перечислить "залёты" на трассе, вспомнить моменты родственности, душевного общения... Кажется, не помогает уже больше ничего.
Особенно когда он вот так нависает над ней с ненормальными глазами и хрипотцой в голосе. Как контролировать трясущиеся руки, если никак? Как дышать реже? Не так впиваться глазами. Ванда, чёрт, как же ты безнадёжна. Испорченные люди искусства. Удачно она себе работу нашла, по натуре. Как бы так суметь не сорваться, чтобы Пьетро не догадался ни о чём? Или.... да нет. Нет же.
- Э... Пьетро... - пробормотала Ванда не то протестующе, не то просто испуганно, оказавшись прижатой к стене.
Дальше слова как-то не пошли. И не его она испугалась - себя. Своей реакции. Мгновенно зашумевшей в голове крови, загоревшегося лица, пересохших губ. Реакции не только тела, с ним всё давно понятно, нет, вся личность, вся суть Ванды стремительно летела с катушек, как те самые проклятые машины Пьетро. По сто оборотов, с отлетающими деталями, завораживающе неумолимо. И оказаться внутри такого месива, оказывается, не менее страшно, чем наблюдать снаружи.
А ещё я приходила гладить тебя по голове, когда после смерти родителей мучили кошмары. Прятала твои табели с оценками от тётки. Пыталась не ненавидеть девчонок, которые целовали тебя. Украдкой прикасалась губами к щеке, когда ты засыпал на диване с пультом. И раз за разом пыталась казаться красивее, чем есть... Но разве это все состояния? Пожалуй, в некоторых я видела тебя только в снах. И знать об этом никому не нужно.
Пьетро был слишком близко и говорил слишком неправильные вещи. Запретные. Долгожданные. В это было так сложно поверить, почти невозможно, и так отчаянно это было желанно, что Ванда всё равно поверила. Первой же искре своей интуиции, вопреки всему - поверила. И стояла, дыша как загнанная, ледяная и горящая, страшно боясь любого движения брата. Под ногами осыпался край зыбкого обрыва, и она уже видела как бездонна под ногами пропасть. Жалкие сантиметры непрочной почвы. Больше ничего - и падение. Ванда будет падать бесконечно долго, а потом разобьётся, сразу насмерть.
Потому что не может такого быть.
- Я... - она честно пыталась сказать что-то, но в горле стыл наждак, и язык присох к нёбу, что пришлось громко и натужно сглатывать, чтобы произнести ещё хоть звук. - Я не...
Ванда вскрикнула негромко, когда Пьетро вдруг подхватил её на руки. Автоматически схватилась за него, ладони обожгло, и она отдёрнула и сцепила их, прижав к груди. Сердце билось как сумасшедшее, Максимофф тряслась как в лихорадке, то радуясь неистово, истерически, то пугаясь, что всё сон и сейчас закончится.
Слишком много любви - тоже плохо.
Когда Пьетро отпустил её, Ванда сползла по стене спиной, ноги не очень-то держали. Присела на корточки, оперлась локтями о колени и закрыла лицо ладонями. Оно полыхало, и даже холодные до противности руки не охлаждали. Мелко-мелко тряслось в горле, рвался нелепый смех, крик, хоть что-то, чтобы освободиться. Ванда погружала пальцы в волосы, вцеплялась. А Пьетро всё портил, так виртуозно топил едва зародившийся свет, что хотелось взвыть.
Идиот, господи, какой идиот!
- Да? А с чего ты это взял? Что не можешь? - хрипло спросила Ванда, поднимая больные, наполненные слезами глаза. - Ты ведь даже не пытался! Ни разу! - из неё снова рвался крик, высокий, отчаянный. - Пьёшь из-за меня, бьёшься из-за меня, трахаешь блядей тоже из-за меня... Во всём виновата я, хорошо, отлично, ты придумал шикарное наказание! Только кому?.. О, это, наверное, невыносимо тяжело - развлекаться, заливая печаль и якобы неразделённую любовь. Надо мне тоже было попробовать как ты, а не работать и делать вид, что я нормальная.
Опираясь рукой о стену встала, вытерла мокрые щёки, и вышла в холл, ускоряя шаг. Бежать, бежать, как можно скорее и как можно дальше! Никакого плана, голый инстинкт, дикая жажда мести. Иррациональная, глупая, но такая горячая. Как она жаждала его все эти годы, хоть один не-братский поцелуй, хоть намёк, хоть что-то, чтобы можно было послать к дьяволу рамки...
Ванда сгребла со столика сумочку вместе с ключом от машины, задела бедром стойку с зонтами и обрушила её и вылетела на скорости к лифтам. Разрыдалась она уже на парковке, в голос, со всхлипами и чем-то похожим на рычание. С трудом разбирая дорогу из-за слёз и щиплющей глаза туши, выехала в ночь, втапливая в пол правую педаль. Пора понять, как жил её брат. Зачем он так жил. Правда ли, что станет легче.

...Через час Ванда Максимофф уже гнала на 170 км/ч по хайвею в направлении города, прихлёбывая отвратительное пойло под названием "Джеймесон" (что первое под руки из крепкого попалось) и заедая его любимыми мятными зефирками, рассыпанными по сиденью и её коленям. Ополовиненная бутылка поблёскивала из подставки для кофе, в салоне с хрипотцой страдала Адель, не в ноты с ней страдала Ванда, выплакивая накопившееся за годы. Сколько?.. Да семь-восемь лет наберётся точно. С ней это произошло давно. Или было всегда.
В сумочке вибрировал телефон, но она и ухом не вела. Сегодня они меняются местами: у неё ночь, дорога, скорость, виски и неизвестность, а у него - долгие гудки в трубке и ...
А хрен его знает.
После накрывшей её лавины стало так пусто, что дальше Ванда плакала уже от холода и одиночества. На белой футболке засыхали размытые чёрные пятна.

Отредактировано Wanda Maximoff (01-06-2017 10:48)

+3

10

Еще несколько глотков, постовые где вы.
В состоянии таком ездить стоит вряд ли.

- Что? - Пьетро опешил и даже поднял глаза на сестру. Стыд отступил и на него набросилось непонимание.
Что она такое несет? Не пытался? А должен был?!
Пьетро не понимал ничего, что сейчас происходило. Это была его давно известная и понятная история - он пьет, бьется и трахается, потому что неумолимо страдает из-за неразделенной любви к собственной сестре. Идеально выверенная драма, в которой он уютно жил себе несколько лет. И вдруг все рухнуло, разбилось, как фарфоровый летун об стену. Все вдруг пошло не так, как он себе представлял, не так, как жил с этим. Ванда вдруг вывернула его слова наизнанку, словно... словно все это время тоже варилась в другой драме. Два идиота.
- Ванда, я... - он замер, когда она встала и хотел было сделать к ней шаг и вновь поймать в свои объятия, снова прижать к себе, потому что до сих пор чувствовал ее горячее тело на своем торсе. Но не смог даже пошевелиться.
Ванда пронеслась мимо и загремела чем-то в коридоре, пока он отрешенно пялился в пустое место, где только что она сидела. Пьетро пошатнулся назад и успел только опереться на стол, чтобы не упасть. Стол под его массой отъехал на пару сантиметров и замер, поддерживая парня. Хлопнула дверь. Он все стоял, уставившись в стену, все еще не мог ничего понять. Все же было так просто все эти года.
Боже, Ванда, Ванда, Ванда...
Он резко оттолкнулся от стола и выпрямился.
- Ванда! - крикнул он в пустой квартире, думая, что вдруг она осталась или вернулась. Но никого не было.
Пьетро вышел в холл и словно в тумане начал поднимать подставку с зонтами. Красные, синее, черные, в горошек и с рисунками... Ванда любила разные аксессуары, он же напротив предпочитал все простое. Парень выпрямился и рассеянно осмотрелся. Пусто, тихо. Он вдруг понял, что напугал ее.
- Какой же я идиот, - он вцепился двумя руками в свои волосы и зажмурился. Конечно она теперь боялась его, считала уродом, она не захочет больше жить с ним и вообще значиться его семьей. - Что я натворил?
Пьетро открыл глаза и вдруг заметил, что на столе не хватает ключей от ее машины. Неужели ей хватило мозгов сейчас сесть за руль? Неужели ее, такую правильную, ровную, осторожную, потянуло геройствовать так, как делал это неразумный брат? В голове Пьетро уже рисовались картины собственных же страшных аварий. Он машинально проецировал их на Ванду, чего почему-то никогда не делал. Он представил на той стороне век, как ее в крови вытаскивают из металла, как ему приходится ждать у операционной...
- Черт! - не раздумывая он кинулся в свою спальню, натянул футболку, носки и прыгнул в кроссовки. Ключи от ауди были там, где он бросил их, когда приволок в дом блондинку.
Пьетро вылетел в дверь и забарабанил по кнопке лифта. Он не знал зачем несется за ней, зачем боится за нее, почему сейчас не может остаться дома и, поменявшись с ней местами, просто ждать звонка скорой, полиции или ее самой в дверь. Ему никогда не сиделось на одном месте, двигаться нужно было постоянно вперед. А бежать за Вандой он был готов хоть в сам ад.

Час по городу. Час по гребанному городу! Пьетро колотил руками по рулю с такой силой, что кожа стала красной. Он злился на нее, на себя, на ночной город, который спрятал где-то ярко-алую, мать ее, камри. Как вообще она могла с таким цветом затеряться где-то в ночи?! Нью-Йорк жил ночной жизнью, вокруг все бурлило и кипело, машины проносились на огромных скоростях. В этом вся жизнь Пьетро.
Выехать в ночь, взбешенный поведением Ванды, своей невозможностью целовать ее до боли в губах, с бешеной эрекцией, с помутнением рассудка. Остановиться на светофоре, дождаться, пока красотка супра докатится до него и поравняется у стоп-линии. Он оставляет ручку на нейтралке и давит на педаль, чтобы мотор гудел всеми своими адскими лошадьми. Супра вторит, водители усмехаются и каждый уверен в своей победе. Желтый тянется вечность, но Пьетро успевает воткнуть первую и с наката пересечь линию, дать газу и сразу рвануть ручку на вторую передачу. Вторая долгая, ревущая, стрелка добирается до сотни легко и играючи. Третья. Супра ревет позади, отстает на пол корпуса. Прямая дорога светит им зелеными светофорами. Четвертая. Пьетро вырывается вперед и смеется в голос, вцепившись в руль серебристо-голубой ауди.
Впереди загорается желтый и водитель супры косится на Пьетро. Кто первый даст по тормозам до перекрестка, кто спасует? Но трусость - не про Максимофф. Он выжимает сцепление и с четвертой резко переходит на вторую, от чего ауди делает рывок вперед и пролетает перекресток на красный. Его подбрасывает на спуске и бампер высекает искры об асфальт.
Водитель супры недоуменно тормозит на светофоре. Этот раунд за Пьетро.

Он открыл глаза и тяжело вздохнул. Сегодня был не тот вечер. Сегодня он не желал гоняться с судьбой, он пытался найти Ванду, которая, к счастью, вряд ли ввяжется в гонки. Она вряд ли будет игнорировать красный свет. Но город был огромен. Пьетро взял телефон и снова набрал ее номер. Длинные гудки. Автоответчик.
- Ванда, хватит! Прости меня, прошу, просто вернись! Клянусь, я соберу вещи и съеду завтра же, я больше не потревожу тебя никогда. Я исчезну из твоей жизни, обещаю! Просто вернись домой!
Какое это было по счету сообщение? Пятнадцатое? Двадцатое? Он сбился. Иногда он звонил и, не дождавшись ответа, просто сбрасывал. Иногда оставлял сообщения и клялся, что покинет ее, если она захочет. Он ведь так напугал ее. Он не имел права говорить ей такое, не мог повесить столько ответственности на нее.
Пьетро остановился на красный свет и поравнялся с маздой. Та несколько раз проревела двигателем, призывая к ночному приключению прямо здесь и сейчас. Пьетро отрешенно смотрел перед собой, уставший и вдруг такой беспомощный. Мазда вновь поддала газу на месте.
Пьетро надавил на газ в ответ.

+3

11

Но сейчас она не держится в полосе,
Шкалит алкотестер, пищит радар.

Оказывается, на скорости жить действительно проще. И совсем не страшно. А может быть, ей было не страшно от того, что пьяная. Ноги ещё уверенно жали на педали, да и руки держали руль сносно, но в голове было так себе в плане адекватности, и с координацией давно начались проблемы. Ванда то и дело не вписывалась ровно в повороты, забывала тормозить на красный свет и подрезала соседние машины, подвергая алую красотку камри испытаниям. На гладких боках авто уже наверняка были царапины, может, ещё какие-то повреждения, какая разница. Ванда не тряслась ни над вещами, ни над машинами. Разве что ей были дороги созданные ею украшения. А так - только люди. Точнее, только Пьетро.
Ну разобьёт она тачку, и что?.. Да ничего.
Девушка усмехнулась, потянулась к бутылке, приложилась и глотнула, не чувствуя вкуса. Виски уже не обжигал, зефирки кончились, и даже слёзы, кажется, иссякли. Глаза чесались от соли и туши, ресницы слиплись и неприятно клацали верхние об нижние, когда Ванда моргала. Надо как-то остановиться, наверное.... Но как? Зачем? И куда потом? Домой?..
Ну нет.
Телефон стихал, а потом жужжал снова. Ванде до жжения в ладонях хотелось послушать, что наговаривает на автоответчик Пьетро, но она держалась и запрещала себе. Услышит - снова сорвётся. А если там "видеть тебя не хочу"? или "ты всё неправильно поняла"? Тогда что, в столб на предельной скорости? Ванда запустила в волосы пальцы одной руки, удерживая руль второй. На улицах она и не подумала сбросить скорость, да бросьте, это же Нью-Йорк, ночной Нью-Йорк, кто соблюдает правила? Машину повело на встречную, и Ванда не сразу заметила, что едет не в своей полосе.
Боже, зачем всё это было?! Когда можно было выяснить, поговорить, и так просто, так...! Максимофф бы снова заплакала, если бы могла. Концентрация алкоголя в крови приближалась к критической. А она всё не могла перестать думать о том, как наказывала себя этими короткими романами с мужчинами, максимально непохожими на Пьетро, глупыми свиданиями напоказ; как мечтала, что утопит в кислоте очередную подружку брата, как плакала над греческими ожерельями, потому что много ассоциаций и красоты... Зачем всё так?!
Сирену она тоже услышала не сразу, звук донёсся как сквозь вату. Полицейский патруль нагонял камри с явным трудом, но твёрдо и решительно требовал остановиться. Искаженный голос убеждал водителя красной камри вернуться в свою полосу и остановиться у обочины.
Что у них случилось-то?..
Вывернув руль так, что машину едва не унесло с дороги вообще, Ванда кое-как выровняла ход и дала по тормозам. От резкой остановки её затошнило, и дверь она распахнула раньше, чем подоспели патрульные. Неизвестно, что они подумали, когда последние порции виски выплеснулись им практически под ноги, но вряд ли что-то хорошее. Ванда опустила ноги на остывший асфальт, упёрлась руками в колени, подпёрла голову и попыталась разогнуться. Но её начало шатать даже в положении сидя.
- Оооо, всё понятно. Мисс, вы в своём уме? Рик, глянь, что там...
- Ого! - свист. - Почти бутылка вискаря. Как в вас уместилось, мисс?
Два голоса над её головой были обезличены, потому что Ванда никак не могла поднять нормально голову, чтобы посмотреть. Наконец тошнота отступила немного.
- Где ваши документы? Это ваша машина? Ваше имя, мисс?
Сколько вопросов сразу. Беспощадные.
- Ванда. Максимофф. Офицеры, я извиняюсь, обычно я так не вожу, но... - язык явно заплетался, и Ванда всё пыталась пригладить растрёпанные волосы, - да, моя. Документы... в сумке. Да, кажется, там.. Возьмите. - Ей вдруг остро захотелось оправдаться за нарушение. - Поймите, я нормальная обычно, не пью, и эту гадость... - слова наслаивались друг на друга, а полицейские сочувственно смотрели то в документы, то на зарёванную пьяную Ванду. - Просто Пьетро и я... было так много всего, мы никак не понимали, но я люблю его, правда! очень, - она шмыгнула носом, без слёз. - Сегодня застала его с блондинистой шалавой, а он такой - я тебя люблю давно.. и что, что я должна была сказать? Что тоже его люблю? Но он такой дурак, вы бы знали, такой дурак...
- Так, всё ясно. Рик, усади мисс в машину, поедем оформлять.
- Пьетро - это ваш муж? Он сможет вас забрать?
Кажется, тот, который Рик, ей немного сочувствовал. По крайней мере, Ванде так казалось, и дальше она выговаривалась уже персонально ему. Наверное, мужик сто раз пожалел, но упс, поздно.
- Неееет! Не муж. Он мой брат, вы что, если бы муж, разве бы я стала пить за рулём? Я так-то знаю всё, просто... - перед машиной полиции её вывернуло ещё раз и, усадив девчонку в салон, сердобольный Рик дал ей бутылку с водой. Ванда вцепилась в неё как умирающий боец в последнюю гранату. - Не надо меня забирать... ему... он меня, наверное, ищет, и путь ищет! Сам виноват!
Пока один слушал полубессвязное бормотание задержанной и размышлял, есть ли в истории правда, и если есть - он ничего в этой жизни, кажется, уже не понимает, второй оформлял вождение в нетрезвом виде, нарушения нескольких правил, в том числе, превышение скорости. Уже в участке, записав ещё раз рассказ, похожий на бред, полицейский достал телефон Ванды Максимофф и всё-таки набрал номер, записанный как "Пьетро". С которого пришла просто уйма звонков и сообщений за последние два часа и который, к слову, был указан как номер, по которому звонить, если что-то случится с владелицей красной камри. Кем бы парень ей ни был, этой Ванде, что бы у них там ни были за отношения, девчонку жалко. Да и его тоже - вон как беспокоится, ищет её, дурёху.
- Пьетро Максимофф? - осведомился полицейский, когда ему ответили. - Офицер полиции Рестон. Ванда Максимофф указала ваш номер как экстренный. Нет-нет, она жива, цела, но задержана. Вождение в нетрезвом виде, превышение. Нет, адвокат пока не нужен... Участок на Ральф-авеню, Бруклин.

Отредактировано Wanda Maximoff (02-06-2017 16:51)

+2

12

В протоколе показания невпопад,
Будто дал их шизофреник и психопат
Он приедет забирать её, строг, но рад.

R8 заревел мотором и выскочил из-за угла. Зад занесло и Пьетро резко отпустил руль, чтобы он мгновенно вернулся на законное место. Колеса выровнялись, и он добавил газу, чтобы рвануть с места. Сзади уже боком вывернул порше и дернул за Пьетро.
Ауди была не лучшей машиной, которой он управлял. У него уже побывали всевозможные вариации немцев и японцев в различных комплектациях, но серебристо-голубая ауди из них оказалась не лучшим приобретением. 500 с лишним лошадей рвались из-под капота, но Пьетро жал сильнее педаль, дергал ручку на пониженную и злился. Ему было так мало этой силы, подвеска была жесткая, машина не стелилась так, как он того любил. Или просто придирался хоть к чему-то, чтобы освободить свои мысли от Ванды.
Порше поравнялся с ним, они оба летели на скорости около двухсот километров в час. Нью-Йоркские улицы никогда не прощали этого. Пьетро давно обещал себе и Ванде, что гонять будет исключительно на треке, ведь там нет выскакивающих из-за угла такси, нет светофоров, пешеходов... Но быстро ему стало скучно. Как раз по этим самым причинам. Захотелось адреналинового передоза, страха, скрежета бампера новеньких машин об Нью-Йоркский асфальт.
На стадионе он поднимал пыль под колесами специально сконструированной хонды. Внутри нее был каркас, он был в комбинезоне и шлеме, а недалеко всегда дежурило МЧС. Пьетро перестал наслаждаться этой уютной атмосферой, ему хотелось жечь резину со светофора и даже не пристегиваться, рвать двести, триста... километров в час там, где вот-вот мог зажечься красный и дорогу начнут перебегать люди. Он никого не собьет - это не про него. Он рванет руль влево, вправо, уйдет в занос, собьет пожарный гидрант, влетит в витрину модного бутика и будет ржать как ненормальный, ощущая, что один из зубов придется протезировать. Если он сможет смеяться, а не вылетит головой в лобовое, собирая дорогие шмотки своим телом.
У него было много интересных историй, которые он бы не рассказал Ванде. Иногда он просто возвращался домой и говорил, что ему нужна новая машина. И не рассказывал, что предыдущую намотало на столб. Чудом живой - в этом весь Пьетро.
Они неслись все быстрее, стрелка перевалила за допустимые нули, и Пьетро понял, что порше не сможет его нагнать, как бы не пытался, а потому высунул руку в окно, притормозил и махнул в сторону обочины. Машины скинули скорость и припарковались одна за другой. Пьетро вылез из салона и, медленно идя ко второму участнику гонки, достал сигарету и закурил. Ему навстречу из тонированного белого порше вылезли две девушки. Обе брюнетки с короткими стрижками. Невольно Пьетро вдруг поморщился и мышца над верхней губой дрогнула.
С него хватит этого дерьма, ему вдруг стало противно даже смотреть на подобных девиц, которые шли к нему улыбаясь и ехидно переглядываясь. Он замер и наклонил голову на бок, засунул одну руку в карман, второй стряхнул пепел с сигареты и затянулся. Злость, которую он пытался с себя снять этими гонками, вновь подступила. Вокруг него было то, из-за чего он потерял Ванду. Блядство, шлюхи, гонки, ночной Нью-Йорк, в котором он скрывался от нее. Как она сейчас от него.
- Слишком рано уходишь на пониженную, - буркнул он, когда девицы оказались рядом. Пьетро нахмурился. - Типтроник? - кивнул он на машину позади девиц. Водитель скрестила руки на груди и пошатала бедрами из стороны в сторону. Пьетро все стало слишком понятно.
- Наверное, - она пожала плечами. Максимофф незаметно закатил глаза.
Что еще значит "наверное"? Ты либо используешь его, либо нет. Как и свои мозги, курица.
- Понятно, - вздохнул он. Девушки сверлили его взглядом. - Не страшно так быстро ездить? Можно и разбиться.
- А тебе? Ты гнал больше двухсот, - в разговор включилась вторая.
Пьетро вдруг засмеялся.
- Зачем тебе такая машина, если ты не умеешь на ней ездить? - он свысока посмотрел на водителя.
- Так может прокатишь нас и покажешь как надо? А мы в долгу не останемся, - подмигнула она и кивнула на ауди.
- Шлюх не катаю, - вдруг резко огрызнулся Пьетро и выкинул бычок в сторону.
- Ты охренел?! - в спину понеслось какое-то кудахтанье, а он уже захлопнул дверь машины.
Он устало потер переносицу и откинулся в кресле. Пьетро хотел было забить время болтовней с такими же отбитыми наглухо идиотами о машинах. Это он мог делать часами, чтобы не думать больше ни о чем. Но эти идиотки вряд ли понимают, что происходит под капотом 911-го. Скучно. Не интересно. А в голове отчетливо звучали слова Ванды "Не блядовать ты не можешь". Пьетро передернуло. Привычный мир, в котором он спасался раньше от нее, рушился на глазах и становился ненужным, чужим, тошнотворным. Мимо пронесся порш, из его окна торчали неприличные жесты, но Пьетро забыл о девушках мгновенно. Он снова набрал ее номер.
- Ванда... Я... Боже, Ванда. Я так люблю тебя. И так ненавижу себя за все. Ты всегда заслуживала только лучшего, а я... Я жалок, ты права. Ниже падать некуда, - он ткнулся лбом в руль с кольцами. - Что мне сделать, чтобы ты была счастлива? Ванда, я ведь...
Его речь оборвал входящий звонок по второй линии. Пьетро мгновенно ответил:
- Да? - в трубке раздался незнакомый мужской голос. В глазах потемнело и он ощутил, как мир вырывается из-под ног. Он - экстренный номер. Ровно как она - его экстренный номер. По нему непростительное количество раз уже звонили офицеры и доктора. Сейчас наступил момент его расплаты. - Что с Вандой?! - голос прозвучал хрипло, испуганно. - Боже. Ясно. Я позвоню адвокату и... Хорошо, сейчас буду.

Он на другом конце города. сколько потребуется времени? Пятнадцать минут? Полчаса? Пьетро рванул так быстро, что через несколько секунд ему показалось, что он стоял на той обочине вечность назад. Все вокруг смешалось. Он летел быстрее, чем когда пытался обойти мерседес часом ранее. Красный, красный, красный... Длинный гудок тормозящего форда, Пьетро вылетает на встречку и продолжает нестись по ней. Впереди хёндай не желает сворачивать в сторону - пошел на принцип, хочет проучить дурака, выдавить его со своей полосы. И Пьетро сдается - ныряет обратно в свою полосу между двух такси, скользит мягко и быстро, почти не жмет на тормоз. Пониженная. Впереди пустая дорога.
Дверь распахнулась и влетел Пьетро.
- Ванда Максимофф, - рявкнул он девушке в форме, которая сидела на входе. - Ее только что задержали. Вождение в нетрезвом виде.
- Красная камри? - спокойно отчеканила та, не обращая внимание на то, как раздувались в гневе ноздри вошедшего. Пьетро кивнул. - Пройдите прямо по коридору, помещение в конце. Вам нужен офицер Рестон.
Пьетро кинулся по указанному направлению и вскоре увидел свою сестру. Радость и гнев захлестнули его одновременно. Живая... Живая идиотка.
- О чем ты думала?! - начал он тут же, замерев в дверях.
- Пьетро Максимофф? - офицер покачал головой и достал пачку только что распечатанных бумаг из принтера. - Мы вас ждали. Двадцать три нарушения. В том числе превышение скорости на... сто восемь километров в час, - второй полицейский присвистнул. - Проезд на красный свет... И пять из этих нарушений ровно по дороге в участок, да? Последнее двенадцать минут назад. Сестру водить сам учил? - офицер сложил бумаги перед Максимофф, но он отрешенно смотрел на сестру и дышал так, что вот-вот выдохнет пламя.
- Если бы я учил ее водить, она бы никогда не попалась копам, - фыркнул Пьетро.

+2

13

Она будет пьяный бред нести патрулю
Мол, я даже не притронулась бы к рулю!

Когда она в последний раз так надиралась, откровенно вхлам, Ванда не могла вспомнить. Впрочем, сейчас бы и номер их квартиры не вспомнила, но причина не только в выпитом. Она действительно не любила пьянеть, терять контроль, ей быстро становилось плохо, да и крепкий алкоголь девушка искренне считала редкой гадостью Ну невкусно же! И жжётся так, что не проглотишь, не закашлявшись. Поэтому завязала со злоупотреблением спиртным после первого же эксперимента в обществе подружек по колледжу, когда все ещё веселились, дым стоял коромыслом, а Максимофф уже умирала где-то в районе ванной, бледно-зелёная и шатающаяся, а потом ползком кое-как добралась до дивана, где продолжила тихо умирать.
Сейчас критическая черта пройдена не была. Вероятно, если бы всосалась в кровь та порция, что выплеснулась на дорогу, всё было бы хуже, как в колледже. А так Ванда была просто очень пьяной и очень уставшей, физически и психологически. После того, как её привезли в участок, очередная неодобряющая женщина в форме отвела умываться. Ранее такая же, только чернокожая, оформляла её задержание и явно не могла поверить глазам. Видимо, поклонница светской хроники, простонала про себя Ванда. Как дизайнер она была известна не столь широкому кругу, но суть в том, что под псевдонимом. СМИ подписывали её как Ванду Франк (по девичьей фамилии матери), а тут оба-на, сюрприз. И фамилия не та, и видок не ахти. Впрочем, Максимофф было наплевать на всё.
Холодная вода не ободряла, но лицо перестало быть таким грязным и таким опухшим от слёз. Кое-где на краях век осталась чёрная краска, но панду девушка уже не напоминала. Без косметики она вообще была бледненькой, незаметной.
Офицер попросил ещё раз дать объяснения, почему она ехала так быстро и такой пьяной, и Максимофф, вздохнув, что, мол, она и сейчас не трезвее, принялась что-то сумбурное плести. Вряд ли полицейским пригодятся подробности их с Пьетро непростой личной жизни, тем более такие... сомнительные. Безнравственные, если смотреть глазами традиционного общества. Ну поссорились и поссорились. Сильно. Она схватила ключи от машины и умчалась в ночь, попутно купила (где? не помню, не важно) бутылку виски, распивала её за рулём и бесцельно каталась по Нью-Йорку... Почему так? Переживала. Мстила брату. Страдала и плакала. Господи, что вы хотите от пьяной женщины?! Каких таких здравых аргументов?!
Ванда смотрела откровенно невменяемо и равнодушно, и от неё отстали. Усадили в кресло, дали воды, даже чаю предложили. Она погрела об чашку дрожащие руки, но пить не стала, напиток пах сухой травой. Ей в принципе было абсолютно всё равно, что дальше. В кино Ванда видела, как выглядят камеры, и перспектива на удивление не пугала. Домой страшнее. И если Пьетро приедет забирать её - в сто раз страшнее. Потому что Ванда понятия не имела, что сказать, что сделать. Вытравленный алкоголем и усталостью психоз оставил после себя неприятную пустоту и стянутость, как будто вытащили важную деталь и не вернули на место. В Ванде ныло отсутствие чувств. И тонкий холодок страха.
Вдруг не приедет?..

Ну конечно. Пьетро не просто приехал - ворвался на скорости, почти на той, с которой ездил, и Ванда даже будучи пьяной могла себе представить, как он гнал и сколько правил сам нарушил, пока добирался. Пять за двенадцать минут, ага. Да это ещё немного. Или пять и двенадцать как-то иначе были связаны?..
На гневный и справедливый вопрос она стушевалась, нахмурилась и как маленький ребёнок поджала губы, чтобы не заплакать. Было очень обидно, и немного стыдно, и надо бы разозлиться и ответить что-нибудь колкое, но разболтанные этой ночью нервы упорно не желали быть канатами. Ванда шмыгнула носом и опустила глаза. Однако без ответа оставлять тоже не собиралась, то есть придётся сказать правду.
- О том, что ты прав, и так действительно легче. Не потому что не больно, а просто... легче. И совсем не страшно, особенно если пить. Виски по-прежнему дрянь, но работает отлично, - высказалась Ванда, поднимая себя из кресла. Координация всё ещё была очень так себе, она цеплялась руками за подлокотники, потом ударилась о них коленом и зашипела, прикусив губу.
А ещё о том, как люблю тебя. И это ничем не вытравить. И о том, какой ты дурак непроходимый, и как обижал меня все эти годы. Сколько времени мы потеряли. Сколько причинили боли друг другу, потому что трусы и дураки.
- Ага, зато врачам попадалась бы регулярно. Например, после залёта под фургон, - хмыкнула Максимофф, сощурившись.
Ну перестань. Перестань на меня злиться, пожалуйста, не смотри так, я не хочу опять ссориться... но я не проиграю, ты же знаешь. Не заткнусь. Пожалуйста, прекрати.
Наверное, из-за этого своего дурного качества - не останавливаться, если начала - а вовсе не из женской мудрости или всепрощения Ванда молчала, когда в подобные ситуации влипал Пьетро. Молча открывала дверь, молча приводила в чувство, молча оставляла утром стакан воды и "шипучку". Говорила только тогда, когда над братом держали капельницу, фиксируя переломанные кости. И это было страшно для обоих.
- Окей, - встрял в родственный диалог офицер Рестон. Всё это время окружающие воспринимались как фон. - Мистер Максимофф, вам придётся расписаться в получении штрафов и за себя, и за сестру, а ещё в оформлении автомобиля... - он зашуршал бумагами, выдал Пьетро стопку листов и ручку. - Потом... - он помолчал, глядя на странную парочку, - можете забрать девушку. Но о вождении в ближайшее время придётся забыть, мисс.
- Пф, - только фыркнула Ванда.

Отредактировано Wanda Maximoff (05-06-2017 15:23)

+2

14

...Но это после, а сейчас асфальт под колесом
И мигрирующий из тары внутрь Jameson.

- Поверьте, даже если она очень захочет, ключи от машины ей не видать, - вздохнул отрешенно Пьетро на все сказанное офицером.
Он не смог ничего ей ответить. Предпочел отвлечься на что-то другое, чтобы не смотреть ей в глаза, не осознавать себя с ужасом на ее месте. На той самой стороне, на которой она находилась долгие годы, пока он игрался в свои машинки, свои больницы, свои соревнования, своих шлюх. Ванда решила отомстить ему разом за все те вечера и ночи, что он в угоду своему эгоизму развлекался на дорогах. Неужели все так? Неужели она каждый раз проходила тот сущий ад, который испытал Пьетро сегодня? В горле встал ком и он не смог сглотнуть. По позвонкам прошлись мурашки.
Но она здесь. Она в безопасности. Жива.
- Бывайте. Еще не раз увидимся, - бросил через плечо Пьетро, когда расписался во всех положенных документах.
Конечно, увидятся они еще неоднократно. О скольких разах Ванда попросту не знала, когда его сгребали на дороге, тем самым лицом, по которому так прутся шлюхи в баре, втыкали прямо в железный капот, скручивали руки до вывихов и защелкивали наручники? Или когда он решил, что легко сможет поиграть в догонялки с полицейской машиной, но эта идиотская мазда, что затормозила прямо перед светофором и не дала ему нырнуть прочь на красный и скрыться из виду... Вытащили из машины, выбили землю из-под ног, щекой Пьетро ощутил шершавый асфальт и запах собственной жженой резины, когда оказался около своих передних покрышек. Увезли в участок. Долго разбирались с нарушителем, но потом приехали его ребята из команды и заплатили. Ванде ни слова - единственная его просьба.
Поэтому он знал, что еще обязательно окажется в этом или другом участке, что его имя еще не раз будет вписано в бланки штрафов. Он успел перекинуться с офицером парой фраз насчет того, когда можно забрать машину со стоянки и решил, что займется этим завтра утром, когда дома затихнет буря. А он думал, что дома его еще ждет буря...

Пьетро не смотрел в глаза своей сестре. Ему было стыдно за свои слова. Было больно и совершенно непонятно от того, что они вдруг поменялись местами.
- Идем, - только и сказал он сдавленно и приобнял сестру.
Рука дрожала. Вдруг этот привычный семейный жест показался запретным. Теперь в нем совершенно иной смысл, да и сможет ли он вообще еще обнимать Ванду с той нежностью, которая была у них? Пьетро мысленно собрал чемоданы. Он помнил, что обещал ей уехать, покинуть ее жизнь навсегда. Тогда это были просто слова-триггеры, чтобы она перезвонила, услышала сообщение, захотела наорать, сказала где она, чтобы он знал, что она вообще жива. А теперь Пьетро понял, что обещание придется выполнять.
Ты вообще их слышала?
Он вышли из участка. На улице был рассвет, и морозный воздух приятно пробирался под одежду. Тяжелая ночь подошла к концу, весь этот ужас спадал с плеч и уходил вместе с темнотой. Пьетро тяжело вздохнул и подвел сестру к машине.
- Ванда, я... Вот черт! - вдруг рявкнул он хрипло и тяжело - сигареты и сорвавшийся голос за ночь не давали ему брать высокие ноты. А он бы хотел рявкнуть как можно сильнее. И дело было не в сестре, а в том, что было за ней. Пьетро обогнул Ванду и присел около своей машины. Железный порог под правой дверью был выгнут по неестественной дуге. Водитель хмурился и тыкал пальцем в помятое железно. И когда он успел? Когда гонялся с тем порше? Да, там была пара бордюров, но... - Черт, - выдохнул он. - И все из-за этих дур.
Он поднялся и открыл дверь, предлагая Ванде сесть.
- Я помял машину, - виновато опустил он глаза и задумчиво уткнулся взглядом в туфли Ванды. - Поехали домой.

+1

15

У них все будет не как у всех
На планете не найдется прекрасней пар.

- Ты их съешь? - пьяно хихикнула Ванда. - Или в унитаз спустишь? - Её не смущало молчание брата, Максимофф вполне могла поболтать за двоих, особенно вот так, после дозы крепкого алкоголя на голодный желудок и нервы. - Если двадцать этажей под нами зальёт дерьмом после этого, денег на возмщение ущрба не хватит, даже если продать весь ваш гараж, все ваши чёртовы тачки вместе с пилотами... - слегка заплетающимся языком старательно выговаривала девушка, пока брат подписывал бумаги. - За вас я бы много точно не дала... некондиция. - И фыркнула презрительно, вспомнил беловолосую мымру и ей подобных.
Полицейские смотрели с сочувствием, но непонятно, на кого больше. И с явным облегчением выпроводили парочку получать вещи и документы Ванды. Ещё им выяснения сложных отношений в участке не хватало.
По-прежнему не одобряющая её женщина выдала Ванде сумку и три карточки документов. Максимофф шмыгнула носом, почесала неприятно стянувшуюся кожу под глазами, куда въелись остатки туши, и дама-коп, не дождавшись от неё других действия, сунула матовый клатч на липкой от зефирок цепочке в руки Пьетро, туда же сунула документы. Получила подпись и указала им на дверь. Ванда, уперевшись взглядом в пол и собственные неуверенные ноги, обняла брата, чувствуя его руку на плече, странно притихла и покорно пошла на улицу.

Домой. Поедем домой.
Ванда привычно приткнула голову к шее брата, ощущая, как внутри "отпускает", теплеет, расслабляется ноющий узел в желудке, сжатые чем-то холодным лёгкие. Она уже почти что дома, они вместе. Всё хорошо. Остальное надо будет просто обсудить, переорать, выбросить и начать заново. Ванда, например, уже точно знала, что надо нафиг повыбрасывать половину вещей или просто съехать, потому что как там теперь жить, если никак? Или оставить ту комнату гостям?..
- Что?
Лишённая опоры, Ванда шатнулась и чуть не упала, посмотрела на брата с нескрываемым раздражением и даже обидой. Ну конечно, Господи боже, конечно!! Машина. Его чёртова машина! Обожаемая груда железа, чтоб ей в аду сгореть! Без него желательно, но Пьетро же делает всё, чтобы вместе со своей тачкой туда попасть.
Пнуть его, что ли?..
Зло сощурившись и сопя как маленький закипающий чайник, Максимофф примеривалась, как бы половчее пнуть сидящего на корточках братца в бок или спину, чтобы самой при этом не упасть. Желание сломать ему нос вспыхнуло с новой силой. Ванда сжала кулаки и губы в выражение непримиримой обиды. Ещё и из-за дур. У неё аж в глазах потемнело.
- Надеюсь, ты их сбил, - прошипела девушка. - Насмерть. - Упёрла руки в бока и воззрилась на брата недовольно. Ладно, раз такое дело... - Мозги ты себе не помял? Совесть? Чувство реальности? Что ты несёшь?! В жопу твою машину, к дьяволу вместе с... Пьетро, я не поеду домой! Пока ты мне не ответишь на один вопрос... нет, два, - она поправила сама себя, сбившись и едва не растеряв воинственный настрой. - Первый - что за дуры? Второй... - и вот тут следовало бы выбирать слова и набраться смелости, но раньше Ванда набралась вискаря, а потому выпалила как думала, - то, что ты говорил на кухне - правда? Про то, что любишь меня не как брат? Что... эти тёлки твои - вместо меня? Это правда? На меня смотри, - строго сказала Максимофф, кладя ладони на щёки Пьетро и заставляя его если не смотреть ей в глаза, то хотя бы голову не отворачивать.
Не нравится? Переживёт! Ей тоже не нравится много что. И все годы не нравилось! Потерпит, блин! Просто если не прямо сейчас, то уже никогда. И вот вариант "никогда" Ванду категорически не устраивал.

Отредактировано Wanda Maximoff (23-06-2017 20:25)

0