02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
Sam Wilson
T'Challa
Nicholas Fury
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [10.05.1962] Lords of the Earth


[10.05.1962] Lords of the Earth

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

[10.05.1962] Lords of the Earth

⊗ ⊗ ⊗
http://s5.uploads.ru/ueRbY.jpg

информация

Где: Израиль. Хайфа
когда: весна 1963 года

Кто:  Erik Lehnsherr, Charles Xavier
предупреждения: возможно описание действий насильственного характера и экспериментов над людьми во время Холокоста

и с т о р и я
Дэниэл Шомрон, открывший госпиталь для жертв Холокоста, просит помощи у профессора Чарльза Ксавьера. Чарльз, всячески поддерживающий благое начинание своего друга, соглашается и приезжает в Хайфу. В госпитале он знакомиться с помощником Дэниэла, волонтером по имени Магнус. Разве мог кто-то предположить, к чему в будущем приведет это знакомство?

Отредактировано Charles Xavier (12-06-2017 13:50)

+1

2

Весна. Израиль. Порт Хайфа.
Чарльз стоял на палубе, облокотившись на перила, и смотрел на разбивающиеся о борт лайнера волны. Большая часть пассажиров либо сидела в каютах, торопливо собирая вещи, либо столпилась на носу, разглядывая приближающийся берег. В Хайфе лайнер должен был задержаться на сутки, и люди оживленно переговаривались, обсуждая туристические маршруты, достопримечательности, рынки, магазины, рестораны. От их голосов и мыслей Чарльз старательно отгораживался всеми способами – для него порт был конечной точкой маршрута. По крайней мере на какое-то время.
Несколько дней назад Чарльз понятия не имел, как и зачем ему жить. Когда он уезжал на фронт, у него было все – репутация, деньги, дом. Мечты. Невеста. Были планы на будущее, в которых обязательно фигурировали великие научные открытия в области генетики, новый центр изучения мутаций и наследственных болезней. Планы, согласно которым Мойра, дождавшаяся его с войны, шла с ним под венец. Мечты, в которых у него была нормальная семья – любящая жена, дети, а потом и внуки… Все исчезло в тот момент, когда он получил очередное письмо от Мойры. О, как же он был счастлив увидеть конверт, подписанный ее рукой! Ему всегда нравился аккуратный почерк Мойры. А уж это письмо было и вовсе особенным – Чарльз был тяжело ранен и вот уже пару недель лежал в военно-полевом госпитале. А что может быть дороже раненому солдату, чем подтверждение того, что о нем переживают. Что его ждут…Но, как оказалось, Мойра не ждала. Она написала всего несколько строчек своим чудесным ровным почерком. «Прости, Чарльз, между нами все кончено. Я возвращаюсь в Шотландию и выхожу замуж за другого человека, которого люблю. Прошу тебя, не пытайся меня искать». Там были еще какие-то слова, но Чарльз их не запомнил.
На фронт Ксавьера не вернули. Якобы ранение не позволяло. Но Чарльзу было уже плевать. Он не хотел возвращаться домой, в свой огромный пустующий особняк, за одну секунду превратившийся  в руины построенных воздушных замков. Он чувствовал, что не попросту не сможет вернуться. И не вернулся. У него было достаточно денег, чтобы путешествовать по миру столько, сколько ему хочется. Десятки стран, сотни городов. Каир. Астральная битва с телепатом Амахом Фаруком… Столкновение с Люцифером… Решение посвятить свою жизнь тем людям, которым действительно нужна помощь. И людям, и мутантам.
Еще не мечта, но уже определенная цель. И первым шагом к достижению этой цели для Чарльза стала работа в госпитале Дэниэла Шомрона в Хайфе. Дэниэл был давним другом Ксавьера – они вместе учились на первых курсах, только Дэниэл в итоге специализировался в психиатрии, тогда как Чарльз после получения ученой степени рванул в дебри генетики. Как оказалось, Шомрон пытался связаться с Чарльзом несколько раз, но по понятным причинам его письма и звонки оставались без ответа. До этого момента.
До госпиталя Чарльз добрался без особых проблем. Вещей с собой у него практически не было, ну а армейский джип в качестве транспортного средства Чарльза более чем устраивал.
- Чарльз!
- Дэниэл! Дэниэл Шомрон! Я рад тебя видеть, мой старый друг.
Чарльз действительно был рад встрече. Дэниэл был одним из немногих состоятельных людей, которых деньги не испортили. К тому же он был до безумия влюблен в свою профессию и тратил все свое время на пациентов. На данный момент пациентами его были жертвы Холокоста. Поэтому, собственно, Шоморну и понадобился Чарльз. В свое время Ксавьеру удалось разобраться с несколькими весьма тяжелыми случаями психологических травм у жертв насилия – не без помощи телепатии, о чем Дэниэл не знал. И судя по всему, сейчас Чарльзу предстояло столкнуться с не менее тяжелыми пациентами чем те, которые у него уже были.
- Вот это мой госпиталь. Весьма шикарный… Раньше на этом месте был престижный курорт. Мой персонал – смесь профессионалов и волонтеров, как, например, Магнус.
Дэниэл указал на молодого человека, все это время почтительно державшегося позади. Чарльз перевел взгляд на волонтера и тут же улыбнулся. Он уважал таких людей – готовых жертвовать личным временем и силами ради благого дела, не приносящего финансовой прибыли. Зато помогающего сохранить человечность даже в самые тяжелые времена.
Рукопожатие вышло крепким – у Магнуса оказались сильные и явно привычные к тяжелой работе руки…

0

3

Когда смысл в жизни исчезает внезапно, унося с собой самых близких, остается либо пустить себе пулю в лоб, либо постараться как-то жить дальше. Горе таких масштабов невозможно нести в своем сердце в одиночку, и, пока время медленно успокаивает пронзительно острую боль, лучшее лекарство – помощь тем, кому тяжелее. Именно поэтому, похоронив свою дочь, мысленно простив сбежавшую от него жену, взяв себе псевдоним, Магнус долгое время странствовал по Европе, стремясь принести пользу тем, кто по осколкам собирал свой послевоенный быт. Когда руин в городах практически не осталось, мужчины сняли военную форму, а подросшие дети отправились в школу, Леншерр закончил свою карьеру строителя и принял решение получить высшее образование. Для этого ему пришлось сначала наступить на горло собственной гордости и закончить школу, а уж затем поступить на вечернее обучение в университете и найти работу. Он совершил над собой усилие и заставил себя вернуться в Германию, испытав очередной приступ болезненных воспоминаний, слишком ярких для почти двадцатилетней давности, но это все равно было лучше, чем оставаться там, где он потерял все уже во взрослом возрасте. 
Специальность инженера-строителя была универсальной, она прекрасно сочеталась и со способностями Магнуса, и с его практическими навыками, усовершенствованными за последние несколько лет. Вместо четырех лет он потратил всего три, ловко сдавая экзамены и без нареканий объединяя несколько сессий в одну. Вместе с ним учились самые разные люди от двадцати до сорока, но он ни с кем так и не сблизился, чем вызывал недоумение и неоднозначные слухи в свой адрес. Послевоенное десятилетие отличалось особенным дефицитом молодых здоровых мужчин, и речь шла даже не замужестве, а о простом выживании, продолжении рода. По обсуждениям, обрывки которых доносились до Леншерра, его одногруппники за недолгое время обучения неоднократно становились отцами детей от самых разных женщин. Магнуса подобное коробило, а тема семьи была для него вдвойне болезненной, поэтому девушек он просто игнорировал, а с товарищами ограничивался простым рукопожатием и ничем не обязывающим приветствием. Ко всему прочему, он знал, что вместе с ним учились и некогда бывшие арийцы, и хоть он был не единственным евреем среди своих сокурсников, пересекаться даже взглядами с теми, кто не так давно поддерживал нацистов или сам был одним из них, совершенно не хотелось.
Как-то раз его чуть не исключили из университета за инцидент с группой студентов, перебравших алкоголя после очередной сессии и возвращавшихся домой из бара. Время близилось к полуночи, и Магнус как раз вышел на пробежку свежим апрельским вечером, чтобы развеяться после тяжелого дня. Еще пара недель, и он получит заслуженный диплом на год раньше стандартного срока. Стоит ли говорить, что об этом знал весь поток, и среди студентов было достаточно недовольных таким раскладом. Выскочек никогда и нигде не жаловали.
Если бы не события того вечера, Леншерр не оказался бы спустя месяц в Израиле, резко сменив свой жизненный вектор и откликнувшись на призыв о помощи жертвам Холокоста. Он спешно уехал из Германии, так и не дождавшись диплома после того, как специальная комиссия должна была выдать заключение о его виновности в произошедшем побоище неподалеку от университета. Его самооборону посчитали превышением необходимого уровня, и с большой вероятностью ему грозило уголовное наказание. Благо, один из профессоров связался со своим старым другом и замолвил слово за Магнуса перед Дэниелом Шомроном. Он был известен в профессиональных кругах как талантливый психиатр и ученый, обладал обширными связями и не менее широким кошельком, и предложил Леншерру поработать в недавно открывшейся клинике в Хайфе в качестве волонтера в обмен на попытку помочь уладить его проблемы с законом. Сначал Магнус категорически отказался, опасаясь, что общение с пациентами вызовет у него самого тяжелейшие травматичные воспоминания, но потом все же дал свое согласие, не имея альтернатив и потеряв работу на своем прежнем месте: слухи о возможном уголовном преследовании дошли и до его работодателя.
Так он оказался в Хайфе чуть больше месяца назад, и сейчас приветствовал новоприбывшего Чарльза Ксавьера, о котором Дэниел Шомрон так тепло отзывался.
- Магнус Леншерр, мистер Ксавьер. Рад знакомству. Дэниел попросил меня провести для Вас экскурсию по клинике. Вы можете оставить свои вещи в холле, их отнесут к Вам в гостевой дом, а мы тем временем начнем знакомство.
Дэниел кивнул, улыбнулся и пожелал молодым людям удачи, удалившись по своим делам. 
Магнус по возможности незаметно изучал Чарльза, примечая для себя и его манеры, и походку, и особенности мимики. К любым незнакомцам он относился настороженно, не доверяя никому, даже тем, кто предлагал ему помощь. Безвозмездной помощи не бывает, каждый что-то да хочет взамен.

Отредактировано Erik Lehnsherr (03-06-2017 01:28)

+1

4

- Магнус Леншерр, мистер Ксавьер. Рад знакомству…
- Лучше просто Чарльз. Оставим "мистеров" для светских сборищ стран первого мира.
«Очаровательно! Разум Магнуса закрыт от меня! Он не телепат, но его естественные механизмы защиты психики столь же развиты, как мои… Может ли он быть таким же, как я…мутантом?»
Чарльз и сам толком не знал, зачем решил залезть в голову Магнусу. Излишним любопытством Чарльз не страдал и в разуме каждого встреченного на пути человека не копался. Влезать в чужое сознание без разрешения вообще было не очень вежливо, к тому же было чревато не очень приятными ощущениями, и Чарльз  обычно старался считывать только поверхностные мысли. Но вот узнать чуть больше о Магнусе захотел сразу – в том числе узнать и о том, какое впечатление он сам произвел на этого человека, с которым им, судя по всему, предстояло работать бок о бок в течение ближайшего времени.
Наверное, восхищение все же отразилось на лице Ксавьера, потому что взгляд Магнуса изменился и стал несколько недоуменным. Чарльз смущенно кашлянул, поспешно кивнул в ответ на предложение провести экскурсию. Свой чемодан и шляпу он оставил в холле возле кресел для посетителей, хотя это в целом и не требовалось.
- Да у меня и вещей-то нет, но если вы настаиваете… Гостевой дом? Мне кажется, это лишнее. Мне хватило бы комнаты в общежитии для сотрудников. Не такая уж я важная персона. Думаю, этот момент мы с Дэниэлом еще обсудим.
Чарльз действительно планировал жить либо в общежитии, либо в одной из комнат-палат клиники. Ну или снял бы квартиру, если бы мест не оказалось. Перспектива получить в свое распоряжение целый гостевой дом как-то не прельщала. Если сама клиника некогда была фешенебельной курортной гостиницей для богачей, то и гостевые дома здесь были… соответствующие. Чарльз боялся, что дом будет напоминать ему о собственном особняке, в который он так малодушно не хотел возвращаться.
- А здесь весьма уютно. Хотя некоторые вещи смотрятся весьма странно…
Например, мебель из деревянного массива с жаккардовой обивкой. Или позолота на потолочной лепнине. Или мраморные полы и резные арочные конструкции в коридорах… Нет, смотрелось красиво и придавало определенной солидности. Просто Чарльз от всего этого уже успел отвыкнуть. Последние несколько лет он провел в палаточных лагерях, пыльных кузовах военного транспорта, в истощенных войной и ее последствиями городах. Роскошь уже казалась ему чем-то чуждым и абсолютно ненужным – даже после службы, путешествуя по миру, Чарльз интуитивно выбирал небольшие отели для непритязательных туристов. Пожалуй, если и был плюс в той войне, на которой он успел побывать, то состоял он именно в изменившихся ценностях и новых привычках Ксавьера. Из привыкшего к роскоши, не считающего денег и порядком изнеженного и наивного молодого человека Чарльз превратился во взрослого мужчину, знающего настоящую цену человеческой жизни. Такую, которая измеряется не в денежном эквиваленте.
Магнус был явно человеком другого плана. Чарльз исподтишка наблюдал за ним – как и тот за самим Ксавьером – и подмечал все больше деталей. Во-первых, Магнус был в отличной физической форме. Во-вторых, судя по его рукам, он явно не гнушался тяжелой работы, да и вообще чем-то неуловимо напоминал Чарльзу представителя рабочего класса. Но для рабочего Магнус слишком чисто говорил по-английски, используя достаточно сложные словесные конструкции. И…
- Эта татуировка, Магнус. Вы…
Шесть цифр, выбитых на левом предплечье. Два один четыре семь восемь два… подобные татуировки были у всех заключенных концлагерей. Получается, что Магнус был в концлагере? Впрочем, это было вполне вероятно. И даже понятнее становилось, почему именно Леншерру Дэниэл уделил особое внимание. Бывший заключенный концлагеря как никто должен был понимать жертв Холокоста. И наверняка в некоторых случаях помогал лучше, нежели прославленные психологи и психиатры.

0

5

Скромность красит богачей, но Магнусу начинало казаться, что его новый знакомый сознательно делает упор на этом моменте, дистанцируя себя от всего, что напоминало ему о собственном социальном положении. Реплика про светские раунды в странах первого мира, отказ жить в гостевом доме, замечание относительно интерьера клиники…
В кого же он играл? И, если Леншерр был прав, от чего он старался сбежать? У немца давно не осталось сомнений насчет того, что каждый человек, вопреки любым жизненным трудностям и несмотря на заложенный в детстве сценарий, стремится играть собственную роль, и почти всем есть от чего скрываться. Хотя, возможно, это война наложила на людей подобный отпечаток. В любом случае, пропасть между ними казалась уже не столь огромной, сколь при вчерашнем описании Дэниелом нового сотрудника.
- Как пожелаете, Чарльз. В таком случае, вы будете жить вместе с остальным коллективом клиники вон в том здании, по диагонали от фонтана. Каждому выделена своя комната, но удобства на блок из трех комнат. Я передам, чтобы вам подготовили помещение и отнесли вещи именно туда.
Молодой человек чуть повернулся, оглядевшись по сторонам и кивком согласившись со словами Ксавьера. Действительно, убранство для клиники было чересчур роскошным, но этому было объяснение:
- Видите ли, доктор Шомрон пытался получить здание от правительства этой замечательной страны, но ему предложили крайне... невыгодные условия, поэтому он выделил под свою идею принадлежавший ему отель. Интерьер менять не стал, объясняя тем, что все это великолепие отвлекает пациентов от их горьких воспоминаний, но по моему мнению… впрочем, он же психиатр, ему лучше знать… – Леншерр одернул себя, коротко улыбнувшись. Было заметно, что он скрывает за улыбкой истинные эмоции, и осознав, что Ксавьер подловил его, он отвернулся на мгновение, жестом подозвал кого-то из коллег, попросив подвезти тележку поближе. Взяв сверху один из чистых халатов с коротким рукавом, немец передал его Чарльзу, коротко добавив:
- Вам стоит снять хотя бы верхнюю часть формы и накинуть халат. Пациенты здесь разные, некоторые довольно болезненно реагируют на подобные вещи.
Голос Магнуса звучал вполне дружелюбно, но в глазах на миг блеснула гневная искорка:
- И лучше не уточнять, где и против кого воевали, если кто-то будет интересоваться Вашим околовоенным прошлым, рекомендую говорить, что Вы были врачом. Врачам они доверяют. Солдатам – нет.
Нет, он ошибся, пропасть между ними была огромной. Последовавший далее совершенно бестактный вопрос на миг вогнал Магнуса в ступор. Он готов был отреагировать достаточно резко, вспыльчивый нрав молодого мужчины с годами лишь крепчал, но немец вовремя себя одернул, напомнив себе, ради чего он здесь находится и что за человек перед ним стоит. Он чуть склонил голову, с едва уловимой досадой взглянув на свое предплечье с татуировкой, и сделал себе немое замечание впредь надевать халат с длинными рукавами перед знакомством с новыми сотрудниками. Все жители клиники и коллектив знали о том, что Леншерр прошел через все ужасы концлагерей и особенно ценили его за тактичность и твердый характер, ведь в отличие от пребывавших здесь пациентов он себя за жертву не выдавал. Но подобные вопросы с порога из уст незнакомцев сбивали его настроение и отвлекали от работы.
Чуть нахмуренные брови и сжатые в ниточку губы через мгновение сменились нейтральным выражением лица – мужчина взял себя в руки и уже спокойно отозвался:
- Да, Чарльз. Признаюсь, не хотелось в первые же минуты нашего знакомства переходить к этой теме. Но я сам виноват, не предпринял никаких мер, а Ваше любопытство вполне понятно. Да, я был там. В Освенциме. Подозреваю, Ваш следующий вопрос может быть связан с темой лечения… Нет, я не был пациентом ни этой клиники, ни какой-либо другой. Доктор Шомрон как-то предлагал мне пройти несколько сеансов, но я отказался. Вы же понимаете, Чарльз, это место – не благотворительная организация, иначе представители моего народа не были бы самими собой... Здесь лечатся те, кто может себе это позволить или готов подписать договор с некоторыми обременительными условиями на будущее… Дэниел считает, что для многих это может быть мотивацией на эффективное лечение. Впрочем, есть тут несколько выдающихся личностей: ученых, артистов, политиков, которые проходят курс условно бесплатно. А я такими заслугами не отличаюсь. И лечить меня не от чего. Это не болезнь, а опыт. К сожалению, далеко не все готовы принять его и жить дальше… - Магнус сам не заметил, как вместе с собеседником давно покинул холл и шел по длинному коридору первого этажа, где располагались процедурные кабинеты, рекреационная зона и столовая. Он остановился перед одной из дверей и молча открыл ее, демонстрируя Ксавьеру бассейн, оборудованный по самому последнему слову.
- Здесь проходят лечебные занятия, рядом – физкультурный кабинет. Физический труд – одно из необходимых условий возвращения к нормальной жизни. На самом деле, клиника не такая большая, как может показаться на первый взгляд. Первый этаж, как Вы уже поняли, целиком выделен под общие зоны, на втором этаже и прилегающей к нему оранжерее проходят сеансы терапии, а третий предназначен для проживания пациентов. Всего в клинике на лечении единовременно находится не более пятидесяти человек. Персонал – двадцать человек. Теперь даже двадцать один… - поправил себя Леншерр, продолжая экскурсию. Он отвлекся, когда услышал женский голос, звавший его по имени, повернулся, извинился перед новым знакомым и на минуту отошел к подбежавшей медсестре. Вернувшись к Ксавьеру, немец с некоторой озабоченностью произнес:
- Чарльз, если у Вас после дороги есть еще силы и желание, доктор Шомрон просит Вас подняться на второй этаж в кабинет терапии, он сейчас снимает острый приступ у одного из пациентов, которого хотел передать Вам на лечение… Я провожу, если Вы согласны.

Отредактировано Erik Lehnsherr (04-06-2017 21:25)

+1

6

- О, отлично. Меня это более чем устроит. К тому же будет проще влиться в коллектив.
Чарльз на своей шкуре испытал, что значит быть «привилегированным» человеком среди группы условно равных людей. В институте он был любимчиком преподавателей – еще бы, гениальный ребенок, схватывающий все на лету. У девушек он тоже успехом пользовался, причем чуть ли не большим, нежели футболисты – те велись на деньги, репутацию, синие глаза и очаровательную улыбку. После окончания института Чарльз получил собственную лабораторию и грант на исследование, что взбесило всех аспирантов. Даже в армии он выделялся. Правда, не в лучшем смысле – Чарльз был убежденным пацифистом, насилия не любил и работал в основном как переводчик, парламентер и врач, нежели как солдат. И почему-то ему благоволил старший офицерский состав, что, само собой, ни младших офицеров, ни рядовых не радовало. А Кейна и вовсе приводило в тихое бешенство.
В общем, выделяться еще и здесь у Чарльза не было ни малейшего желания. К тому же он не знал, насколько задержится здесь – а вдруг надолго? В этом случае хорошие отношения с сотрудниками – залог нормальной стабильной работы и здоровья пациентов.
- Знакомая ситуация. К сожалению, медицина у правительства редко стоит на первом месте. Но я бы на месте Дэниэла все равно изменил бы интерьер. Великолепие, конечно, отвлекает, но… Мне кажется, что чем уютнее обстановка, тем комфортнее. А здесь не очень уютно. Но, с другой стороны, хорошо, что и обычного угнетающего больничного интерьера нет… - Чарльз пару секунд смотрел на халат, потом, тихо чертыхнувшись, виновато улыбнулся. – Простите. Да, конечно, стоило бы переодеться перед экскурсией.
Покрутив головой и обнаружив очередной ряд кресел, стоявших вдоль одной из стен, Чарльз направился туда и начал воевать с пуговицами. Его куртка действительно сильно напоминала мундир как по цвету, так и по крою, а это могло бы вызвать у пациентов далеко не самые приятные ассоциации. Зато под курткой была вполне обычная белая майка. 
- Еще раз простите, Магнус. – Чарльз стянул с плеч куртку и влез в халат. Привычным жестом поправил воротничок, закатал рукава. – Понимаю, мой вопрос был бестактен и несколько внезапен. Но дело не только и не сколько в любопытстве. Это, - Чарльз кивнул на татуировку, - Не те вещи, о которых спрашивают только из интереса. Раз Дэниэл попросил именно вас показать мне больницу, значит, он планирует сделать вас моим ассистентом, временным или постоянным... Следовательно, мне необходимо знать о том, какие темы могут вызывать у вас негативную реакцию или тяжелые воспоминания. Вы уж простите, но у вас очень сильно изменился взгляд и выражение лица, когда я спросил вас о татуировке. И если это заметил я, то могут заметить и пациенты. А реакцию людей с психическими расстройствами предугадать сложно.
Чарльз огляделся, раздумывая, куда положить куртку. Не оставлять же здесь. Наиболее подходящим местом ему показался мусорный ящик, куда куртка в итоге и отправилась.
- Кстати… Воевал я в Корее. Делал вид, что воевал. Насилие я ненавижу. Поэтому стрелял я много, но попал один раз. В руку человеку, который держал в заложниках маленького ребенка. А так вы почти не ошиблись – чаще всего я выступал в роли полевого врача. И психотерапевта. Большинство людей, знаете ли, очень не любят убивать других людей даже во имя высших целей.
Получилось излишне резко. Но Чарльза почему-то сильно задели слова Магнуса. На миг Ксавьеру даже показалось, что его приравняли к тем солдатам, которые зверствовали в концлагерях… Хотя, конечно, скорее всего показалось.
Тему войны и лагерей они не сговариваясь решили отложить до лучших времен. Магнус переключился непосредственно на экскурсию, Чарльз – на знакомство с центром и запоминание расположений комнат.
- Отлично. Хорошее оборудование, - в голосе Чарльза явно звучало одобрение. – Психическое выздоровление без поправки физиологического состояния действительно невозможно… Надо же, у вас и аппарат ЭЭГ новый. Замечательно. Но персонала, конечно, маловато. Но это дело поправимое. Магнус, скажите, а с…
Задать вопрос Чарльз не успел. Леншерра отвлекла медсестра – Чарльз тактично отошел на пару шагов, чтобы не мешать. Но, как оказалось, зря отходил.
- Конечно! Пойдемте скорее.
В голосе Ксавьера мелькнуло беспокойство. Шомрон был отличным специалистом, и если ему потребовалась помощь в купировании приступа, то дело было действительно серьезным. К кабинету они не шли, а практически бежали.
- Чарльз! -– Дэниэл метнулся к двери, нервно заламывая руки. – У нас тут… Не можем купировать приступ, а большую дозу транквилизатора дать нельзя. У него порок сердца.
- Как его зовут?
- Майкл Освальд. Тридцать семь лет, два года провел в концлагере. Панические атаки, сопровождающиеся галлюцинациями.
- Понятно. Дэниэл, отойди в сторонку. Кто-нибудь, принесите теплого несладкого чая. Задерните шторы.
Пациента уже успели привязать к койке. Судя по шприцу и пустой ампуле, лежащим в кювете, ему уже вкололи одну дозу успокоительного, но это не помогло. Мужчина дышал, как загнанная лошадь, извивался, тихо и оттого еще более страшно подвывал и явно не понимал, кто он и где он. Вытаращенные глаза покраснели – лопнули сосуды, значит, давление до сих пор было высоким, что для человека с пороком сердца представляло реальную опасность. Чарльз присел на край кровати, обхватил голову пациента ладонями и заставил его посмотреть прямо себе в глаза.
- Майкл. Майкл, слушай меня. Я твой друг, ты не должен меня бояться. Просто. Слушай. Меня.
Аккуратное прикосновение к сознанию больного заставило Чарльза едва заметно поморщиться. Виски тут же заломило, во рту появился противный привкус крови – действовать приходилось быстро и грубо, поэтому помимо мыслей Чарльзу в нагрузку достались и некоторые ощущения органов чувств. Впрочем, это все можно было терпеть.

Колючая проволока блестела ярче, чем обычно – недавно прошел дождь. Он стоял, раздетый до белья, сжимался от пронзительного ветра, среди группы таких же несчастных измученных людей. Ноги по щиколотку увязали в грязи, и холод медленно поднимался от лодыжек все выше и выше. Горло разрывало от мучительного кашля, который он сдерживал изо всех сил. Кашляешь? Температуришь? Иди за отстойник и получай пулю в лоб. Больные здесь были не нужны. Матово блестящее черное дуло смотрела то на одного, то на другого. Солдат с черным пятном вместо лица что-то говорил по-немецки. Кто-то ответил. Выстрел. Капли крови на коже – чужой крови, а больно стало так, будто вытекала своя. Он вздрогнул, медленно обернулся – стоявший рядом с ним мужчина уже лежал. Из черной дыры на его груди выплескивалась кровь. Крови становилось все больше и больше. Столько в человеке не бывает. Литр, два, три… десять, сорок. Крови было так много, что грязь окрасилась в красный. А солдаты, мерзко гогоча, тыкали в землю ружьями. И те, будто хоботки огромных москитов, всасывали кровавую жижу…

- Тебе страшно, Майкл, я знаю. Тебе страшно и холодно. Но это – воспоминания. Нехорошие воспоминания, искаженные этим самым страхом. Давай мы просто попытаемся понять, как все было на самом деле…- Чарльз замолчал, наклонился ниже и замер, продолжая смотреть мужчине прямо в глаза. Больше он ничего не говорил и не делал.
Чарльз проник в разум пациента еще глубже. Память – всего лишь информация, записанная в клетках головного мозга в виде электрических импульсов. Огромного количества импульсов разной силы. Память – это паутина. И эта самая «паутина», которую Чарльз видел перед собой, в некоторых местах порвалась, спуталась, смешалась с подсознательными страхами. Чарльз работал медленно и осторожно. Вытягивал одну ниточку за другой, «чистил», сплавлял оборванные концы. Сложная, кропотливая работа – такую за один раз целиком не сделаешь. Сейчас нужно было просто снять приступ, и Чарльз стирал наиболее пугающие детали. Исчезла кровавая жижа – под ногами снова была грязь. Исчезли хоботки – дула, вновь превратившись в обычное оружие. Черные провалы начали превращаться в лица, пока еще размытые, но уже похожие на человеческие.

… Через пять минут мужчина замолчал. Через десять задышал ровнее и разжал пальцы. Через пятнадцать слабо улыбнулся, выдохнул и закрыл глаза, проваливаясь в стон. Чарльз осторожно убрал руки, встал, передернул плечами. Слабо улыбнулся удивленному Дэниэлу, коротко кивнул Магнусу.
- Я возьмусь за этот случай… Он проспит несколько часов. Не открывайте окна – здесь слишком яркое солнце, а у него высокое давление, и обилие света может спровоцировать очередной скачок давления. – Чарльз кивком поблагодарил медсестру, протянувшую чашку с чаем. Осушил ее в два глотка. – Дэниэл, советую сделать ему суточную ЭЭГ. Надо понять, что провоцирует галлюцинации и зависят ли они от внешних условий… Так, Магнус… На чем мы там прервали нашу экскурсию? Продолжим?

+1

7

Леншерр принял бы увиденное за чудо, если бы верил в чудеса, ведь рациональное объяснение тому, что сделал Ксавьер, подобрать было трудно. А что, если Чарльз такой же, как он? Возможно ли это? Недоверие к новому коллеге сначала сменилось удивлением, а затем с трудом скрываемым восхищением: Магнус переглянулся с Дэниелом, тот одобрительно кивнул. Он знал, кого пригласить для разрешения самых сложных случаев, но немец не был однозначно уверен в том, что Ксавьеру удастся так же ловко справиться с остальными тяжелыми пациентами. Все-таки Освальд был самым безобидным из них, его приступы были длительными и опасными для него самого, но не для окружающих, и он не заражал своим страхом и безумием других.
- Браво, Чарльз, результат превзошел все мои ожидания. Я рад, что ты принял мое приглашение. Уверен, основное вы уже осмотрели, Магнусу пора сопровождать пациентов на водные процедуры, а мы с тобой немедленно изучим досье на остальных больных, которых я с нетерпением жажду вверить в твои заботливые руки! – воскликнул Дэниел, подлетев к Ксавьеру и, подхватив его, словно вихрь, настойчиво потянул за собой в сторону двери. Леншерр молча принялся готовить аппарат для суточной ЭЭГ. Ему с самого начала было понятно, почему именно с ним познакомил Шомрон своего старого друга. И хотя Чарльз был, в отличие от Магнуса, профессионалом в области медицины, где-то глубоко таилось недоверие и настороженность – новый знакомый был младше немца, пусть и не намного, и совсем ничего не знал о концлагерях. Зато, видимо, был силен в прикладывании рук… Странно, очень странно. Нетрадиционная медицина? Вряд ли Дэниел пригласил бы практикующего ее военного врача. Да и какой врач стал бы использовать эту лже-науку на фронте… Пожалуй, за Ксавьером он будет наблюдать с утроенным вниманием, тайна его ловкого обращения с пациентами теперь не давала Магнусу покоя.
Когда все было готово, он вышел из палаты, облегченно выдохнув и утерев пот со лба рукой. Сегодняшний день отличался повышенной влажностью, и солнце за окном палило нещадно, даже несмотря на послеобеденное время, близившееся к вечеру. Сегодня Леншерр остался без перерыва и обеда, после Освальда он поспешил к нескольким пациентам сразу, по очереди они должны были принять душ, а без его помощи некоторые ни за что не справились бы. Как верно подметил Чарльз, сотрудников не хватало, но все же медперсонал делил между собой задачи, и пациенты, кроме прикрепленных к Магнусу по решению Шомрона, менялись изо дня в день согласно расписанию. Ловко управившись с тремя за полтора часа, Леншерр направился к последнему пациенту, точнее, пациентке, которая была одной из тех «прикрепленных» к нему на повседневной основе. И, между прочим, одной из пяти самых сложных больных. Клара Штайнер. Удивительно красивая молодая особа из некогда известной и обеспеченной семьи, но с совершенно невыносимым поведением. Кларой в ординаторской пугали новичков, она доводила до истерики и гнева всех, иногда даже доктора Шомрона, и только Магнусу удавалось сдерживать себя. Неудивительно, что у двери ее палаты он обнаружил двух недавно оставивших его мужчин. Коротко усмехнувшись и взглянув испытующе на Дэниела, Леншерр негромко спросил:
- Доктор Шомрон, Вы тоже заглянете к Кларе?
- Ммм, да, Магнус, на этот раз мне есть, что предложить ей.
- Вы уверены, что это необходимо именно перед водными процедурами? Тем более, Чарльз проделал долгий путь и только приехал, ему бы самому принять душ и отдохнуть. Вы же знаете, как Клара относится к новым знакомствам… Лучше начать с нее завтра утренний обход…
Шомрон замешкался, махнул рукой и рассмеялся:
- Ты прав, Магнус. Я слишком воодушевился победой над приступом Майкла-Михаэля, и решил предложить Чарльзу раскусить один из самых крепких наших орешков…
- А что насчет остальных трех, доктор?
- Ты про Генриха, Рихарда и... Этель?

- Да, доктор.
- Мы как раз изучили их досье, но их тоже оставим на завтра, поручаю тебе, Магнус, познакомить Чарльза со всеми. Вы уже, наверное, поняли, что будете работать вместе. Чарльз, Магнус – очень ценный сотрудник, он поможет и в плане разбора анамнеза, и при возможных вспышках агрессии… Да, к сожалению, у упомянутых мною пациентов гнев переходит в насилие, но с таким помощником ты в безопасности. И на время работы над сложными больными я снимаю с тебя часть обязанностей по дневному графику, Магнус. Правда, ночные дежурства урезать не могу, сам понимаешь, людей не хватает… Что ж, через час у нас ужин, Чарльз, как раз успеешь обжиться, принять душ и переодеться. Сегодня снимаю тебя с вечернего обхода и отбоя, Магнус, пожалуйста, познакомь нашего нового коллегу с остальным коллективом. А мне пора, нужно заглянуть еще к одному пациенту. Увидимся!
– Дэниел горячо пожал руку Леншерру в знак благодарности, но тот даже бровью не двинул, и, улыбнувшись Ксавьеру, быстро и бодро зашагал прочь по коридору.
Немец несколько секунд молча смотрел на дверь, за которой жила Клара, затем перевел внимательный взгляд на Ксавьера и тихо произнес:
- До встречи на ужине.
И, чуть опустив голову, уверенно вошел и твердо закрыл за собой дверь. Через минуту послышался приглушенный крик (шумоизоляция поглощала, но далеко не весь звук), и удар о стену чем-то тяжелым и звонким, а затем на удивление спокойный мужской голос произнес неразборчивую фразу на немецком, и все затихло.

Отредактировано Erik Lehnsherr (05-06-2017 22:06)

+1

8

- Но я могу помочь Магнусу с этими процедурами… Вот что-то, а досье нужно изучать на свежую голову…
Ну не хотелось Чарльзу прямо сейчас изучать анамнезы. Точнее, не хотелось так быстро отрываться от Магнуса – Чарльз с периодичностью в пять минут пытался проникнуть в его сознание, и каждый раз безуспешно. Ментальная защита Леншерра поражала воображение, и Чарльза тянуло к Магнусу, как магнитом. Это была такая загадка, за решение которой Ксавьеру хотелось взяться немедленно. Но Дэниэл, увы, был очень настойчив, поэтому Чарльзу ничего не оставалось, кроме как махнуть Магнусу на прощание рукой и проследовать за своим другом.
Кабинет Шомрона ужасно напоминал Чарльзу его собственный. Отполированная до блеска мебель из массива дерева, украшенная изящной резьбой. Светлая жаккардовая обивка, плотные шторы пастельных тонов. Огромный стеллаж, забитый книгами… И неизменный бар, к которому, само собой, в первую очередь и направился Дэниэл. Вот только жара выпивке не очень способствовала. Отговорить Шомрона Ксавьер не смог, но сам от коньяка отказался, отдав предпочтение содовой со льдом.
- И все же, как ты это делаешь, а, Чарльз? Раскрой секрет.
- Молча, Дэниэл, молча. Ты же сам видел… Слушай, я понимаю, что тебе хочется поговорить. Но давай выберем для бесед какой-нибудь тихий прохладный вечер? А пока что я хотел бы ознакомиться с картами пациентов. Мы же за этим и пришли.
- Трудоголик. Ну ладно, ладно… Итак, прежде всего я хотел бы, чтобы ты поработал с этими тремя…
…Разбор карт занял около полутора часов. Чарльз устроил Дэниэлу настоящий допрос, но, к сожалению, на большую часть вопросов ответов он не получил. Впрочем, чего-то подобного Чарльз и ожидал, иначе бы такой специалист как Дэниэл смог бы и сам справиться. А так… Были диагнозы, поставленные на основании симптомов. Было лечение по купированию этих самых симптомов. Но причины болезней, которые, собственно, и нужно было устранять, оставались неизвестны, и положительная динамика отсутствовала напрочь.
- Я разберусь. Только давай-ка вы сделаете свежие анализы? Этим почти месяц, а за месяц все могло сильно измениться. Как только повторите, я тут же возьмусь за дело.
- Как скажешь, Чарльз. А пока не хочешь взглянуть на еще одну пациентку?
- Ну… Давай. Пойдем, взглянем.
В принципе, Чарльз не настолько устал, чтобы отлынивать от работы. Конечно, поездка его несколько утомила, но физическая усталость на данный момент не так уж сильно сказывалась на способности к телепатии.
- Только должен тебя предупредить, пациентка – дама весьма специфическая. Богатая, эксцентричная и сумасшедшая. Подход к ней нашел только Магнус.
- А он твой любимчик, да?
- Просто он хорошо работает. Действительно хорошо работает, не для галочки и не ради повышения зарплаты и премий. Сам понимаешь, такое сейчас редкость. Особенно здесь и сейчас.
- Рад это слышать. Знаешь, а мне он понравился. Серьезно относится к делу, это сразу видно. Да и сам он такой… Своеобразный.
- Ого. Я начинаю ревновать. Таких эпитетов на моей памяти от тебя никто не заслуживал.
По-дружески препираясь и подтрунивая друг над другом, Чарльз с Дэниэлом добрались до палаты «самой страшной пациентки клиники». Входить Шомрон, правда, не спешил – мялся у порога, поглядывая на часы. Чарльз аккуратно заглянул в мысли друга и незаметно усмехнулся – тот ждал Магнуса. Что ж, его Ксавьер был не против подождать.
В диалог Чарльз вмешиваться не стал. Только кивал в нужные моменты. Хотя так и подмывало прокомментировать слова Дэниэла о помощниках и безопасности. Конечно, Чарльз не был двухметровым амбалом с накачанными мышцами, но за себя постоять умел. И с учетом телепатии мог защитить и себя, и Магнуса, и Шомрона, и всю больницу. Так что Чарльз все же позволил себе маленькую шалость и, пока Дэниэл не видел, подмигнул Магнусу и скорчил мину, которая должна была означать нечто из серии «вверяю свою жизнь в твои руки».
- Ну что ж… До встречи на ужине, Магнус. – Чарльз проводил убежавшего Дэниэла взглядом, после чего повернулся к Леншерру и вновь улыбнулся. – Не смею вас задерживать.
«И в виде исключения даже не буду подглядывать…». Хотя подглядеть хотелось, особенно после того, как Магнус за считанные секунды утихомирил буйную пациентку. Но Чарльз все же смог сдержать свое любопытство – не хотелось мешать Леншерру. Некоторые пациенты реагировали на телепатическое вмешательство непредсказуемым образом – например, в первые секунды проявляли повышенную агрессию или, наоборот, впадали в ступор. И одно дело в этот момент находиться рядом с пациентом, а другое – стоять за дверью.
«Что ж… Удачи, Магнус».
… Найти общежитие сотрудников труда не составило, как, впрочем, и комнату. Чарльза поселили в один блок с Магнусом и еще одним молодым санитаром. Невероятная удача, особенно с учетом интереса Чарльза к своему «помощнику». Наверняка и здесь не обошлось без вмешательства Дэниэла – Чарльз был уверен, что ему тут же рассказали о желании Чарльза жить вместе со всеми, а не в гостевом доме.
Разбор вещей занял от силы минуты три. Гигиенические принадлежности, одеколон, полотенце – в тумбочку. Смену одежды и белье – в шкаф. Документы – в сейф. Легкие сандалии – на стойку для обуви. Единственное, о чем Чарльз пожалел, так это о том, что не спросил, где прачечная. Так бы сразу отнес брюки в стирку. Что Магнус, что их третий сосед были заняты в клинике, поэтому душ оказался свободным. Чарльз не отказал себе в удовольствии понежиться в прохладной ванне, тщательно побриться и еще минут десять постоять под холодным душем. Еще минут двадцать он потратил на приведение в порядок прически – волосы отросли и теперь требовали укладки. Еще минут десять ушло на примитивные косметически процедуры. Вот от чего Чарльз не смог избавиться даже на войне, так это от стремления не только опрятно, но и хорошо выглядеть. Наибольшие сложности вызвала, как ни странно, одежда. В чемодане она умудрилась помяться, и Чарльз чуть было не свихнулся, выглаживая стрелки на брюках  и отпаривая воротничок рубашки. А все чертов неотбеленный лен.
Зато в итоге Чарльз остался доволен своим отражением в зеркале. По крайней мере было не стыдно за пыльные сапоги. И ничего общего с военной формой эта одежда не имела – обычные брюки, обычная рубашка с коротким рукавом.
- Магнус. – Чарльз в столовую без «сопровождения» не вошел. Дожидался у входа. – Выглядите уставшим. Может быть, спокойно поужинаете, а с коллективом я сам познакомлюсь? В конце концов, язык у меня есть, разговаривать умею… Кстати, вы в курсе, что нас поселили рядом? Так что мы теперь еще и соседи.

0

9

«Кто же ты такой, Чарльз Ксавьер? И на что ты способен на самом деле? Ни одна живая душа в этой клинике, больная или здоровая, не в курсе моих сил, неужели это лишь совпадение, что Дэниэл решил познакомить тебя именно со мной?»
Он беззвучно, осторожно придерживая, закрыл за собой дверь палаты и с облегченным выдохом оглядел коридор: никого. Весь медперсонал, за исключением дежурящих, ушел на ужин, и в такие моменты затишья Магнусу особенно остро казалось, что он уже находится в тюрьме. Вестей с родины не было, но Леншерр уже и не надеялся на счастливый конец всей этой истории. Парадоксально, но в стране, где совсем недавно царил настоящий ад и хаос, и одни люди, возомнившие себя высшей расой, убивали других сотнями тысяч, в этой самой послевоенной, едва оправившейся от бомбежек, разодранной в клочья нации готовы были посадить того, кто невольно превысил «допустимую» самооборону и отправил на тот свет парочку бывших нацистов, спокойно учившихся в университете на одной скамье с теми, чьи родные и близкие чудовищным образом были уничтожены.
«Я, наверное, убил бы больше, если бы остальные были такими же настойчивыми…»
Перед глазами появилась неоднократно пересмотренная картинка нападения: вечерняя пробежка вокруг кампуса университета, ничего особенного Макс не делал, никого не задевал, но на одном из темных извилистых закоулков он встретил пятерых однокурсников, опьяненных алкоголем и собственными успехами в сдаче выпускных экзаменов. Их нацистская сущность, тщательно скрываемая и контролируемая все время обучения, выползла из тени, и отказать себе в удовольствии избить одного из бывших узников концлагеря они не могли. Как эти парни узнали, Макс до сих пор не мог понять, наверное, кто-то из девушек заметил татуировку на его предплечье и поделился с другими. Так или иначе, двое умерли в больнице, еще трое отделались тяжелыми ранениями самой неординарной природы. Следователи так и не определились, каким именно предметом или предметами орудовал Леншерр, у которого с собой в тренировочных штанах и футболке объективно ничего не было.
Жалости и раскаяния не было, он не считал их за людей. Оставалась лишь злость на себя за то, что не удалось предотвратить пачканья рук кровью, и за то, что теперь ему не видать диплома о высшем образовании, к которому он так упорно шел.
- Вы словно на важную встречу собирались, Чарльз. Впрочем, столовой это место мы называем с усмешкой, раньше тут был ресторан. Добрый вечер.
Увлеченный своими раздумьями, немец тем не менее не терял времени: он успел заглянуть к себе, быстро принять душ, переодеться в тонкую голубую рубашку с коротким рукавом и светло-серые штаны из натуральных тканей.
- Все в порядке, мне еще сегодня на дежурство заступать. Как пожелаете, Чарльз, коллектив у нас дружелюбный, все будут рады вам, тем более, Дэниэл уже поделился с большинством коллег, какое чудо вы сегодня сотворили. Откуда я знаю? А гляньте, они все смотрят на вас с неприкрытым удивлением… - Магнус впервые широко улыбнулся, с доброй усмешкой обратившись к Чарльзу, но довольно быстро вернул себе нейтральное выражение лица.
- Я буду вон в том углу, если потребуется что-нибудь, обращайтесь. После ужина меня можно найти в клинике на первом этаже, слева от входа дежурная. В первые дни лично я с трудом засыпал тут, климат уж очень жаркий. Пейте больше воды и не увлекайтесь вином. Кстати, на той террасе вечером очень приятно, там собираются самые общительные наши коллеги. Удачи! – он похлопал по-дружески Ксавьера по плечу, едва касаясь его, и ровным шагом направился к небольшой очереди. Здесь действительно все напоминало ресторан, даже фонтанчики с питьевой водой отличались изяществом оформления, но длинные ряды холодильных витрин и полосатые рельсы для подносов говорили о том, что теперь тут просто кормят людей. Без официантов, шика и чаевых.

Отредактировано Erik Lehnsherr (16-06-2017 11:27)

+1

10

- Вы словно на важную встречу собирались, Чарльз. Впрочем, столовой это место мы называем с усмешкой, раньше тут был ресторан. Добрый вечер.
- Конечно, на очень важную. Первое впечатление - по нему судят. К тому же мне хотелось... Извиниться. Да, пожалуй, таким вот своеобразным способом извиниться за то, что во время нашего знакомства я выглядел не самым подобающим образом.
"И это в свою очередь воскресило не самые приятные для вас воспоминания..."
Для Чарльза, впрочем, война значила почти то же самое, что для Магнуса. Только Леншерр потерял всю свою семью, начиная от родителей и заканчивая чуть ли не целой нацией. А Чарльз - брата. Кейн, конечно, был склонен к насилию и садизму, но все же он был его братом. Пусть и сводным. Для Чарльза семья, даже такая ненормальная, а после свадьбы матери с Куртом, и вовсе неблагополучная, значила многое. Ксавьер до сих пор не привык говорить о своих родных в прошедшем времени - или, возможно, не хотел. Так что чувства Магнуса он пусть и не в полной мере, но разделял. И понимал.
- Кстати, вы тоже отлично выглядите. Эта одежда идет вам больше, чем форма санитара.
"Хотя халат пошел бы еще больше"
Дэниэл вкратце рассказал о том, как Магнус попал в эту клинику. Так что Чарльз был в курсе и о незаконченном высшем, и о причине, по которой Леншерр так и не получил диплом. Магнуса, впрочем, Чарльз нисколько не винил, пусть тот с точки зрения закона и был убийцей - это была самооборона. Самооборона, помноженная на злость, боль от потери и ненависть к нацистам, которая лечится только временем и обретением нового счастья. Впрочем, и жалости к Магнусу Чарльз не испытывал - только сочувствие и зарождающееся в глубине души желание помочь этому человеку. Хоть тот и не считал, что ему была нужна помощь.
"Оказаться бы в вашей голове, Магнус..."
Чарльз немного смущенно улыбнулся, понимая, что задумался и несколько потерял нить беседы. Но за последние слова все же зацепился.
- Дэниэл - трепло. Боюсь себе представить, каким причудливым образом домысли приукрасили правду.
Чарльз даже не думал скрывать своего огорчения. Ему действительно было не очень приятно, когда кто-то начинал говорить об очередном сотворенном им "чуде". Во-первых, это привлекало излишнее внимание. Во-вторых, умаляло заслуги других врачей, которые вкладывали в лечение и помощь пациентам объективно больше сил, нежели Чарльз. Просто Чарльз умел делать то, что остальным было недоступно. Не более и не менее.
- Спасибо за заботу, Магнус. Не переживайте, жара меня не беспокоит - я к вам из Каира приехал, уже привык. А что касается алкоголя... Моя мать умерла от алкоголизма, поэтому уж в чем-чем, а в алкоголе я всегда знаю меру.
Вежливо улыбнувшись на прощание и мысленно пожелав себе терпения, Чарльз от правился знакомиться с коллегами. В принципе Ксавьер и сам был крайне общительным человеком, но предпочитал как-никак, но все же это самое общение дозировать. А сейчас вокруг него было почти тридцать человек, которые очень громко думали. В том числе и о нем самом, а это не могло не нервировать.
Поужинать вместе с Магнусом Чарльзу так и не удалось. Ему в принципе почти не удалось поесть - только он собирался взяться за вилку, как к нему подходил очередной желающий познакомиться и поговорить. Так что на свободу Чарльз вырвался спустя час после того, как Магнус закончил ужин.
... Спать действительно не получалось. Но не из-за жары и даже не из-за переизбытка впечатлений. А из-за больных. Мысли психически нездоровых людей были не только ярче - они были в разы громче мыслей здоровых. Стоило немного расслабиться, как в голове начинали кричать сотни разных голосов. Не только больных, но и порождений их разума. Эти голоса говорили на иврите, английском, французском, немецком. Они рычали, стонали, угрожали, плакали и издавали такие звуки, которые Чарльз при всем своем желании идентифицировать не смог. Сначала Ксавьер, впервые попавший в лечебницу для психически больных, подумал, что у нескольких пациентов наступила фаза обострения. И даже проверил. Но, как оказалось, все было тихо и мирно - это были либо загнанные в подсознание образы, либо сны, причем и первые, и вторые мозгом больных, принимающих препараты, как информация не воспринимались.
Промучившись около полутора часов, Чарльз встал, залез в душ, оделся и, прихватив с собой шахматы, травяную бедуинскую настойку и банку с домашним шоколадом, отправился к Магнусу.
Найти дежурку проблем не составило. К счасмтью, Леншерр был там - читал какую-то книгу. Чарльз кашлянул, привлекая внимание, и вошел.
- Решил воспользоваться вашим предложением. Это к кофе, - Чарльз поставил на стол темную бутылку, - Не алкоголь, просто тонизирующие травы. А это шоколад. Я бы принес бутерброды, но, увы, все продукты остались в магазине, в который я забыл заехать.
Следом за стеклянной банкой на стол легла коробка с шахматами. Уже по коробке было видно, что это вещь не просто дорогая, а чуть ли не эксклюзивная. Хотя бы потому, что на защитном кожаном (и весьма потертом) чехле золотой нитью были вышиты герб и монограмма.
- Вы ведь не против, если я сварю кофе? Кстати, Магнус... Вы играете в шахматы?
Вроде бы Дэниэл говорил, что Леншерр играл... А может, и не говорил. Но Чарльз все равно притащил коробку с собой на всякий случай - если ему что и помогало успокоить разум, так это неспешная вдумчивая игра.

+1

11

В тишине и покое прием пищи был настоящим благословением для замотавшегося за день немца. Ни один коллега не потревожил его, мрачно уплетавшего овощи с мясом. Здорово проголодавшийся Макс и не заметил, как быстро исчезло с тарелок все, что он себе брал, впрочем, засиживаться за добавкой ему было некогда, он и так уже опаздывал на дежурство. Бросив короткий взгляд в сторону Ксавьера, он убедился, что тому не до скуки, и покинул столовую, прихватив с собой тарелку с бутербродами, которую одна из молоденьких девочек-поваров заботливо приготовила для него. Видимо, надеялась на взаимность. Наивная.
Спешно шагая на свой пост, он столкнулся с Сарой, уже заступившей на смену медсестрой средних лет, отправившейся его искать. Макс был единственным в клинике представителем младшего персонала, который по ночам дежурил в роли врача. Во-первых, недоставало кадров, а во-вторых, его знаний и навыков вполне хватало, тем более, что казусы ночью случались довольно редко: все пациенты каждый вечер принимали снотворное и благополучно гостили у Морфея до самого утра. И новые больные прибывали обычно в дневное время суток, так что работа была несложной, да и на следующий день давали отгул до самого полудня, и немец чаще всего ездил в город по разным мелочам: зайти на почту, в магазин, прогуляться, купить книг и газет. Поэтому нельзя было сказать, что он глубоко уязвлен тем фактом, что ему придется не спать до утра, но вот компания Сары его ничуть не прельщала.
- Не волнуйся, я справлюсь и тебя прикрою. Отдыхай, если что, я разбужу.
Его голос звучал по-доброму мягко, почти ласково, и женщина поддалась на уговоры без лишних пререканий. Она улыбнулась, фамильярно похлопала его по плечу и, осыпав ничего не значившими благодарностями, ускользнула к себе. Похоже, она тоже не была готова проводить всю ночь наедине с молодым угрюмым немцем. Тем более, женские чары, по слухам коллег, на него совершенно не действовали.
Облегченно выдохнув, Макс в гордом одиночестве зашел в ординаторскую, которую небрежно называл дежуркой, и, поставив тарелку на столик, устремился к дивану, но вдруг замер, с недоверием уставившись на толстый конверт большого формата, на котором были аккуратно выведены его фамилия и имя. Письмо из университета, нет, даже целая посылка, но что это такое?..
- Диплом?.. – с надеждой прошептал одаренный, поднимая со стола конверт и перебирая в голове все возможные сценарии успешного разрешения ситуации. Ему с трудом верилось в то, что наконец-то справедливость восторжествовала, и он сможет профессионально заниматься тем, что его всегда интересовало…
- Нет... Дипломная работа...
Да, это был его выпускной труд, почти две сотни страниц, исписанные вручную, с аккуратнейшими чертежами и графиками, работа, выполненная без единой помарки почти безупречным почерком… И вот титульный лист его работы перечеркнут красной шариковой ручкой, а название университета и имя научного руководителя аккуратно вырезаны отовсюду перочинным ножом. У самого уголка, вот-вот норовя выпасть, торчала записка, в которой некто «Профессор П.Н.» пояснял, что герр Макс Айзенхарт раз и навсегда может забыть про их учебное заведение и диплом бакалавра, а также, что все сданные им экзамены аннулируются, а личное дело подлежит уничтожению. Похоже, его выпускной труд еще пожалели, прислав по почте за тридевять земель и заплатив прилично за данную посылку.
- Scheißegal… - тихо ругнулся Макс-Магнус, смяв записку и швырнув ее в сторону корзины для бумаг, но промахнувшись: шарик отскочил от края и улетел под шкаф-картотеку. Мужчина сделал вид, что не заметил и этого мелкого поражения, и устало плюхнулся на диван, закрыв лицо ладонью. Скорее всего, завтра Дэниэл сообщит ему печальную новость, что его давление через имевшиеся связи оказалось безуспешным, а может быть даже предупредит, что тот самый Профессор П.Н. не смог сдержать слово и раскрыл секретное местонахождение Магнуса в обмен на какое-нибудь личное благо. И тогда Максу снова придется отправиться в путь, и он понятия не имеет, куда ему метнуться в этот раз и что вообще делать дальше.
Он устал. Он скучал по жене и дочери и был вынужден делать над собой усилие каждый день, чтобы запрятать подальше собственные воспоминания об ужасах прошлых лет, и постоянное напряжение, в котором он пребывал здесь, все больше и больше давило, а сейчас казалось вовсе невыносимым.
Дотянувшись до своей дипломной работы, он стащил ее со стола и положил себе на колени, задумчиво перелистывая страницу за страницей и, невидящим взглядом провожая чередующиеся строки, думал совсем о другом. В мыслях он вернулся в тот вечер, когда на него напали бывшие нацисты, и пытался проанализировать каждый свой шаг, каждое действие, но не с точки зрения последствий, нет, куда больше его интересовали собственные возможности, которые открылись в тот день с новой стороны. Дэниэл принял его в свою клинику с одним условием – не использовать свои способности, даже когда его никто не видит, и Макс сдерживал слово, практикуясь как раз в дни вылазки в город, именно поэтому он с таким нетерпением ожидал дежурств и последующих отгулов. Но завтрашнее свободное утро теперь заставляло его нервничать еще сильнее, с одной стороны, у него была возможность уйти из клиники максимально спокойно и незаметно, но с другой… Появившийся сегодня в его жизни новый человек, Чарльз Ксавьер, манил к себе мастера магнетизма, Магнус чувствовал нечто, что не мог описать словами, и не хотел уходить прежде, чем раскроет секрет этого военного врача.
- Жаль, что не алкоголь… - тихо отозвался немец, ни капли не удивившись тому, что на пороге возник сам Чарльз. Загадочности только прибавилось.
- Спасибо, а бутерброды вот, на столе. Меня тут подкармливает одна фройляйн. Не беда, завтра можно скататься в город, я сам планирую туда наведаться, после дежурства нам дают отгул до полудня.
Шахматы среди напитков, бутербродов, шоколада и кипы бумаг казались заблудившимся в джунглях элитным отрядом, отбивающимся от нападок туземцев.
- Кофе не помешает, и я сыграю с огромным удовольствием с тобой… с Вами, Чарльз. Простите. Я не очень люблю обращаться на «Вы» к тем, кто мне импонирует. Для меня это лишь барьер, позволяющий отгородиться от малоприятных или неподходящих мне людей. А к Вам, наверное, многие люди тянутся? Вы весьма проницательны и будто бы угадываете желания других. Кхм. Снова это «Вы», может быть, раскроем коробку с шахматами и оставим сие нелепое обращение в прошлом? Так и играть приятнее. 
Макс отвлекся от своих размышлений, и даже от неприятной новости, и казалось, позабыл об идее покинуть завтра клинику, стоило Ксавьеру заглянуть к нему на дежурство и скрасить собой и гостинцами череду напряжения и безысходности.

Отредактировано Erik Lehnsherr (06-07-2017 00:29)

+1

12

- Жаль, что не алкоголь…
- О… Я подумал, что на дежурстве нельзя. Но если Вы хотите, я сбегаю к себе, принесу. У меня там есть… стратегический запас. Так сказать, для терапии одиноких вечеров. Но я бы все же сейчас не стал… А вот когда у Вас не будет дежурства – то я с радостью познакомлю вас с американским виски. Он, кстати, ничем не уступает шотландскому. Конечно, все зависит от марки и… И я опять слишком много говорю. Простите, Магнус.
В прошлом Чарльз действительно отличался редкой общительностью. В детстве у него совершенно не было друзей (сводная сестра не в счет), поэтому Чарльз, можно сказать, пытался наверстывать упущенное всеми доступными способами. В институте он успевал не только блестяще учиться, но и быть душой компании (особенно если уходил в отрыв). Да и после института тоже, но… Все изменила война. Война, смерть Кейна (Марко хоть и был ублюдком, но все был не чужим человеком) и уход Мойры. Эти события Чарльза откровенно подкосили, и Ксавьер замкнулся в себе, предпочитая коротать вечера не в компании людей, а наедине с алкоголем. После телепатического боя в Каире Чарльз хоть и нашел для себя новый смысл жизни, но к «себе прежнему» так и не хотел возвращаться… Не хотел до знакомства с Магнусом.
С Магнусом все получалось само собой, даже без участия мозга. Чарльз поймал себя на мысли, что с этим человеком он не просто может, а хочет проговорить всю ночь. Что ему хочется сделать что-то приятное. Что-нибудь, что заставит этого человека рассмеяться или хотя бы улыбнуться. Возможно, дело было в том, что мысли Леншерра были от Чарльза закрыты, что одновременно и удивляло, и пугало, и восхищало. Возможно, дело было в том, что Чарльз сочувствовал этому человеку, который за свою не такую уж долгую жизнь испытал столько горя и не сломался. И не просто не сломался, а нашел в себе силы помогать людям. Ну и само собой немаловажное значение имело то, что Магнус был умным. Умным и талантливым – сам Ксавьер знал Леншерра, конечно, недостаточно хорошо, но за него ручался Дэниэл. А это многое значило.
И сейчас к уже обнаруженным достоинствам Леншерра прибавилось еще одно – он любил играть в шахматы. Чарльз оживился еще больше и без раздумий передал Магнусу коробку с шахматами.
- Да, конечно. С удовольствием перейду на «ты». Просто правила вежливости, сами… сам понимаешь. – Чарльз широко улыбнулся, подхватил бутылку с настойкой. – Расставляй. А я пока быстро сделаю кофе.
Маленькая походная плитка, конечно, с раскаленным песком сравниться не могла. Зато турка оказалась великолепной. Медная, судя по форме и орнаменту арабская, с достаточно толстым дном и удобной ручкой. Мешочек с кофе ручного помола Чарльз нашел сразу и тут же принялся колдовать, для начала пропитывая кофе настойкой.
- О да. Ты прав. Сначала они тянутся ко мне, потому что я с их точки зрения выгляжу очаровательно, - Чарльз недовольно фыркнул, ясно показывая, что такое отношение к своей персоне ему не особо нравится.– Ну а потом… Наверное, да. Не мне судить, насколько я проницателен, если честно. Но ученая степень по психологии и психиатрии у меня есть. Возможно, это у меня получается само собой…
Чарльз слегка подогрел пропитанную настойкой смесь – тут же запахло пряностями и травами. Потом аромат несколько приглушило водой, и Чарльз немного увеличил нагрев.
- А вот насчет утренней поездки в город я не очень уверен. Нет, я бы с радостью, но у тебя же совсем не останется времени отдохнуть. Так что если и поедем, то ненадолго, чтобы у тебя осталось время поспать. Ну или я подежурю за тебя хотя бы часа три.
Одной турки хватило на две чашки кофе. Небольшие, конечно, но Чарльз специально делал покрепче, чтобы хоть как-то взбодриться. Магнус наверняка устал за день, а у самого Ксавьера после мыслей психически больных в голове до сих пор колокола звенели. Когда Чарльз протянул Магнусу, шахматные фигуры уже были расставлены на доске.
- Прошу. Сахар сам по вкусу добавишь, если нужно... - Чарльз занял кресло напротив Леншерра, закинул ногу на ногу и сделал небольшой глоток кофе. - Эти шахматы подарили еще моему деду. Делали на заказ. Красное дерево, слоновая кость, филигрань, стальные утяжелители фигур, чтобы не упали, если доску кто-то случайно толкнет. Пожалуй, самое приятное и полезное, что досталось мне в наследство... О, а это что? Можно?
Не дожидаясь разрешения (не очень вежливо, конечно, но любопытство победило воспитание), Чарльз взял в руки внушительный прошитый "фолиант". Внимательно ознакомившись с титульным листом, Ксавьер недовольно нахмурился и провел пальцем по прорезям. Он прекрасно знал, что это значит. Формально  - отказ от курирования работы. Фактически - волчий билет. Чарльз быстро пролистал дипломную работу, немного задержавшись на странице с чертежами.
- Макс Айзенхарт. Твое настоящее имя? Это ведь твой почерк. Я видел на картах пациентов. И, как я понимаю, это значит, что из-за того случая с нацистами твой диплом завернули. - Магнусу явно не хотелось говорить на эту тему, но все и так было понятно. - Ты не против, если я возьму почитать?
Конечно, строительство находилось вне сферы интересов Чарльза. Тем не менее, отличить плохой текст от хорошего он мог. К тому же Ксавьер собирался отправить копию своему другу из Гарвада, специализирующемуся как раз в инженерии. У того в этом году должны были защититься ученики, и, если все сложится хорошо, он бы мог взять курировать Магнуса. Об этом Ксавьер Леншерру пока что сообщать не собирался, чтобы зря не обнадеживать. Но кое-чем помимо кофе и шоколада порадовать мог.
- Я тут еще немного поговорил о твоей ситуации с Дэниэлом, - не поговорил, конечно, а нагло влез в мысли, чтобы узнать как можно больше деталей. - И, думаю, что смогу тебе помочь. Мой адвокат мастерски ведет такие дела, и я уверен, что он сможет добиться твоего оправдания. Ты имеешь полное право требовать суда здесь, в Израиле. Во-первых, из-за твоей национальности. Во-вторых, потому что твое дело попадает под статью о расизме... В общем, вот что я предлагаю, - напротив Чарльза стояли белые, и он сделал первый ход, открыв тем самым партию. - Завтра я звоню своему адвокату, он вылетает сюда. Месяц-другой ожиданий, парочка поездок в суд, и ты чист перед законом. Как тебе такой план?

+1

13

- Психология и психиатрия? Хм… В таких случаях говорят, человек идёт в профессию, чтобы решить свои вопросы… А чем обусловлен твой выбор, Чарльз? – он искоса взглянул на колдующего над туркой знакомого, не глядя расставляя шахматы сначала белого, затем черного цвета. Магнус играл достаточно давно и часто, чтобы наощупь различать фигуры, и сам процесс расстановки увлекал его ничуть не меньше игры, а в наборе Ксавьера он особенно остро чувствовал наличие в маленьких воинах стали, и ему приходилось уговаривать себя не проколоться немедленно, легким мановением руки расставив все за секунду. И все же, когда Ксавьер отвернулся от него, Магнус воспользовался мгновением свободы от взглядов и дерзнул привести свой черный строй в порядок с помощью магнетизма. Впрочем, в следующую же секунду он, как ни в чем не бывало, чуть нахмурившись, напряженно наблюдал за тем, как новый знакомый листает его дипломную работу. Макс терпеть не мог, когда кто-то без разрешения трогал его вещи, но отказать Чарльзу почему-то не сумел, и теперь настороженно ждал реакции. Конечно, человек с научной степенью сразу же понял, в чем дело, и немцу оставалось опустить взгляд куда-то в пол, изучая свои легкие сандалии и старательно изображая полное безразличие. Вот только чашка кофе в крепкой руке едва заметно подрагивала.
Ксавьер назвал его по имени. По настоящему имени, и на лицо мужчины легла тень. Мрачнее тучи, он поднял сверлящий взгляд на своего собеседника, когда тот озвучил причину, по которой Магнус был вынужден покинуть родину. Внутри поднималась волна злости. Откуда этот выскочка, упавший как снег на голову ранним утром, уже к ночи того же дня знал подобные факты из его жизни? Неужто Дэниел, которого он очень настойчиво просил не рассказывать ни одной живой душе, нарушил свое обещание? Это было весьма сомнительно, ведь немец ясно дал понять, что в противном случае он перестанет бесплатно батрачить в психбольнице и немедленно исчезнет, чтобы не привлекать ничье внимание. А тут вот, пожалуйте, напротив сидит молодой психиатр и с невозмутимой наглостью вскрывает тайну за тайной Макса. И вопрос, не против ли немец, сейчас звучал как настоящая издевка.
Нетронутая чашка кофе опустилась на стол. Мужчина долго подбирал слова, тяжело посапывая и не спуская пронзительного взора с уткнувшегося в дипломную работу собеседника, открыл было рот, чтобы выдать тираду, как Чарльз снова оживился и продолжил рассказывать, как мило они с Дэниэлом обсуждали его, Макса, судьбу. Словно он их подопечный или питомец.
- Нет.
Немец вскочил со своего места, исподлобья уставившись на Ксавьера и упрямо качая головой.
- Я не верю, что Дэниэл нарушил обещание, данное мне, и рассказал тебе о моих… трудностях. Я не знаю, откуда ты явился и почему заинтересовался моей персоной, но копать глубже я не позволю. Для первого дня знакомства более чем достаточно. Я еще помню времена, когда шпионы были повсюду, и у меня нет никаких доказательств того, что твой интерес безобиден. Безвозмездной помощи не бывает. Так что извини, но я не хочу обсуждать этот вопрос. Верни мне, пожалуйста, работу. И будь добр, изб… - Макс не успел договорить, в одной из палат сработала установленная на окнах сигнализация, информация передалась на стоявший в углу пульт, и Магнус тихо выругался, бросив диплом в кресло и без промедления рванув на этаж выше. Если это тот пациент, о котором он думал, ночь обещала быть сложной...

Отредактировано Erik Lehnsherr (07-08-2017 15:36)

+1

14

- Психология и психиатрия? Хм… В таких случаях говорят, человек идёт в профессию, чтобы решить свои вопросы… А чем обусловлен твой выбор, Чарльз?
- Вообще-то я генетик. Точнее, сначала я получил докторскую степень по генетике, потом по биофизике и по психологии - не хотел время терять, поэтому работал в двух направлениях. Ну а где психология, там и психиатрия. - Чарльз едва заметно улыбнулся, уводя тему в сторону от сказанного якобы вскользь "решить свои вопросы". Говорить об этом не хотелось совершенно. К тому же эти свои вопросы Чарльз решил еще до поступления в университет. Точнее, большая часть их разрешилась сама собой. Увы, весьма печально разрешилась, но все же...
Вообще-то такой резкой негативной реакции на свои слова Чарльз не ожидал. Положа руку на сердце, он ожидал прямо противоположной реакции. Нет, не благодарности до гроба, конечно, но хотя бы... Радости? Любой человек на месте Леншерра был бы рад решить малой кровью такую проблему.
Когда кружка с громким стуком опустилась на стол, Чарльз рефлекторно вздрогнул и перевел недоуменный на Магнуса. И только поэтому не заметил, как дернулись, сдвигаясь на пару-тройку миллиметров, шахматные фигуры.
- Нет.
- Но... Почему? - Чарльз недоуменно посмотрел на Леншерра. - Я же... Нет, все не так, как ты думаешь.
С одной стороны, опасения Леншерра имели под собой основания. Да и триггер явно давал о себе знать - Магнус уже достаточно долго жил, постоянно оглядываясь. Посттравматическое стрессовое расстройство в его случае диктовало не просто какие-то отдельные условия, а жизнь в целом. Только Чарльз и предположить не мог, что его собственная персона вызовет у Леншерра такие ассоциации.
- Я просто хочу помочь! - Чарльз с обреченным вздохом вернул Магнусу работу и огорченно поджал губы. - Безво...
Чарльз догадывался, что Леншерр хотел сказать нечто из серии "избавь меня от своего общества". Но сигнализация не дала им обоим закончить, так что Чарльз без зазрения совести рванул следом за Магнусом, договаривая уже на ходу.
- Безвозмездная помощь бывает! У меня есть деньги, есть связи - так почему нет? Почему я не могу тебе помочь? Все, что я пока что видел - как ты сам безвозмездно помогаешь другим. Ты... - Чарльзу пришлось перепрыгивать через две ступеньки, чтобы догнать Магнуса. - Вложил... Много сил в свою...работу. И не ты виноват, что... так все получилось.
Кажется, Леншерр его совершенно не слушал. Но отставать Чарльз все равно не собирался - ему важно было развеять все подозрения Магнуса. Да и... Он же обещал ему помочь на дежурстве, и от своих слов отказываться не собирался. К тому же что ему оставалось делать одному в дежурке? Играть самому с собой в шахматы, проигнорировав спасение больных людей?
Магнус распахнул дверь и первым  вошел в палату. И тут же отшатнулся назад, чуть не врезавшись в Чарльза. Чарльз поспешно сделал шаг вперед, и…

Комнаты не было. Просто не было. Вместо паркета под ногами скрипел песок, дул свежий морской ветер. На небольшой веранде из выбеленного дерева в плетеном кресле, удобно устроившись на льняных подушках, сидела немолодая, но все еще цветущая женщина. Алые губы, буйные темные с сединой кудри. Большие карие глаза в обрамлении лучиков морщин. Мелькали в руках длинные деревянные спицы, превращая тонкую хлопковую нить небесно-голубого цвета в изящное кружевное полотно. Откуда-то издалека раздавался счастливый детский смех. Пасторальная почти картина, но почему-то Чарльзу при взгляде на все это становилось как-то… жутко.  Казалось, что со всех сторон на него кто-то смотрит, внимательно, изучающе… в предвкушении?

- Макс. – Чарльз сделал шаг вперед, оттесняя Леншерра к порогу. Глаза видели, что нога почти по щиколотку погрузилась в песок, а стопа сквозь тонкую подошву сандалий ощущала половицы паркета. – Макс, выйди. Немедленно.
Когда первый шок схлынул и Чарльз смог мыслить адекватно, он сразу понял, что перед ним иллюзия. Очень мощная, затрагивающая все органы чувств, кроме тактильного, иллюзия. Чарльз аккуратно коснулся сознания пациента – точнее, пациентки – и тут же поспешно покинул ее разум. Женщина балансировала на грани. Одно неловкое движение, одно неаккуратное вмешательство – и все. Мозг не выдержит, и она умрет. И не изолируешь, и не войдешь, пока не пустит сама, что в состоянии полузабытья становилось практически невозможным. Значит, нужно было действовать иначе.
Чарльз медленно пошел вперед, стараясь не делать резких движений. Очнуться дама могла в любой момент – очнуться и испугаться, и иллюзия при наличии у больной псионических способностей стала бы вполне реальной. И очень опасной.

Детский смех сменился испуганным вскриком, и следом – душераздирающим визгом. Женщина вскочила, роняя вязание, подхватила юбку, метнулась вниз по ступенькам и наткнулась грудью на дуло автомата. Грубый окрик на немецком ее не испугал – она явно рвалась к ребенку.  Взлетел вверх приклад, опустился на голову, и женщина упала, прижимая ладонь к разбитому затылку. Пальцы окрасились красным. Человек в темно-зеленой форме повел плечом – нашитая на рукав свастика стала видна отчетливее.

Чарльз, скрипнув зубами, упрямо шел вперед. Перед глазами все двоилось – он ясно видел как иллюзию, так и скорчившуюся на кровати иссушенную старушечью фигурку. Искаженное болью лицо, застывшие карие глаза и седые, разметавшиеся по промятой подушке, кудри.

+1

15

«Невозможно…»
Макс изумленно озирался по сторонам, не сразу осознав, что произошло. Его ударили по голове? Он уснул? В кофе что-то подмешано? Почему он видит столь яркие иллюзии? Ответ нашелся сам, когда в пожилой женщине в кресле он разглядел знакомую до боли пациентку. Он старался не заходить к ней, избегал обещания, а если и бывал в ее палате, то не обменивался ни единым словом. Просто пожилая дама была с ним в одном лагере, и он знал ее более молодой. Их воспоминания вполне могли быть общими, поскольку от самых чудовищных моментов лагерной жизни скрыться было негде – ни взрослым, ни детям.
- Что происходит? – вопрос был адресован не столько Чарльзу, пытавшемуся командовать в совершенно непонятной ситуации, сколько самому происходящему. Макс приблизился к пациентке, поравнявшись с Ксавьером и продолжив свое движение. Он должен помочь. Он знает ее боль лучше, чем новоприбывший доктор. Нутром немец понимал, что находится внутри ее головы, посреди воспоминаний. Как он здесь оказался, перешагнув порог палаты – этот вопрос его волновал, но сейчас уже не имел значения. Нужно было стабилизировать пожилую женщину, пока она окончательно не застряла в своем кошмаре.  А он, тем временем, разворачивался на их с Чарльзом глазах. Макс попытался было схватить человека в форме, но рука прошла сквозь офицера, и одаренный чуть не упал, едва удержавшись на ногах. 
Декорации сменились, когда пациентка рухнула на землю, они разом перенеслись в хорошо знакомые ему бараки. Судя по кромешной тьме, на дворе стояла глубокая ночь, и только тихие всхлипывания и еле слышные стоны изредка нарушали тишину. Вдруг двери распахнулись, впустив в помещение тусклый свет дальних прожекторов, и раздался грубый немецкий голос, лаем приказывавший всем выйти.
Похоже, их знакомая задержалась в бараке, натягивая на себя жалкие лохмотья вместо верхней одежды, терпение военных иссякло, и они, стуча сапогами по дощатому дырявому полу, продвигались вглубь помещения, высвечивая фонариками своих жертв и стреляя в упор. Пожилая женщина успела все-таки выскочить на улицу, а Чарльз и Макс вместе с ней. Втроем они оказались на плацу среди неровных рядов других узников, мокнувших под ледяным ливнем.
Склонив голову, люди безропотно ожидали своей участи. Военные подходили к каждому и светили в лицо, словно выискивая кого-то. Они отбирали, судя по всему, самых слабых, едва стоявших на ногах, чтобы отправить их с конвоем туда, где патронов тратить на них не потребовалось бы.
- Утром придет новый поезд… - прошептал Макс, не отрывая немигающий взгляд от пациентки, которая старалась скрыть свой возраст под лохмотьями и за спинами сестер по несчастью. Из соседнего, мужского барака, тоже начали выбегать люди, и пожилую женщину спасла потасовка на противоположном конце площади. Офицеры двинулись на подмогу своим сослуживцам, прочищая путь прикладами, и Леншерр, сам не зная зачем, проследовал за ними. Среди безжизненных серых масок, некогда бывших живыми людьми, он случайно разглядел лицо, выхваченное лучом прожектора из полумрака. Сквозь Макса смотрел его отец, с непередаваемой ненавистью уставившись на солдата, наставившего на него дуло, и упрямо закрывая своей спиной лежавшего на земле человека. Дальше эта часть воспоминания была все менее и менее четкой, а затем и вовсе растаяла, похоже, пациентка потеряла мужскую часть заключенных из поля зрения, спасая себя от гибели в эту ночь. Но Макс все равно сумел разглядеть, как немец в очках в упор выстрелил в голову его отцу, не пожалев на упрямца пули.
В палате все заходило ходуном, а затем и вовсе все металлические предметы взмыли в воздух, в том числе и кровать, на которой лежала старуха, утопая в собственных кошмарах.
Объекты дрожали и звенели, и по стенам шла вибрация, а Макс прислонился плечом к шкафу, с глухой яростью смотря в упор на пациентку. Она очнулась и тут же истошно завопила – что-то неведомое словно разрывало ее изнутри. Немец еще не знал, что способен брать под контроль железо в человеческом организме, сейчас его боль заглушала и разум, и все остальное. Он не отдавал себе отчета в том, что использует способности и может вот-вот убить и старушенцию, и Ксавьера, неловко подвернувшегося под горячую руку. До сегодняшнего дня Макс понятия не имел, как именно умер его отец, и совершенно не был готов к такому зрелищу сегодняшним вечером.
А пациентка тем временем готова была провалиться в следующее воспоминание.

Отредактировано Erik Lehnsherr (29-08-2017 23:00)

+1

16

Идти оказалось очень сложно. Чарльзу казалось, что он пытается продраться сквозь плотную вату. Воздух практически гудел от напряжения – больная вкладывала в иллюзию все больше и больше сил, и та начала плавно вытеснять реальность.
- Что происходит?
- Я объясню позже. Умоляю тебя, Магнус, уходи! Пока это еще возможно!
К счастью, женщина не была телепатом. Конечно, она бы не пробилась в сознание Магнуса, с его-то природным блоком. Но вполне могла бы дотянуться до других пациентов и врачей, и тогда начался бы ад. Этого нельзя было допустить ни в коем случае, поэтому Чарльз на всякий случай проверил дважды… Нет, не телепат. Но насколько же мощный псионик… Ксавьер позволил себе выделить несколько секунд на постановку псионических щитов, не пускающих фантомов дальше этой палаты. И упустил тот момент, когда Магнус окончательно рухнул в окружающий их фантомный мир. А потом дергаться было уже поздно – нужно было выбирать, кого спасать. Впрочем, выбор был очевиден.
Чарльз старался не обращать внимания на иллюзии. Воспоминания. Это просто были ее воспоминания, искаженные бесчисленными ночными кошмарами, в которых реальность переплеталась с больными порождениями воображения. Чарльз ловко увернулся от солдата, замахнувшегося на него прикладом, протиснулся между двумя «склеенными» спина к спине фигурами.. по коже пробежал неприятный холодок, и Ксавьер в очередной раз был вынужден себе напомнить, что этого всего на самом деле не существует.
Больной становилось все хуже и хуже. Она упала с кровати на пол, забилась, заскребла ногтями по полу. Стены палаты пропали, сменившись старыми гнилыми досками. В нос ударил тошнотворный запах грязного белья и немытых тел – Чарльз постарался дышать ртом, но помогло мало. Где-то слева рявкал по-немецки офицер, тянулись к выходу люди, и вместе с людьми – дощатые стены. Чарльз был вынужден на пару секунд прикрыть глаза, потому что от этого всего тут же начала кружиться голова. Этих секунд пациентке хватило, чтобы превратить бараки в неясные текстуры – теперь они все находились во дворе. Чарльз тихо чертыхнулся – он потерял направление, а иллюзия стала настолько реальной, что полностью вытеснила реальность настоящую. Теперь у Чарльза уже не оставалось выхода – нужно было рискнуть.
Чарльз приложил пальцы к виски, чуть сощурился. Иллюзия начала стремительно выцветать, сквозь шеренгу заключенных проступили контуры кровати. Чарльз сделал еще один шаг и…
- Утром придет новый поезд…
- Магнус…
А ведь для Магнуса все это оставалось реальным. Если бы не этот чертов блок…
- Магнус! Это иллюзия! Не верь этому. Закрой глаза. Не смотри! Просто не смотри!
«Я быстро. Я уже почти…»
Чарльз упал перед пациенткой на колени – ноги подкосились сами.
- Простите меня. Вы не оставили выбора.
Чарльз закрыл глаза, обхватил голову женщины руками, проникая в ее разум. В голову тут же хлынули воспоминания – гораздо более страшные и гораздо более реальные.

…Женщина, едва слышно плача, дрожащими руками снимает одежду с трупов. Сгребает ее в кучу, пытается взять в охапку, но что-то нет-нет, да и выпадает. Она почти ничего не соображает от ужаса и боли, и чем больше торопится, тем непослушнее становятся руки. Болью обжигает затылок, мир опрокидывается, в рот попадает грязь вперемешку с чужой кровью. Она тихо воет, и следующий удар – уже носком армейского ботинка – попадает прямо по губам.

…в барак вталкивают молодую девушку, тут же захлопывая за ее спиной дверь. Она тут же падает на колени, прижимает руки к низу живота и плачет навзрыд. Другие женщины отводят глаза, мужчины скрипят зубами. Вскакивает какой-то старик, идет, шаркая и припадая на одну ногу. Садится рядом, привлекает девушку к себе, гладит узловатыми пальцами по спутанным волосам.
- Не плачь. Не тебя испачкали – себе грязи добавили. Не плачь, главное, что душа чистая.
Девушка, коротко всхлипнув, замолкает и находит в себе силы кивнуть.

… с них сдирают остатки одежды, вталкивают в погреб. Около двадцати женщин разных возрастов. На земляном полу, скрючившись, лежат мужчины. Она здесь никого не знает – видимо, новые… Бледные, замершие до синевы, мертвые почти.
- Водой на морозе пытали.
Вперед решительно выходит одна из девушек и без колебаний ложится рядом с одним из мужчин, притягивая его к себе.
- Чего встали? Греть их надо. Умрут же.
Женщины, разом загомонив, тут же срываются с места, и она – среди первых. Ее муж еще жив, он остался в бараке. Но он не осудит, поймет.

… Чарльз, до крови закусив губу, выдергивал одно воспоминание за другим, вешал на них блоки, изолировал, складывал назад. Он бы вовсе стер их, но на то, чтобы создать вместо этого ужаса нечто другое, требовалось огромное количество сил и времени. Пациентка пробыла в концлагере почти три года – такой пробел в памяти даже хуже этого кошмара. Мозг будет искать, пытаться вспомнить, но неизменно станет натыкаться на пустоту и неизвестность. А ничто не пугает сильнее пустоты.
- Тише… Сейчас. Сейчас все будет хорошо. Потерпи чуть-чуть…
Чарльзу отчего-то было ужасно жарко. Настолько, что становилось практически больно. Казалось, что еще вот-вот, и кровь начнет кипеть, но Ксавьер пытался не обращать на это внимания.

…их выводят из барака. Не пинками, не прикладами в спину, не матом. Выводят, укутав в шерстяные одеяла, обнимая, успокаивая. Русская речь звучит непривычно. Серп и молот вместо свастики тоже пугают – но им не делают ничего плохого. Им суют в руки фляги с чистой водой, распаковывают пайки. Их одевают – в старую, заштопанную, мятую, но чистую одежду. А в стороне стаскивают в одну кучу тела в форме СС.

…немецкий солдат, воровато оглядываясь, присаживается на корточки и сует в руки ребенку кусок хлеба с мясом.  Ребенок в ужасе смотрит на еду, но солдат жестом показывает, чтобы тот взял.
- Бери. Бери, что ты… У меня дома такой же. Бери, не обижу. Только не говори никому, а то обоих под расстрел.
Ребенок хватает еду, впивается в нее зубами. Солдат встает и поспешно отходит, пытаясь скрыть горькую улыбку.

…Немец поднимает пистолет, приставляет дуло ко лбу заключенного. Палец ложится на курок, но рука дрожит. Сухо щелкает.
- Не могу. Не буду. Так – не могу.

Невероятно, но они были. Счастливые воспоминания. Редкие проблески человечности среди ада. Еще более редкие искренние улыбки – каждую из них пациента помнила в мельчайших деталях. Чарльз прокручивал эти моменты снова и снова, пока бедная женщина не начала успокаиваться. Медленно таяла в воздухе иллюзия, и, казалось бы, все налаживалось, как…
Кажется, закричали они одновременно. Женщина дико взвизгнула, вырвалась из рук, подскочила и тут же без сознания рухнула на пол. Чарльз даже дернуться не успел. Да и не мог, говоря по чести. С нижней губы сорвалась капля крови, но не упала на пол, а зависла в воздухе, медленно распадаясь на мелкие алые точки. Сердце забилось, как сумасшедшее, резко заломило в висках. С запястья сорвало часы – стальной браслет распорол кожу.
В комнате было трое. Псионик с врожденным талантом к иллюзиям. Телепат. И…
- Магнус!
Мутант-металлокинетик. Который совершенно не слышал того, что ему кричат – иллюзия уже пропала и утащила Магнуса с собой. Эти налитые кровью глаза, выражение ужаса и боли на лице…
Чарльз сжал виски ладонями, закрыл глаза.
- Прости. Будет больно.
Было действительно больно. Насильственное проникновение сквозь телепатический барьер можно было сравнить с ударом ножом под ребра, но Магнус попросту не оставил Чарльзу выхода. Но, к счастью, эмоциональная нестабильность и шок расшатали барьер, оставив «бреши», и Ксавьеру не пришлось ломать всю структуру. Но виски все равно прошило раскаленными иглами – сейчас Чарльз не мог отгородиться от ощущений Леншерра.
«Магнус, остановись».
Телепатический голос Чарльза звучал несколько надрывно.
«Если ты убьешь нас, тебе снова придется бежать. И ты себе этого простить не сможешь».
Никакой привычной мягкости. Жесткий, почти приказной тон.
«Остановись. Или я заставлю тебя остановиться».

0

17

Иллюзия растворилась в воздухе, но разбуженный ею гнев никуда не исчез. Он ослепил  мутанта, будто вспышка молнии, и готов был унести за собой немало жертв. Сил Магнуса было достаточно, чтобы разрушить здание и похоронить под его обломками всех пациентов и часть коллег, независимо от того, желал этого немец или нет. Он, конечно, не знал, насколько разрушительными и мощными могут быть его способности, и не слишком хорошо управлялся со своим даром, равно как и с эмоциями, волнами бившими через край.
- Прочь! Уйди из моей головы, или я вышвырну тебя оттуда! – крик Макса, преисполненный боли, ярости и страха от того, что происходило с ним, заглушил металлический гул от вибрировавших предметов, застывших в воздухе. Он коротко рявкнул, когда телепат, отыскав слабое место в обороне, пробил его ментальный блок, и рухнул на пол, утратив контроль над левитацией.
«Я не могу, как ты не понимаешь! Не могу остановить то, что сильнее меня!» - Леншерр стиснул голову ладонями, сидя на коленях и лбом почти касаясь паркета.
«Нет-нет-нет, я не хочу никого убивать… Бежать мне все равно придется, мне нет здесь места. Мне нигде нет места. Я должен был умереть вместе со своими родителями и сестрой… Или с дочерью и женой. Я уже столько раз должен был умереть, черт возьми, так почему я до сих пор тут?!»
Только сейчас немец осознал, что бараков вокруг нет, что он сидит посреди палаты, а вокруг него творится настоящий хаос, и именно он является его эпицентром, ядром, его создателем.
- Больше никто и никогда не заставит меня что-либо сделать! – грозно прорычал Магнус, поддавшись очередной вспышке ярости. Любое неосторожное слово вновь вводило его в состояние аффекта, и последствия были непредсказуемы.
«Los!»
Надрывным усилием Макс вырвал Ксавьера из своего разума, совершенно грубо и неосторожно, в первую очередь навредив себе самому. В глазах замаячили искры, голову словно разорвало в клочья, и после короткого разряда боли все стемнело. Одаренный рухнул набок, потеряв сознание, а из носа струилась кровь.

- Как же так вышло, приятель… - откуда-то издалека, над левым ухом раздался голос Дэниела.
«Что вышло? Ах да… Это был не сон…»
Взяв под контроль тяжелейшие веки, немец с усилием открыл глаза и обнаружил себя лежащим на боку в одной из палат клиники. В комнате ничего не было. Только матрац на полу, где и очнулся одаренный, и деревянный стул, на котором возвышался Дэниел.
- Боюсь, у меня нет выбора… Все были перепуганы до ужаса, Чарльз, конечно, помог пациентам избежать регресса, убрал этот эпизод из их воспоминаний, но так рисковать впредь я не могу… Прости, но тебе следует оставить больницу. И чем быстрее, тем лучше.
- Да, я понимаю… - отрешенно отозвался Леншерр, медленно поднимаясь на локте. Рядом, у изголовья, прислонившись к стене, стоял его рюкзак, явно забитый вещами.
- То есть сейчас же?
- То есть сейчас же…  - эхом повторил Дэниел, отвернувшись куда-то в сторону и стараясь не встречаться взглядом со своим бывшим сотрудником, - По всем правилам я обязан вызвать полицию, так как есть кое-какие небольшие разрушения. Но я сделаю это через десять минут, когда выйду из палаты, где ты крепко спал, а потом не обнаружу тебя на месте. Понимаешь?
- Да.
Мужчина встал, потянулся за рюкзаком и, переставляя непослушные ватные ноги, направился к двери.
- Спасибо за все, Макс. Береги себя. Машина ждет тебя у заднего входа. Тебя довезут до того кафе, где мы несколько раз обедали, помнишь? Там кое-кто будет ждать тебя. Это все, что я могу для тебя сделать.
- Полиция?
- Нет. Ты сам решишь, хочешь ли ты получить помощь или нет. Но я советую тебе хорошенько подумать. Такой возможности больше не будет. И да, в рюкзаке лежит полный расчет. За вычетом премии. Она уйдет на ремонт.
Макс не нашел, что ответить. Он молча кивнул и закрыл за собой дверь, бросив короткий взгляд на висевшие в коридоре часы. Те показывали четыре утра. За три часа он явно не восстановился: голова раскалывалась, особенно остро реагируя на свет, и почему-то невероятно сильно болели руки.
«Ты снова чуть не убил…»
Макс сел на заднее сиденье черного «Генри Джея». Водитель не проронил ни слова. Уткнувшись лбом в прохладное стекло, немец прикрыл глаза, не желая смотреть на клинику, от которой они отъезжали. Он столько сил и времени отдал этому месту, и вот так, с позором, сбегать ранним утром было крайне обидно. Хуже ощущения впустую потраченного времени было только абсолютное непонимание, что именно произошло несколько часов назад. Голова болела слишком сильно, чтобы пытаться анализировать увиденное и услышанное. Ясно было одно – он не один такой… странный.
Удивительно, что за свою относительно длинную жизнь Макс не встречал ни одного подобного себе человека, а тут, в клинике, сразу двое: та самая старушка-пациентка и…
«Чарльз Ксавьер, наверное, ты догадывался, что у нас есть общие секреты… Жаль, мы не смогли познакомиться лучше. А я принял тебя за шпиона…»
«Генри Джей» ехал крайне медленно, и в городе он были спустя 2 часа. В 6 утра единственным открытым заведением было то самое кафе, о котором говорил Дэниел, так что, вопреки желанию слушать бывшего работодателя, Магнусу в любом случае пришлось бы заглянуть туда. Альтернативы не было.
Он слишком вымотался за эту ночь, чтобы размышлять, какую встречу приготовил ему Дэниел, но был готов постоять за себя и мысленно прокручивал в голове пути отхода. В кафе точно был черный ход, а низкие окна-витрины позволяли выбить стекло и выскользнуть из противоположной ходу части помещения. Ну а если это засада… В любом случае, оружие у них будет из металла. Макс немного успокоился и, хлопнув дверью машины, вышел на улицу, вдохнув свежий, но уже теплый утренний воздух.
- Привет, центр Хайфа. Надолго я в твоих закоулках не задержусь. Корабль отходит через полтора часа, и билет мне не нужен… - едва слышно, чтобы хоть как-то отвлечься от мигрени, произнес Эйзенхарт, склонив голову и войдя в кафе понурым одиноким ранним гостем. Немец поднял взгляд и осмотрелся, остановившись на пороге. Похоже, сеанс психотерапии ждал продолжения… За угловым столиком у окна сидел Чарльз Ксавьер.

+1

18

- Прочь! Уйди из моей головы, или я вышвырну тебя оттуда!
«Возьми себя в руки!»
Чарльз уже не понимал, кричит ли он это в реальности или только в голове Эрика. Пол и стены ощутимо задрожали, страх обручем сдавил горло, и Чарльз поспешно начал возводить один псионический щит за другим. Он понятия не имел, как удержать все здание – Чарльз знал, что существуют несущие стены, ключевые опоры, точки напряжения. Только вот как вычислить и где они находятся, не имел ни малейшего понятия. Поэтому просто стелил щиты по любой более-менее подходящей поверхности. Псионической практики у Чарльза было в разы меньше, нежели телепатической – щиты выходили корявые и слабые, но даже это было лучше, чем ничего.
«Я не могу, как ты не понимаешь! Не могу остановить то, что сильнее меня!»
«Можешь! Ты сильный. Ты все можешь, Магнус. Пожалуйста, не вынуждай меня…
»
В опасной близости от лица промелькнуло что-то блестящее. Кажется, игла катетера. Что-то чиркнуло по плечу, прорезая рубашку и оставляя на коже тоненькую красную нить вспоротой кожи. Чарльз только и успел, что удивленно посмотреть на набухающие алые капли крови, а в следующую секунду был вынужден распластаться на полу – искореженная дверная ручка, летающая по палате, могла и убить, если бы попала в голову.
- Больше никто и никогда не заставит меня что-либо сделать!
- Тогда остановись САМ!
Как ни странно, Магнус остановился. Но не так, как того хотелось бы Чарльзу. Ксавьер был бы рад, если бы Леншерр смог взять в себя руки и успокоить вырвавшуюся на свободу силу. Но вместе этого Магнус буквально вышвырнул его из своего разума – Чарльзу в какой-то момент показалось,  что ему с размаху снесли голову. А ведь Леншерру было много, много хуже…
- Магнус…
Свой голос Чарльз не узнал. Хриплый, тихий, надтреснутый, как у девяностолетнего старика. Чарльз с огромным трудом встал на четвереньки (вестибулярный аппарат явно объявил ему войну, а от звона в ушах к горлу подкатывала тошнота). Кое-как дополз до Магнуса, проверил пульс и дыхание, и тут же переключился на пациентку.
У старушки все же остановилось сердце. Плюнув на конспирацию, Чарльз телепатически связался с Дэниэлом, запросив экстренную реанимацию, и тут же бросился оказывать пациентке первую помощь.

…Чарльз подписал чек на внушительную сумму и передал его Дэниэлу. Дэниэл, взглянув на цифры, удивленно распахнул глаза.
- Ты не должен…
- Должен. В случившемся есть изрядная доля моей вины. Но у меня будет к тебе просьба.
- Какая?
- Магнус. Я обязан с ним поговорить, причем вне больницы. Устрой нам встречу.
- Он… Такой же, как ты?
- Да. И я хочу ему помочь.
- Ох, Чарльз… Хорошо. Я дам тебе адрес одного кафе и сделаю так, что Магнус туда придет. Только… Ты ведь уедешь, да? А как же пациенты?
- У нас еще есть время. Просто сделай то, что я прошу.

… Все три часа, которые Магнус провел без сознания, Чарльз работал. Сначала поправил воспоминания всем, кроме Дэниэла. Теперь пациенты и врачи (а вместе с ними и все жители Хайфы) думали, что этой ночью произошло небольшое кратковременное землетрясение. Благо,  больница располагалась у подножия горной гряды – Чарльз был уверен, что докапываться до истины никто не станет. Слишком незначительными в общем-то были разрушения – Магнус, к счастью, не повредил несущие конструкции, ну а трещины в стенах – еще не конец света. Потом Чарльз всерьез занялся самыми тяжелыми пациентами, и за три часа выполнил ту работу, которую планировал растянуть на три недели. Сработал, конечно, грубовато, обеспечив тем самым больным стойкую головную боль минимум на сутки. Но все это была не такая большая цена за спокойную, лишенную кошмаров и психозов, жизнь.
Уехал Чарльз минут через пять после Магнуса. Сложнее всего ему далась манипуляция с памятью Дэниэла – все же он был другом Ксавьера. Но… Так было нужно. Он так и не дал Шомрону вызвать полицию. Несколько минут глядя друг другу в глаза… И Дэниэл сердечно попрощался с Чарльзом, поблагодарив его и за помощь во время землетрясения, и за вылеченных пациентов, и за решение помочь Магнусу.
Чарльз надеялся, что поступил правильно. Очень надеялся.
Ксавьер втопил в пол педаль газа и вывел старенький армейский джип (собственность больницы, которую он обещал оставить на парковке возле кафе) на окружную дорогу. Ему нужно было приехать на место раньше Леншерра. И сделать кое-что еще очень важное. Для последнего пришлось на несколько минут остановиться на обочине, прижать пальцы к вискам и снова воспользоваться своим даром.

… Чарльз сидел за небольшим столиком и рассеянно крутил в руках пустую кружку. Кофе он уже давно выпил, а новый все никак не несли. Чувствовал себя Ксавьер откровенно паршиво, причем как физически, так и морально. Он выжал из себя максимум и даже чуточку больше. Телепатия сама по себе отнимала много сил, а сегодня Чарльз пропустил через свою голову огромное количество народа. Еще и щиты эти… Голова не просто болела – Чарльзу казалось, что еще немного, и он попросту отключится. Но ему очень нужно было дождаться Магнуса.
Чарльз боялся даже подумать о том, что будет, если Леншерр не придет. Как его искать? Где?
Но он пришел. Чарльз слабо улыбнулся, махнул рукой, подзывая его к себе. В конце концов, он забрал с собой козырь – дипломную работу Леншерра. Стоило только Магнусу сесть, как Чарльз взял быка за рога.
- Ты мутант. Металлокинетик, да? И я мутант. Телепат. Я подправил память всем в Хайфе – теперь все думают, что ночью было землетрясение. Дэниэл… Дэниэл тоже. Я поправил память и ему. Он не помнит эту ночь. И… твоих пациентов я вылечил. Потом… - Чарльз сжал ладонями раскалывающуюся на части голову. - Я связался со своим другом в Гарварде. Он согласен быть твоим руководителем. Он, кстати, тоже мутант… Мой адвокат решит проблему с судимостью. А я помогу тебе с контролем силы. Поэтому через два часа у нас корабль до Каира, билеты я купил. В Каире я…арендую самолет… Мы летим в США.
Чарльз посмотрел Леншерру прямо в глаза, провел языком по пересохшим губам и тихо добавил.
- Теперь ты знаешь правду. Позволь помочь. Просто так. Бесплатно и ни за что. Ты ничего не будешь должен и сможешь уйти в любой момент.

0

19

- Мутант? Не уверен. Я просто умею чуть больше... чем обычные люди.
Их уставшие взгляды встретились, и, помимо измотанного состояния, немец разглядел в Ксавьере сочувствие и интерес. Слово "металлокинетик" не пришлось ему по вкусу. Покачав головой, каждое движение которой отзывалось тупой болью, он отозвался уже более живо:
- Мне ближе термин "мастер магнетизма". На самом деле, у меня выходит не только управление металлом, иногда, если очень постараться, я могу обуздать электричество и подняться ненадолго в воздух. Быть может, это не все мои способности - я никогда не доходил до предела своих сил... И понятия не имею, что произошло этой ночью, но каким-то образом я чувствовал железо внутри людей... внутри вас. Наверное, я причинил тебе боль. Прости меня.
Магнус чуть улыбнулся - фраза Ксавьера насчет коррекции памяти целого города привела его и в удивление, и в тихий восторг. Он никогда еще не встречал себе подобных и понятия не имел, на что может быть способен такой же... мутант, как он. Судя по всему, его собеседнику удалось обуздать дар куда лучше, чем Эйзенхарту. Немец молча кивнул, услышав имя Шомрона, и поднял пристальный взор на подошедшую к ним официантку: та казалась еще более измотанной, чем они оба. Морщинистое худое лицо не говорило о ее возрасте ничего конкретного, но по фигуре и рукам можно было бы дать ей чуть меньше сорока. Однако симпатии женщина не вызывала: ее грубый голос и надменная интонация вызывали желание поскорее закончить беседу и лишний раз не заглядывать в меню. Даже длинные густые волосы цвета смолы и относительно приятное светло-зеленое платье не спасали положение, но дама, похоже, вовсе не хотела им понравиться.
- Мне, пожалуйста, только кофе. И стакан воды.
Дождавшись ответа Ксавьера, официантка удалилась, оставив после себя стойкий аромат навязчивого парфюма.
- Да, с женской красотой и изяществом в портовом городе туго. Зато кофе тут неплохой... - немец не торопился с ответом, тщательно взвешивая каждое слово Ксавьера. Сомнения роились где-то глубоко в сердце, он боялся привязываться, а такая услуга со стороны телепата в любом случае накладывала обязательства на нелюдимого немца.
- Я искренне благодарен за все, что ты уже сделал для меня и остальных, Чарльз. Ты спас клинику. Ты очень добр к таким малознакомым типам, как я, но твое внимательное отношение может принести вред тебе самому. Я... многое натворил, и не заслуживаю помощи. Кто был мне дорог, кто помогал мне... все страдали. Спасибо еще р... - Макс не договорил, поймал себя на мысли, что это может быть не столько нужно ему, сколько самому Ксавьеру. Из того, что немец знал о нем, можно было сделать вывод, что профессор переносил одиночество куда тяжелее, чем Магнус, и едва ли находил смысл в жизни ради себя самого. Внимательно оглядев собеседника, мутант улыбнулся чуть увереннее и тихо произнес:
- Давай лучше я просто составлю тебе компанию в путешествии до Штатов. Сыграю с тобой столько шахматных партий, сколько захочешь. Буду доводить тебя своим сарказмом и замучаю обсуждением любимых книг.
"Я не хочу быть твоим пациентом, Чарльз. Я за равноправие. Позволь стать тебе другом."

Прости за размер, с планшета неудобно писать

Отредактировано Erik Lehnsherr (03-09-2017 08:32)

+1

20

- Намного больше. Ты умеешь намного больше. У тебя врожденный и очень мощный антителепатический щит. Я не мог читать твои мысли до того, как… До той иллюзии. Точнее, щит ты пробить мог, но тогда было бы очень больно нам обоим.
Чарльз выслушал Магнуса, согласно кивнул, расстегнул две верхних пуговицы рубашки и чуть оттянул ворот в сторону, демонстрируя огромные, уже налившиеся багрово-синим, синяки. Запястье он уже успел перебинтовать, и кипельно-белый бинт яркой полосой выделялся на коже.
- Хорошо, буду называть тебя мастером магнетизма, - Чарльз слабо улыбнулся. – Не буду скрывать… Да. Это было больно. Но я в не в обиде. Прости, я увидел, почему ты так отреагировал на иллюзию. Ты просто защищался. От прошлого.
Чарльзу хотелось взять Магнуса за руку. Сжать его ладонь, посмотреть ему в глаза и сказать, что все в порядке. Ведь все действительно было в порядке. Все люди живы, никто не знает о том, что они оба мутанты. Пациенты вылечены. Ну а синяки… Синяки пройдут, ссадины и порезы заживут. Это было всего лишь случайностью, стечением обстоятельств. Главное, что Магнус никому не хотел причинить боль сознательно. Чарльз хотел прогнать из взгляда Леншерра затаившееся и уже начавшее грызть душу чувство вины. Только вот Магнус не был ребенком, нуждавшимся в подобном утешении. Как Чарльз уже успел заметить, Леншерру откровенно не нравилось покровительственное к себе отношение. И не удивительно, с его-то прошлым.
Подошедшая официантка приняла заказ, развернулась на каблуках, и скрылась за дверью, ведущую на кухню.
- Да, с женской красотой и изяществом в портовом городе туго. Зато кофе тут неплохой...
Кофе им принесли практически сразу. Официантка забрала меню и ушла за прилавок, уселась рядом с кассовым аппаратом и уткнулась взглядом в книгу. Чарльз отпил немного кофе и про себя отметил, что вторая кружка получилась лучше первой. Но все равно не идеал.
- Я лучше, - Чарльз едва заметно нахмурился, потом сообразил, как прозвучал его комментарий, тихо рассмеялся и добавил. – Я имею в виду, что я готовлю кофе лучше.
Тем не менее, эта случайная фраза несколько разрядила обстановку. Ровно до того момента, как Магнус снова заговорил. Чарльз внимательно, не перебивая, выслушал Леншерра. Улыбнулся едва заметно.
- Я видел, Магнус. Твою маму. Твоего отца. Мельком – те события, из-за которых ты оказался здесь. И… Твоя реакция логична. Не мне тебя судить, да и не хочу я судить. Думаешь, я не совершал ошибок?  Пойми, Магнус, люди сами выбирают, с кем они хотят быть рядом. Люди сами выбирают, кто с их точки зрения заслуживает помощи. Я все обдумал, прежде чем предложить тебе уехать вместе со мной.
Кофе быстро подошел к концу. Какие-то здесь были маленькие чашечки – Чарльз, признаться, предпочитал даже не кофе в чистом виде, а кофейно-сливочные напитки. Что-то более легкое и более сладкое – этот кофе горчил. Но Чарльз тут же забыл об этой мелочи, стоило только Леншерру улыбнуться.
- С огромным удовольствием. Но только если ты воспользуешься шансом, пойдешь в суд и  защитишь диплом. Я… - Чарльз облизнул нижнюю губу, отвернулся, уставившись взглядом в окно, - Не смог спасти маму. Не смог защитить отчима. Даже сводного брата потерял. И невесту удержать не смог. А у друзей у меня никогда не было. – Чарльз снова повернулся к Магнусу. – Ты первый человек, с кем я разговариваю настолько откровенно. И поэтому я надеюсь, что между нами будет нечто большее, чем мое желание быть хоть кому-то полезным и твое ощущение морального долга.
Чарльз порылся в карманах, выудил пятьдесят долларов и аккуратно придавил их чашкой. Вполне щедрые чаевые. Возле кафе, судя по звукам, затормозила машина. Чарльз по привычке хотел взглянуть на часы, наткнулся взглядом на бинт и тихо хмыкнул.
- Шахматы, книги и сарказм. Звучит великолепно. Такси приехало. Идем?
… никаких проблем с посадкой на корабль не возникло. Единственное, что каюта была одна – Чарльз брал билеты в последний момент. Зато койки в каюте было две, и уборная отдельная. К сожалению, душа как такового каюта не предусматривала, но можно было попросить принести кадку с водой, чтобы сполоснуться. Впрочем, Чарльзу было на каюту немного плевать – его сил хватило только на то, чтобы дойти до кровати, скинуть обувь и упасть лицом в подушку.
Судя по всему, проспал Чарльз больше суток. По крайней мере, когда он открыл глаза, небо за стеклом иллюминатора уже светлело. Эрик спал – Чарльз очень тихо слез с кровати, еще более тихо выудил из чемодана сменную одежду и бритвенные принадлежности. Уборная была тесной и неудобной, поэтому экспериментировать с мытьем Чарльз не стал, решив обойтись мокрым полотенцем. Да и не такой уж он и грязный был. Синяки в тусклом свете выглядели ужасающими темными пятнами – их стало еще больше. Пара штук даже на лице появились – один на левой скуле, другой на подбородке. Каждый синяк обрамлял ореол из мелких алых точек – порванные капилляры давали о себе знать.
«Никогда не любил леопардовые принты… И все же нужно уговорить его учиться. Хотя бы для того, чтобы он сам себя не боялся…»
Оставшийся день путешествия до Каира прошел расслабленно-спокойно. Завтрак на палубе, удобные шезлонги, беседы на нейтральные темы, кофе и шахматы. Ужин – снова на палубе. Опять беседы и шахматы – до тех пор, пока не стало настолько темно, что фигур не было видно. Полбокала коньяка на ночь, легкий торопливый завтрак с утра.
В Каире все сложилось как нельзя лучше. Самолет нашли без проблем, вылет назначили через сутки – требовалось договориться о посадках для подзаправки. Потом пришлось искать отель, и тут и случилась первая, если можно так сказать, ссора. Чарльз хотел номер люкс и ванну, Магнус считал, что это неоправданные траты, и что светиться им пока что не стоит. Переругивались они в итоге даже за стойкой регистрации, но в итоге Чарльз победил, применив запрещенный прием в виде щенячьего взгляда. Иногда это действительно срабатывало – так почему бы не пользоваться? К тому же Магнусу нужно было уже сейчас привыкать к новой обстановке. В конце концов, первое время ему предстояло жить в особняке… А как сказать Магнусу о том, насколько он богат, Чарльз еще не придумал.

+1

21

«…такси приехало. Идем?»
Магнус на мгновение замешкался, повернув голову в сторону окна и убедившись, что машина действительно уже стоит у входа, а водитель, зевая, курит сквозь открытую форточку и невидящим взглядом смотрит на них с Чарльзом.
«Между нами и людьми – стеклянная стена. Но кто именно находится внутри аквариума, я пока еще не понял.»
- Идем! – бодро отозвался Макс, улыбнулся и подхватил свой чемодан.
- Доброе утро… - поприветствовал он водителя, молниеносным движением вытащив недокуренную сигарету из его пальцев и поймав удивленный, но уже проснувшийся взор с искорками гнева.
- У моего друга астма, будьте любезны не курить во время поездки… - безапеляционно заявил немец, закинув оба чемодана: и свой, и Чарльза, в багажник, и усевшись рядом с ним на заднее сиденье. Они перекинулись короткими взглядами, и мастер магнетизма, продолжая подтрунивать над таксистом, завел двигатель без его участия и захлопнул все ранее открытые двери.
- В порт, пожалуйста!

Очередная глава его жизни закончилась, начиналось большое путешествие в далекую страну, казавшуюся ему недосягаемой еще совсем недавно. А сейчас вот, пожалуйте, и проводник, и билеты, и даже цель в жизни… Чарльз был прав, ему стоит навести порядок в незаконченных делах: найти себе новый дом, пусть даже это будет другой материк, получить степень магистра в интересной ему сфере и не упустить чудом появившегося друга. А еще, если получится, развить в себе те силы, которые раньше он усердно пытался скрывать. Теперь-то, встретив себе подобного, Макс знал – это не проклятие, а дар. И в кои-то веки можно было не оглядываться по сторонам и расслабиться.
На корабле иных опций, кроме отдыха, и вовсе не было, поэтому Макс и Чарльз коротали время за неспешными партиями и спокойными обсуждениями. Чаще побеждал немец, а вот говорил больше Ксавьер, Эрик больше привык слушать и время от времени задавать вопросы. В связи с последними событиями он интересовался генетикой, мутациями и любыми темами, которые могли пополнить его знания о доселе неизвестной ему части собственного «я». Телепат действительно был очень умным собеседником, и Макс в шутку называл его ходячей энциклопедией за молниеносные ответы с предельной точностью и ясностью. Сам Эйзенхарт не замечал, что на самом деле не слишком уступает Чарльзу в скорости мышления и прочих интеллектуальных показателях: эта сторона способностей до сих пор была для него загадкой. А победы в шахматах он списывал на удачу, хоть и не сильно верил в нее.

В Каире немец оказался впервые, и порадовался, что был здесь проездом – город оказался крайне неопрятным, грязным, суматошным и абсолютно нелогичным, и сильно напоминал осиное гнездо. Казалось, хуже быть не может, но вдруг выяснилось, что самолет задержали на сутки, и тут терпение Макса начало давать просадку. Он заметно нервничал – молчал почти все время, отвечал на любые вопросы односложно и без эмоций, мрачно смотрел куда-то вперед, стараясь не впасть в сильное раздражение, где рукой подать до потери контроля над силами. Но, к счастью, все обошлось, обстановку разрядила короткая перепалка с Ксавьером, и впервые за долгое время немец уступил кому-то в чем-то, что тоже можно было считать победой над собой. Приняв холодный душ, он рухнул спать, желая, чтобы время пребывания в Каире истекло как можно быстрее.
И только спустя полдня, уже в салоне самолета Макс позволил себе расслабиться и вернуть дружелюбное расположение духа. Им предстоял длинный перелет, но в небе мужчина чувствовал себя более чем комфортно, быть может, секрет таился в относительной близости магнитосферы, а может, ему просто нравилось чувствовать вокруг себя обилие металла. Во время полета немец увлекся книгой, купленной в одном из магазинов аэропорта. Он хорошо говорил по-английски, но это был его неродной язык, поэтому Макс решил потренироваться в полете и выбрал «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли на английском.
Всю дорогу Эйзенхарт был увлечен чтением и прерывался лишь на приемы пищи и обмены короткими фразами с Ксавьером. Книга впечатлила молодого мужчину, где-то глубоко внутри он чувствовал, как зерно идеи сверхрасы и общества совершенного порядка нашло плодородную почву в его сознании. Совсем незаметно они прилетели в Нью-Йорк, и внимание Макса переключилось на все, что происходило вокруг: Америка действительно казалась ему другой планетой.
- Чарльз… позволь вопрос, почему все так яростно мне улыбаются? – с усмешкой поинтересовался немец, когда оба мужчины выходили из аэропорта. Мастер магнетизма ожидал, что сейчас их встретит очередное такси, обычный желтый автомобиль, но почему-то перед ними остановился…
- Лимузин? Они встречают молодоженов, наверное, или важных дипломатов… Где-то тут должно быть нормальное такси… Чарльз, ты серьезно собрался садиться в чужой лимузин?

Отредактировано Erik Lehnsherr (20-09-2017 16:42)

+1

22

В самолете Чарльз внаглую занял сразу два кресла, при помощи пледа и подушки устроив себе удобное гнездо. Магнус  наконец-то расслабился, уткнулся носом в книгу, и отвлекать его Чарльзу не хотелось. К тому же ему самому требовалось время – нужно было как минимум ознакомиться с последними новостными сводками. Пока Чарльз был в Каире, он совершенно не следил за тем, что происходит в мире.
В Багдаде, как говорится, все было относительно спокойно, за исключением грядущего кризиса в отношениях между США и СССР. Вот спрашивает, так ли нужны были эти чертовы базы ядерных ракетоносителей в Турции? Само собой, СССР на подобную угрозу отреагировал отрицательно и принялся разрабатывать контрмеры. Шли слухи о том, что Хрущев наладил отношения с Кубой, хотя пока что никаких доказательств этому не было. Тем не менее, гонка ядерных вооружений не просто шла – бежала семимильными шагами. Что, конечно, не могло не пугать.
Внутренняя политика радовала больше. «Новые горизонты» Кеннеди уже в первый год принесли свои плоды. Экономический рост, социальные и жилищные реформы – это все заставило американцев воспрянуть духом. Снижение налога на прибыль для корпораций побудило последние инвестировать в строительство и производство – Чарльз с удивлением узнал, что за последние полгода его акции неплохо возросли в цене, а накопительный счет… Даже по приблизительным прикидкам выходило, что к состоянию Ксавьера прибавилась неплохая сумма. Новость была крайне приятной, и Чарльз решил не откладывать дело в долгий ящик – можно было спонсировать строительство больницы (той самой, потерявшей главного инвестора, о которой писали на первой странице)…
Время пролетело по-настоящему незаметно. Чарльз даже удивился, когда самолет зашел на посадку – ему казалось, что им лететь как минимум еще часа четыре.
Пилот помог разобраться с багажом – вещам еще предстояло пройти проверку. Пятьсот баксов, вложенных в руку человека, принимающего вещи, должны были ускорить это дело. Так что к тому моменту, как Чарльз и Магнус прошли паспортный контроль, их вещи уже доставили к нужному выходу.
- Чарльз… позволь вопрос, почему все так яростно мне улыбаются?
- О, это такая внутренняя политика. – Чарльз весело оскалился в ответ на улыбнувшуюся ему стюардессу, коротавшую время за рассматриванием витрин. – Привыкай, друг мой. Здесь улыбаются все. Сам не знаю почему. Хотя… Знаешь, улыбаться – это приятно. Повышает уровень эндорфинов, что положительно сказывается на здоровье в целом. Пойдем. Нас уже должны ждать.
Чарльз подхватил Магнуса под руку и потащил к выходу. Их действительно ждали – судя по желтому таллончику, всунутому под дворник, уже час как ждали.
-… Чарльз, ты серьезно собрался садиться в чужой лимузин?
- Почему чужой? – Чарльз недоуменно посмотрел на Эрика, потом обернулся и расплылся в широкой улыбке. Вышедший водитель – немолодой уже афроамериканец, одетый в дорогой и явно у портного сшитый костюм – явно был ему знаком. Очень хорошо знаком, потому что Чарльз не только пожал протянутую руку, но и без стеснения его обнял. После чего обернулся к Магнусу и улыбнулся еще шире. – Это мой лимузин. Терпеть его не могу, если честно.
- Поэтому мистер Ксавьер попытался от него избавиться, включив его в часть моего пенсионного довольствия. Но зачем старику такая машина?
- Колин, ты преувеличиваешь… Кстати, Колин, познакомься с моим новым другом. Макс Эйзенхарт.
Колин улыбнулся, пожал Магнусу руку, после чего открыл пассажирскую дверь.
- Прошу.
… дорога до дома заняла часа четыре – на выезде были пробки. Чарльз успел выяснить, что все распоряжения, отданные им до отъезда из Хайфы, выполнены. Так же он узнал, что еще двое слуг ради его приезда на время вернулись, чтобы подготовить дом.
- Вообще, я всех на пенсию отправил, когда уезжал. – переборка между водителем и салоном была закрыта, так что Колин при всем желании их услышать не мог. – Назначил пожизненное довольствие. Но они все равно возвращаются, если есть повод. Хотя я и говорю им, что не нужно тратить свое время… Но ты не переживай. Они не будут мешать…
…лимузин остановился возле парадного входа. Чарльз первым вылез из машины и тут же полез за чемоданами. Еще раз поблагодарив Колина за помощь, Ксавьер схватил Магнуса за руку (вдруг сбежит еще?) и потянул в дом. В гостиной их встретила пожилая женщина, еле-еле сдерживающая слезы – бывшая няня Чарльза, впоследствии ставшая экономкой. С ней Чарльз обнимался особенно долго – было видно, что с этой дамой его связывают не только рабочие отношения.
В итоге около часа заняло поверхностное знакомство с особняком – Чарльз просто показал Магнусу карту территории и пояснил, что где находится. Потом Ксавьер закинул вещи в свою спальню и показал Магнусу его комнату.
- Это бывшая комната моего отчима. Прихожая, гостиная, спальня, уборная, ванная, рабочий кабинет, гардеробная. Я слегка… В общем, я взял из твоего личного дела твои мерки, которые снимали, чтобы тебе там форму сделать. Передал их своему портному. Все же в Америке, как видишь, холоднее, и мода другая, - Чарльз распахнул гардероб и жестом указал на развешенные вещи. – На первое время, надеюсь, тебе хватит. Не знаю, какой стиль ты предпочитаешь, поэтому тут разные комплекты. В общем, располагайся. Обед через час, к ужину приедет адвокат. А завтра у тебя встреча с моим другом из университета по поводу твоего диплома. Там уже сами разберетесь. – Чарльз, в очередной раз улыбнувшись, направился на выход. И уже у самой двери обернулся и тихо добавил. – Добро пожаловать домой, друг мой.

0

23

Вместо ответа немец лишь удивленно вскинул бровь и чуть поджал губы. Образ жизни Ксавьера он представлял себе несколько иначе: если не такой же аскетичный, как у Макса, то хотя бы подобный ему. А тут лимузин, личный водитель, иначе к чему обниматься с незнакомцем, и наверняка роскошный дом, что-то наподобие замка или дворца. Скорее, замка…
Всю дорогу Эйзенхарт молчал, уткнувшись взглядом в мелькающий за окном пейзаж. Он не мог, да и не хотел подбирать слова, и долгая дорога тоже сказалась на настроении. Пока Чарльз беседовал со стариком, Макс был предоставлен сам себе и подключил все свое воображение, стараясь представить, как выглядит дом его нового знакомого. Просто так, нужно же чем-то себя развлечь.
«И почему я чувствую себя так неуютно?»
Они приехали. Выходить из машины не хотелось, но пришлось совершить над собой усилие. Макс вздохнул, перевел немного растерянный взгляд на Ксавьера и тут же почувствовал его ладонь на своей руке – хозяин особняка настойчиво вел его следом за собой, будто понимая, что немец готов вот-вот развернуться и пешком дойти обратно до города.
- Наверное, мне стоило спросить тебя прежде, но раз ты не рассказывал мне сам, значит, на то были причины… - тихо произнес Эйзенхарт, стараясь соблюдать правила приличия и в последний момент отвечая на приветствие пожилой женщины-экономки. После минуты обмена комплиментами мужчины направились по коридорам первого этажа – Чарльз настоял на короткой экскурсии.
Любопытство, наконец, перевесило смущение, и немец постепенно втянулся в беседу: не только слушал нового друга, но и расспрашивал его о предках, о ранних годах в этом доме, о связанных с ним историях. Добравшись до комнаты отчима, теперь предназначавшейся Максу, одаренный с интересом стал рассматривать фотографии, стараясь понять, какие у них с Чарльзом были отношения. Как ни странно, именно таких снимков немец и ожидал – маленький Ксавьер где-то вдалеке, совсем не в фокусе, и незнакомый мастеру магнетизма мужчина вместе с достаточно привлекательной для своих лет женщиной. На многих фотографиях появлялся еще один ребенок, чуть постарше, и его разглядеть было гораздо проще.
«Жили богато, но порознь… Интересно, почему Чарльз не продал этот дом…»
- Ты невероятно предусмотрителен. Спасибо за заботу, я впечатлен и… надеюсь, впредь мы обойдемся без таких излишеств. В самом деле, Чарльз… Не нужно так беспокоиться обо мне, я и сам могу купить себе одежду, договориться с адвокатом и пристроить куда-нибудь свой несчастный диплом. Ты же понимаешь, что я как-то дожил до своих лет, правда? – впервые за всю дорогу и экскурсию Макс улыбнулся и похлопал Ксавьера по плечу. Тот мог загнать в долги любого своим радушием и добротой…
- Если не возражаешь, до обеда я принял бы душ и устроился бы в комнате поудобнее. Еще раз благодарю тебя за заботу. И если ты покажешь мне вечером, после ужина, семейную библиотеку, я был бы счастлив.
Остаток дня пролетел незаметно, встреча с адвокатом прошла весьма бодро, и Макс заразился уверенностью будущего представителя своих интересов. Следом в гору пошло и настроение, а после ужина и пары бокалов виски стало совсем уютно. К роскоши привыкаешь быстро, тут ничего не поделаешь, и немец уже не замечал за собой той неловкости, которая тревожила его утром. За вечерними шахматами они вовсю обменивались шутками, беззлобно подтрунивали друг на другом и обсуждали завтрашнюю встречу. Эйзенхарт проиграл две партии подряд и напомнил об обещанном визите в библиотеку. По коллекции литературы можно было узнать о человеке немало интересного, и немцу не терпелось заглянуть в книгохранилище Ксавьера, ведь с каждым днем его образ дополняли все более сложные и противоречивые факты.

Отредактировано Erik Lehnsherr (27-09-2017 22:02)

+1

24

- Это не излишества, друг мой. Это просто… забота. Моя сводная сестра живет своей жизнью, невеста меня бросила, родители и брат погибли, друзей у меня нет… А мне просто нужно… делать что-то для кого-то. Иначе я останусь наедине с голосами в своей голове и окончательно сойду с ума, - Чарльз попытался улыбнуться, и у него это даже почти получилось. – Конечно, я покажу тебе все, что ты захочешь. Отдыхай.
Чарльз вышел в коридор, тихо закрыл за собой дверь и привалился спиной к ближайшей стене. Это дом стал… чужим. Да что там стал, он всегда был ему чужим. Просто стены, пол, потолок, какие-то вещи, на которые сам Чарльз практически никогда не обращал внимания. Когда здесь жила Рейвен, Чарльзу было проще. С сестрой было… уютно. Уютно и спокойно – Чарльз знал, что в любой момент может зайти к ней в комнату, рухнуть на кровать, положить голову ей на колени… и она не будет задавать вопросов. Просто понимающе улыбнется. Пожалуй, единственные приятные воспоминания этого дома были связаны только с Рейвен. И теперь вот, возможно, появятся новые – Чарльз впервые привел в свой дом друга, и это было, пожалуй, эпохальное событие. Для него самого уж точно.
Пока Эрик отдыхал, Чарльз с головой погрузился в бумаги. Прежде всего следовало разобраться со счетами. Представитель Ксавьера исправно платил налоги и следил за текущими расходами, но Чарльзу хотелось больше конкретики. Бумажная волокита растянулась до обеда и отняла около часа времени после оного. Чем в это время занимался Магнус, Чарльз не знал – возможно, осматривал дом или окрестности. Закончив со счетами, Чарльз сделал несколько звонков – по поводу больницы, благотворительного взноса ряду детских домов и закупки акций одной перспективной фармацевтической компании. Как оказалось, пока он возился со всем этим, экономка разобрала его вещи, приготовила все к ужину и тихо уехала, оставив Чарльзу подробные инструкции на тему того, что и как разогревать и доготовить.
Чарльз пересекся с Магнусом только перед ужином, уже после того, как привел себя в порядок. Поговорить им толком не удалось - адвокат оказался на редкость  пунктуален и прибыл вовремя. Беседа с ним отняла около двух часов, за время которых адвокат снял копии всех документов, узнал имена и адреса, записал со слов Магнуса его "показания", помог заполнить форму нескольких заявлений. Чарльз в таких вещах разбирался слабо, Магнус, судя по всему, тоже, поэтому они оба просто делали то, что говорил им специалист. Чарльзу тоже пришлось заполнить ряд бумаг - как свидетелю и поручителю. Однако вся эта волокита того стоила - по заверениям адвоката, дело они легко выиграют. И даже с большой долей вероятности снимут судимость.
Настроение у Магнуса поднялось, Чарльз тоже повеселел. Вечер прошел на редкость хорошо - шахматы, отличный алкоголь, треск камина. После - знакомство с библиотекой, занимавшей чуть ли не половину этажа. В ней они оба засели чуть ли не до утра - Эрик за изучением и чтением интересующих его книг, Чарльз - за сбором литературы для написания очередной диссертации.
Два месяца спустя
...июльская жара не оставляла ни малейшего шанса выглядеть торжественно и при этом комфортно себя чувствовать. Чарльзу было жарко даже в легком хлопковом костюме, но приходилось терпеть. Магнус только усмехался и подкалывал Чарльза, напоминая ему о том, что в его "любимом Каире" под шестьдесят. Чарльз вяло и наигранно огрызался.
Кажется, они оба не знали о чем говорить. Точнее, не знали, что сказать - никого из них никогда не провожали на вокзалах. Да и они ни разу никого не провожали.
Все вышло как нельзя лучше. Магнус выиграл суд по всем статьям и даже получил неплохую денежную компенсацию за моральный ущерб. И как бывший заключенный концлагеря, подвергавшийся гонениям в своей стране - грин-карту. Защитился он тоже без особых проблем, и помимо документов на руках у Магнуса был и диплом о столь желанном им высшем образовании. И... И теперь гражданин США Макс Эйзенхардт покидал Уэстчестер и Чарльза, чтобы начать новую, самостоятельную жизнь.
Было грустно. За эти два месяца Чарльз настолько привык к своему другу, что уже не представлял Уэстчестер без него. Как не мог представить свои вечера без шахмат, а утро - без тренировок, на которые Магнус его чуть ли не за шкирку вытаскивал из кровати.
Но он не стал уговаривать его остаться - предложил, но не настаивал. Желание Макса начать новую жизнь было Чарльзу более чем понятно.
- Если что, я всегда на... - Чарльз коснулся пальцами виска и едва заметно улыбнулся, - На связи. Только позови.
Толпа их не замечала - Чарльз отводил людям глаза и выставил псионический щит, чтобы их никто не толкал. Поезд, который должен был уже минуты три как отправиться, стоял по неизвестной причине. Точнее, причина была как раз Чарльзу известна - за эти два месяца они тренировали в том числе и свои способности. У Макса получалось великолепно.
- Удачи, друг мой.
... поезд уже минут десять как скрылся из виду, а Чарльз продолжал стоять на опустевшем перроне. Возвращаться в пустой дом не хотелось, но... Это все же был дом.

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [10.05.1962] Lords of the Earth