04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [05.04.2016] Just choosing to sin


[05.04.2016] Just choosing to sin

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[Just choosing to sin]

⊗ ⊗ ⊗
http://i.imgur.com/RSL8fjd.gif http://i.imgur.com/766TaWC.gif

информация

Где: Техас, Хьюстон, Аэропорт имени Джорджа Буша
когда: после полудня 05.04.16

Кто:  Charlie Cluster-7 & Tony Stark
предупреждения: Мозгодробительно

и с т о р и я
У Чарли внеочередная миссия, у Тони невыполнимая задача по поиску Морганы. А встретились они только потому, что Щ.И.Т. ищет странных людей по всей стране.

Отредактировано Anthony Stark (28-06-2017 18:38)

+4

2

Когда все только начиналось, он радовался как мальчишка, наконец-то, наконец-то наука предоставила ему шанс доказать, что жизнь вечна. Наконец-то воплотились мечты миллионов врачей и экстремис можно будет использовать во благо человечества. Тони радовался, но это было не долго. Моргана не могла оставить все как есть, нет, мстительная ведьма оставила довесок, подарок, радуйся человек, пока сможешь, пока получается, все равно умирать ты будешь в мучениях.
И он умирал в мучениях, почти разрушивший свою жизнь, почти уничтоживший все, что ему было дорого. Защитник земли, у которого больше не было сил ее защищать, защитник, который не видел разницы между смертью и жизнью, между добром и злом. Тони проклинал каждую секунду своего существования, ненавидел себя, пытался выскрести изнутри это ощущение гордости, нет, не так, Гордыню пытался выскрести, которая правила балом. Которая разрушала все, до чего могла дотянуться.

И он летел в Техас, в надежде уйти от проблем, в надежде, что смена обстановки пойдет ему на пользу. Личный самолет, пустой, только пилоты за штурвалами и Тони Старк, скрючившийся в кресле. Он думал, что жизнь сделала ему небывалый подарок, он так собой гордился, он так устал от самого себя. Глаза закрылись сами собой и мысли вернулись к последним событиям, к последним катастрофам, от которых ему некуда было деваться. Почти уничтоженный Щ.И.Т., почти сломленные агенты, разрушенные мечты, преданные идеалы. Во что он превратился? Что сотворила с ним эта ведьма? Возможно ли ненавидеть ее сильнее, чем обожать? Что-то внутри ломалось, с хрустом, с треском надламывалось каждый раз, когда он вспоминал их встречу.

А перелет все длился и длился, и чувство вины и неизбывность ярости к самому себе, снова сменялось на гордость. Он воспарил сам над собой, превозмог, стал сильнее, не сломленный, гордый, сильнейший. Внутренний подъем в этот раз был так силен, что Тони еле удержался от того, чтобы не вскочить на ноги и не заметаться по салону. Он гордился тем, что сделал, что еще сделает. Гордился, созданными проектами, потрепанными политиками, возвышением Щ.И.Т.а над всеми прочими, гордился так сильно, что внутри все болело. Организм отказывался существовать дальше, в таком режиме. Отказывался и все.

- Аэропорт Хьюстона, сэр, пристегните ремни мы снижаемся.

Голос пилотов вырвал его из собственных мыслей, и он выпрямился в кресле, придавая себе приличествующий происходящему вид. Тони был здесь по делам мутантов, ему предстояли не самые простые переговоры с начальником тюрьмы по выдаче одного из парней, со способностями антимутанта. Он подготовил разгромную речь, несколько вариантов подкупа и угрозы, и считал себя способным на все. Возможно, он и не ошибался в этом. Возможно, он действительно был способен на все.
Посадка прошла плавно, пилоты что-то невнятно сказали напоследок и спустили трап. А дальше опять накатило оно, чувство безысходности, чувство конечности происходящего и жгучая ярость. Такая острая, такая беспрецедентная ярость, что Тони согнулся у трапа пережидая приступ. Внутри все свело судорогой, приступ длился и длился, и только набирал обороты, вместо того, чтобы снизить интенсивность.

Такое с ним уже было. Тот злополучный городишко, в котором не осталось ничего живого, и из которого они выползли потрепанный и потерянные. Да, тот злополучный городишко и парень в маске. Тони скрипнул зубами выпрямляясь. Теперь его гнала вперед безумная ярость, даже руки тряслись от сдерживаемого гнева. Как он посмел, как он посмел снова оказаться на его пути? Как он посмел подыхать в аэропорту, где есть люди? Нет, не так, как он посмел появиться там, где должен быть только один лучший.
От противоречий внутри у него кружилась голова и болели глаза, видимо сказывалось предельное напряжение организма. Он не помнил, когда спал, ел, пил, не помнил ни часов, ни дней, все слилось в борьбу между собой и собой. Все сводилось к тому, что экстремис требовала освобождения, Гордыня требовала возвышения и они никак не уживались вместе. И теперь Уныние, как холодная вода в котел с кипящим маслом. Все взорвалось и круги поплыли перед глазами.

Тони быстро шел по направлению к залам ожидания. Его вело внутреннее чутье, внутренний компас, настроенный на брата. Он усмехнулся, солнечные очки надежно скрывали его покрасневшие от усталости глаза, а больше ничего не выдавало его напряжение. Гордыня давно уже правила балом не стесняясь, использовала его мозги, тело так, как ей того хотелось. Как ей было удобно.
Накатывало чувство вины, периодически, сдавали нервы, он разнес одну из лабораторий, а потом запер ее, чтобы никто не узнал, что там произошло. Он сходил с ума так долго, что теперь кажется грань объявилась. Вот за тем переходом и есть его предел.

Он не сразу нашел грех, нет, в коридорах, в залах ожидания спали люди, кто вповалку, кто лежал с открытыми глазами. О, он уже видел такое, это не пугало. Тони шел медленно, осматривая помещение на предмет Кластера. Интересно, что грех забыл в этом месте? Интересно один ли он здесь или ведьма рядом с ним? Где вообще искать Моргану? И стоило ли ее искать?

+5

3

Развалившись в неуютном жестком кресле и далеко вытянув ноги, Кластер лениво провожает взглядом очередной взлетевший самолет. Внутри помещения прекрасная звукоизоляция, и все равно от рева турбин дрожат стеклопакеты - но совсем не долго, самолеты быстро превращаются в крошечные точечки и исчезают в пронзительном синем небе. Некоторые из них сонно покачиваются еще на полосе, клюют носом, но после, словно вырвавшись из мертвой зоны, поспешно выравниваются и рвут подальше с торопливостью муравья, бегущего из горящего муравейника.

Чарли хмыкает.

Скучно.

Он знает, что если сосредоточится, очередной самолет не взлетит. Забудет оторваться от полосы, не выедет из ангара, пассажиры вместе с пилотами и стюардами уснут в своих креслах, а огромная крылатая машина неторопливо докатится в кювет и заглохнет там, ревя турбинами, будто так и планировалось - может, даже загорится, если повредит лопасти, но никто не поспешит на помощь, будто все так и задумано.

Мутант широко зевает. Наклоняется вперед и тянется вниз, к полу, где кем-то обронен стаканчик из Макдональдс с недопитой фантой. В горле пересохло и дерет - как раз вовремя, чтобы промочить язык.
Лениво переводит взгляд, сканируя помещение вокруг и раскинувшиеся вокруг аэропорта пристройки, прекрасно видные в панорамное окно. Где-то там, за залом "си", бурлит жизнь. Кто-то куда-то опаздывает, бежит, спеша загрузиться на рейс или получить багаж, ловит такси, оформляет билеты, возвращает оные, ест, пьет, кормит детей, посещает уборную, полощет руки, кидает фантик мимо корзинки для мусора; у каждого человека так много целей и стремлений, ежесекундных и глобальных, базовых и приобретенных в процессе существования, Чарли ощущает их тонкими синими нитями, что тащат, толкают, волочат человека, подстегивают к действию. Он ловит одну из них плавным, ленивым жестом умалишенного, что играет с фантомами, заметными лишь ему - и человек неподалеку, уверенно спешащий на посадку, замедляет шаг, моргает медленно, растерянно, словно забывшись. Чарли сжимает ниточку сильнее и дергает, она рвется легко, без проблем, распадается блестками - и человек опускает руки, из разжатых пальцев выпадает кейс, мужчина опускается прямо на пол, несмотря на дорогой деловой костюм, хотя вокруг полно свободных кресел - и ложится лицом вниз, больше не шевелясь.

Забавно, правда? Такие хрупкие, такие беспомощные.

Кластер знает, на что способен. Ему потребовалось чуть больше времени, чем прочим носителям, чтобы ощутить свою силу. Чтобы понять. Чтобы распробовать.
Ему нравится это ощущение, ему нравится забавляться с окружающими и ощущать свою власть над ними. Ему достаточно движения бровью, чтобы население в радиусе пары десятков метров вымерло, просто поленившись дышать, мучительно задохнувшись в течении пары минут. Ужасная смерть, но довольно милосердная, ведь им настолько лениво, что даже понимать свои поступки - не обязательно. Они не осознают, что умирают, покуда не перестанут существовать. И даже это - забавно, не так ли?

Фанта ему не нравится, так что он раздраженно откидывает стаканчик прямо через плечо. Судя по звуку - упало не на пол, возможно, в одного из "спящих", но ему все равно. В этот раз Чарли здесь по делу, так что не может позволить себе лишних увеселений или безумных алкогольных пиршеств. Впрочем, в играх с окружающими он не может себе отказать, так что убивает время, сидя здесь, как может - свое, чужое.
Пожалуй, он бы хотел остаться здесь. Бродить призраком среди спешащих, сидеть напротив огромного окна, провожая взглядом прилетающие и улетающие самолеты, иногда роняя один случайный, просто чтобы позабавиться взрывом, воровать еду из ближайших магазинчиков и опустошать пивной холодильник с жестяными баночками в местном баре, спать, свернувшись на кресле, и время от времени полоскаться прямо в уборной. Ему бы здесь понравилось. Он мог бы здесь жить. Никем не замеченный, всесильный, словно боженька - и одновременно бессильный в своем одиночестве.
Впрочем, его мечтам не суждено сбыться. По воздуху идет рябь, незаметная обычному взгляду. Что-то в самом пространстве колеблется, искажается, проходится волнами. Кластер откидывает голову до упора и щурится из-под сбившейся маски в ту сторону, откуда исходит "сигнал". Источник волнений приближается быстро, неумолимо и целенаправленно; совсем как в тот раз в Юлиссе, когда его нашла Хоуп и чертовы Мстители.
"Тони Старк, - корректным шепотом на минимальной громкости подсказывает Ева. В последнее время она очень тихая и незаметная, покорная, будто тысячи робких служанок, и преданная, будто сотни щенков. - Железный Человек, Чарли. Прилетел на частном самолете, движется в нашу сторону. Прибудет в зал "си" приблизительно спустя семь минут."
Семь минут. Целая жизнь. Можно успеть поесть, поспать, уронить пару самолетов, заставить людей перестать дышать, устроить микро-апокалипсис прямо в этом зале. не двигаясь с места, но..
Кластер просто ждет. Навести беду (порчу, сглаз) он всегда успеет. Ему гораздо интереснее, зачем этот человек таскается за ним? И отчего им так везет на встречи?

Время тянется до отвратительного медленно. Словно сонная муха секундная стрелка движется один раз вперед - и дважды назад, Чарли пару раз моргает, чтобы избавиться от наваждения.
Старк все ближе. Он уже ощущает его присутствие, видит "синие нитки", прогнившие золотистыми вкраплениями - болезненной ржавчиной, меткой Гордыни, мерзкой на вид, словно загноившийся прыщ, даже трогать не хочется. Так что он просто смотрит на невидимых извивающихся змей, что неизбежно тянут этого мужчину прямо сюда, прямо к нему.
- Bonjour.
Чарли вскидывает руку при виде Тони. Приветствует из своего продавленного креслица, будто старого знакомого. Не выказывает ни малейшего признака беспокойства и даже лениво зевает. Ему абсолютно нечего бояться, хотя он чутко ощущает раздражение внутри оппонента. В любой момент он может повлиять на него так сильно, чтобы избавить мир от этого Говорящего Эго раз и навсегда.
- Не меня ли ты ищешь? - на манер слов из известной песни тянет, а после ухмыляется. Ногой выкидывает дремлющего соседа из кресла рядом на пол и делает приглашающий жест рукой. - Присядь, тут чисто. Поговорим, обсудим. Две с половиной сотни долларов в час - ты же понимаешь, что мои услуги платные? - и все мое внимание и сопереживание только для тебя. Итак, - Фантомекс складывает руки под подбородком, изображая психоаналитика, - о чем же сам Мистер Железный Человек желает поговорить?

Отредактировано Charlie Cluster-7 (19-06-2017 11:47)

+5

4

Люди походили на карикатуры, смазанные, расплывчатые, или это плыло у него перед глазами, время тянулось медленно и Тони тонул в этом мареве из лени, уныния, гордыни. Тонул без возможности выбраться, потерянный, опустошенный, сломленный и почти сошедший с ума. Он готов был проклинать свою жизнь и пытаться уйти от Щ.И.Т.а, Мстителей, но Гордыня. Гордыня впилась в него цепкими лапками и не отпускала, он мог бы сказать в правительстве все те тысячи гадостей, которые готовил годами, которые нарыл в последнее время на каждого из члена парламента, но Гордыня восхваляла только себя, игнорируя других. Он мог бы развернуть войну и уничтожить все, что было ею создано, но Гордыня усмехалась ему из зеркала и качала головой.
Что это было? Ответственность? Отчаяние? Что это была за отчаянная попытка добраться до самого себя? Тони продвигался медленно, подстраиваясь под мерный ритм жизни в этом месте, переставляя ноги все тяжелее и тяжелее. Галстук душили, пиджак сковывал движение, но он не мог прекратить подходить к опасности ближе.

Лень развалился к продавленном кресле, уже не такой жалкий, уже отмытый, вычищенный и даже отглаженный. Усмешка получилась кривой, но белозубой. По крайней мере в этот раз они были практически на равных, по крайней мере в этот раз, Лень был больше похож на человека. Никаких сомнительных запахов, никаких сомнительных выпадов. Тони встал напротив и усмехнулся.

- Хороший французский, сам выучил? Или копировал у кого-то при воспроизводстве? – Говорить удавалось медленно, размеренно, почти сонно, но удавалось. И он пользовался этой толикой контроля, пока у него была такая возможность. – Отличный сегодня день, никогда не знаешь, где и кого можно встретить. Тебя мама выпустила гулять? Или ты сам по себе такой?

Даже жесты были плавными, ленивыми, тягучими и так не свойственными Тони Старку, который был порывист, упрям, спесив и агрессивен. Черт бы побрал это жуткое ощущение бессилия внутри, будь оно проклято. Тони задохнулся, когда на него хлынуло ощущение триумфа, как будто кто-то кого-то поймал в сети. Гордыня ликовала, радовалась встрече как ребенок радуется конфетке. В чем-то грехи были чистыми, непорочными как дети, в чем-то таком, глубоко личном. Радовались удачам, расстраивались краху и поражениям, Тони больше так не умел. За одной удачей шла череда поражений, за поражениями вина, за виной алкоголизм, распятие самого себя и попытки пережить, переждать. В нем почти не осталось чистых чувств, чистых восторгов или огорчений, все было припорошено глубоким разочарованием, даже пофигизмом.

- Искал не тебя, искал ту, что стоит за тобой. Но, полагаю, в этот раз ты гуляешь сам по себе. – Тони язвил автоматически, бессильно опустив руки, проглотив тысячу колких ответов. Что ему было до того, что перед ним мутант, который заслужил смертную казнь, что ему было до того, что перед ним магия, практически неизученная, неприрученная, кипучая и смертельно опасная. Он не мог даже встать так, чтобы не окунуться в новые шепотки. Голова раскалывалась, плыло ощущение реальности, она вязла и утопала вместе с ним, эта реальность. – Расскажи мне про Моргану, если сумеешь. Что-то такое, чего никто не знает, если вспомнишь, копию копии, если обнаружишь в себе такие способности.

Тони искал ее, искал тайно, явно и безуспешно. Надеялся, что она вытащит его, спасет, заберет свою Гордыню обратно. Надеялся, что ему не придется пережидать этот мучительный ужас и бессилие каждый раз, когда она выходила из-под контроля. Тони так надеялся однажды обнаружить ведьму где-то в ночи, что забыл, каково это, жить без ожидания. Он почти стер сам себя, почти смог добраться до мозга, отключить экстремис, стереть данные. Все было так просто, как очистить жесткий диск, как вынуть из себя подпрограмму. Все было так сложно, потому что Гордыня так и не позволила ничего сделать.

- Можешь поделиться последними новостями, где Хоуп, как поживает? Здравствует ли? – Гордыне важно, нужно знать где носитель, нужно стремиться к нему, невыносимо быть в одиночестве, невыносимо быть неполноценной. Хотелось стереть носителя с лица земли, стать полноправной, единовластной. Хотелось быть цельной. Называть Лень братом и хохотать, когда он лажает. Хотелось вознестись так высоко, как только позволит это тело. – Стал ли ты настоящим мальчиком, Лень?
«Или все еще не достоин?» - звучит где-то в голове у Тони, но рот его не открывается. Он молчит, Лень будет злиться, Гордыня ликует. Тони оказался между двух огней, не способный сбежать, не способный сбросить эти оковы. Почти умерший в них.

Вина растекается трупным ядом внутри, пробирается в отдалённые клеточки тела, почти поглощает его. Вина за мертвых, вина за умирающих, вина за то, что он не способен совладать с реальностью В реальности Лень резвится, смеется, хохочет, творит то, что хотелось бы Тони. И он очень надеется, очень надеется, что это не нотки Зависти. Организм трещит по швам, стараясь удержать всю эту бурю в себе.

+6

5

Старк такой смешной в этих своих потугах его уязвить. Может быть, это сработало бы раньше, но - не сейчас. Всего парой месяцев ранее любое упоминание о ведьме в подобном контексте или "настоящих мальчиках" ввергло бы Кластера в пучины отчаяния и горечи, заставляя рвать и метать, крушить все на своем пути. Но сейчас.. Ему до потери пульса лень.
Все эмоции внутри, словно перегоревшие, бережно завернуты в белые саваны и аккуратно разложены по полочкам -  чисто для памяти, а вовсе не для того, чтобы ими пользоваться. Грех навел свои порядки внутри него, но Чарли не против. Разве можно подобному противиться? Ему бы и в голову не пришло.

Наемник лишь благостно ухмыляется - добродушно, почти беззлобно, так улыбается отец при виде невинных ребячьих проказ, а после закладывает руки за голову. Что ж, Старк сам это начал. Не хочет быть лаской, значит? У него был шанс.
- Осторожнее подбирай слова, - терпеливо советует, сползая в сидении ниже. - Вокруг столько невинных людей. Мы же не хотим, чтобы с ними что-то случилось?
Дети, подростки, взрослые. Сотни невинных душ, что не заслужили этой ужасной участи. Может быть, самому Чарли и плевать. Но Тони - представитель светлых сил, так что он должен быть целиком и полностью заинтересован в том, чтобы сегодня каждый из дремлющих вокруг поднялся и успел на свой рейс целым и невредимым. А еще чтобы каждый чертов самолет в этом аэропорту удачно взлетел и не менее удачно приземлился.

Чарли видит свое отражение в стекле напротив. Такой смелый, уверенный, расслабленный. Где-то за его расплывающимся силуэтом взлетает очередной самолет, но в этот раз кренится сильнее, будто уснув по пути, опасно скрипит и иногда пробуксовывает... Мужчина выдыхает носом и заставляет себя расслабиться еще немного. Отпустить. Не держать. И самолет поспешно срывается с полосы, уносясь в чистое небо.

Рано. Не сейчас.

Закидывая ногу на ногу, Чарли терзает взглядом уже Старка. Ему любопытно, насколько прочный этот человек. И какие чаяния с надеждами до сих пор гонят его вперед. Отчего тот до сих пор не сломлен от столь близкого контакта с Грехами?
"В чем твой секрет?"
Мужчина щурится из-под маски, но быстро перестает, замечая дискомфорт оппонента. Стоит ему сосредоточиться чуть сильнее обычного, и этого несчастного утопит под грузом Уныния. Этого ему совершенно не хочется. Поболтать Кластер не против.
- Ты давно потерял Хоуп, забудь о ней. И зачем тебе Моргана? - еще более терпеливо уточняет. Изучает показательным взглядом "я тебя сканирую", хотя успел изучить каждую складку на его пиджаке. - Соскучился? Не хватает мамкиной сиськи? Стонешь в подушку по ночам в неприличных фантазиях? Или из нас двоих тут именно ты ненастоящий мальчик?
Шутка почти глупая, но внезапно открывает ему глаза. Черт! И впрямь! Как он сразу этого не понял? Еще тогда, в Юлиссе - он должен был, обязан был догадаться! Но был слишком пьян и уныл, чтобы всерьез размышлять о причинно-следственных связях. Но теперь он бодр, свеж и достаточно проницателен для того, чтобы усмотреть взаимосвязь куда более глубокую, нежели простое человеческое любопытство и животный инстинкт вожделения.

Так вот в чем твой печальный секрет, Тони Старк!

Не удерживаясь, Кластер смеется. Звонко, чисто, будто мальчишка. Но на самом деле ему горько, почти противно. Такой же подцепленный на крючок, как и он сам. Вот что с ним было бы, не прояви Моргана к нему чуть большее милосердие и расположение, чем должна бы. И мыкаться ему зачахающим привидением из угла в угол, теряя последний рассудок и разменивая остатки гордости и самоуважения.
"Думал, тебе не повезло? Взгляни на этого бедолагу. Да ты везунчик, Чарли Кластер!"
Теперь он видит. Четкий почерк Морганы в этом человеке напротив. Видит, как время от времени тот дергает плечом, будто кто-то невидимый шепчет ему на ухо. Видит за зеркальными стеклами солнечных очков глубокие, далеко не мимические морщины в уголках глаз. Видит, как серебрятся несколько крошечных "ниточек" в его волосах на тщательно закрашенных висках. Весь этот человек больше похож на куклу с обрезанными ниточками, что движется по инерции, отчаянно сильно тоскуя по своему кукловоду - так же сильно, как и ненавидя его.

Отсмеявшись, он машет ладонью. Эта игрушка давно сломана, доигрывать в чужих солдатиков не интересно.
- Я не стану тебя задерживать. Просто уходи, спасай свою шкуру, пользуйся моей щедростью и лучше не зли меня - уноси ноги, Старк, пока я еще себя контролирую.
Светлый чистый взгляд в одно неуловимое движение делается тяжелым, почти темным. Кажется, будто даже небо за окном сереет, закрытое невидимой тучей. Перестают бежать люди, катиться машины с багажом, ничто вокруг не двигается, даже само время. Но наваждение длится всего секунду, и - небо разрывает полоса очередного взлетевшего самолета - это лишь демонстрация; само представление не для этого сброда.
"Ты же знаешь, что случится, если я перестану сдерживать это нечто во мне? - допытывает взглядом. - Не доводи до беды, беги прочь как можно быстрее, чтобы продлить свою никчемную, полную боли и страданий жизнь."

Отредактировано Charlie Cluster-7 (20-06-2017 13:03)

+6

6

Беда не приходит одна, это Тони выучил на собственном опыте. У беды есть начало, но как правило конца и края для нее нет. Поэтому то, что поездка не задалась, его не удивило, удивило то, что Лень продолжал. Сидел в продавленном кресле, потекший, растекшийся и продолжал напирать, ломать, подавлять собою, даже если не хотел, даже если не собирался. Тони улыбался, устало, мрачно, но улыбался, поддерживал в себе жизнь зачем-то и куда-то брел все это время. И не было пункта для завершения его мучений, потому что не было окончания у этой беды.

Зал нагонял тоску, люди лежали вповалку, дети в обнимку с портфелями и рюкзаками, взрослые, которые еще недавно куда-то спешили. Тони обводил все это презрительный взглядом, Гордыня плевать хотела на тех, кто ей не подчинялся, кто принял другую религию и не стремился к высотам, которые она избрала. Плевать она хотела и на Лень, впрочем, нет, не плевать, уничтожить. Яростное желание подавить, подмять все под себя, боролось внутри с чувством опустошения, лени, уныния. И пока проигрывало. Тони не двигался, так и замер сломанной куклой напротив еще одного мучителя.

Правда слова про множество смертей на минуту его привели в чувство, на одно короткое мгновение он перестал ненавидеть Лень и желать ему всевозможных смертей. На одно мгновение он стал прежним собой и почти призвал броню, чтобы нанести удар, чтобы сокрушить противника, спасти людей, вывести отсюда детей, не дать упасть самолету. А потом навалилась апатия, Гордыня вернулась, ликующая, запертая внутри него, сошедшая с ума от боли и разочарования. Они сливались воедино, это Тони успел понять, но они не могли, не могли, экстремис не могла, неточные приказы, не ясные пожелания, никакой логики в действиях, только жажда. Они разрушали его изнутри.

- Я бы поостерегся убивать так часто, брат, думаю, - Тони подался вперед, ведомый чутьем, внутренней жаждой, желанием удавить его прямо в этом мерзком кресле, - я вообще не стал бы связываться с кем-то, кто тебе не совсем по зубам, Лень.

Гордыня действовала его руками, оставалось либо смириться, либо продолжать отстаивать самого себя. Но Тони уже не знал, где предел, где он, а где находится часть греха. Он не знал, какие из щупалец были проводами от экстремиса, а что из этого ему грезилось в кошмарах и было Гордыней. Он не понимал, как действовать дальше, он всю жизнь боролся с собой, за себя, отстаивая свое мнение, технологии, свободу, броню, свою не идентичность с отцом. Такая долгая борьба, такое оглушительное поражение.

- Как я могу о ней забыть, она носит то, что принадлежит нам. Мне. – Гордыня вела диалог по-своему, наседала, угрожала, ярилась, наталкиваясь не лень, на его безразличие, на его пустоту. Кому нужна проклятая пустота там, где должны гореть желания, где должны быть мысли, чувства, стремления. Кому нужна Лень, когда есть она, когда есть самое лучшее в этом мире.

Чистейшая ненависть плескалась в крови, зудела под кожей, рвалась вперед, стараясь уловить момент, когда панцирь треснет, когда покажется настоящее. И эта ненависть таилась в каждом жесте, в том, как он одернул пиджак, как усмехнулся, как сомкнул пальцы на часах. Броня ждала, где-то там, на периферии, Гордыня знала, что не вызовет ее, знал и Тони, понимал, что экстремис слушается только его, что вирус в нем это он и есть и это последний оплот, последнее что удерживало его на плаву. Смешная ирония судьбы, отец хотел идеального сына, сын стал идеальным, а потом все сломалось. Все сломалось и во всем виновата ведьма, будь она проклята.

Ведьма.

Имя Морганы до сих пор цепляло что-то внутри, скреблось страхом и восхищением. Имя Морганы до сих пор загоняло гордыню куда-то поглубже. Нет-нет, им не нужна была Моргана, только Хоуп, только носитель. Нет. Они не хотели расставаться, нет, это тело было слишком совершенным, идеально подходило ей как вместилище, нет, у них были другие планы.

Тони продолжал усмехаться. Планы у них может быть и были другие, только Моргану он начал искать и уже не остановится. Программа запущена, установки выданы, желания Гордыни тут не учитывались. Мальчик стал совершенным, мальчик перестал быть человеком.

- Оскорбительно и низко, Лень, - Тони скривился, нет, скривилась Гордыня, - Моргана совершенна, изящна, прекрасная и идеальна. Она мать только одному сыну, который мертв вместе с отцом. Не глупи, не обманывайся, не слушай.

Он заговаривался, в голове плыли обрывки данных, обрывки информации, которую он нашел, в голове было всего так много, что его все же согнуло, согнуло и он вцепился в собственную голову скрюченными руками. Подключение к спутникам оборвалось, подключение невозможно, нет связи, нет сети. Проклятье. Тони дышал с присвистом, чертова Гордыня, чертова дура, идиотка, они не сливались, нет, будь она неладна, он не мог сливаться с кем-то настолько тупым.

Осознание пришло не сразу, не сразу он смог подняться обратно, не сразу растворилось истаяло презрение к самому себе. Не сразу он понял, что уже поздно.

- Так где они? Скажи мне, мальчик, и я уйду. Не стану ломать твои игрушки, не стану портить тебе праздник непослушания, а пойду по своим делам. Где они, Лень, те, которые мне нужны? – Тони, точнее Гордыня обрела свою власть обратно и теперь он стоял презрительно усмехаясь. Подключения се еще не было и ее это устраивало. Тут было что-то другое, к чему можно было тянуться, к чему можно было бы подключиться и получить то, что им нужно. Что-то другое, что-то на периферии, неприступное, маленькое и огромное, не имеющее формы. Он искал это, он тянулся к этому изо всех сил. Но Гордыня стояла ровно напротив кресла Лени и смотрела тому в глаза, потемневшие от ярости, от усталости ли?

+4

7

Что-то неуловимо меняется. Перед ним - все тот же человек - но это больше не он, не Старк. Что-то внутри него расправляет плечи и надевает этого человека на себя, будто халат поутру; управляет им, шевелится внутри него, говорит через него. То еще зрелище, если честно.. Он бы передернулся, но такая картинка больше не пугает - слишком часто это видит в последнее время; в других, в себе, даже в отражении.
Чарли косо усмехается. Теперь он понимает. Смотрит глубже, видит четче. Приняв Грех, он получает множество бонусов, среди которых - видеть то, что скрыто. Смотреть насквозь. И сейчас ему прекрасно видно, кто - что - управляет человеком напротив.

Впрочем, все остается на своих местах.
Гордыня - как и Старк до нее - по-прежнему смешна в своих потугах уязвить его, командовать им. Да и как - не Гордыня даже, а ее крохотный огрызочек. Такой маленький, такой смешной, пыжащийся изо всех сил, что даже умилиться хочется. И это, пожалуй, самое оскорбительное в ситуации, верно? Для нее самой, жалкого ошметка, и даже для него, величественного Уныния.
- Ты выглядишь глупо, сестра, - сквозь зубы тянет, больше не стремясь удержать миролюбивый вид. - И звучишь не лучше. Здесь мои владения, а ты слаба, твой носитель жалок. Тебе не на что рассчитывать, так что просто ferme ta bouche*.
Он раздражен - и не скрывает этого.  Как смеет она, куцый отмирающий хвост от легендарного дикого зверя, указывать ему, полноразмерному монстру из древних преданий, что и как делать?!

Чарли нехотя поднимается из насиженного кресла. Его влечет к этому скрюченному - и человеком-то не назовешь - организму, дрожащему от собственной слабости. Тони едва ли может заметить его движение, слишком занят собственными демонами, поэтому наемник подходит вплотную - и склоняется. Почти касается носом жестких, растрепанных волос, в которых змеятся скрюченные пальцы, сжимающиеся добела, но не приносящие облегчения. Старк мог бы раздавить собственную черепушку или вырвать каждый клочок волос, но это никак не облегчит его страдания и никак не решит имеющуюся проблему.
- Мне нравится видеть тебя такой, ma sœur.
Он пахнет вкусно. Сладко. Нет, Чарли не ощущает парфюм или запах тела. Он чувствует шлейф Греха, боль, отчаяние. Сумасшествие. Да, как ни печально признавать, а Энтони Эдвард Старк (спасибо, гугл!) безумен. Не выдержал, сломался, сдался. Впустил этот яд в себя, не сумел переработать и вывести из организма вовремя - и теперь вот он, посмотрите.
Чарли склоняется еще чуть ниже, Грех внутри него дрожит в восторге, корчится, бьется, впитывает каждую эмоцию, еще и еще. Краем глаза, словно в преломленной картинке, наемник видит свое отражение - скрюченный демон в белом, с черными дырами вместо глаз, с нечеловеческим лицом, с искаженной складками и тенями маской, делающей его уродливым, пугающим, страшным - и резко отшатывается, хватая губами воздух, силясь успокоиться. Его самого трясет, то ли от страха, то ли от внезапного видения, то ли от ощущения чужой боли и безумия.
"Успокойся, - резко командует себе и поспешно отходит от Тони подальше. Встает у окна и на мгновение прикрывает глаза, тыкаясь лбом в холодное стекло, выравнивая дыхание. - Дыши. С тобой все в порядке. Псих здесь только один - и это не ты."
Он стоит так как можно дольше, покуда не слышит шуршание костюма за спиной. Старк понемногу приходит в себя, пускай его слабость и занимает всего пару мгновений; время здесь течет иначе, и самому Кластеру кажется, будто прошел как минимум час. Он все еще не открывает глаза, боясь увидеть демона в отражении, но когда все же рискует - силуэт в стекле абсолютно нормален.

Чего только не привидится.. А ведь он даже не пил сегодня!

Гордыня все еще настаивает. Она слаба, ее носитель горит в агонии, но ей нужно лишь одно. Смешная девчонка. Чарли плотно складывает руки за спиной, его вновь захлестывает меланхоличная апатия.
- Je ne sais pas**, - ровно отзывается, даже не поворачиваясь. - Может, в Канаде. Или в России. Или в Новой Зеландии. Может, даже улетели на другую планету. Мне плевать.
Остановившиеся, рыбьи глаза следят за готовящимся к взлету самолетом. Тот уже выехал на взлетную полосу и прогревает двигатели. У виска дергается ниточка венки. Самолет не взлетит. Только не этот. Чарли знает, чувствует. Вдоль хребта мокреет, ему отчаянно не хочется жертв, не хочется быть к этому причастным. Но есть фактор Греха, который во много раз его сильнее.
- Оставь меня, - сдавленно хрипит, ему хочется кричать, предупредить, заставить Старка сделать хоть что-то, но Уныние остается равнодушно-спокойным. - Или познай силу моего гнева.


*закрой свой рот
**я не знаю

+4

8

Ему уже давно не требовалось столько сил, чтобы стоять выпрямившись, столько упрямства и чужой воли, чтобы устоять. Тони усмехался, гордый и довольный собой, усмехался, вплоть до момента, когда Лень подался вперед. Перекатывающийся, плавные жесты, лицо под маской и только глаза бешеные, Лень подался вперед, соизмеряя свои жесты движения и Тони еле удержался, Гордыня еле удержалась, чтобы не отступить на шаг или два назад. Все это было медленно, нарочито, безумно, как чаепитие с Кроликом, как кофе под наркотой и на пределе возможностей.

Тони не смотрел на эти игры в гляделки, он игнорировал подколки Лени и тянулся, ему нужно было дотянуться до чего-то такого же, как и он. Ему нужно было подключение, свобода, сбросить эти оковы, уйти от противоречий в системе, прекратить быть. И он изо всех сил тянулся во вне, к тому механическому, что присутствовало здесь.

Гордыня расплескивала свою язвительность, свое презрение, мелкий осколочек, сотая доля, безумие в чистом виде. Но она так стремилась к большему, она так рвалась к власти, она вынули из него эго, гордость, желание быть лучшим и вывернула наизнанку, все искалечила, исказила, оставив только незаживающие раны, глубокие и гниющие. Тони игнорировал ее, нет, не сейчас, у него была задача поважнее, достучаться, подключится, получить выход.

А Лень напирал, ломал пределы, скручивал, бесил ее еще больше, потому что видел ничтожность ее сил. И она взвивалась внутри, раздирала его в клочья, в попытке выйти за собственные пределы. Звала броню, выкрикивала приказы внутрь, хриплым, каркающим голоском. Тони даже не дернулся, когда Лень поднялся, перетек из состояния в состояние. Умом он понимал, что это мутанта, что это какой-то человек, который имеет к магии такое же отношение, что и он сам. Но внутри, внутри все забилось от ужаса, боли, истерики, потому что вот он, поднялся и его сила, его грех расплескался вокруг, даря утешение всем, кто торопился жить, спешил что-то сделать. Вот он, можно ощутить буквально всей кожей, грех лености, нежелание что-либо делать, собственное бессилие, невозможность спастись.

Тони все равно, что он произносил или произнесет. В его голове смешалось и прошлое, и будущее, скрутилось в живой узелок, и он не способен отличить одно от другого.

- Не думал же ты, что все будет так легко. – Кто из них это произносил? Кто открывал рот? Все смешалось и плыло как в тумане, как в той стране, которой никогда не было.
Далекой-далекой стране.

Лень ушел в сторону, пропал из виду и ощущения спали, отпустили, как будто кто-то перестал сжимать тело, прессовать, скручивать. Как будто волна отступила, но никого не обмануло это мнимое ожидание, никто не попался на удочку. Тони знал, почти с самого начала знал, что между ними, всеми грешками, война на уничтожение. Война, у которой не будет победителей, у которой не будет даже проигравших. Просто после нее ничего не останется. Тони знал, знала Гордыня, поэтому рвалась, рвалась из слабого тела к сильным, из сломанных к живым, хотела спастись, хотела поглотить, хотела уничтожить.

Тони хмыкнул.

- Не волнуйся, это ненадолго. – Гордыня, а нет, уже Тони махнул рукой и почти рассмеялся. Протокол подключения к неизвестному устройству, наконец-то, был запущен. Можно было передохнуть, перед новым рывком. Запрос на доступы, запрос на подключение, запрос на соединение, открыть протоколы, дать минимальный доступ к базам данных, выставить блокираторы для нервной системы, обезопасить дыхательную систему, сердечно-сосудистую, запустить восстановление.

Гордыня выключилась, нет, не так, крохотный ее кусок, схлопнулся, стал ничтожным, стал слишком не важным, когда пошел процесс преобразования. Тони не знал, что они нащупали с экстремис, не знал, к кому или чему подключается, но протоколы заработали, организм перестраивался, он получал информацию. Пока не ясную, только праобразы системы, только ее ощущения. Живая, совершенно живая, абсолютно целая, совершенная система. Он тянулся к ней ближе, стараясь перейти на режим оффлайн, он так устал от этих игр, от Лени, от Гордыни, от их амбиций и стремлений к саморазрушению, ему требовалась перезагрузка, ему требовалось что-то еще, что-то живое, что-то на что можно переключиться. И он нашел. Дотянулся, получил доступ.

- Ты не знаешь. Тебе было безразлично, и ты не спросил, а теперь теряешься в пересечениях грехов и не можешь выбраться обратно. Ты просто жалок, наверное, Лень. – Тони говорил-говорил-говорил, как дышал, пока была возможность. Он не провоцировал, он до глубины души сожалел, что парень поддался, что вся эта внутренняя борьба ему же не страшна. Сожалел ли? Вот в чем был главный вопрос.

Свобода, краткий миг просветления, такой крохотный, такой долгожданный. Свобода от чувств, от стремлений, от Гордыни. Наконец-то. Он и забыл, как это вкусно, как это свежо. А девочка, нет, не так, Ева говорила-говорила-говорила, и они с экстремис вслушивались в этот тихий речитатив, стараясь не углубляться.

Все закончилось внезапно.

- Твой гнев? – Гордыня взвилась, восстала, почти оборвала все подключения, почти замкнула его на самого себя, обрушилась волной ненависти, пожирающей все на своем пути. И дотянулась, дотянулась до Евы, грохнула в нее свои чувства, свое желание победить, уничтожить и победить. Свое желание возвыситься, быть самой первой, грохнула, почти спалив Тони мозги. - Ничтожная, ленивая тварь. Маленький, одинокий и такой сломанный мальчик, который никогда не был ни маленьким ни мальчиком. Который нашел себя, обрел себя, почувствовал себя кем? Богом? Окстись, Лень, ты всего лишь слабая тень. Слабая, безмозглая и унылая тень того, что от тебя требовалось. Чего ты достиг? Где твоя власть?

Боль была адская, скрутило внутренности, нервная система получила огромную нагрузку, провода плавились, Тони на какой-то момент ослеп, потерял контроль, дал им обеим всего себя.

Раскрылся.

+5

9

Спорить с этим пустым местом? Увольте. Настроение Кластера стремительно портится. Точнее, Грех внутри него не доволен, и носитель не в силах скорректировать это. Если бы Старк просто прошёл мимо.. Если бы не тронул его.
Все было бы иначе.
Воздух вокруг дрожит, звенит. Стекла вибрируют, цвета стираются. Он предупреждал. Он давал шанс спастись, уйти, предотвратить трагедию. Но теперь - поздно. Теперь Уныние расправит плечи, обрушит всю мощь своего негодования на неугодного. Давно пора было стереть эту занозу с завышенным самомнением с лица земли.
- Никакая. Ты. Не Гордыня.
Чарли шипит, почти выплёвывает эти слова. Он здесь не для того, чтобы меряться силами с безумным смертным, но даже Боги бывают уязвлены. Кто этот крошечный человечек и кто давал ему право?
Вокруг раскидываются невидимые, постоянно копошащиеся листья. Грех разворачивается ядовитым цветком, в середине которого носитель, а каждый гигантский лист заворачивается змеей, тяжеленным отростком, что бьет наотмашь повсюду, куда попал, ломая людей, выбивая витрины, раскидывая чемоданы с пожитками и яркие прилавки с полезной мелочью.

Он не слышит голоса Старка. Или Гордыни. Или кем там этот сумасшедший ещё себя считает. В затылке рождается шепоток, сперва чуть слышный, он все крепчает и прибавляет громкости, а потом вдруг начинает орать, шипеть, фонить. Звуки криков мешаются с сигналом тревоги, писком, свистом, трубным гудением. Ему будто неисправное радио в слуховой канал поглубже впихнули.

Чарли вскидывает ладони, чтобы зажать уши, но это не помогает. Его мучительно ломает, штормит из стороны в сторону, прижимает к земле; он оглушён и дезориентирован. Не выдерживая, даже вскрикивает, но не слышит собственного голоса, до того шумно в голове.
"Что это? Что случилось?" - на разные голоса шепчется в висках, едва слышное за общим шумовым фоном. Все три его автономных мозга перебоят, разрываются, путаются. Голова, в которой всегда все было чётко и структурированно, мутится, заполняется чернью, что едва из ушей не льётся. Ему кажется, что внутри рухнула картотека его личности, целиком, каждый чёртов стеллаж, погребая его заодно.

Из носа вытекает струйка крови, но Кластер её не замечает, потому что во рту появляется металлический привкус - и вот он уже со вкусом харкается комковатыми сгустками. Ноги больше не держат, он падает на колени и хрипит, с трудом проталкивая воздух в легкие. Как больно! Что это такое? Что случилось? Чем его так накрыло? Ведь обычно вся его боль скомпилирована в совершенно ином месте и не должна ему мешать.
Ему требуется ещё пара мгновений, чтобы обдумать эту мысль. И только после этого осознать, что же произошло на самом деле.

Ева!

Его малышка! Кто-то.. Или что-то до неё добралось. И теперь ей больно, также как и ему - мучительно и тяжело.
"Что с тобой? Где ты? Отвечай мне!"
За шумом в голове абсолютно ничего не слышно. Ей плохо? Ей страшно? Она зовёт его? Он давно потерял её из виду, слишком заигрался в послушное оружие ведьмы и разящий божественный бич для неугодных, что и думать о ней забыл. Она ведь всегда за его плечом, всегда на связи, всегда рядом; что-то подсказывает, прикрывает, нашептывает. Где она теперь? Что с ней стало? Ему не жить без неё, и ужасно страшно оттого, что он вспоминает об этом лишь сейчас, корчась в болезненном припадке.
- Ах ты.. Подонок, - захлёбываясь в крови, Чарли вскидывает яростный взгляд и с трудом фокусируется на Старке. - Что ты наделал?!
Он почти орет, раздирая горло, но не слышит себя. Из уха тоже течёт, и из носа, багровое и вязкое, внутри горит так, будто кто-то развел под рёбрами адский костёр. Грех бьется в агонии, напуганный, сбитый с толку, лишь добавляет в общую истерию масла. Все вокруг дрожит, искажается, людей косит налево и направо, они падают один за другим, даже чёртов самолёт обваливается с набранной высоты, но только теперь ему все равно. Чарли царапает грудь пальцами, пытаясь дышать, после понимает, что бесполезно, и тогда решает успеть добраться хотя бы до источника проблемы. Хрипя, кидается в сторону Старка, тратя последние силы на рывок..

Все вокруг растворяется. Стирается. В лицо плещет ледяная вода, бьет по голове сверху под сильным напором. Веером разлетаются кристально-чистые капли.
Чарли растерянно осматривается, проваливается почти по колено в воду, оскальзываясь на мокрых камнях. За шумом водопада почти не слышно прочих звуков, но вокруг дикая буйная природа, щебет птиц, далекое голубое небо и ни одной, ни единой постройки. Аэропорт исчез, вместе с людьми и машинами, будто и не было.
Дыхание налаживается, кровь уплывает вместе с водой - и наёмник вздыхает полной грудью. Все снова в порядке. Все снова отлично. Думать о том, где и как он очутился, почти не получается; его затапливает безграничная благодать вперемешку с ленивой сонностью. После испытанной боли, облегчение - почти как наркотик. И если не одно "но", пожалуй, Чарли бы заблудился в этом буйстве зелени и шуме водопада.
- Ты?
Старк стоит совсем рядом. Тот, к кому Чарли так отчаянно тянулся. Но уже почти не помнил, отчего. Задушить? Обнять? Все это вдруг сделалось таким неважным.
На краю сознания пульсирует какая-то важная мысль, но почти сразу исчезает. Он что-то искал.. Что это? Мужчина растерянно осматривается, сжимая и разжимая кулак.

Кажется, он потерял кого-то.

Где же ты.

+4

10

Она ликовала, тонкая, звонкая, тощая и маленькая Гордыня ликовала внутри человека. Взвивала вверх ржавые нити, дергала за них и хлопала в ладоши. Маленькая девочка, которая справилась, которая пробилась туда, куда не могла пробиться ее большая часть. Пробилась в самую сердцевину Лени и нанесла удар. То, что она нанесла удар и по своему телу, ее не волновало. Вирус залечит любые травмы, восстановит все в первозданном виде, починит. Она любовно погладила провода вокруг сердца и расхохоталась, так легко, так чертовски легко оказалось достать его, мальчика, который заигрался.

Она даже не поняла, когда он развернулся. Когда на весь мир, на весь аэропорт опустилась удушающая волна лени, когда поры и ноздри забил запах немытых, разлагающихся тел? Когда это успело произойти? Лень разворачивался, как дорогой, самый долгожданный из подарков, разворачивал свой грех и Тони забился в агонии, когда кислород перестал поступать внутрь, когда тело сдалось под наплывом чужого приказа. Тони забыл, как дышать, видеть, забыл собственное имя, вцепился руками в собственное горло, то ли чтобы удержать кислород, то ли чтобы вдохнуть.

Самолет обрушился, но это скорей было ощущение, агония умирающих, пожар, перегорела проводка, где-то рушится лестница. Тони так и остался стоять, не способный сдвинуться ни туда, ни сюда, удерживаемый железной волей экстремис на ногах, практически умерший, практически сдохший в агонии, которую развернул Лень.  Аэропорт умирал, сметенный волной уныния, умирал в агонии, мучительно, медленно, задыхаясь от невозможности сделать вдох.

Тони, удерживаемый экстремис стоял посреди всей этой разрухи, все еще подключенный к кому-то, к чему-то, все еще передающий пакеты данных в никуда. Лень осел на пол у его ног, то ли выпустив все свои силы гулять, то ли получив дозу еще чего-то, осел сломанной куклой, в кровавых подтеках, которые сам же и размазывал по лицу. Все казалось теперь нереальным, зрение плыло или это плыло все вокруг него. Гордыня заткнулась, выпустила его из своих лап, отпустила свои ниточки, скулила где-то глубоко внутри, болела, переживала, умирала за них двоих. Удар пришелся на центральную нервную систему, экстремис уже запустила восстановительный процесс, пройдет пару минут, и он будет как новенький.

Только как жить с чувством вины он не представлял. Тони не выносил проигрышей, не умел сдаваться, всегда шел до последнего, всегда в последний момент выигрывал, даже если ситуация была патовая. Даже если он был в плену и у него не было шансов сбежать. Всегда был выход, всегда можно было кого-то спасти, всегда получалось спасти. Но мир начинал рушиться, мир в котором добро побеждало зло. Что можно противопоставить таким как Чарли? Что можно сделать с грехом, который есть в каждом в большей или меньшей степени. Что нужно сделать с грехом?

Тони плыл где-то в собственном теле, не осознавая реальности. В какой-то момент передача данных была завершена, в какой-то момент экстремис закончила его восстанавливать, но он все еще плыл, не возвращаясь к реальности. Та была зыбкая, ускользающая, он удивленно открыл глаза, когда откуда-то прилетел запах свежести и брызги. Откуда в аэропорту могли быть брызги и где этот Чарли, который только что, буквально, лежал у его ног и умирал, вместе с еще тысячью людей. Что произошло, пока он был в отключке?

- Что? Какого черта? – Тони неверяще осматривался, водопад, проклятый водопад посреди Хьюстона? Что за чертовщина? Откуда? Как? – Это ты? Точно ты, не может быть, чтобы все это происходило по чьей-то еще прихоти.

Здесь нет грехов, это первое что он понял. Нет грехов, нет стремления, жажды достичь чего-то, нет осколка Гордыни и ему больше не требуется столько сил на то, чтобы бороться с собой. Ему больше не требуется столько усилий, чтобы что? Что он собирался сделать? Что он хотел сделать с Чарли, когда все закончилось?
Тело слушалось, приятное ощущение, когда ты в своем праве двигать рукой, переставлять ноги. Когда ты цел, жив, здоров. Тони провел руками по шее, царапин не было, ничего не было. Только оглушающий звук падающей воды и Чарли.

Тони готов был задавать тысячи вопросов, готов был сделать даже что-то невероятно глупое, заключить перемирие, обнять или удушить этого человека. Черт его знает был ли он человеком на самом деле. В этом сказочном месте было так спокойно, что не хотелось уходить, не хотелось ничего. Память услужливо подкидывала картинки, но они уже ничего не значили.

- Что это за место? – Тони говорил почти шепотом, опасаясь по неосторожности разрушить окружающую их гармонию. – Что это за место? И кто такая Ева?

Вопрос сорвался с губ раньше, чем он смог его осмыслить, переварить, вспомнить почему вообще спрашивал это. Тони так и стоял, как оглушенный, ударенный пыльным мешком по голове, память пыталась на что-то его натолкнуть, но он никак не мог поймать эту мысль.

Мир снова показался зыбким, размытым, как будто зрение поплыло. Тони постарался уцепиться за эту реальность, но вода проскользнула между пальцев, скатилась с ладони и растворилась, вместе с покоем, который существовал в этом месте.

В новом мире на него обрушился первозданный ужас. В новом мире не было воды, только коричневые пески и барханы до самого горизонта, и солнце, много солнца, палящее, беспощадное солнце.

+3

11

В этом новом мире нет тревог, нет бед и боли, печали стёрты. Здесь ничто не может тебя достать и ранить. Вокруг одна лишь благодать, полная гармония, как с собой, так и окружающим миром.
По рукам и ногам разливается приятная слабость. Его будто пеленается в теплый согревающий кокон. Несмотря на то, что по голове все ещё с размаху долбит вода, падающая откуда-то сверху, Кластеру уютно и хорошо. Пожалуй, он бы закрыл глаза - и остался тут навечно.

Мужчина рядом что-то говорит. Водопад ревет, заглушая звуки, так что голос Старка кажется назойливым писком комара, белым шумом. Прислушиваться не обязательно. Не обязательно даже понимать, что он там бормочет.
Но Чарли слышит, понимает. Пускай не сразу - но до него медленно доходит. Не сам смысл, скорее общие настроения. И что-то внутри предательски напрягается, дрожит, волнуется. Но здесь нельзя тревожиться! Не о чем печалиться!

Ведь так?

Кто же такая Ева.

Мир дрожит. Покрывается черным налетом, будто ржавчина. Дает трещину, словно картинка в телевизоре.
Мир не может разламываться! Не может рухнуть от одного неаккуратного слова! Но именно это и происходит. Водопад заворачивается вихревой воронкой, зелень засыхает на глазах, листья желтеют и чернеют, опадают на землю и тут же рассыпаются трухой, небо опускается так низко, что можно достать рукой, и давит, давит, осыпается пеплом, колючим песком.

Они и впрямь стоят среди песков. Огромные барханы, горячие дюны. Чарли не успевает понять, когда обстановка меняется - но ему все равно. С низким гортанным криком он кидается на плечи мужчины рядом, точно такого же растерянного, как и он сам. Пытается ударить, но они оба падают и катятся вниз по склону, где невозможно остановиться, песок постоянно осыпается и стягивает их все ниже и ниже. Все попытки зацепиться руками или ногами проваливаются, Чарли кувыркается снова и снова, через бок, через голову, вертится волчком, небо меняется с землёй, солнце скачет вверх и вниз, обжигающе горячее, и кажется этому безумию нет конца.. пока - наконец - их обоих не швыряет на ровную поверхность. Абсолютно гладкую, белоснежную, почти стерильную, будто в больничном комплексе. Пол едва ли не светится от собственной белизны, стен и потолка нет, одни бесконечные темные провалы; кажется, здесь можно идти куда угодно, и так никуда и не прийти.

В ботинках все ещё хлюпает вода, рукава полны песка. Кластер вскакивает на ноги первым и повторно кидается на Старка, занося кулак для удара.
- Ева! Откуда ты знаешь о ней? Что ты с ней сделал? Не думай, что тебе сойдет это с рук! Я убью тебя быстрее, чем ты пикнешь, понятно?
Ударить он не успевает. Чарли так зол, что совершенно не замечает, как новый нестабильный мир снова дрожит, корежится, меняется. В незаполненном пространстве шепчутся голоса, звучат быстрые шаги, вокруг мечутся неясные тени, образы, картинки. Здесь никого нет? Здесь кто-то есть. Отвлекаясь от Старка, наёмник испуганно осматривается.
- Кто здесь? Покажись!
Шепот роится, беготня невидимых ног рождается и стихает, снова и снова по кругу. Чарли начинает казаться, что он узнает некоторые голоса, видит смазанные кадры. Что это?
- Ева? Это ты? Иди ко мне, я помогу!
Забывая о неприятеле, Чарли сползает в сторону и, неспособный подняться, ползает туда-сюда, кого-то зовет, с кем-то общается, бормочет, скулит, кричит, впустую машет руками. Он видит своих создателей. Своих друзей. Своих врагов. Свои победы. И свои поражения. То, за что он мог бы гордиться. И то, чего никто не должен был узнать.

"Я схожу с ума," - вдруг появляется четкая мысль. Сколько он ползает здесь? Час, год, секунду? В ушах фонит, перед глазами расплывается. Откидываясь на спину, Кластер силится сосредоточиться. Это все нереально. Это все неправда. Нужно только понять, где сон, а где явь.
В поле зрения попадает ещё один человек. Такой же жалкий, такой же разбитый. Кто это? Очередной фантом? Его друг, его враг? Откуда он тут? Все вокруг дрожит, кажется Чарли, трясется, ему никак не сфокусироваться.

+4

12

Мир дрожал, или это дрожал сам Тони? Мороз пробрался под кожу, оставив разводы от воды на руках, белые, соленые разводы, как будто слезы стекали по телу. Как будто море покинуло его, как будто мир разрушился, и он остался здесь, среди пустыни. Ни воды, ни еды, ни жажды, ни желания жить, только страх, что копился внутри долгие годы. Страх, которые пробирался все глубже и глубже, невысказанные слова, снова путешествие вперед, в никуда, обмотанный старой драной рубашкой, пахнущей потом.

И в груди снова тяжесть, как будто он несет не реактор внутри себя, как будто там что-то гораздо тяжелее. И Тони слышал собственные хрипы, словно это происходило сейчас, словно он брел среди барханов, поскальзываясь, падая и поднимаясь – сейчас. И дыхания не хватало, эта тяжесть в груди не давала возможности вдохнуть полной грудью, не давала возможности идти быстрее.

Тони не сразу понял, что он стоял, не шел по пустыне тысячу лет, не полз в песках, задыхающийся, избитый, сломанный, а просто стоял, в своем модном костюме, в очках, которые сдвинул на макушку, стоял и молча смотрел на солнце, не отводя взгляда. И глаза болели, слезились, и в груди жгло, но он отмахивался от этого ощущения, продолжая высматривать что-то там, в самом центре этого светила, что-то нужно было там найти. Что-то важное, возможно, что часть самого себя. Растерянный, разбитый, он повернулся к Чарли, который выглядел немногим лучше, повернулся, но забыл, что он должен был спросить. Кто этот Чарли? Почему он здесь? Почему личный ад Тони Старка разделяют двое? И почему они оба живы, если должны умирать от жажды, сдирать одежду и пытаться выйти, выбраться отсюда? Кто они?

Парень кинулся вперед в самый неожиданный момент, Тони попытался увернуться, отклониться, но свалился в песок и их закрутило, потащило вниз. И пустыня затекла внутрь, обжигающая, ненавидящая, холодная и горячая. Тони цеплялся руками за песок, который ускользал, вырывался из рук, уходил от него, он пытался встать, но песка было так много, так яростно он цеплялся за его ноги, так яростно тащил внутрь, в самое сердце пустыни. И он не хотел, никогда не хотел, чтобы они уходили. Кто не хотел? Тони или кто-то другой?

- Ева? – Тони поднялся на ноги, пытаясь сделать вдох без песка, поднялся неуверенно, встал напротив этого в белом и замер, не зная, как расценивать вопрос. Что-то было в его голове, в памяти, легкий ветерок, чужой взгляд, крик о помощи, хрип, предсмертные судороги. Что-то было в его памяти, но ему никак не удавалось подхватить это знание, вытянуть его из себя.

Он так и стоял посреди белого ничто в компании белого парня, который что-то требовал, кидался из стороны в сторону, что-то искал. Тони тоже пытался двигаться, пытался подойти ближе, приободрить, но не получилось. Пустыня забрала их себе, обоих забрала и белая, горячая, горящая поверхность становилась ближе и ближе, перетекала из формы в форму. Тони почудилась Пеппер, где-то на периферии, он рванулся было вперед, но замер, не сделав и шагу, все исчезло, как не было. Где-то мелькнул пристальный взгляд Марии, ощущался на коже ожогом, до сих пор, сколько бы времени не прошло. Сколько бы сил он не приложил.

Тони захрипел, заорал от ужаса, понимая, в общем-то, что им отсюда не выйти. Но и хрип оборвался не начавшись.

- Я не знаю, не знаю кто такая Ева, откуда она пришла и что за чертовщину я должен тебе сказать. Я не знаю. – Тони замолчал, пытаясь найти в памяти хоть что-то, пытаясь вынуть из нее что-то такое, что позволит ему договорить. – Мы умрем здесь, умрем оба.

Белая пустыня, плато, скала, нерушимая, как сама жизнь, неизменная как сама смерть. Тони не помнил времени, когда он не стоял бы здесь. Тони не помнил причину, по которой пришел сюда, и не знал, почему остается. Парень метался из стороны в сторону, выплясывая какой-то узор в изломанных линиях. Кривляясь, насмехаясь над величием этого места, и Тони хотел его остановить, хотел ухватить его за руку и дернуть на себя, чтобы бег прекратился, чтобы все замерло, чтобы тишина и страх смогли заполонить это место, охватить его полностью, уничтожить их обоих.

Но чужая рука ускользнула, как песок из ладони. Рассыпалась звонкими колокольчиками, распалась каплями, Тони схватил только воздух, только отголосок чужой боли, паники, ужаса и согнулся, оседая на землю, теряя себя в этом звоне. Когда мир начал дрожать во второй раз он уже не удивился, он лежал, уткнувшись лицом в это плато и думал о том, что пройдет еще тысяча лет и он сможет встать, пойти через барханы и найти кого-то. Кого-то он должен был там найти.

Отредактировано Anthony Stark (22-06-2017 11:44)

+3

13

Сколько жизней он прожил.

Сколько дорог прошёл.

Сколько раз рождался и умирал.

Вокруг горели мировые пожары, пожирающие все живое. Падал метеорит, разрывая планету в клочья. Из глубин океанов всплывали чудовища, что страшно терзали любого несчастного. Вокруг умирали люди, беззвучно падали тела, покуда он стоял, заиндевев, в белом плаще среди жуткой грязи. Сходил с ума среди белых стен, закутанный в смирительные рубашки, и над ним бормотали деловитые учёные мужи, обсуждая диагноз. Бежал по минному полю под чужими флагами, крича "урррра!" скорее от трусости, чем восторга, как и любой солдат, что не желал умирать. Он даже давал жизнь в муках - и был рождён сам, правда мертвым, потом держал труп младенца в руках, сожалея. Висел в пустом небе вверх ногами, смотря вниз на безжизненную землю. И бродил неосязаемым призраком среди многолюдных улиц, без цели и смысла, лишь краем локтя касаясь чужих насыщенных судеб. Загнивал в тёмном углу, забытый, пыльный, не способный двигаться и говорить, в луже дерьма под глухонемое мычание. Выигрывал войны, покорял космос, умирал под чужими пулями, его кололи, душили, возрождали, возводили на пьедестал, он был всесильным богом и самым последним нищим.

Этому не было конца и края. Прошли миллионы лет, миллиарды столетий. Он был всем и никем. Он был везде и нигде. Он был..
Был ли он на самом деле?
Он снова где-то. Лежит, стоит, висит, парит, существует. Один, его множество, или никого вовсе. Сбоку среди ослепительного света, сумрака, непроницаемой темноты зажигается блестка. Огонёк, лучик, звезда, целая планета, крошечный уголёк. Он все парит в отдалении, то близко, то далеко. Приближается, удаляется. Появляется, пропадает.
Чарли бежит за ним. Ловит, упускает, догоняет, отстаёт. Машет руками, кричит, он нем, он громоподобен.
Ему все никак не достать, не уцепить. Они вместе целую вечность или всего секунду. Он знает, что это, он не знает, что это. Оно нужно ему, невозможно нужно. Но оно не может принадлежать ему, когда-то это было его частью, но больше - нет.

Вернись!

Постой.

Нам нельзя быть раздельно.

Чем больше он старается, тем меньше сил остаётся. Он давно уже не бежит, с трудом переставляя ноги. Волочит тяжелеющее тело. Снова и снова умирает. Картинок больше нет, нет великих судеб и свершений, нет и трагичных развязок. Все, что ему оставлено, это нескончаемый темный коридор с тлеющим угольком где-то впереди. К которому Чарли упрямо пытается добежать.. дойти.. доползти..

Иллюзия слабеет. Кластер сидит у панорамного окна в аэропорту, как и прежде, безвольно завалившись на бок. Хрипло дышит, но очень слабо, с трудом проталкивая воздух в легкие. Смотрит куда-то перед собой остановившимся взглядом, парализованный, не способный двинуться, заблудившийся в собственных фантазиях.
Жизнь вокруг понемногу восстанавливается. Без давления Греха люди приходят в себя, просыпается, поднимаются - те, что ещё живы, в растерянности стонут, зовут на помощь. За окном на взлетной полосе лениво догорают обломки искореженного металла, но вряд ли кто-то всерьез обеспокоен случившейся трагедией.
Кластер тоже понемногу приходит в себя. Это жутко сложно после всех иллюзий и видений, так что он почти не уверен в том, что видит. Отглаженный костюм. Лакированные ботинки. Старк маячит где-то на периферии зрения. Все ещё жив? И где же Ева, где его малышка? Спрячься. Не дай ему себя найти. Мысли очень слабые, мгновенно растворяющиеся, будто кусочек сахара в горячем кофе. Чарли не уверен, что напарница его слышит. Но им обоим нужно очень постараться, чтобы выжить; в первую очередь необходимо спасти её, поэтому он снова и снова повторяет про себя заветный алгоритм: уходи, Ева, восстановись, не дай себя поранить, иначе нам обоим конец.

Сознание постепенно вновь мутится - и он снова отключается, до последнего повторяя команды для соусницы в своей голове. Дыхание слабеет, он едва дышит, с каждым мгновением рискуя не вдохнуть вновь. Как иронично! Он заставлял целые города полениться дышать, а теперь сам хрипит на грани.
Впрочем, даже теперь он помнит, кому "обязан". Тони Старк. Как только выберется отсюда, то прикончит этого гада, без сомнения! Ох, как же зла будет Моргана.
"Запиши, Ева."
Она все ещё слышит его? Она все ещё с ним?
"Убить Старка."
Он все ещё жив и в самом деле может мыслить? У него больше нет уверенности в реальности.
"Это не конец. Слышишь? Я никому не позволю тебя поранить."
Больно. Как же больно. Ты тоже это чувствуешь?
"Давай.. Убьем его.. Вместе.."

+5

14

Он должен был что-то сделать, что-то важное, что-то необходимое, прежде чем закроет глаза. Он должен был кого-то найти, или не он должен был? Не ему искать? Не ему хоронить? Кого хоронить? Тони уткнулся носом в белый камень и тихо дышал, стараясь привести мысли в порядок.

Белый камень под руками крошился, испарялся, превращался в песок и стекал по рукам. Тони не смог встать сразу, не смог заставить себя подняться. Сломленный, уставший и бесконечно потерянный, он начинал потихоньку надеяться, что эта пустыня оставит его себе. Здесь он будет бродить тысячу лет, не найдя в себе сил жить дальше, здесь встретит свое безумие лицом к лицу и возможно именно здесь окончит свои дни. Тони начинал надеяться на то, что он умрет. Пускай будет ад, он согласен, заранее согласен со всем, что ему вменяют в вину, согласен, где подписать бумаги и где уйти на покой. Он готов был сдаться, мелочно доломаться, остановить происходящее на этом этапе, застопорить, сделать себе поблажку.

Если бы он мог.
Если бы это было в его силах.
Если бы ему было позволено вот так сдаться.

А пустыня утекала из рук, растворялась в туманах, свивалась кольцами, охватывала его руки и тянула, тянула вперед, проклятая пустыня и солнце, которое могло бы выжечь его глаза. Тони шел следом, парень давно растворился, белое стало черным, мир изменялся, вертелся в калейдоскопах, неизменный и ненастоящий. Тони смотрел на то, как его заживо сжигают на костре, распинают, отрубают руки, голову. Смотрел как знамя крошится в его руке. Как знамя заменяется флагом, окровавленным и оборванным. Видел он и себя бегущего по полю трупов, с чем-то важным в руке. С чем-то что может спасти их всех.

Он остановился только тогда, когда пуля пробила ему грудь. Замер, неуверенно повел плечами, перехватил конверт поудобнее и рухнул как подкошенный, потому что жизни в нем больше не было. Он сам смотрел на себя со стороны, не решаясь приблизиться и не решаясь уйти. А невидящие глаза были обращены к солнцу. Знак ли это? И знак чего?

Тони стоял в зале ожидания аэропорта города Хьюстона, стоял молча, выпрямившись во весь рост. Гордыни не было, смолкла на какое-то время, утихла, съежилась внутри. Экстремис запускала резервные органы, тестировала систему. В голове было пусто и звонко и очень-очень тихо. Не было спутников, которые шептали на периферии, не было и последнего, помнившегося словно в бреду, подключения. Тони оглядывался, пытаясь понять, что здесь случилось, что произошло, где пустыня, где его личный ад, в котором он поклялся остаться. Что происходило здесь, пока их не было? И происходило ли? Может быть они и не исчезали. Где-то на грани слышимости что-то тонко зазвенело, а потом звук исчез, как будто струны оборвались у гитары, как будто мир смог вздохнуть после долгого-долгого сна. Люди начинали просыпаться, паниковать, звать на помощь, в зале поднялся гвалт, невообразимая какофония голосов, ведь среди живых были и мертвые и ему еще платить по этому счету. По всем счетам.

Он наклонился над Чарли, Чарли ведь он правильно запомнил? Проверил его пульс, слабый, нитевидный, тот почти не мог дышать, то ли приступ пережил, то ли еще какая-то чертовщина, Тони и сам не понял, зачем он присел рядом с телом, удерживая того за руку, стараясь поддержать в последние минуты, помочь. Всепрощение? Нет. Ему не свойственно было всепрощение или жалость, ему вообще не нужно было тут находится, он должен был подписать документы и уже лететь обратно. Но парень так отчетливо умирал, так яростно боролся за жизнь и теперь умирал, Тони не мог заставить себя уйти. Пока не зазвенела тревога, включенная кем-то из службы безопасности. Пока не начали собирать и выводить людей.

Тони Старк должен был помочь, нет, не так, Железный человек должен был помочь.

- Мне жаль, парень. – Он поднялся одним слитным движением на ноги и активировал броню, на этот раз послушную его воле, потому что внутри в кои-то веки он был в одиночестве.

Марк послушно материализовался поверх костюма, Тони запустил проверку систем, сбоев не обнаружил, вздохнул и направился к обломкам самолета. Из трехсот пассажиров выжила дай бог половина, новостные каналы уже начинали сходить с ума от произошедшего, так что предстояло много работы и еще больше пресс-конференций. Могли ли они предотвратить это? Будет ли повторение произошедшего в аэропорту Хьюстона? Какие меры необходимо принять, чтобы не допустить подобного?

Тони и сам не знал, будь они прокляты, грехи эти, не знал, как с ними бороться, как их уничтожить, если учесть, что одним из них была Хоуп и он все еще не мог примириться с этим. Все еще не мог осознать собственную потерю близкого человека. Действовал дальше он автоматически, поднимал куски металла, переносил обгоревших, но живых людей к медицинскому центру, поднимал следующие куски металла. Сложнее всего было смотреть на мертвых людей, которые еще сегодня утром дышали, жили, имели свои цели. Сложнее всего было знать, что он мог бы это остановить, будь он чуточку сильнее, чуточку удачливее, и капельку ответственней, чувство вины жгло внутри, как кислота, разъедала его, вытаскивая на поверхность боль и страх, страх не справится и в следующий раз.

Ему необходимо было найти ведьму. Жизненно важно!

+3

15

Ева была действительно далеко.
Где-то, где был не слышен голос. Голос, который было не так-то просто заглушить.
Она не отдалялась физически. Не улетала на Северный полюс, хотя никогда не видела столько снега, и, наверное, получить этот опыт было бы любопытно. Она не могла улететь, продолжая находиться рядом, там, где она нужна. Или её часть. Она покоилась в глубинах подсознания Кластера, в его теле, унявшись и успокоившись. Угомонившись. Не отпуская привычных комментариев по поводу его порой не слишком рациональных решений. Окончательно смирившись с тем, что люди, даже полулюди, выведенные искусственно, как её носитель, несовершенны и подвержены влиянию эмоций. Какое-то время на каналы искин поступали мегабайты неоцифрованных данных, которые практически невозможно было интерпретировать. Ева научилась лишь ставить на них отметки, раскладывая по нужным ячейкам, но не находя взаимосвязи. Страсть. Похоть. Вожделение. Страх. Все эмоции Кластера передавались ей искаженной и малоинформативной проекцией. Обрабатывать это было не нужно, и Ева не стала. Отступила на задний план, молча перейдя из активного режима в какое-то подобие неактивного. Спящего. Ожидающего, когда её снова позовут. Когда она опять будет нужна. Потому что в какой-то момент функционал Евы перестал быть востребованным.
Искин не умела расстраиваться или чувствовать себя оскорбленной, даже спустя годы работы бок о бок. Её самоустранение было плавным. Словно в какой-то момент её генераторы просто перестали вырабатывать энергию и подавать нужное напряжение. Включились запасные, обеспечивая лишь самые необходимые функции для носителя. Для Чарли Кластера.
Будучи с момента первого запуска привязанной к человеку в качестве утилиты, искин никогда не задумывалась о том, что она может существовать отдельно от него. Даже научившись, хотя правильнее было бы сказать "подцепив" от Фантомекса кое-что человеческое, она не стала амбициозней. В матрице ответов Евы просто не существовало такого варианта, как "отделиться" и обзавестись собственным телом.
До сегодняшнего дня.
"Как давно ты видишь мир в серых тонах, Чарли?"
Из тишины и полудрёмы Еву вырвала боль. Чарли Кластеру было настолько больно, что по шкале силы этих ощущений отметка почти дотягивалась до агонии. Искин очнулась, позволяя связи между собой и носителем снова работать на полную силу, и тут опешила: на её сенсоры обвалился град настолько острых ощущений, что она ушла в перезагрузку.
"Где же ты, Чарли?"
Ева уже не ждала ответа. Ей удалось собрать данные о состоянии его организма: судя по состоянию тела Фантомекса, он уже не способен был ни думать, ни говорить, он почти умер и сейчас вместе с ним, захлебываясь без кислорода, медленно умирали клетки мозга. Искин искала повреждения: кровопотерю, разорванные сосуды, что-то, что можно бы было восстановить в два счёта, но не находила. Кажется, он просто умирал, потому что мозг больше не подавал лёгким сигнала дышать, а сердцу - биться. Как она это пропустила?.. В режиме ожидания искин практически не обрабатывала пакеты данных. Раньше такие ощущения, как вкус или температура, не могли отправить Кластера в практически кому. А теперь?.. Ева проверяла логи и с удивлением обнаружила, что минутой ранее пропустила через свои сенсоры и в таком виде, как есть, передала Чарли количество информации большее, чем он получал за все прошлые тридцать лет. Её собственные шины данных никак от этого не пострадали, но вот человеческий мозг Фантомекса, та часть его нервной системы, что была стопроцентно органичной...
Искин знала, как это назвать.
Кластера выжгло изнутри ощущениями.
И теперь на полу аэропорта, в котором происходило что-то очень странное, лежал живой - пока ещё - овощ. Какая-то часть связи между Фантомексом и Евой была разрушена. Что-то связующее между органикой и неорганикой - перегорело. И теперь искин осталась одна. Чарли не отвечал, не мог ответить. Она смогла перехватить часть контроля над его телом, не позволяя умереть мозгу, и поняла необычайное: впервые за долгое время, за всё время её существования, ей придется действовать  и принимать решения совершенно одной.
Она даже не могла поднять тело Кластера, заставить его шевелить руками, ногами, уйти, подобно ожившему зомби. Потому  продолжала отделять от него себя, выскребать данные, привычки, реакции, пока все до единого наниты искина не покинули тело Фантомекса. Остался лишь аварийный набор, тот самый "костыль", на котором будет держаться живым его тело, пока оно не окажется в лаборатории.
Рядом с лежащим на полу телом материализовалась женщина, точнее её примитивный макет, настолько простой, что даже не нуждался в одежде. Гладкий затылок без волос, глаза без зрачков, да что там. Пальцы без ногтей. Визуально - обтянутый пластиком железный робот, да и только. Заботиться об эстетическом виде своего материального облика искин будет позже. Пока что она просто подхватила тело своего бывшего носителя, а теперь - партнёра, и не шагая, а просто паря прочь, улетела из аэропорта. Она собиралась осесть в безлюдном месте, где никто их не найдёт, и привести Чарли в порядок. Поставить его на ноги любой ценой. Даже с учётом того, что придётся сделать новые ноги. Если бы только ноги.
Одно Ева знала точно - ни один из них не умрёт, пока жив другой.

+4


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [05.04.2016] Just choosing to sin


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC