04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [02.03.2016] million reasons


[02.03.2016] million reasons

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

[million reasons]

⊗ ⊗ ⊗
http://s1.uploads.ru/PBmUG.gifhttp://sh.uploads.ru/jeOyc.gif

информация

Где: Одна из баз Щ.И.Т.
когда: 2.03.16, ближе к вечеру

Кто:  Remy LeBeau, Anna Marie
предупреждения: возможно будет больно

и с т о р и я
Рано или поздно им все-таки нужно было поговорить и понять, что происходит и куда все летит. К тому же, слишком много точек не было расставлено над i.

+2

2

Прежде чем постучаться, Реми  часа три шатался возле комнаты Шельмы. Не торчал под дверью постоянно, конечно – так, ходил туда-сюда по бесконечно длинному коридору жилого крыла базы, периодически останавливаясь и предпринимая очередную попытку решиться. И чем больше провальных попыток Реми совершал, тем меньше и меньше у него оставалось решимости. И тем меньше он был уверен в том, что собирается поступить правильно.
- Может, лучше промолчать, а? Вдруг она никогда не узнает? Нет, ну мало ли, от кого… - Реми, в качестве собеседника избравший бубнового вальта, резко замолчал и скрипнул зубами. – Non, jamais! Мало ли от кого? Вот еще! Это мои дети. Мои.
Когда-то давно Реми поклялся, что если у него будут дети, то он никогда от них не откажется. Реми понимал, что никогда не сможет стать идеальным отцом. Куда там идеальным, он и хорошим-то стать не особо надеялся, но… лучше так. Лучше так, чем вообще без отца. Жан-Люк в жизни Реми появился достаточно поздно для того, чтобы Реми понял, насколько плохо не иметь семьи. Или хотя бы ее подобия.
На разговаривающего с картами мутанта косились. За те часы, которые Гамбит провел в блужданиях туда и обратно, мимо него прошли не менее двадцати агентов Щ.И.Т.а. Правда, никто ничего не говорил и не спрашивал. Разве что косились подозрительно и ускоряли шаг – новость о том, что в Щ.И.Т.е пусть и временно, но  появился мутант-эмпат, способный к гипнозу, разлетелась по базе в рекордно короткие сроки. И если Анне Марии симпатизировали (обаятельная, красивая, вежливая и невероятно сильная, причем с учетом особенности мутации не только физически сильная, но и морально), то Гамбита старались обходить стороной. Видимо, людям обстоятельно объяснили, почему не нужно поддаваться обаянию сего криминального элемента… И сейчас Реми был этому только рад. Он в своих-то чувствах разобраться не мог, а если бы к ним примешивались и чужие…
Рука, казалось, налилась свинцовой тяжестью. Но больше откладывать неизбежное было действительно слишком глупо. Реми коротко постучал, отошел на шаг назад и мысленно помолился, чтобы Шельма открыла быстрее. Слишком уж подмывало взять и убежать, причем не только от двери, а вообще с базы. Убежать и снова напиться, потому что в пьяном угаре все казалось простым и понятным. И болело не так сильно, как сейчас. Призвав свои нервы к порядку (не помогло, но попытка, как говорится, не пытка) Реми мужественно выдержал отвратительно долгую минуту, которая потребовалась Анне Марии, чтобы дойти до двери.
- Bonjour, Cherie. Я могу войти?
Обычно Реми не спрашивал. Впрочем, обычно он даже не стучал, причем в этом плане его поведение с переселением на базу нисколько не изменилось – он все так же нагло и беспринципно вскрывал замок на двери комнаты Шельмы, если было очень надо. В чужие, правда, не лез, памятуя негласный договор со Старком. Да и поводов как-то не было. Хотя залезть в научный отдел так и подмывало. Не красть, а так, посмотреть, сильно ли отличаются лаборатории Щ.И.Т.а от святая всех святых Маккоя.
- У меня… Новости.
По тону голоса было ясно, что к разряду особо приятных эти самые новости отнести не получится при всем желании.
Реми против обыкновения не стал лезть обниматься и не пытался заигрывать. Хотя первые дня два за Шельмой хвостом бегал, искренне считая, что форма агента Щ.И.Т.а делает южанку еще более привлекательной, нежели форма иксменов. Сейчас… Сейчас Реми держал руки при себе и вообще вел себя крайне серьезно. Начиная с того, что, прежде чем говорить, усадил Анну Марию на кровать.
- Речь пойдет о Белле. Не перебивай, charmante, прошу тебя. Это важно. Так вот… - Реми пошкрябал пальцами в кои-то веки гладко выбритый подбородок. - Мы подали заявление на развод. Профессор сделал так, что все прошло быстро. Поэтому теперь я официально разведен. Это первая новость.Вторая новость - Белла беременна. От меня.
Сказать все вот так прямо и сразу оказалось гораздо легче, нежели юлить и окольными путями подводить разговор к самому главному. Да и не любила Анна Мария все эти “подготовительные процедуры”.
- К ней я не вернусь. Но от ребенка отказываться не буду ни при каких условиях. - Реми пару секунд помолчал и тихо добавил. - Ну а ты имеешь право это знать. И услышать должна была именно от меня. Я знаю, cherie, за такое не извиняются. Я и не буду.
Ни о каких “надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь?” или “что мне сделать, чтобы у нас все еще было будущее?” Реми даже не заикался. Во-первых, Анна Мария могла не простить. Во-вторых, это же отношения и чувства, а не какие-то там договора, поэтому такие вопросы просто не могли иметь ответа. В-третьих… Время покажет.

+3

3

Стук в дверь посреди вечера ее несколько озадачил. Она никого не ждала, к тому же - так поздно, утро агентов начиналось рано, почти как и утро Иксменов, с той лишь поправкой, что тренировки были несколько в другом режиме сделаны, а так - шило на мыло поменянное вслепую. Анна ни о чем не сожалела, ей тут даже нравилось, более того - нравилось местами гораздо сильнее, чем было. Она обретала моральную свободу, расправляла крылья, которые были всегда плотно прижаты, ее не чурались в Щ.И.Т.е и местами даже относились с уважением. Южанка наконец-то понимала, что своим природным проклятьям она может дать еще один шанс и найти еще одно место, куда это все можно приложить. Радовалась тихо, понимая, что жизнь может круто поменяться, лишь стоит сменить команду и обстановку. Вот, чего не хватало ей временами - более жесткой дисциплины, в сравнении с командованием то Скотта, То Грозы, то Логана, то... То сами все по себе массой давят недругов. А потом ругаются до потери пульса, кто был прав, а кто виноват. Что бы здесь кто-то осмеливался нарушить иерархию подчинения приказам? Только ради спасения собственной шкуры и то - не всегда, авторитет руководства оспаривался крайне редко. И еще кое-чего не хватало, как выяснилось - менее жестких рамок в действиях. Иксмены не убивали. Агенты - устраняли. Временами не было ничего гуманнее для планеты, чем устранение соперника.
Но сегодня вечер был без приключений, без заданий, без планерок, без лишнего инструктажа, лишь с добровольной тренировкой среди возрастных, повидавших жизнь, агентов. О, Анна обожала такие тренировки, помимо того, что подобные бойцы выкладывались в полную силу, зная о ее способностях, так и собеседниками были приятными, из числа тех, что непременно попытаются пошутить и улыбнутся лишний раз, оказавшись лежать лицом в мат и с выкрученной до предела рукой. Однако, все-таки в дверь постучали. Шельма недовольно накрыла книжкой лицо и выжала секунд двадцать, делая вид, что в комнате ее нет. Но совесть назойливо кусала за мозг, требуя, чтобы южанка оторвала зад от кровати и все-таки открыла дверь. Недовольно вздохнув, она скинула ноги на пол, машинально натянула на руки тонкие зеленые перчатки и, путаясь в широких мягких штанинах, дошла до двери.
- О, - она вскинула брови, отходя в сторону и пропуская Реми внутрь комнаты, - Привет. Заходи, конечно.
Это все выглядело крайне необычно, в таком странном настроении она не видела мужчину очень давно. Пожала плечами и закрыла дверь. Что еще оставалось делать? Раз пришел и новостями, на столько спокойно, без обычных шуточек, да еще и со стуком в дверь... Анне оставалось лишь покачать головой на очередное чудачество и пройти следом.
- Что случилось? - Спросила она, шлепая по холодному полу босыми ногами следом за ним и складывая на груди руки.
Женская интуиция во многом основана на наблюдениях и анализе. И именно эта пресловутая интуиция сейчас подсказывала Шельме, что случилось что-то не совсем приятное. Не смотря на все разногласия, которые между ними случались последнее время и развивались в геометрической прогрессии, она знала Гамбита слишком давно и прекрасно видела, сегодня действительно что-то стряслось.
Она, не сопротивляясь, села на кровать и внимательно уставилась, пытаясь и услышать то, что он скажет и увидеть, как он это скажет. Но после имени "Бэлла" слушать резко расхотелось. Шельма дернулась, порываясь встать с кровати и указать Гамбиту на дверь, но не успела, упреждающий удар был нанесен так, словно он репетировал речь. Оставалось лишь дослушать, что там случилось с этой... ведьмой. Словно ей было приятно слушать о ней новости! Вся эта чертова геометрия с разногласиями, если выражаться не грубо, и была вызвана появлением вышеупомянутой стервы на пороге особняка Школы. Итог был неутешительным: эти стены не смогли бы вместить обеих.
- Что?.. - Сипло выдохнула она, широко распахивая глаза. Что он только что сказал? Нет-нет, часть про развод ее не интересовала, а вот что там было дальше про беременность?
А он все говорил и говорил, словно не мог заткнуться и дать ей пару секунд переварить информацию. Говорил и говорил, говорил... Говорил. Говорил, что не будет извиняться, что не откажется, что-то там еще, а у нее даже кусочки головоломки в голове не собирались складываться, лишь пустота звенела, как натянутая струна.
Она открыла рот, словно что-то хотела сказать. Надо было что-то ему сказать. А что?.. Ни одна мысль не лезла в голову, там было слишком много скомканного мусора, который только что там образовался.
Шельма резко встала с кровати, отходя на пару шагов, отворачиваясь, лишь бы хоть секунду не видеть Гамбита. Лишь бы хоть на секунду сосредоточиться, пока пальцы, как змеи, впиваются в собственную голову.
- Что... Что ты сказал? - Она наконец-то повернулась, - То есть вот как. Беременна. Твоя жена, бывшая жена, да как ни назови, но беременна? От тебя. Супер, - она всплеснула руками, делая пару шагов назад и сжимая зубы, - И что ты ждешь от меня, Реми? Поздравлений?! Обязательно! Пришлю почтовым голубем! - Рыкнула она, сдерживая желание перейти на повышенный тон всеми силами, - Хотя, я удивлена, но до сих пор не поняла, на кой черт ты рассказываешь сейчас это все мне?..
С каждый словом, каждым звуком, она заводилась все сильнее. С каждой мыслью, что прилипала на язык и была готова вылететь в сторону Реми, она накручивала себя все сильнее. Что он от нее хотел? Зачем пришел все это рассказать? О ком или о чем он так беспокоился?
Она ждала, глазами требовала ответа, не моргая и смотря слишком прямо, слишком настойчиво. Неужели ему больше нечего было сказать?

+1

4

- Что?.. - Что... Что ты сказал?
«Что… Что ты сказала? Беременна?» Тогда Реми, наверное, был в таком же шоке, как сейчас Анна Мария. Стоял, хлопал глазами, не зная, как вообще реагировать на такие новости. Злиться не получалось, да и на что злиться? Разве что на себя. Знал же он, откуда берутся дети, а то, что в тот момент думал не головой… Что ж, сам дурак. Радоваться в полной мере тоже не получалось, хотя вот для радости как раз повод был. Потому что Реми любил детей и хотел, действительно хотел своих собственных. Только в его идеальном мире дети были у него и Анны Марии. И теперь этот самый идеальный мир рушился на глазах, не выдерживая столкновения с реальностью.
Радоваться Реми начал потом. После второй выпитой бутылки и десятой по счету сигареты. Радоваться и беспокоится одновременно, потому что кое-как налаженная жизнь снова летела псу под хвост. Дешевые колонки голосом Эдит Пиаф хрипели «Non! Je ne regrette rien», и это на тот момент показалось затуманенному алкоголем сознанию знаком свыше. Только вот не хотелось начинать с нуля, как советовала песня. Хотелось удержать хотя бы то малое, ради чего Реми продолжал пытаться быть хорошим, а не пускаться во все тяжкие.
- То есть вот как. Беременна. Твоя жена, бывшая жена, да как ни назови, но беременна? От тебя. Супер, и что ты ждешь от меня, Реми?
Анна Мария не кричала, и это было совершенно отвратительно. Если бы она с воплями "va te faire foutre, trouduc!" и «сasse-toi pauvre con!» опустила бы на его голову что-нибудь тяжелое и вынесла бы дверь в попытке выставить Реми из комнаты, было бы лучше. Когда Шельма ругалась по-французски (научил на свою голову), она по итогу рано или поздно, но прощала. Если в ход шел американский сленг, то дела были чуть хуже, но ситуация все равно не казалась безнадежной. Если же она не кричала и не распускала руки… Неужели все?
- Поздравлений?! Обязательно! Пришлю почтовым голубем!  Хотя, я удивлена, но до сих пор не поняла, на кой черт ты рассказываешь сейчас это все мне?..
Она заслуживала ответов. Хоть каких-то. Правда как таковых ответов у Гамбита не было и быть не могло, кроме тех, что он озвучил.
- Я ничего не жду, сherie. Я просто пришел сказать тебе правду, потому что я тебя люблю. Тогда, в Новом Орлеане, я поклялся тебе, что не стану скрывать такие вещи. Хоть в этой ситуации я и merde embulante, это обещание я нарушать не хочу. Не с тобой.
Наверное, сейчас это самое «я тебя люблю» звучало особенно мерзко. «Я тебя люблю, но ребенка сделал другой». Но это была действительная настоящая причина. После того, как Реми обманом заманили в Новый Орлеан, после того, как он спустя несколько лет нарушил все возможные законы Кандры, чтобы достать для Беллы Эликсир, он поклялся Анне Марии не скрывать вещей, которые касаются их чувств и отношений. Даже если эти вещи сделают очень больно.
Повисшую тишину можно было резать ножом.
- Хотя, нет, сherie. Я кое-чего жду. Не того, что ты ожидаешь. Я не знаю, что теперь будет с нами и будем ли вообще «мы». Тебе решать. Но…
Реми действительно не собирался вести себя так, как вел в таких случаях раньше. Не планировал бегать за Шельмой и вымаливать ее прощение. Не планировал занимать собой каждую секунду ее свободного времени, чтобы взять бастион банальным измором. Не та была ситуация, где образовавшиеся льды можно было растопить планомерным постоянным нагревом. Такие разве что взрывать, причем общими усилиями. Поэтому да, решать предстояло Шельме. И Реми был готов ждать ее решения столько, сколько нужно. Год, два, десять – но ждать. Просто сейчас было кое-что очень важное. Настолько важное, что даже личные проблемы не давали об этом забыть. Настолько важное, что даже эгоизм Гамбита в кои-то веки сдал позиции.
- Это не должно мешать нам выполнять работу. То, что мы делаем сейчас, слишком важно для всех. Но если ты не сможешь со мной работать и скажешь выметаться из Щ.И.Та, я уйду. Не хочу причинять тебе еще больше боли и тем более подвергать тебя опасности.

+2

5

Как больно. Как было больно. Она почти физически ощущала ту боль, что сейчас волной поднималась где-то в груди, подминала под себя сердце, горло, голову, все, сантиметр за сантиметром, боль завоевывала тело, не оставляя ничего, какие-то огарки эмоций и мыслей. Обычно боль любого характера не несла за собой никаких последствий, Шельма знала, и сейчас не принесет, она в целости, с ней все будет в порядке на уровне физиологии, гены Крии ее охраняют хлеще любого Цербера. Но это словно было что-то иное. Что-то непривычное, так сильно отдающееся в висках, будто приступ панической атаки, только это явно была не она. От атак Анна смогла избавиться много лет назад, когда заперла своих демонов внутри себя, когда выстроила кирпичную стену, камень за камнем, при длительных медитациях. Но любая стена рано или поздно начинает трещать по швам.
Все рано или поздно ломается, таковы законы природы. Сгорает синим пламенем, рассыпается, как пепел под ветром, исчезает в истории, становится ничем.
Она знала, что рано или поздно и этот разговор сломает все, только... Выжидала чего-то, боялась или лелеяла смутные надежды на избавления от своего проклятья. Чего она только не перепробовала, но где-то упускала ту самую ниточку, которой так не хватало, ловила ее, а она все равно ускользала из рук. А желание было таким простым, таким понятным. Она хотела быть, как все. Не бояться сделать кому-то больно пустяковым прикосновением.
И прежде всего - ему.
Да только вот... К чему теперь это все?
Анна непроизвольно сжала кулаки, пристально глядя в красно-черные глаза Реми, пока слушала то, что он пытался до нее донести. Все то, что он говорил, все это так дурно пахло. Все это звучало так поверхностно, все эти обещания, все эти чистосердечные признания, все эти слова о любви. Вся эта забота, о, он покинет Щ.И.Т. если она захочет, как это чертовски благородно! Как это очаровательно звучит. Это всегда было очаровательно.
Только сейчас ей не хотелось это слушать больше. Страшнее всего всегда было признавать правду, особенно - признаваться себе в том, что именно ты во всем виноват, именно ты не справился. Что бы он сейчас не говорил, что бы ни сказал потом, вина была целиком на ней. В ней причина, в ней и в ее мутации.
Она опустила на мгновение голову, стараясь остыть, стараясь сейчас вернуть себе хоть зерно рациональности в голову, не срываться, это не рядовая ссора, это не "покричали - помирились". Да вот только характер все равно не зашить внутрь логики.
Рука поднялась сама собой, отвесив тыльной стороной ладони звонкую пощечину. Примени она чуть больше силы - точно бы сломала челюсть, а так только синяк останется, не больше. Переживет.
- Заткнись, - рыкнула она, сжимая челюсти, как породистый аллигатор, - Слышать больше ничего не хочу. Щ.И.Т. тут не при чем, я ничего не решаю и вряд ли мне что-то помешает выполнять свою работу. А ты... Не прикрывайся благородством, Гамбит, я в это не верю. Я уже ни во что не верю. И признания свои можешь засунуть куда подальше, даже не думай мне такое сказать еще раз.
Голос дрожал. От волнения, от переизбытка эмоций. От разочарования во всем, в себе, в нем, во всей этой глупой и нелепой истории, которую оба называли отношениями. Зачем это все было, зачем столько времени тянулось, к чему?.. К тому, чтобы в один прекрасный момент он попытался усидеть на двух стульях? Или до появления какой-нибудь белобрысой крысы из прошлого? Шельма даже не ревновала, ее буквально тошнило от всего того, что творилось сейчас. И влезать бы в драму не хотелось, и стороной она, подлая, не обходила. А так все хорошо начиналось, новая жизнь, другая организация, какие-то наработки, все слишком серьезно стало. И вот тебе, дорогая, удар под коленку, падай, цепляйся за воздух.
- Удобно переложить теперь ответственность на меня, а? - Она ткнула пальцем ему в грудь, подступая вплотную и оттесняя его к двери, - Прости, сherie, я накосячил, решай теперь ты, что с нами будет. А знаешь, что? Ничего! Ничего не будет. Нет больше никаких "нас", хватит. Я все могла понять, я все понимала, кроме того, зачем мы вообще в это оба ввязались. И я не собираюсь выяснять, кто из вас был инициатором, как это все произошло, кто виноват. Наелась я. Уже плевать.
Больно. Так больно. И говорить, и дышать, и слышать каждый удар сердца. Но проще указать на дверь, проще просто разорвать все, развеять пепел по ветру, чем продолжать тянуть и терпеть. Мучить и его и себя. Любовь? Рано или поздно она сможет его разлюбить, наверное. Или забыться, окунувшись в работу. А ему надо идти дальше, быть счастливым там, где получиться. С теми, кто сможет пойти на встречу и, не испугавшись, подойти довольно близко.
Так больно, что тело бьет крупная дрожь.
- Выметайся, Реми. И постарайся больше не попадаться мне на глаза. Открытку на день отца посылать не буду и счастья с ней не пожелаю, - она отступила на шаг и сложила руки на груди, лишь не кинуть ничего вдогонку сейчас, - Просто хватит нам уже мучить друг друга. Уйди, поставим точку мирно.

+4

6

- Заткнись. Слышать больше ничего не хочу. Щ.И.Т. тут не при чем, я ничего не решаю, и вряд ли мне что-то помешает выполнять свою работу. А ты... Не прикрывайся благородством, Гамбит, я в это не верю. Я уже ни во что не верю. И признания свои можешь засунуть куда подальше, даже не думай мне такое сказать еще раз.
Реми коротко кивнул. Он, в общем-то, и не собирался повторять этих слов. Слишком часто говорил, особенно ей. Настолько, что смысла попросту не осталось. Так, три слова, случайным образом соединенных в красивую, но пустую ничего не значащую фразу. А сейчас не только пустую, но какую-то… почти издевательскую, причиняющую еще больше боли, нежели столь пугающее всех влюбленных «не люблю».
Она все же подняла руку. Щеку обожгло огнем, в ушах зазвенело – изящная ручка Шельмы одной пощечиной могла голову снести.  На какую-то секунду Реми даже пожалел, что не снесла. А в следующую жалел уже о том, что врожденная наглость именно сейчас спасовала и не дала удержать ее руку. А так хотелось хотя бы на несколько мгновений прижаться щекой к ее ладони… Как раньше.

Им не были доступны те маленькие радости, на которые имел право каждый влюбленный и любящий человек. Они не могли целоваться. Вообще. Никак. Ни чувственных глубоких поцелуев, доставляющих столь же сильное удовольствие, как и занятие любовью. Ни легких, едва ощутимых касаний губ, почти целомудренных, нежных, после которых на лице сама собою появляется улыбка. Ни дружеских поцелуев в щеку, через мгновение расцветающих румянцем. Ни игривых, распаляющих желание прикосновений к шее, ключицам, плечам… Они не могли держаться за руки, если оба были без перчаток. Они не могли расслабиться и просто подурачиться, потому что слишком велик был риск соприкоснуться кожа к коже. По той же причине они не могли спать в одной кровати – не ложиться же валетом.
Чертова жизнь оставила им жалкие крохи. Ощущение дыхания друг друга. Иллюзия контакта на расстоянии в миллиметр. Реми постоянно целовал ее пальцы и тихо ненавидел остающийся на губах привкус полимера ее костюма. Реми часто утыкался носом в ее волосы и вскоре впал в неизлечимую зависимость от запаха ее шампуня. Он обожал ее форму, обтягивающую столь желанное тело и только подчеркивающую совершенство форм. И ненавидел эту проклятую одежду, ставшую материальным воплощением фразы «смотри, но не трогай».

Это было больно. Все это. Но Реми считал, что лучше так, чем никак, потому что никак было хуже. Да, он легко мог найти того, с кем переспать. На крайний случай и сам бы справился. Но секс – это секс, а эмоции – это эмоции. А Анна Мария – это Анна Мария. Ее не заменишь, ее не забудешь. Такие женщины появляются в жизни мужчины только один раз. И этот самый раз (а еще второй, третий, четвертый… десятый шанс) Реми проебал как последний идиот. И теперь, когда это самое «никак» все же наступило, он понятия не имел, что чувствует по-настоящему. Боль? Холод? Пустоту? Нужно слово не желало находиться.
- Удобно переложить теперь ответственность на меня, а?
- Non. Просто я для себя уже решил. Я буду ждать. Я без тебя не буду, Cherie. Не хочу. Но… «Когда» или «если» зависит от того, что решишь ты, а не я. – Реми послушно пятился к двери, но от Шельмы взгляда не отрывал. – Потому что пока ты меня любишь, никакой точки у нас не получится. Point de suspension.
Но в одном Анна Мария была права. Они мучили друг друга. Вот только Шельме всегда доставалось больше – и раньше, и сейчас. И это было нечестно. Даже с точки зрения Реми нечестно.
- Я знаю, ты себя винишь. Опять. Что все из-за твоей мутации. Ты всегда так думала. – Реми уперся спиной в дверь, протянул руку, нащупывая ручку, - Но ты не права, crevette. Дело не в твоей мутации. Дело в том, что ты влюбилась в меня. Худшего кандидата и представить невозможно. Дело в том, что я слишком эгоистичен, и я не смог от тебя отказаться. Но я оказался еще большим ублюдком, чем думал сам – я и сейчас отказаться не могу.
Дверь бесшумно распахнулась. Реми переступил порог – Анна Мария осталась в комнате.
- Pardonne-moi pour ce que j'existe.

… Первая неделя далась нелегко. Реми честно старался держаться подальше, но слишком много у них с Анной Марией было точек пересечения. Столовая. Тренировки. Рейды. Просьбу Реми перевести его в другой отряд не удовлетворили – Гамбит и так слишком часто мотался по одиночным разведывательным миссиям. Ну, не за особые заслуги, а скорее во избежание конфликтов. Ну а потом…
- Итак, новая цель. Кодлак Ноатак, известный как Гарпун. Наемник, преступник. Сорок семь убийств, жертвы – как люди, так и мутанты. Недавно замечен на окраине Нью-Йорка в компании с Ким Ир Сеном, известным как Шифратор. – Куратор вывел на экран два изображения. – Досье на ваших столах, ознакомьтесь. Задача на этот раз не только поймать, но и проследить. Есть данные, что кто-то из них может вывести нас на Натаниэля Эссекса. И так как мистер Лебо в прошлом весьма тесно взаимодействовал со всеми тремя целями, операцию возглавит он. Анна Мария – проследите, чтобы ваш товарищ не сбежал и не взялся за старое. Остальную команду мистер Лебо выберет сам исходя из своих знаний о способностях данных мутантов.
Если у Реми и было, что сказать по поводу задания, то он попросту не мог. Хотя следовало – не попадаться на глаза Шельмы, напару руководя операцией, было попросту нереально. Вот только после прозвучавшего «Натаниэль Эссекс» все слова попросту вылетели из головы. Очухался Реми только минуты через три тишины – неодобрительной такой, к слову тишины.
- Merci. Но если вы хотите результата – разведку я проведу один. А вот операцию по захвату лучше возглавить Анне Марии. Я хреновый боец и командовать не умею.

+3

7

Она держала себя в руках до победного, до той секунды, пока дверь не закрылась, до той секунды, пока не щелкнул замок. До этой секунды она оставалась сильной, она крепко держала эту маску на лице, не позволяя ей съехать ни на миллиметр, больше ни одним мускулом не показать ничего, ничего, лишь бы он скорее ушел и оставил ее в покое. Одну. Одну, со своими эмоциями, со своими собственными мыслями, одну, чтобы она могла все это отпустить и больше не сдерживать. Не давить в себе то, что так хотелось спрятать от эмпата. А именно сейчас хотелось утаить многое, почти все. Он был прав лишь на половину, как всегда она оставляла за собой собственный выбор и собственные мысли, и его слова звучали не оправдывающе, виновата то была только одна она. Да, во всем, и в мутации, и в отсутствии контроля, и в том, что когда-то влюбилась в него. Никто на нее это не вешал, все сама.
И сама же сейчас схватила книжку с кровати и со всей силы швырнула ее в закрывшуюся дверь. Было не жалко ни книгу, которая разлетелась на отдельные листы из-за порвавшегося корешка, ни дверь, на которой остался приличный отпечаток, не смотря на то, что номинально она была железная. Осенними листьями смятая от удара бумага опускалась на пол, пока южанка сползала на этот же пол, прислонившись спиной к стене и стараясь не захлебнуться в собственных слезах отчаяния, ненависти и безнадежности.  Все было правильно, давно было пора прекратить это обоюдное мучение. Никаких многоточий, только точка. Последняя, безжалостная и беспощадная. Они оба справятся, рано или поздно, но время все излечит, разум забудет, а сердце успокоиться.
... Но отчего же так было больно. Тоскливо, предательски обидно, со звенящей пустотой внутри. Все иллюзии рассыпались в пальцах, не хотелось даже двигаться, пока слезы градом катились из глаз, заливая щеки, шею, футболку. Она успокаивала себя, говорила, что все пройдет, что не будет ни "если" ни "когда", все, хватит. Он не прав, он тоже переживет, выхода другого нет.
Все когда-то заканчивается. Жаль, что иногда на столь печальной ноте.

Она старалась держаться молодцом, не показывать своего настроения окружающим, никому не следовало знать, что произошло. В конце концов, лишние сплетни на базе были бы не лучшим финалом, на мутантов и так нет-нет, да косились до сих пор. Из любопытства наверное, агенты были по большей части простыми людьми, без способностей. Крайне редко попадались нелюди, но с мутантами у них было меньше общего, чем думали окружающие. А Шельма упорно делала свою работу, лишь изредка резко меняя курс движения в противоположную сторону, если улавливала в коридоре до боли знакомый парфюм. Мелкой дрожью тряслись пальцы и если была возможность не идти дальше - она просто не шла. Первые пару дней так и было, а потом стало отпускать. С каждой новой ночью, с каждой новой порцией слез и эмоций, ей становилось легче. Спокойнее. Расслабленнее. До тех пор, пока не настал момент нового задания и все обернулось папкой со знакомыми именами внутри.
Анна внимательно слушала агента, курирующего данное задание, пролистывала информацию, вчитываясь в досье. Кивала в редкие моменты, показывая, что слушает и не теряет нить повествования, а потом и вовсе хмыкнула, не поднимая глаз от текста.
- Ложь.
Она шумно перелистнула страницу вперед, всматриваясь в фотографию Гарпуна. Не самый приятный тип, хотя, когда такие откровенные отморозки выглядели иначе? Было в них во всех что-то комичное.
- Основываясь на моих персональных наблюдениях, а так же если взять за основу данные Щ.И.Т., ты считаешься одним из лучших бойцов, полистай свое личное дело на досуге, занимательное чтиво, - говорила она тихо, глаза не поднимала, так не хотелось, что можно было ощущать это кожей. Но высказаться было нужно, не срывать же из-за такой ерунды, как личностные взаимоотношения всю операцию по поиску и захвату опасных целей, - Только вот я не соглашусь с частью плана операции, - Шельма захлопнула папку, сложила на нее руки в перчатках и уставилась на агента, - Два мутанта-суперпреступника, убийцы со стажем, в перспективе - Натаниэль Эссекс, и вы хотите набрать отряд из агентов? Сэр, при всем уважении, что простые ребята с винтовками сделают против этих мутантов? Хотите послать за ними отряд - вызывайте Мстителей. Будет шумно, много разрушений и Хилл сгноит нас всех за отчетами в очередной раз.
Нельзя было допускать, что бы простые люди подвязались в такие дела. Все бы ничего, черт с ним с Гарпуном или Шифратором, это мелкие сошки на фоне Эссекса. Никто не пойдет на переговоры, да и захват будет довольно шумный. Где эти двое, там и Мародеры. Где Мародеры, там и кровь... И все бы ничего, Шельма давно привыкла к подобным полевым операциям, где мало кто интересуется судьбой окружающего мира в угоду собственных целей, но этот крошечный триггер, обозначенный в целях задания мог подвести всю операцию коту под хвост. Эссекс на Реми действовал, как красная тряпка на быка, исход был совершенно непредсказуем. Конечно, он будет стремиться все сделать сам, это же было очевидно. Пока она в теории будет ловить этих двоих и смотреть, что б никто из агентов не пострадал, он же кинется искать Синистра. Предсказуемо до зубного скрежета. Все, кроме исхода, да и там перспективы рисовались не самые радужные, уж она-то знала и понимала. А допустить не могла никак. Может быть в их отношениях, как пары и стояла точка, но отпускать его на верную смерть в одно лицо? Глупость, не чужие же люди.
- А где эти двое, там и остальные. Я предполагаю, что идти нужно не свиньей в десять рядов, подвергая всех опасности и поднимая шум, нас двоих по боевой мощи будет достаточно, это дело мутантов, не людей, - личное в сторону хотелось бы отмести, да никак не выходило. Это не их персональные недопонимая, это все сложнее и страшнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Она все-таки повернулась в сторону Гамбита, ища поддержки в своем видении этого вопроса. Хотя, конечно, он не упустит шанс свести старые счеты в одиночку, - Что скажешь?

+4

8

- Ложь.
- Факт.
Реми чуть заметно поморщился и рефлекторно потер скулу, синяк на которой уже приобрел желто-зеленый цвет. Да, Реми умел драться. Его учили. Но звезд он с неба все равно не хватал хотя бы по той простой причине, что не любил махать кулаками. Он не получал никакого удовольствия от драки как таковой. Исключение составляли только трое – Росомаха, Саблезубый и Джульен. Последние двое с точки зрения Реми заслуживали медленной и мучительной смерти. Ну а Логан… Это был особый случай, который сам Гамбит попросту отказывался анализировать, боясь узнать о себе слишком много нового и не очень хорошего. Поэтому драки с Логаном он для себя определил как дополнительный источник жизненно необходимого адреналина, чем в итоге и удовлетворился.
- Я вор, cherie. То, что я хорошо умею уворачиваться и метко стреляю не значит, что я хороший боец. Это значит, что я очень сильно хочу жить, причем, желательно, сохранив в неприкосновенности свою прекрасную шкуру.
Ему все же пришлось посмотреть на нее. Неделя. Семь дней. Семь дней он шарахался от Анны Марии. Семь дней он с ней не разговаривал. Семь дней он отводил взгляд в сторону, стоило только им оказаться в непосредственной близости друг от друга. Это был… можно сказать, это был рекорд. Они и раньше расставались с Шельмой и, бывало, проводили друг без друга недели и месяцы. Но каждый раз их разделяли тысячи километров. И каждый раз Реми знал, что ему есть, к кому возвращаться, а Анна Мария знала, что он вернется. И разлука не давила неподъемным грузом на плечи, не сжимало тисками сердце, и от тоски не хотелось выть и лезть на стену… А теперь хотелось удавиться. Десяток-другой метров и двадцатисантиметровая стена превратились в непреодолимую пропасть.
Анна Мария уткнулась взглядом в досье, и Реми как никогда раньше захотелось увидеть ее глаза. Зеленющие и пьянящие, как абсент. Такие невозможно яркие, такие дьявольски притягательные, такие… Влюбленные и любящие несмотря ни на что.
«Эй, chou-chou. Взгляни на меня. Ну же. Пожалуйста. Мне нужно просто увидеть…»
- Месье Лебо. Прекратите пялиться! Мы тут серьезные дела обсуждаем.– куратор хлопнул ладонью по столу, Реми вздрогнул, медленно отвернулся и опустил голову.
«Давай, Гамбит. Возьми себя в руки. Еще слишком рано, понимаешь? Сосредоточься.»
- А мы уже все обсудили, месье. Я сказал – выслежу сам. – Реми перевел взгляд на Анну Марию и тихо, без привычных шуточек, мурчаний и заигрываний проговорил. – Ты против Шифратора? Серьезно? Он первым же касанием превратит тебя в обычного человека. Да, Cherie, ты умеешь драться. Но без своей сверхсилы сколько ты продержишься против тренированного бойца с железками вместо рук? Нет, против него нужны люди. Обученные, умеющие не только махать кулаками, но и стрелять, люди. Чтобы поймать Гарпуна, нужно загнать его в то место, где не будет длинных предметов. Он может заряжать только объекты, у которых длина намного превышает ширину. С собой он постоянно носит только пять гарпунов – это не так много. Но тебе все равно нужно быть осторожной – его энергетические снаряды могут пробить твою кожу. – Реми поднялся с места, нагло оттеснил куратора от экрана, буркнув «да приткни уже свой зад» и развернул экран. Куратор ощутимо напрягся, пошел пятнами, но промолчал и действительно сел – о том, что слово «субординация» для Гамбита приравнивается к матерному, знали все. Как и о том, что сделать с этим ничего нельзя.
Если Реми было нужно, он говорил вполне нормально. Даже почти правильно, если, конечно, забыть об акценте. Даже не отвлекаясь на мелочи и не перескакивая с темы на тему. На то, чтобы рассказать о сильных и слабых сторонах противников, их излюбленных приемах и стандартных схемах действий, уходит не так много времени. На то, чтобы детально описать способности – чуть больше. Реми не было стыдно сдавать Щ.И.Т.у бывших подельников. Желание уничтожить этих мутантов родилось у Гамбита в тот момент, когда Шифратор схватил за шею девочку-морлока, лишая ее кожу каменной брони, и толкнул вперед, прямо на сотканное из пучков энергии копье Гарпуна. Девочке было лет двенадцать. Она не нападала даже, просто пыталась убежать. Они не убили ее сразу. Вскрыли ей живот и отшвырнули в сторону, брезгливо морщась, будто бы она была не ребенком, а… каким-то мусором.
Тогда Реми понял, что может ненавидеть тех, кто лично ему не сделал ничего плохого.
- Лучшая тактика – их разделить. Направить агентов на Шифратора, а с Гарпуном мы с Анной Мерией разберемся… Что касается Синистера… Да, я сам сдал на него информацию вашему директору. Но, простите, Мстителей он размажет по асфальту. Даже Халка, потому что у него есть штука, которая…Как это там называется… Вызывает обратную трансформацию? – Реми плохо разбирался в этой научной дребедени. Просто видел, как Синистер направил какой-то пульт на Мерзость, и тот сначала с минуту с дикими воплями катался по полу, а потом стал обычным человеком.  – Чтобы завалить Эссекса, нужно… - Гамбит на мгновение замер. Зрачки расширись так, что от алой радужки осталось тонкое, почти незаметное колечко. – Гамбит не знает, что нужно. На памяти Гамбита никому, даже Апокалипсису, не удалось победить Синистера. Синистер уничтожит все и всех, если ему мешать…
Шельма видела не все. Самые страшные воспоминания о Натаниэле Реми затолкал куда подальше – так, что и самому в деталях не вытащишь.
-… всех, но не меня. Меня он убьет не сразу. Поэтому если кто за ним и пойдет, то это должен быть я. Ну а у вас будет время, чтобы собрать Мстителей, Людей Икс и всех, кого найдете. А ты, - Реми перевел взгляд на Анну Марию и практически прошипел. – Даже не смей к нему приближаться. Даже если он живьем расчленять меня будет – не смей. ТЕБЯ, Cherie, я ЕМУ никогда не отдам.

+2

9

Эти споры могли длиться слишком долго и все равно бы ничем не закончились. Упертые, как бараны, у каждого свои аргументы, каждый будет полагаться на свое собственное мнение. Он будет выносить на первое место свое видение ситуации, она - свое. И дело тут было не только в том, что каждый привык действовать по-своему, хотя столько времени было потрачено на то, чтобы команда действовала, как единый механизм, шла в ногу, синхронно, один начинает - другой подхватывает... Дело было не в том, что команда из них двоих была плохая, не слаженная, дело не в том, что весовые категории разные были. Дело было в принципе. Дело было в том, что она и так постоянно себя сдерживала во многом, начиная от жестов, заканчивая эмоциями, и сейчас волей-неволей внутренний монстр вырывался на поверхность и хотел перегрызть пару-тройку трахей, потому что нельзя обижать женщину с дрянным характером. Нельзя обижать именно в таком ключе, когда и рожей по асфальту провезти нельзя, рука не поднимется, задрожит, да остановиться в самый последний момент. Когда и хотелось ответить посильнее, поставить на место, указать на ошибки, показать, что и он может быть не прав, и что ее опыт подсказывал действовать местами по-другому. Но именно сейчас это будет смотреться из рук вон плохо, смахивать на истерику,
Шельма держалась, лишь еле заметно фыркнула. Ну факт, значит факт. Плевать, пусть думает, как хочет, ее это уже не должно волновать ни капли. В любом случае, руководство уже отобрало их для этой миссии, назад пути нет. Останется только понять, как сработаться заново, когда они на ровном месте договориться не могут. Женская интуиция кричала, что добром все это не кончиться, а разум твердил: держись, держи себя в руках. Главное - пережить первое время, потом будет заметно легче, еще неделька и отпустит, возможно. Еще неделька размышлений и она даже сможет сказать спасибо за то, что между ними было и за то, что это все закончилось. Вот, вот это задание, вот этот пустяк, из которого пытаются раздуть слона, и все. Главное - продержаться первое время, не смотреть в глаза, не подходить близко, не выходить из зоны серьезности, не давать повода улыбаться. Ни ему, ни себе. Держаться.
- Кто тебе сказал, что он сможет до меня дотронуться? - Она откинулась на спинку кресла и скрестила на груди руки. Смотрела исподлобья, куда-то в сторону, на экран, в досье, на куратора, да куда угодно, лишь бы не на него. - У меня преимущества перед обоими, один на один они не смогут выстоять. Скорость, левитация, сила, абсорбция, - не выдержала все-таки, сделала ударение на последнее слово, выделяя его в предложении, - Преступники такого уровня могут быть полезными не только живыми, но и мертвыми - для закрытия большей части дел. Не так ли?
Куратор лишь отмахнулся, влезать в дискуссию он явно не собирался. Посмотрел на часы и отошел еще на шаг в сторону.
- Прости, у него гарпуны из адамантия? - Шельма скептически приподняла бровь и изогнула губу, - С чего ему пробить мою кожу? То есть, как со взрывами дело иметь, так вперед и всем все равно, или с Саммерсом без очков, или под Стража попасть - нормально, а тут железки он кидает и все, прости, Анна, ты не жилец?
Ее аж дергать начало. Не потому что он был не прав, прав, во многом, не отнять же, но... Женская обида. Она слушала, а сама притопывала ногой, желая поскорее сорваться и улететь отсюда, из-под хмурого взгляда куратора хотя бы. Свидетели недопониманий в тактике и стратегии ведения операции между иксменами были лишними.
- Я - взрослая девочка, Гамбит, - отозвалась она на ровной ноте. Это он что, волнуется? Беспокоиться? Или пытается показать свою важность? Трогало, безусловно, сердце болью отозвалось, кольнуло самым неприятным образом. Она всегда была слишком сильной, независимой, самостоятельной, всегда стремилась показываться свою самоуверенность. И подобные жесты с любой стороны, от любого человека, они пробивали брешь в идеально выстроенной защите. Подобные жесты от него - разрушали все защиту к чертовой матери. - И прекрасно могу решить сама, что мне надо, а что мне не надо. На что я буду смотреть издалека, чтобы не вляпаться случайно в расчлененку, а куда придется руки по локоть опустить. Так что, будь добр, волнения свои оставь при себе, мы тут работу обсуждаем, а не твои беспокойства. Рано делить шкуру не убитого медведя, мы даже не вышли на след кого-либо из мародеров, а ты уже мысленно лег под скальпель к Эссексу.
Она позволила себе на этот раз смотреть ему в глаза, с полной уверенностью произнося каждое слово, которое могло, да и скорее всего обидело. А что она могла сейчас сделать, кроме как тяпнуть себя же за язык? Поздно было.
Рубить, так на корню.
Она уже завелась. Ведь, после того, как она влепила ему пощечину и объявила, что все кончено, они сейчас разговаривали впервые. Впервые за неделю. И не хотелось быть ни строгой, ни ласковой, хотелось показать свою обиду. Пройтись тяжелыми шагами по всем светлым порывам. Даже по такому, который отражался в его последней фразе  и трогал за живое все еще болящие и кровоточащие раны на сердце.
- Для протокола. Мой позывной Шельма, не cherie. Больше не путай эти два слова.
- Оба прекратили, - агент все-таки не выдержал, хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание, - Данные у вас есть, транспорт и оперативная группа будет ждать в ангаре через пятнадцать минут. Ваша задача - это три объекта, живые или мертвые, остальное мне не интересно. Свободны.
Она встала с кресла, захватывая с собой папку с документами, и вышла из кабинета. До ангара было идти как раз минут десять, если не сильно торопиться, однако она могла преодолеть это расстояние куда быстрее, просто, что бы не... Не находиться в опасной близости от Реми. Не касаться случайно одежды. Не ловить носом запах или взгляд алых глаз. Не видеть синяк от ее руки на его щеке. И не дай бог он улыбнется. Просто уйти вперед или, наоборот, отстать и прийти к посадке последней. Как угодно, кроме одного "но", которое вырвалось из нее, как только дверь в кабинет оказалась захлопнутой:
- Ты действительно собрался в одиночку брать Эссекса? - Она недобро сверкнула глазами, натягивая капюшон на волосы, - Не будь идиотом, Реми, это самоубийство чистой воды. Варианты есть, надо просто их найти. Хоть раз в жизни хорошо подумать перед тем, как что-то сделать.
Пусть понимает, как хочет ее слова. Как волнение? Да, она будет волноваться всю операцию. Как оскорбление? Тоже да. Как призыв к действию? Абсолютно точно.
Анна ускорила шаг, отворачиваясь и следуя по коридору. Если придет в ангар первая, то хоть посмотрит, кого им выделили для задания из боевиков? Оставалось надеяться, что им перепал какой-нибудь снайпер, было бы не плохо просто снять обоих с ближайшей крыши, без шума и пыли... Может, стоило позвонить Старку? Пусть выделит им на пару часов агента Бартона... Для примера.

+2

10

- Кто тебе сказал, что он сможет до меня дотронуться?
- Не дотронется. Пусть только попробует – руки вырву уже по плечи.
Реми понимал, что надо оставаться спокойным. Он прекрасно понимал, что надо сдерживаться если не ради себя, то хотя бы ради Шельмы. Хотя бы ради школы, потому что по ним двоим сейчас агенты Щ.И.Т.а составляли впечатление о мутантах в целом. Реми и так был мягко говоря не лучшим представителем не то, что мутантов, но и людей, но…

- Я не хочу отпускать ее одну, Профессор.
- Если ты хочешь работать на Щ.И.Т., то это легко устроить. Я позвоню мистеру Старку, и мы обо всем договоримся.
- Но, профессор, я… Я опасаюсь подвести школу. Сами знаете, какой я.
- А какой, Реми? Пьешь? Куришь? Любишь женщин? – Реми виновато улыбнулся и развел руками. – Как и большинство мужчин этой планеты, достигших совершеннолетия. Вот это, как мне кажется, как раз поймут.
- Я вор.
- Вот и покажешь им, что и вор может быть честным. Хотя бы пытаться быть честным. Не бойся подвести кого-то, Реми. Ты хочешь защитить женщину, которую любишь – и это та причина, против которой у меня не может быть никаких аргументов.
- Спасибо, профессор. Я… постараюсь.

Выходит, плохо он старался. Выходит, все делал не так. Любимая женщина его практически ненавидит, остальные агенты опасаются и презирают… Не этого Реми пытался добиться. Но, видимо, в его случае на большее можно было не рассчитывать. По крайней мере не в том случае, когда каждый, имеющий соответствующий допуск, смог прочитать его досье. И, так сказать, ознакомиться со «списком достижений», награда за которые перевалила лет так за пятьдесят строгого режима.
Реми мысленно досчитал до десяти и медленно разжал кулаки. Пытаясь игнорировать атакующие со всех сторон чужие эмоции, он сосредоточился на Анне Марии. Это было не совсем честно – использовать на ней эмпатию. Но сейчас это был единственный способ не допустить следующей ссоры. Потому что эта следующая ссора могла стать последней для них не только как для пары (которой они уже не являлись), но и как для товарищей по оружию.
Анна Мария тоже пыталась сдерживаться, но Реми ощущал ее неуклонно возрастающее раздражение. Еще немного – и рванет. По идее, он мог бы ее успокоить. Мог бы их всех успокоить. Немного вербального гипноза, немного переданного спокойствия, но… Но это было бы возможно, если бы он сам мог взять себя в руки. А он не мог. Рядом с Шельмой попросту срывало крышу, и если раньше это можно было хоть как-то контролировать, то теперь… Теперь к ней не полезешь, чтобы получить «расслабляющий» тычок локтем под ребра или очередную пощечину. Теперь на нее даже не посмотреть лишний раз, потому что будет только хуже. И Росомахи рядом не было, чтобы врезал по голове и поставил мозги на место.
- Прости, у него гарпуны из адамантия?  С чего ему пробить мою кожу? То есть, как со взрывами дело иметь, так вперед и всем все равно, или с Саммерсом без очков, или под Стража попасть - нормально, а тут железки он кидает и все, прости, Анна, ты не жилец?
Злость. Раздражение. Обида. Боль. Усталость. Она все говорила и говорила, и Реми чувствовал, что еще немного, и он начнет задыхаться от всего этого. От ее эмоций, от эмоций агентов, от своих собственных чувств, которые, как назло, именно теперь не получалось игнорировать. На какое-то время Реми даже пожалел, что тот «лишний» кусок мозга, который отрезал ему Синистер, не отвечал за эмоции. Судя по самому Натаниэлю, быть бесчувственным бревном – очень удобная суперспособность.
- Хуже. Универсальная энергия. Пробивает и Колосса, и даже Синистера, а он такое говно, которое даже Логан не с первого раза прорежет. Да пойми ты уже, взрослая ты девочка, что это не те враги, с которыми мы сталкивались раньше! Эта такая грязь, к которой мне не только тебя – никого подпускать не хочется.
Отчасти это была правда. Реми действительно не хотел бы подпускать к этой кодле никого из иксменов. Это не безразличные машины – Стражи. Это не какие-то там противники мутантов. Это даже не просто убийцы. Это создания, получающие от чужой боли и смерти извращенное удовольствие. И если Шифратор был не таким уж безнадежным – он жалел женщин и детей, как ни крути, то Гарпун… Реми резко  мотнул головой.
- Именно. Мы обсуждаем работу. И я пытаюсь тебе пояснить, что я знаю этих людей. Я работал с ними, я жил с ними. Мне будет проще на них выйти, чем любому из здесь присутствующих. Но сложнее драться, потому что они тоже знают меня и мои приемы, как и я их.
Разговор перешел уже не просто на повышенные тона. Это уже было не обсуждение – это были попытки Шельмы уколоть больнее и ответные попытки Реми не обращать на эти самые «уколы» внимания. У Анны Марии получалось не в пример лучше. А последний удар и вовсе попал в слабое место.
-… мы даже не вышли на след кого-либо из мародеров, а ты уже мысленно лег под скальпель к Эссексу.
- А ты уверена, что другой исход возможен? Если я засвечусь без команды, Эссекс сделает все, чтобы я оказался у него на столе. И в последнее время такое развитие событий уже не кажется мне таким уж страшным.
Все же сорвался. Не вовремя, очень не вовремя. И это, видимо, поняли все. По крайней мере куратор наконец-то вмешался. И в кои-то веки Реми не был против.
- Оба прекратили. Данные у вас есть, транспорт и оперативная группа будет ждать в ангаре через пятнадцать минут. Ваша задача - это три объекта, живые или мертвые, остальное мне не интересно. Свободны.
- Oui.
Реми резко развернулся и первым вышел в коридор. Продолжать этот спор не хотелось. Видеть Анну Марию тоже не хотелось – Реми не мог за нее не переживать, но его беспокойство, видимо, вызывало только раздражение и непонимание. Пятнадцать минут на сборы – слишком мало времени, чтобы успокоиться, но лучше, чем ничего…
- Ты действительно собрался в одиночку брать Эссекса? Не будь идиотом, Реми, это самоубийство чистой воды. Варианты есть, надо просто их найти. Хоть раз в жизни хорошо подумать перед тем, как что-то сделать.
Реми остановился, выдохнул, медленно обернулся и растянул губы в привычной и – Шельма это знала – ненастоящей улыбке. Она всегда каким-то непонятным для Реми образом понимала, когда он улыбается, потому что хочет, а не потому, что пытается «закрыться».
- Мой позывной «Гамбит», Шельма. И… Non. Face à la vérité. Je n'ai pas d'autres options. – Реми усмехнулся. – Так какая разница, Шельма, когда умирать? Главное, чтобы это было стильно. А уж об этом я позабочусь. Пятнадцать минут. Мне надо собраться.
Это не было попыткой ответить ударом на удар. Просто… Реми действительно надоело бегать. И бояться Синистера он устал. К тому же рано или поздно это лучше закончить. А сейчас было идеальное время. Анна Мария его бросила и хочет забыть, и если все будет плохо, пережить ей будет легче. Белла ждет ребенка, и если Реми придет сам, то она будет в безопасности.
Почти идеально. Ну а собственным желанием жить можно было бороться. Какое-то время.
… Через пятнадцать минут Реми стоял в ангаре. От формы Щ.И.Т.а он избавился – ни к чему афишировать перед Мародерами, с кем он работает. Тяжелый кожаный плащ привычно давил на плечи, потрепанная броня плотно прилегала к телу, многочисленные карманы оттягивали карты. Все как раньше. Привычно. Удобно. Если агенты и были против такого внешнего вида Реми, никто ничего не сказал.
- Итак… Раз уж на летучке не договорились, договоримся здесь. Я пойду первым. Найду их, уведу подальше от людей – передам координаты места. Шельма и вы будете ждать там. Прикроете. Всех устроит?

+2

11

Ей послышалось или он собирался там умирать на самом деле?
Серьезно? Стильно, потому что... "какая разница"? Хотелось спросить, а с каких это пор он так беспечен? Пару минут назад только говорил о сохранности собственной шкуры. У Анны аж дыхание перехватило, оставалось только хлопать глазами в ответ, смотря в упор, пытаясь понять, на сколько Реми сейчас серьезен, и не находя, чего ответить. Всякого, конечно, за эти годы она наслушалась, но такого показательного шествия на пустой эшафот с опаздывающим палачом еще не видела. Что ж, удар был засчитан.
"Кретин", - она сцепила зубы, чуть ли не прикусывая язык. Пятнадцать минут на сборы было не сильно то много, а если она сейчас откроет рот, то от этих пятнадцати минут вообще ничего не останется в итоге. Личное - личным, а дело нужно было делать не смотря ни на что. В конце концов, она в сотый раз прогнала в голове фразу, состоящую примерно из "Не ударить в грязь лицом перед Щ.И.Т.", и "Не веди себя, как истеричка", а еще "Просто молчи. Просто молчи. Просто. Молчи". Молчать было сложнее всего. Когда обычно не сдерживаешься в суждениях и привыкаешь говорить много и от души, местами прям даже сильно от души, что  б досталось всем, просто молчать, чтобы не усугубить ситуацию накануне сложного дела - задача повышенной сложности. Со звездочкой.
И ведь он ответил. Ее же уколом да в ответ, каков наглец. И не могла южанка сказать, что заслужила такое, в конце концов, не она первая начала, как в детстве, не она первая ткнула пальцем в это осиное гнездо. Но пришлось проглотить, оставить зарубочку на изрядно потрескавшейся душе, запомнить, что отныне в их обращениях присутствуют только лишь пресловутые позывные. Значит, так все оборачивалось, да? Шельма была отчасти готова и к тому, что этот разрыв приведет их по разные стороны моральных баррикад, может даже оно и к лучшему. Изображать елейную улыбку, когда все внутренности разодрало дикими кошками и пластырей всего мира не хватит для того, чтобы собрать воедино остатки, это на столько сложно, что практически невозможно. Ну, может быть она привыкнет...
А пока лишь в тишине коридора кулак впечатался в ни в чем неповинную стену, на которой осталась вмятина с лучиками-трещинками по всем сторонам. Шельма недовольно выдохнула и отправилась сразу в ангар, собираться ей было не за чем, все, что она умела и могла - все это было при ней. Всегда. В любую чертову секунду ее проклятой жизни. А пока коридор запоминал ее четкий и размеренный шаг, разносил его эхо еще в течении нескольких секунд, пока она не вывернула на более оживленную часть базы. Настроение было на столько поганое, что даже здороваться она ни с кем не собиралась, хмуро просматривала дорогу из-под нависающего капюшона и периодически сдувала с лица отросшие белые волосы. "Нужно было бы хотя бы их собрать, чтобы не мешались". Пожалуй, кроме этой мысли адекватное в голову не шло вообще.
Ей понадобилась всего пара минут, чтобы достичь цели. Еще через несколько начали подходить агенты. Лица были уже более-менее примелькавшиеся. Вот с этими двумя она пару раз в неделю пересекается на тренировках. Бойцы отличные, спокойные, взрослые мужчины. А вот с этим даже удалось один раз побывать на совместном задании. Парнишка как мог скрывал волнение, он в полях не так давно, еще не привык к заданиям не перед монитором, волновался. Анне было странно немного, возраст у них был примерно один, но, может быть сыграло свою роль то, что мутанты с детства были готовы бороться? Особенно, с таким ритмом жизни, как у нее, когда в неполные шестнадцать ты уже считаешься террористкой. Спасибо, "мама".
А вот подоспело еще двое. Девушку Шельма видела впервые, а вот мужчину даже кажется помнила, как зовут. Джон? Джим... Джерри? Нет. Не помнила. Итого около самолета стояло шесть человек. Достаточно для полноценной операции, главное, чтобы они были в курсе дела и перестали уже шарахаться от мутантов. Южанка достала телефон, отходя в сторону и прислоняясь к трапу за спинами основной массы. Тринадцать минут прошло. А она волнуется что ли, или ждет его появления? Это странное чувство, отдающее в противоположные концы эмоций: с одной стороны и видеть не хотелось, с другой стороны она волновалась, понимая, что такой крестовый поход вряд ли закончится благополучно. Слишком круты их цели, слишком сильны противники и слишком... Слишком глубоко придется затолкать свои эмоции, подавиться чувствами и работать тихо и спокойно. Взять себя наконец-то в руки, прекратить устраивать показательные выступления и фыркать в пустоту. Словно ей самой от этого легче станет, да черта-с-два. Переживет, всегда выгорала изнутри, прежде, чем успокоиться, и сейчас выгорит. Да уже было все равно, возвращать назад, отматывать время? Возвращать было нечего, она сама выбрала эту дорогу. Колючую,тернистую, но свою.
Если только...
Если только ей и вправду остаться на этой базе одной? Или перевестись на другую, пусть Реми остается тут. Попросить Старка или Хилл переместить одного из мутантов, так сказать, ради общего дела, куда подальше. Может даже ближе к Европе? У них же наверняка есть базы в Европе. Или Австралии. Прекрасный климат, край земли, кенгуру и барьерный риф.
Момент появления Реми она прощелкала, проковырялась в телефоне, стоя где-то там, за спинами основной общающейся массы людей. Они между собой обговаривали странности преследуемых целей, проверяли оружие и боеприпасы, перекладывали необходимые вещи из подсумков в подсумки, шутили. Словно не на тайный вызов летели, а на "Бурю в пустыне", кто-то даже укладывал в карманы какие-то маскоты. Оружия нагрузили столько, что хватит не на двух мародеров (в душе Шельма искренне надеялась, что на Эссекса они не выйдут, никогда, никак, что он вообще давно умер и тихо сопит в безымянной могиле, иначе эшафот обещался обзавестись палачом), а на целую армию читаури.
- А есть варианты, - буркнула она под нос еле слышно, пряча телефон в карман и наступая на трап самолета и подавая голос так, чтобы ее услышали все, а не только тараканы в голове, - Координаты предварительной разведки показывали местоположение Гарпуна и Шифратора на окраинах? Значит начнем оттуда. Загружаемся, господа.

К счастью, хотя бы техника была исправна, не пришлось тормозить еще несколько лишних минут в попытках что-то исправить или завести самолет. Бойцы загрузились быстро и молча, расселись по местам, пилоты заняли свои позиции. Лететь было не долго, часа полтора. Но и эти полтора часа могут оказаться сущим адом, полным тишины и покалываний в области сердца. Анна в итоге лишь уселась около окна, подпирая кулаком подбородок и стараясь не отрывать взгляд от пролетающих под ними облаков. Молчать. Главное было молчать. Мысли все уже обдуманы миллионы раз. Ничего нового в голову все равно не заходит, все занято перекручиванием их разговора недельной давности, всполохами сегодняшней перепалки, да ужасным чувством моральной усталости. Главное было молчать.

+2

12

«Что, не нравится, Cherie? Конечно, не нравится. Тебе не нравится Гамбит – ты любила Реми. А Гамбита ты и не видела, если уж честь по чести…»
Это было жестоко. Жестоко по отношению к ней, но сейчас ей это было нужно. Ей нужны были причины продолжать его не любить. Ей нужен был повод кипеть от злости. Потому что так… Так меньше боли. Злость, раздражение, обида – это все помогало терпеть. Помогало держать лицо, помогало сжимать кулаки и идти вперед, а не падать лицом в подушку и давиться слезами. Реми прекрасно знал, что Анна Мария ненавидела свою собственную слабость. Она всегда была сильной. Она всегда шла вперед, сцепив зубы и сжимая кулаки. Это помогало ей не только выживать, но и жить. А Реми, так уж получилось, ударил ее в самое незащищенное место, и теперь Анна Мария не знала, как жить дальше. Стояла, растерянно топталась на одном месте, пытаясь не заплакать и не сорваться, и все никак не могла сделать следующий шаг. И если уж Реми заварил все эту кашу – ему и разгребать. Конечно, он выбрал далеко не самый идеальный способ, зато наиболее эффективный и действенный на данный конкретный момент.
Анне Марии нужно было выплеснуть эмоции. Вытряхнуть из себя все то, что не давало полноценно дышать, перезапустить систему и… жить. Реми прекрасно понимал, что ему в ее новой жизни может не найтись места. Что они попали в классическую ситуацию «до и после», но… Если ему не будет места – не будет и самого Реми.
Реми существовал для нее. Реми вставал на час раньше, чтобы приготовить ей свежиекруассаны и французский омлет. Реми не составляло проблемы уехать ночью из школы, чтобы утром притащить ей самый лучший букет во всем Нью-Йорке. Реми с радостью ходил с ней по ярмаркам, выиграл в тирах каких-то плюшевых милых уродцев. Реми кутил в барах, флиртовал с каждым встречным, но стоило ей посмотреть – как он тут же забывал обо всем на свете и был готов ради нее на все. Реми пытался быть хорошим иксменом. Реми умел любить и прощать.
Для всех остальных существовал только Гамбит. Гамбит почти каждую ночь ночевал в чужих кроватях, никогда не оставаясь до утра. Гамбит разделывал под орех любое казино, наживая себе врагов со скоростью света. Гамбит без сожалений вырезал всю охрану Острова, как только представилась такая возможность. Гамбит гордился тем, что может украсть что угодно. Гамбит любил – любил деньги, удовольствие и себя самого. Гамбит был тем человеком, который мог управлять Гильдией. Гамбит был мутантом, чьими талантами восхищался Синистер. Гамбит был тем, кого Жан-Люк Лебо с гордостью называл своим сыном.

- Мне нечему тебя учить, Гамбит. Ты идеально владеешь своими способностями.
- Научите меня быть хорошим человеком, Профессор.
Реми всегда был безалаберным учеником. Но ведь он пытался. Пытался, не так ли?

Руки дрожали. Чтобы никто этого не заметил, Гамбит методично тасовал карты и баловался флоришами. Одна колода, вторая, третья – рубашки складывались в причудливые орнаменты. В случае Гамбита подготовка оружия всегда превращалась в настоящее шоу. Девушка, сидящая прямо напротив Реми, с удовольствием наблюдала за мелькающими картами – молодая, необстрелянная. Реми сразу понял, что близко к мутантам ее подпускать нельзя. Не справится. Отвлекается на любую мелочь. Скорее всего ее послали именно с ними как раз для того, чтобы на первое время оградить от серьезных дел. Чтобы привыкла к дракам и крови. В конце концов, все присутствующие прекрасно понимали, что с мутантами будут  драться именно мутанты. А люди так, на подхвате. Впрочем, остальная часть отряда была Реми знакома – серьезные парни, почти профи. Из тех, кому плевать, с кем работать – хоть с самим дьяволом, если этого требовало задание.
- Что будет, если Шифратор к нам прикоснется?
- Ничего, cher. – Реми растянул губы в улыбке. – Ну, может синяк останется. У него вместо рук протезы. Так что по рукам его бить бесполезно.
- А что будет, если он коснется тебя или Шельмы? Чего нам ожидать? – парень (кажется, его звали Генри) задавал правильные вопросы.
- Шельма просто станет обычным человеком на какое-то время. А я… - Реми ненадолго задумался и пожал плечами. – В последний раз он заблокировал мою способность заряжать неорганику и снял контроль над силой. И Гамбит одним касанием заряжал все органическое. Так что если он коснется меня – не подходите. А то случайно взорву.
После этих слов агентам явно стало не по себе. Впрочем, вопросов меньше не стало. Реми как мог отвечал, тщательно контролируя каждое свое слово. Волнение всегда сказывалось на его речи не лучшим образом, и если акцент и слэнг американцы хоть как-то понимали, то сбивчивый "низкопробный" французский - точно нет.
Беседа и рассказы о Мародерах заняли почти все время полета. Реми весьма подробно описал любимые приемы боя обоих мутантов, слабые места и оружие. Так как приказ был брать обоих живыми, выстрелы в голову исключались. Оставались ноги и руки - оба мародера предпочитали носить бронежилеты, как и сам Гамбит. Итоговый план выглядел примерно так: Реми выманивал мутантов подальше от людей, после чего занимался Гарпуном. Агенты брали на себя Шифратора, Шельма прикрывала Гамбита. В операциях захвата никто не стеснялся нападать с тыла.

...Окраины представляли собой откровенно унылое зрелище. Обшарпанные дома, кучи мусора в подворотнях, небольшие магазинчики, дела у которых, судя по состоянию вывесок, шли весьма плачевно. Примечательным являлось только одно заведение - бар "Минотавр". Судя по данным разведки оба мародера туда заглядывали регулярно. Дав агентам минут пятнадцать форы, чтобы те заняли места, Реми отсалютовал Шельме и, содрав с плаща нашивку Щ.И.Т.а и команды Икс, двинулся к бару. Адреналин и желание набить морду бывшим соратникам по команде несколько притупили остальные эмоции, и сейчас Реми чувствовал себя... Почти нормально.

...Гамбит отсутствовал минут двадцать. На связь он не выходил, сигналов не подавал. Минут через двадцать пять дверь черного входа распахнулась и оттуда выскочил Шифратор. Недолго думая, мутант рванул в ближайший проулок. Через двадцать шесть минут дверь черного хода разлетелась на куски. Не только дверь, впрочем - взрывом снесло добрых пять метров кирпичной стены. Сначала наружу рванули люди, потом, кашляя и отплевываясь от пыли - Гарпун, в спину которому тут же прилетела заряженная карта. Очередным взрывом мародера откинуло к стене противоположного дома, но сам Гарпрун не особо пострадал. Видимо, за те лет пять, которые прошли с момента их последней встречи с Гамбитом, броню свою он значительно улучшил.

+2

13

От этого мира было невозможно оградиться. Нигде нельзя было укрыться и погрузиться в собственный мир и в собственные мысли. Нигде, кроме собственной комнаты, пара часов медитации сейчас привела бы ее голову в порядок куда эффективнее, чем все остальное. А ей сейчас надо было отбросить в сторону все личное и лишнее и сосредоточиться на том, что было важно - на операции по отлову или уничтожению двух опасных мутантов. Конечно, степень опасности зависела от того, на сколько удобным окажется их положение в пространстве относительно своих врагов, но, это жизнь, произойти могло все, что угодно, вплоть до того, что эти двое просто выйдут на встречу перспективам сотрудничества во Щ.И.Т. Идеальный вариант, если не принимать во внимание дальнейшие перспективы выхода на Эссекса. Их Анна мысленно отдаляла, как могла... Нельзя им было выходить на него. Нельзя. Как бы она сейчас не сдерживала себя, как бы ненавидела всех вокруг временами, чтобы ни происходило, она не могла, не хотела допускать вероятности того, что Реми попадет в руки Синистра. А он прям стремился, судя по всему, прямо к нему, прямо в петлю. Что за кретин...
Она отвернулась от окна и краем глаза наблюдала за разговором. Встревать не хотелось, пусть болтают, у них есть у всех еще немного времени до посадки, может быть услышат что-то интересное, что поможет всем в итоге вернуться живыми и в обход лазарета. Всем им. И ей в том числе. Храбрилась она не напрасно, в теории только один удар точно в челюсть и шея Гарпуна или Шифратора свернется на сто восемьдесят градусов. Если не на триста шестьдесят. Но одна секунда замешательства могла стоить ей если не способностей, то жизни. И как бы она искренне не ненавидела себя, всю полностью, от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос за свою врожденную мутацию, она понимала, что простым человеком будет бесполезна. Бесполезна, как Иксмен, бесполезна, как агент Щ.И.Т. Что это будет за жизнь? Полная бесполезности, хоть и с возможностью прикасаться к окружающим. Но... Другой жизни она не знала.
Она еле заметно хмыкнула, слушая происходящее, и вновь повернулась к окну. Женщины всегда западали на его глаза. Эта милашка была не исключением, смотрела и слушала мутанта рот открыв. Шельма не могла не соглашаться с ней, но и ревновать не могла уже - не имела права, теперь они были по разные стороны того, что люди называют отношениями.
Успокоение приходило постепенно, шаг за шагом, чем ближе они были к цели, тем больше в душе возрастало чувство долга, а не желания выпустить побольше яда и расцарапать какие-то раны. Закатывать истерики она умела, но сейчас... это было бы глупо. Они - напарники сейчас. Они все - одна команда. И действовать должны, как одна команда. Надеяться на лучшее, но быть готовым к любому дерьму.

Сели плавно, не сказать, правда, что тихо. Люди разбегались, уводя детей и отводя взгляды. После всего того, что было в Вашингтоне несколько лет назад, орла агентства знали все во всем мире. Щ.И.Т. перестали быть шпионами-невидимками, теперь их боялись только за то, что их корабли падают с небес на головы мирных жителей. Такова цена победы. Цена часто была слишком высока.
Они распределились, оставалось только дождаться выхода мародеров на свет улицы, а там уже дело техники.
Она сцепила зубы, коротко кивая Гамбиту. Взглядом проводила сорванные нашивки и мысленно пожелала ему удачи. Не важно, что случилось неделю назад или два часа назад. Не важно, что было или что будет, смерти она не могла желать ему никак. Все-таки... Это живой человек, живой и на столько знакомый. На столько родной, до покалываний в пальцах, что даже сейчас она волновалась сильнее за него, не за себя.
- Вы двое, - она кивнула двоим агентам, среди которых была и девушка, что задавала так много вопросов в самолете, - на крышу бара. И будьте осторожны, она может разрушиться. Вы двое - на параллельную улицу, смотрите за периметром, ты, - она кивнула мужчине, - со мной. Ждем на на противоположной крыше. Действовать по ситуации, постараемся взять их живыми. Если надо - убейте, - добавила она чуть тише. Она точно не расстроится, если они возьмут два трупа, чтобы там не хотел Гамбит. А ей так будет спокойнее, хоть это и эгоистично.
Они распределились за пару минут и осталось только дождаться. Сама Анна стояла на крыше соседнего двухэтажного здания, отгоняя ненужных голубей и сверля взглядом здание бара. Было даже слишком тихо для подобной операции, время тянулось бесконечно долго...
Пока не вышибло дверь заднего входа. Что ж, по крайней мере они не ошиблись. Через главный вход побежали люди, спасаясь от разборок мутантов. Никто не хотел с ними связываться после того, как статус уродов опустился до самого дна опять. К тому же, кто захочет ввязываться в драку со взрывами? Люди не идиоты, они всегда будут спасать свои шкуры.
Шельма напряглась, пригибаясь, ставя ногу на парапет на краю крыши. Агент сзади пригнулся, вскидывая винтовку и упирая приклад в плечо. Первым выбежал Шифратор, у него был один путь - как раз туда, где на крыше стояли двое агентов.
- Первый вышел, - она нажала кнопку на гарнитуре.
Пара секунд и прогремел взрыв, раскидывая кирпичи по закоулку, откидывая Гарпуна к противоположной стене.
- На поражение, - кивнула она агенту, приготавливаясь к прыжку вниз. В спину мутанта полетела карта, откидывая его, но не принося видимых повреждений.
Разговор был о том, что она должна была прикрывать, но ждать и терпеть, пока драка разгорится на полную было как-то бессмысленно. Мутант вскочил, пошатываясь на ногах и вытягивая из-за спины один из своих знаменитых гарпунов. "Пора!"
Она спрыгнула с парапета, целясь ногами в мутанта. Единственный шанс, который упускать было бы глупо. Доля секунды, она разогналась, приземляясь пятками ему в спину. Хотелось бы пошутить, но язык почти присох к горлу от волнения. Мгновение и она коленями прижала плечи мужчины к битому кирпичу, хватая его руки и выкручивая за спину.
- Гарпун! Убери его гарпун! - Выпалила она, еще раз пристукивая коленкой мужчину к земле и сильнее выкручивая суставы. Еще чуть-чуть и они хрустнут, если он не перестанет дергаться и сыпать проклятья сквозь зубы - она точно вырвет ему руки и даже не моргнет глазом.
Выстрел. Второй, третий, четвертый.
Анна дернула головой. Неужели попали? Только бы попали! Гарнитура молчала, агенты хранили тишину.
Еще выстрел.

+2

14

Реми выскочил на улицу секунды через три после карты. Левый рукав кожаного плаща был прорезан от плеча  локтя, правый местами сморщился и скукожился. От Гамбита на десяток метров разило паленой кожей - видимо, обмен любезностями начался далеко не с этого самого взрыва, снесшего стену. Впрочем, вряд ли кто-то из агентов удивился желанию Реми самолично прищучить гадов.
А вот Шельма еще могла бы удивляться. Реми никогда и ни к кому не проявлял повышенной агрессии, даже к своим врагам. Он любил не драки, а адреналин. Он терпеть не мог убивать, да и в целом чужая боль у эмпата вызывала отнюдь не радость. Даже на операциях, проводимых иксменами, Гамбит старался противников обезоружить и обезвредить, и в рукопашную шел только в крайнем случае. Раньше он срывался всего лишь один раз.

...в сумерках ослепительно-белый снег казался грязно серым. Кривые черные тени деревьев придавали окружающему группу подлеску изрядную долю сюрреализма. Казалось, что не в лес попали, а в какую-то картину поклонника современно искусства. Ломаные линии, лишенные естественной плавности и органичности... Этот лес явно не сам вырос. Росомаха шел впереди, постоянно принюхиваясь и едва слышно ругаясь матом. Иногда сквозь непечатные выражения прорывался тихий рык - он никак не мог определить точное направление. В этом месте все пропахло кровью, страхом и... Саблезубым. Тяжелый мускусный запах, смешанный с запахом мокрой шерсти, чуяли даже люди - Джин недовольно кривилась, но молчала. Реми против обыкновения вел себя очень спокойно, только старался держаться поближе к Шельме. Виктор ей, правда, серьезного вреда нанести не мог, но... Это же была Шельма.
Само собой, Саблезубый был не один. Само собой, Росомаха тут же стал прорываться к одному из главных своих врагов. Но Реми добрался первым. И впервые на памяти иксменов взялся не за карты, а за шест, вкладывая в каждый удар явно больше силы, чем требовалось. Причем дрался Гамбит молча, без привычных шуточек, не стараясь удержать дистанцию и контролировать свои способности. Взрывалось все, чего Реми случайно касался - камни, сухие ветки, куски льда. Даже снег.
В тот раз за психическое состояние Реми испугался даже Логан. И только Логану Гамбит в итоге рассказал причину, по которой ему настолько сильно снесло башню. Росомаха, как ни странно, после этой беседы не огрызался на Гамбита целую неделю... И так ни с кем и не поделился тем, что именно ему рассказал Реми.

Впрочем, убить этих двоих Реми все же не пытался. Но после вмешательства Шельмы явно разозлился сильнее. Выхваченный у мутанта гарпун медленно разгорался алым, в то время как глаза Реми стали почти черными от расширившихся зрачков. Не без труда удержав силу в узде - на это ушла почти минута - Реми метнулся к удерживающей Гарпуна Анне Марии и одним четким пинком подкованного сапога отправил мутанта в нокаут. Он бы с удовольствием пнул его еще пару раз, но, увы... Ему было нужно, чтобы эти двое имели возможность говорить.
- Merci, Шельма.
С Шифратором действительно разобрались без их вмешательства. К огромному удивлению агентов и Реми, тот после пары минут беготни по переулкам и попыток увернуться от выстрелов сдался сам. И даже позволил нацепить на себя ошейник-ингибитор, хотя эта блокирующая мутации дрянь вызывала далеко не самые приятные ощущения.
- Гамбит! Послушай! Дай мне тебе все о...
Слушать Реми стал. Шест со свистом рассек воздух, и вырубленный Шифратор мешком рухнул на асфальт. Это явно было лишним, и один из агентов коротко охнул и на всякий случай отошел от Реми на пару шагов. Руки у Гамбита до сих пор дрожали.
Пойманных мутантов быстро оттащили к самолету. Реми минут за десять несколько успокоился, но стоило ему кинуть взгляд на мародеров, как снова накрывало. Поэтому от предложенного пилотом успокоительного он отказываться не стал.
От него явно ждали объяснений.
- Они до сих пор на него работают. - Реми прикрыл глаза и облокотился о теплый бок самолета. - Знаете, mes amies, что месье Эссекс придумал на этот раз? Они, - Гамбит ткнул пальцем в грузовой отсек, куда закинули Шифратора и Гарпуна, - Крадут из детдомов детей. Чем младше, тем лучше. Синистер ставит на детях опыты по трансформации. А потом убивает, извлекает "удачные образцы", чтобы вырастить своего идеального мутанта. - Реми перевел взгляд на Анну Марию и тихо, но четко проговорил. - Ну как, Шельма? Все еще думаешь, что нам не стоит искать этого ублюдка?

+1

15

Когда тушка мародера под ее коленом перестала дергаться и обмякла на земле, получив по зубам, Анна встала, сурово сведя брови к переносице. От агентов пока не было слова в эфире, но и выстрелы прекратились. Что там происходило? Все ли были живы или все-таки одного пленника они не досчитаются на отчете? В прочем, было наплевать на судьбу Шифратора, главное - что люди должны были вернуться все.
Она отвернулась от Гамбита, махнув рукой и добавив маловразумительное "Пожалуйста", ее больше интересовала связь с агентами на крыше, нежели уже ненужные в сложившейся ситуации расшаркивания.
- Что с первой целью? - Строго спросила она, активируя кнопку гарнитуры и переступая через тело Гарпуна, который продолжал лежать, не подавая никаких признаков жизни, кроме прерывистого дыхания. Она краем глаза заметила струйку крови, вытекающую из разбитого лица мародера, но акцентировать внимание не стала. За свои проступки это меньшее, что он мог получить. И меньшее, что его ждет. Сорок вторую Шельма изнутри уже видела не раз и переправляла туда разный сброд, пока обвыкалась в Щ.И.Т.е, так что, ласковый прием такого подонка там точно не ждал.
- Сдался и захвачен, видимых повреждений нет, - отрапортовал агент. Судя по тишине в переулке, он говорил чистую правду.
В прочем, это и на деле оказалось правдой, стоило им выйти на улицу, лавируя между подъезжающими машинами скорой помощи, пожарными, полицией... Она прекрасно понимала, что последние старались сильно не коситься в сторону нашивок на плечах агентов и на то, как по битому бетону за воротник тащили живого и истекающего кровью человека в бессознательном состоянии и с активированным ошейником, понимая, что это дело несколько выше их возможностей, и что сейчас они могут только проследить за обстановкой в периметре. Пока полиция оцепляла район, пока врачи обрабатывали раны, полученные посетителями бара в случайном замесе мутантов, пока пожарные отключали щитки, обесточивая район, и заливали возможные очаги возгорания. Пока люди делали все то, что было необходимо для безопасности гражданских, они успели дойти до второго мародера. То ли это был хитроумный план, то ли он испугался чего-то... Зачем он сдался и почему так быстро - им только предстояло это выяснить. Не могло быть все слишком просто, не в их жизни и не в их работе. Они все тут - агенты Щ.И.Т., не аниматоры на детском празднике. Тут у каждого шага есть своя причина, свое обоснование. Каждый вздох, каждый глоток воздуха делается не просто так, за этим всем что-то обязательно последует, перед этим всем что-то обязательно стоит. И такая легкая капитуляция того, кто мог бы легко уйти от агентов - это все не просто так, нужно было для начала его выслушать, а потом прикинуть силы и, возможно, просто использовать свои...
- Ты что творишь?! - Рявкнула Анна, после того, как мародер свалился на асфальт без сознания, вырубленный основательным ударом шеста, - Толку теперь с того, что он пускает слюни и скорее всего получил неплохой сотряс? - Она щурилась, взмахивала руками, выражая в сторону Гамбита свое тотальное недовольство. Хватит, отмолчалась уже. Как ни затыкай себе рот, а природа берет свое, к тому же так точно меньше будет недопониманий в течении задания, - Его мутация подавлена, а он что-то хотел объяснить, что-то сказать. Возможно - что-то важное. Даже если вы там, - она махнула в сторону трещащего по швам здания бара, понимая, что постепенно повышает голос, - уже между собой поговорили, остальным ты вряд ли расскажешь все честно и откровенно, не так ли? А нам не помешало бы быть в курсе мельчайших подробностей. На секунду, мы сегодня одна команда.
Бесполезно, кажется. Она могла возмущаться до потери пульса, когда это хоть что-то меняло? И чем сейчас это сможет помочь операции? Просто высказать свое мнение? Ну, что ж, агенты мнение свое старались держать при себе, даже молча оттащили выключенных бедолаг в самолет, связали покрепче и оставили там для транспортировки на базу. Жестокий мир  не переставал быть жестоким, расспрашивать мародеров будут с особым пристрастием, хотя, был же способ вытащить всю необходимую информацию быстро и почти безболезненно: их силы подавлены, а ее - нет. Пара секунд и все планы, встречи, наработки - все это окажется у южанки в голове, даже перепроверять подлинность будет не нужно.
Однако...
Однако, видимо, у всех были свои триггеры. Свои враги. Покажи Логану Виктора и тот оскалится, как дикий зверь, гнать будет старого друга до самого края вселенной, пуская слюни по ветру. И что бы там не происходило в прошлом, как бы ни лечило время, мародеры были персональным триггером Гамбита. Может быть это она чего-то не могла понять сейчас, может стоило, как говориться, пройтись в чужих ботинках прежде, чем повышать голос, да, но было уже плевать. Цели захвачены, даже живы, относительно здоровы и скоро будут перевезены в "Сорок вторую" на пожизненное обеспечение горячего обеда за счет налогоплательщиков.
Она выдохнула.
Разговоров было больше, чем дел.
Но разговоры еще не были закончены, судя по всему. Объяснение от него последовало, на сколько откровенное - Шельма не могла оценить. И судить бы не взялась, гиблое дело, отсебятина могла бы и отсутствовать в его словах, но где гарантия откровенности? Где гарантия того, что он сам себе доверяет? Слишком много лжи было в его словах всегда. Это она уже поняла со временем, а недавно - так окончательно убедилась в своей правоте. И если уже в вопросе межличностных взаимоотношений, их, что самое главное, отношений, он не был окончательно честней с ней, пожалуй, никогда, что говорить о старых верных врагах и счетах с ними?..
Услышанное заставило ее напрячься. Не удивило, нет, нечто подобное уже случалось, только тогда были замешаны не дети - взрослые. Не заставило биться в истерике, заламывать руки, прижимать их к груди. Это были не ее знакомые  дети, абстрактные. Не из Школы. Не те, с кем она виделась хоть раз. Это было крайне жестоко, да, все-таки дети, как говорят, ни в чем не виноваты, чтобы их сначала жизнь бросила под забор приюта, а потом Эссекс ставил на них эксперименты. Человек без души, без моральных принципов... Слишком жестоко - не давать шанса на спасение. Слишком бесчеловечно - использовать других, как подопытных мышей.
Но все-таки, приступа пламенного гнева или зашкаливающей справедливости она не испытала. Лишь насупилась, нервно дернув губой:
- Прежде всего, нам нужно доставить пленных на базу и выяснить больше подробностей относительно местоположения Эссекса и его лабораторий, а так же, по возможности, деятельности и тех детских домов, из которых были похищены дети ранее. Это все может быть не просто так, люди любят сходиться в команды, особенно, если им посулить выгоду, - она сложила руки на груди, облокачиваясь на обшивку самолета, - В идеале - вытащить из голов этих двоих все, что только они видели и слышали, кроме Натаниэля там может оказать много неприятных личностей или игрушек. И на базе и вокруг, я хочу, чтобы все были готовы к любому повороту событий. А так же нужно оперативно передать эти данные руководству, чтобы, пока мы будем в полях, решали вопросы по охране остальных возможных объектов нападений. Пусть работают, - она отцепилась от обшивки, выпрямляясь и расслабляя лицо, не выражавшее сейчас ни капли эмоций, - Мне плевать на этого ублюдка, местами плевать на то, что мы там найдем, я только настаиваю на продуманных методах ведения этой операции, а не на желании показательно прыгнуть грудью на амбразуру. И я настаиваю на том, чтобы ты меня услышал сейчас.
Она развернулась и зашла в самолет, жестом призывая команду сделать ровно то же самое. Да, сейчас она выглядела не лучшим образом, выражая собственное мнение, но... Чем больше руки погружаются в кровь - тем сильнее становиться все равно. Месяц назад она зачищала базу, полную воскресшего из мертвых персонала, ни в чем неповинного, как и эти дети. И мутант был ни в чем не виноват, таковы его способности. Так зачем теперь пытаться играть в праведницу? Она ей никогда и не была.

+2

16

-  Толку теперь с того, что он пускает слюни и скорее всего получил неплохой сотряс? Его мутация подавлена, а он что-то хотел объяснить, что-то сказать. Возможно - что-то важное.
- Скажет еще, truie. Сonneries!– Реми практически шипел и едва удерживался от того, чтобы не начать крыть все окружающее матом. - Как он мог?! Ладно Гарпун, но он! У него же семья! У него дети! И он…
Она не верила. Реми это видел. Реми это чувствовал. Реми это знал. Она никогда ему не верила. И правильно делала, что не верила. Реми никогда не собирался рассказывать ей о своем прошлом. Никогда не озвучивал причины своих поступков. Да и о том, что и когда делает, тоже не говорил. Его жизнь четко делилась на четыре этапа: до изгнания, после Синистера, вместе с командой Икс и вместе с Шельмой. Теперь наступил пятый. Пятый этап, на котором у Гамбита снова не осталось ничего.
Опять с нуля. 
Таймер отсчитывал секунды до того момента, когда Реми планировал оставить Щ.И.Т. Он прекрасно понимал, что здесь долго не протянет. Эта структура душила его, связывала по рукам и ногам, превращая талантливого вора с широкими связями и возможностями в маленький винтик неповоротливой системы. От Реми здесь практически не было никакого толка. Он уже жалел о том, что решил на время перейти в эту организацию. Надо было попросту остаться в школе. Поговорить с Профессором, все объяснить и уйти. Если рвать с прошлым – то кардинально, по живому.
- Если она работают на Синистера, то других высокопоставленных паразитов там нет. Натаниэль – альфа-самец, - Гамбит тихо хмыкнул и оскалился. – Он не допустит присутствия рядом кого-то, перед кем остальные будут ползать на пузе и махать хвостиками. В остальном – Гамбит тебя услышал. Ты права. Думаю, никто не будет возражать, если ты потрогаешь этих двоих. Это ускорит процесс. Но Гамбит надеется, что ты расскажешь все, что узнаешь о Синистере. Мы же команда.
Перед тем, как сесть в самолет, Реми в пару затяжек выкупил сигарету. Пальцы едва заметно дрожали, и это откровенно бесило. Если он так реагировал на появление каких-то малозначимых шестерок, то что будет, когда он вновь увидит Эссекса? И кого он увидит – Синистера или Натаниэля?
Все было чертовски сложно. Сложнее, чем ситуация с Беллой и Анной Марией. Вроде как Синистер его ненавидел и хотел мести. И Реми это понимал. Они оба выполнили свою часть сделки, и формально поступок Реми предательством не являлся. Синистера он не предавал – он предал его идеалы. И это для Эссекса было самым страшным преступлением. За такое Синистер убивал.

- Почему, мистер Лебо?
- Ты спрашиваешь Гамбита, почему он отказался убивать беззащитных людей?
- Уродов, портящих генофонд.
- Это ты урод! Ты!
- Так почему? Почему, мой мальчик? Я давал тебе недостаточно? Я мало обещал? Тебе было недостаточно места рядом со мной? – глаза у Синистера ярко-алые. Если хорошенько поднапрячь фантазию, можно убедить себя в том, что во взгляде этих нечеловеческих глаз есть хоть какие-то эмоции. – Я делаю то, чего не делал раньше, Реми. Я предлагаю тебе второй шанс.
- Да пошел ты… Гамбит никогда не будет убийцей!
- Тогда Гамбиту придется умереть.
Несколько часов он лежал и занимался совершенно бесполезным делом – грыз кляп и пытался вывернуться из кандалов. Несколько часов ожидания и попыток догадаться, что его ждет там, в лаборатории Эссекса… И  ничего. Синистер не пришел. Реми сбежал. И противное ощущение того, что ему попросту разрешили сбежать, до сих пор не отступало.

- Если нужно будет узнать что-то и у меня… - Реми на Анну Марию не смотрел. Пялился на широкие ремни кресла и тасовал карты. – Гамбит разрешает.
Если у них все кончено, то какой смысл скрывать? Если теперь перед ней не надо держать лицо – какой смысл казаться лучше, чем ты есть? А ей, возможно, станет легче не думать о нем. Станет противно. Отвращение быстрее убивает любовь, нежели ненависть и обиды.

Он сам решил. Он сам решил стать Всадником, чтобы сливать информацию о планах Апокалипсиса. Он понятия не имел, на что идет, но тогда ему было плевать. Тогда ему на все было плевать. Даже когда Апокалипсис выворачивал наизнанку его сознание, Реми не особо сопротивлялся. Только жалел, что команда Икс потеряет информатора.
Его спас Синистер. Почему Эссекс отказался от мести, Реми не знал, но… Он остался. Оправдывал себя тем, что вновь работает на Мародеров, чтобы помочь иксменам, но по-настоящему… Было что-то такое особенное, непонятное и извращенно-правильное в том, чтобы быть рядом с ним. Несмотря на то, что Реми Эссекса боялся и ненавидел, он не мог отрицать тот факт, что только Натаниэль мог дать ему одну очень важную и так необходимую каждому живому существу вещь. Принятие. Синистер принимал Реми таким, каким он был. Со всеми недостатками, со всеми триггерами, со всеми идиотскими мечтами. С ним Реми не нужно было ничему соответствовать, и это подкупало.
Но и этого оказалось недостаточно, и Реми провернул свой план. Снова выбрал иксменов. Снова предал его. А ведь свои угрозы Эссекс ни разу в жизнь не воплотил… Его пытали, да. Только пытал Логан. Не Натаниэль.

Третий шанс? Нет. Ему не был нужен этот чертов третий шанс. Он просто хотел все раз и навсегда закончить.
Как объяснить это все Анне Марии, Реми не знал. Все было слишком запутанно.
- Людьми пусть занимаются люди. Гамбит в это влезать не будет. Если тебе плевать на этого ублюдка, Шельма, то сделай свою работу и оставь остальное Гамбиту.
Самолет медленно поднялся в воздух, беря курс на базу. Рука в очередной раз дернулась, карты выскользнули из пальцев, рассыпались по полу. Подбирать их Реми не стал.

+2

17

В этом и был фокус.
Ей не требовался допрос, не требовалось ждать освидетельствования всех ступеней системы, психиатров, криминалистов, агентов, даже черта Фьюри, встань он из могилы и сверкни грозно своим единственным глазом. Каким? Левым или правым? Правым, вроде как. А, в целом, все равно. У нее свои методы ведения допроса, как правило, ими никто не гнушался, а она привыкла к последствиям. Все эти голоса заталкивались в отдельный ящик, кричали там, царапали стенки, пытаясь достучаться до нее, но прошло то время, когда она не спала ночами и сходила с ума просто из-за невозможности закрыть глаза и расслабиться. Это все было в прошлом, а неудобство, неприятные ощущения, чужие способности и тонны информации, эмоций, мыслей, чувств - все это проходило, довольно быстро,оставляя лишь то, что ей было необходимо знать или уметь. Поэтому по прибытию на базу она и планировала вытащить все,что им нужно, из голов этих двоих. В идеале, они должны были быть спокойны и расслабленны, а то под потоком эмоций можно было бы утонуть. Но что делать.
- Расскажу, - она пожала плечами. Это было логично, вся команда должна быть в курсе, все руководство операцией должно быть в курсе. А при работе с таким... монстром, и вышестоящее руководство должно быть в курсе. Шельма была уверена в себе, да, стремилась всегда показать, что она не просто тут погулять вышла, что она может быть полезнее, чем многие подумали бы и решили, но. Но запасной аэродром все-таки в данном случае было бы иметь. Мстители или нелюди. Но должен быть кто-то наготове, чтобы перехватить ведение операции, если эта команда окажется вне игры. Увы, но перспектива оказаться в цинковом гробу была все-таки реальная, как бы она это не отрицала.
За время полета мародеры должны были бы оправиться и прийти в себя, травмы им были нанесены незначительные. Хотя Анна уже понимала, что перетягивание информации из голов с сотрясением мозга скажется на ней отвратительно. Она уже была готова ко всем симптомам и прикидывала, сколько это сможет продлиться и будет ли она в состоянии трезво рассуждать? Будет. Выхода нет.
На слова Гамбита она лишь вскинула брови, оборачиваясь. Внутри уже начали грызню те знаменитые черти, что сидят на плечах любого человека, если верить всевозможным околорелигиозным представлениям людей. Узнать все? Все, что он не договорил? Все, что было на самом деле? Все то, что привело к их нынешнему положению? Слишком соблазнительно и слишком... низко. Слишком мерзко, это походило на вторжению в частную собственность, противоречило ее принципам, своих она не трогала никогда, ну, разве что случайно или в целях крайней необходимости. Нет, подобное не про нее, подобное поставит ее на ступеньку ниже в собственных глазах. Да и что может быть лучше святого неведения порой?
- Спасибо, но, - она пожала плечами, - Зачем мне это? Сомневаюсь, что ты знаешь что-то из того, что нужно нам от них.
Отговорка.
- И я уже сказала, что мы все - команда. Не время геройствовать, я все равно прикрою.
Она могла бы сказать это мягче. А могла бы подлить масла в огонь, да только не хотелось ни того, ни другого. Просто констатация факта, только и всего.
Она бросила взгляд на рассыпанные по полу карты, нахмурилась и отвернулась к окну. Что это было? Что за жест? Что он этим хотел сказать? Она терялась в догадках, понимая, что сейчас ей не нужна ни одна из них, не хотелось бы заострять внимания на такой мелочи, но не получалось в ту же самую секунду. Над салоном самолета словно висела тяжелая грозовая туча. А дождь все никак не начинался... А агенты были погружены в свои дела и мысли, полет проходил в тишине. Звенящей, напряженной тишине.
Скорее бы рвануло. Хоть куда-то еще, только не так.
Хотелось сбежать. Перевестись куда-то. Перспектива остаться в "Сорок второй" на постоянной основе уже выглядела не так глупо, как пару недель назад, даже как пару часов назад. Ей нужно будет просто привыкнуть ко всему этому, а она думала, что сможет это сделать за неделю.
Не смогла.

Долетели без происшествий, в ангаре подготовленные специалисты быстро вывели мародеров, которые уже успели прийти в сознание и пытались привлечь к себе внимание громкой руганью и разговорами. Спускаясь с трапа самолета, Шельма кивнула агентам, что идет за ними и готова сделать то, что от нее требовалось в данный момент. Всего-то ерунда. Всего-то пара движений пальцами, по сути, к тому же, перчатки она стащила уже заранее, затыкая из за ремень. Человеку, который никогда не испытывал это чувство - его не понять. Каково это, каково ощутить свободу и воздух на кончиках собственных пальцев?
Камеры, в которые поместили мародеров, находились через звукоизоливаронную стену друг от друга, услышать грязные ругательства, которыми пытались осыпать оба своих охранников, было невозможно никому. Кроме тех, кто стоял над ними, приковывая мутантов к креслам, что б не дергались. Времени Шельме требовалось не много, но получить непредвиденный жест со стороны кого-либо не хотелось. На всякий случай, как говорится.
К первому она зашла к Гарпуну. Ни капли страха, ни капли сомнения. Ее ладони с силой впечатались в щеки мужчины, оставляя на них красные следы и к боли абсорбции принося еще и боль физическую. Анна стиснула зубы, вытягивая из него его сущность, с его силами, с его мыслями, его воспоминаниями. Его эмоциями, боже, какая мука! Столько дерьма она не видела давно, столько крови, столько мерзости... Она с ненавистью отдернула ладони, наблюдая, как мутант медленно теряет сознание. Пальцы жгло, лицо выражало все презрение, которое только могло. Среди прочей гнили, которая представляла собой клубок воспоминаний и мыслей, она с трудом пробиралась к нужного. К воспоминаниям о схеме расположения подходов к новому месту обитания Натаниэля, к ловушкам, к охране. Шаги, отражающиеся от стен, серый камень. Кирпич? Нет, камень. Детский плач, от которого щемило сердце. Выпивка. Солдаты без нашивок, глаза пустые. Он получает по лицу. Анна автоматически вскинула руку, потирая челюсть. Надо же, молния ударила два раза в одно дерево, от прошлого раза еще не прошло ничего, а тут и сегодня прилетело, и все туда же. Зуб расшатался и сломался, царапает язык, крошится... Вот-вот выпадет.
Не то.
Вернуться туда, где он пока не обещает каждого, включая саму южанку, насадить на гарпун и... Кхм. За это он получит от нее еще раз.
Она видит горы, лес, свежий холодный воздух. Это Канада? Да, где-то там, в Скалистых горах. Еще бы ближе подобраться... Еще чуть-чуть, только убрать лишнее.
- Кажется... есть, - сказала она хрипло, не поднимая головы, - Я смогу показать на карте точку, - Анна развернулась и вышла из камеры, не нужно было иметь в свидетелях еще и мародера. - Я не уверена, что нужно обследовать второго, если честно - я не хочу это делать, никогда не знаешь, чем закончится прикосновение к такому типу мутанта, а лишаться сил накануне вылета я не желаю. Данных, полученных сейчас, должно хватить, действовали они все равно вместе, получали не плохие деньги за это, но пропивал Гарпун их в одиночестве. Сюда забрел не случайно, здесь у него готовилась встреча, имя я напишу позже, как раз все это касалось переправке детей через границу, в Канаду, в сторону Скалистых гор. База там, подъезд он помнит только наземный, но это не проблема, ближайшее поселение я смогу отметить. Охраны много, только они проходили через несколько КПП,  на самом первом их забирали и провожали, никакой самостоятельности, никакой самодеятельности. Что окружало их, были ли скрытые ловушки - они не знают, не думали об этом. Всегда только один вход - он же выход. Получили приказ - отчитались - получили награду. Он думает, что слишком много охраны и зачем столько - не знает, кричал, что все свои... За что и получил по лицу. Собственно, пока все, много мелких деталей, мне нужно минут десять.
Она потерла пальцами виски, разворачиваясь и уходя в кабинет, нужно было записать на чем-то все, что она смогла узнать: имена, взрослых и детей, возможно их еще можно было спасти, названия поселений, организаций, маршрут и количество персонала на КПП. Немного привести голову в порядок и сейчас постараться не трогать ничего... Длинного. На всякий случай.
Она облокотилась на стол руками, вгрызаясь пальцами в пластик. Копнуть глубже. Посмотреть, что же там было в прошлом? Посмотреть, от чего Гамбит ведет себя, как тигр в клетке? Что же такого происходило, что он не думая вырубил обоих?
Нет, хотелось, но нельзя. Нельзя влезать на чужую территорию, это было бы не честно.

+2

18

- Спасибо, но… Зачем мне это? Сомневаюсь, что ты знаешь что-то из того, что нужно нам от них.
- Возможно, Гамбит знает о Синистере то, что больше никто не знает.
Гамбит знал. Гамбит знал о Натаниэле чуть больше, чем нужно – в свое время он выкрал полный архив его исследований. В свое время Эссекс почти доверял ему и говорил многое из того, что не говорил больше никому. Как бы сильно Синистер не превозносил свою сверхчеловеческую природу, кое-что от человека в нем все же осталось. Например, желание видеть рядом с собой человека, который будет им восхищаться. Который будет его бояться. Который станет смотреть на него снизу вверх. Который будет связан по рукам и ногам, будет полностью зависеть от него. Реми подходил на эту роль идеально – и, что скрывать, какое-то время все так и было. Какое-то время Реми это нравилось. По крайней мере после операции Синистер о нем… Заботился? Помогал мыться, переодевал, кормил чуть ли не с рук. Реми прекрасно понимал, что дело было в том, что он был нужен Эссексу. Но все равно было приятно – о нем так никто не заботился. Даже отец. Ну а потом… Чем больше мутантов он приводил к Натаниэлю, тем сильнее накатывали нехорошие предчувствия. И Гамбит продолжал держаться рядом, пытаясь понять, что Натаниэль задумал.
Но не понял. Не успел и не смог – в какой-то момент страх начал перевешивать добрые намерения.
Тем не менее, Реми был абсолютно уверен в том, какие привычки Эссекса точно не поменялись с годами. Это были мелочи, но иногда именно эти самые мелочи и помогали поставить точку.
Реми предполагал, что Анна Мария откажется. Как говорится, и хочется, и колется. Но кололось, судя по всему, сильнее, нежели хотелось. Настаивать Гамбит не стал. Кажется, Шельма не то, что трогать его не хотела – даже смотреть на него ей было невмоготу. Впрочем… Нет, она была права. Она могла увидеть там то, что оставило бы от «мы команда» болезненное «без тебя мы команда». И не то, что Гамбит сильно бы огорчился потере новообретенных «друзей»… Просто отстранение от работы отдалило бы его от Синистера.
Само собой, Реми увязался следом за Анной Марией. И не потому, что хотел первым узнать новости. Просто он волновался. За нее. Конечно, в последнее время Анна Мария гораздо лучше справлялась со всеми силами, но Реми прекрасно знал, насколько сильно она не любит считывать чужие воспоминания. Слепки личностей ее по ее же словам более не беспокоили, но… это все равно было неприятно. Настолько же неприятно, насколько было самому Реми, когда на него обрушивались чужие чувства. Только Гамбит практически всегда знал, что и кому принадлежит, а Анна Мария погружалась в чужие истории с головой. А у мародеров были такие истории, что потом отмыться захочется – только сразу не удастся ведь.
От Гарпуна шельма вышла с таким лицом, что Реми едва удержался, чтобы не кинуться к ней. Обычно в таких случаях он всегда подходил и обнимал ее. Просто молча прижимал к себе, касаясь губами волос и мягко поглаживая по спине. Ей это было нужно. Ей всегда было нужно просто почувствовать себя на своем месте. Только вряд ли бы она позволила ему сейчас к себе прикоснуться.
Шельма, как и обещала, рассказала все, что узнала. Вкратце, конечно – оно и понятно. Шельме надо было утрясти в голове все подробности и разложить все по полочкам. Реми выждал минут тридцать, после чего тихо проскользнул в кабинет и запер его за собой на ключ. Не хотелось, чтобы им помешали.
- Шифратор расскажет все сам. Он не будет врать, я знаю. Ему тоже не совсем нравилось то, что в последнее время делал Синистер. Он ушел. Нашел себе адвоката. Работу нашел нормальную. Влюбился. У его невесты есть дочь, и ему угрожали. У него уникальная способность, поэтому он был нужен Синистеру. Он и согласился, лишь бы семью не тронули. – Гамбит присел на край стола, уставился взглядом в пол. – Он будет сотрудничать, если обеспечить безопасность его семье.
Реми тяжело вздохнул, потер лицо ладонями и спрыгнул со стола. Сидеть на одном месте не получалось.
- Или мне хочется в это верить. Если изменился он… Люди же меняются. Если получилось у него, то, может, выйдет и у Гамбита? В любом случае, если его слова будут расходиться с данными Гарпуна, мы узнаем.
Шельма уже успела отметить на карте основные точки и записать самые важные данные. Охраны действительно было много, и это ужасно напрягало. Все выглядело, как…
- Подстава. Это какая-то подстава, Cherie, - Реми и забыл уже о том, что они решили общаться по позывным. Сейчас голова была занята другим. – Не его метод. Охрана – люди? – Анна Мария после короткого раздумья кивнула, и Реми недовольно поджал губы. – Синистера там нет. Максимум – управляемый клон. Но самого Синистера там нет.
Реми все же не удержался, жахнул кулаком по столу. Ощущения были отвратительные – словно помахали перед носом конфеткой, а потом эту самую конфетку выкинули.
- Синистер никому не верит. Он бы не нанял людей. Он их презирает. Когда Гамбит жил у Синистера, охраны не было. Живой охраны. Даже Мародеры жили в отдельном крыле. Отсюда вывод… Либо это ловушка – но зачем? Либо… Либо дети живыми ему не нужны. И там их…Готовят к… переправке.
Синистер всегда был крайне придирчив к выбору своих шестерок. Людей он не выбирал никогда – только как расходный материал, редко задерживающийся в живых дольше пары суток. Исключение составляли только женщины (их он не убивал, но и не держал рядом) и ученые (служившие ровно столько, сколько было нужно Эссексу для освоения новой методики). Но охрана… У Синистера были Мародеры – так зачем охрана? Эта сволочь была в состоянии единолично уничтожить пару-тройку баз Щ.И.Т.а и не получить ни царапины. А свои исследования он шифровал так, что даже Барыга был готов повеситься.
- Но мы все равно должны туда пойти. Узнать, где он.

+2

19

Каждый вдох удалял ее от сознания Гарпуна все дальше и дальше. Каждая секунда возвращала ей свой разум, вытесняя чужой за кирпичную стену, красную, ровную, огромную. Туда, к сотням других. Таких, как он и совсем на него не похожих. Всю эту дрянь организм выведет сам собой, на долго никто не задерживается, ощущения пройдут, воспоминания померкнут.
Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, опуская голову. Она не заметила, сколько времени прошло, десять минут, как она обещала команде, или больше? Использовать забранные силы было куда приятнее и удобнее, чем погружаться в личность. Пожалуй... тяжелее всего было только с теми, кто умирал на ее руках, с теми, кого она провожала в последний путь ментально. Вот такие моменты могли надолго выбить ее из колеи. А сейчас она не замечала ничего вокруг, а он зашел, как всегда, слишком незаметно. Слишком тихо. До боли знакомо, так никто больше не умеет. На столько, что повернутый в замке ключ заставил ее испугаться, плечи чуть заметно вздрогнули.
Ну, приплыли.
Анна повернула голову, не меняя положения, не отрывая руки от поверхности стола. Она взглядом проводила мужчину, чуть щуря глаза. Еще пару недель назад она бы вздохнула с облегчением, увидев его именно так, в такой ситуации, когда хотелось поделиться тем, что у нее скребло на душе. Сейчас? Сейчас - нет. Сейчас это нервировало, раздражало, сейчас она отвлечься от него хотела, а не оставаться один на один в запертой комнате.
- Мне полжизни говорили, что верить никому нельзя. А потом еще полжизни говорили, что все люди достойны доверия и каждый может измениться, - она повернулась, упираясь поясницей в стол и складывая руки на груди. Внезапная философия была ей не свойственна, но сказать хотелось много, именно сейчас и именно касательно этого вопроса, - А я не могу согласиться ни с чем из этого. Как бы ни хотелось верить в лучшее, мои глаза и моя кожа меня не обманывали никогда - люди редко меняются. Это... как наркомания. Должно что-то щелкнуть, чтобы человек изменился, чтобы начал жизнь с чистого листа. Но, - она пожала плечами, разглядывая носок собственного сапога, - Безнадежные встречаются редко. А ему я не смогу поверить на слово до тех пор, пока не увижу это сама в его голове. Слова порой не значат ничего.
Особенно, когда нужно было затронуть чьи-то струнки души. Навешать лапши с три короба, протянуть руки к самому незащищенному месту человека, сыграть на запрещенном. А что может быть трогательнее истории о том, что кто-то исправился, внезапно влюбившись и практически обретя семью, которой теперь его шантажируют? Так трогательно. Так романтично. Так и тянет помочь.
Не тянуло.
Признайся, детка, ты просто его боишься.
А чего было признаваться? Она действительно боялась подойди к корейцу, вдруг... Вдруг даже ошейник его не сдержит? Вдруг она станет самым бесполезным элементом команды после этого? Вдруг она лишиться того, что ненавидит и обожает больше всего на свете - своих сил?
Она подняла глаза, повернувшись в сторону Гамбита.
- Думаешь, подстава? - Переспросила она, хмурясь и кивая в ответ на его вопрос.
Подстава сама по себе не была такой уж неожиданностью в рамках их жизни, но как-то не хотелось ее получить именно сейчас. Однако...
- Конечно, должны, - кивнула она, улыбаясь, - У нас выбор не большой. Если там никого нет или клон, как ты говоришь, придется копать дальше. Но увидеть мы должны все сами, своими глазами. Я же говорю: чужим я не верю.
В дверь аккуратно постучали. Не в пример многим знакомым и студентам в школе, которые врывались в общие помещения часто даже без стука, не говоря уж о том, что дожидались, пока им откроют дверь. С долей облегчения Шельма выдохнула, хотя, надо признаться, агенты ждали их даже слишком долго.
Она повернула ключ, запуская команду. Первый из агентов нес в руках планшет, судя по лицу - ему было, что рассказать.
- Мы допросили второго, - сказал он, подходя к столу и открывая интерактивную карту с отмеченными точками. Точки все совпадали с теми, что поставила сама Анна, - Что-то причитал про семью, про то, что готов сотрудничать, в общем, информацию всю выдал в точности такую же, какую тебе удалось получить у Гарпуна. Перебирал по памяти КПП, примерное количество персонала, охраны и детали интерьера. Дался ему этот "черный, полированный, ну точно каменный!" стол, - агент передразнил мародера, хмыкнул сам себе, видимо, получилось ну очень похоже, и вернулся к карте, - Итак. До ближайшего к тропе поселения лететь примерно четыре часа, может чуть больше, в зависимости от загруженности и количества амуниции. Оттуда по лесу к подножию гор - еще час пешком...
- Есть у меня дурное ощущение, - пока агент продолжал выдавать предполагаемый план подхода максимально близко к ночному горшку Натаниэля, южанка аккуратно повернулась в сторону Гамбита, тихо проговаривая, - Что от подножия и выше их лучше с собой не брать. Пусть прикрывают тылы, если уж там все равно может не оказаться ничего полезного. Ну а будут пленники - поднимутся потом, чтобы эвакуировать людей. Что скажешь?
Даже если это подстава, даже если там никого нет, кроме солдат, которые и сами могу не знать, что и кого защищают, это не значит, что агенты не попадут под случайный огонь или замес, который мутантам устраивать уже давно вошло в привычку. И потом, они вдвоем, с его бесшумностью и ее левитацией, будут куда незаметнее, чем орава тяжело вооруженных агентов Щ.И.Т. с их грацией Халка.

+2

20

- Полжизни - не так уж и долго, cherie. И гораздо хуже, когда не говорят вообще ничего. Потому что даже если щелкнет - не поймешь.
Реми не хотелось, чтобы Шельма касалась Шифратора. Он не особо беспокоился по поводу того, что мародер может блокировать ее силы. Ну заберет? Ну и что? Все равно заставят вернуть. Да и не такой дурак этот кореец, чтобы выкаблучиваться, будучи под арестом. Если мародеров что и объединяло, так это патологическое желание во что бы то ни было сохранить неприкосновенность своих шкур. Возможно, поэтому Синистер из всех мутантов и выбрал именно их. Тех, кого считали отбросами. Знал, что такие на что угодно пойдут, лишь бы вывернуться, довести дело до конца и получить деньги. Потому что деньги - это прямой и самый безболезненный путь из той выгребной ямы, из которой каждый из них хотел выбраться любой ценой... Реми когда-то тоже был таким. Когда-то. Не сейчас. Сейчас он слишком хорошо усвоил - люди из высшего общества таких, как он, никогда не примут. Ну разве что единицы, такие, как Профессор или Маккой. Или Магнето.
Реми не хотелось, чтобы Шельма касалась Шифратора потому, что тот появился в команде раньше. И видел больше. В том числе этап "дрессуры" , через которые проходил каждый мародер, желающий встать на ступеньку выше. Это было мерзко, это было унизительно, это было жалко. Нет, Анне Марии нельзя было это видеть. Будь у Реми полномочия, он бы просто запретил ей прикасаться к арестованными. Но, увы... Он мог только просить, и то просить один раз.
- И все же давай сначала выслушаем, что он скажет. А там уже решишь. Тебе лишний раз голову забивать тоже не следует, babe. Особенно с учетом того, что скоро нам надо будет раздавать пиздюли плохим людям.
Разговор пришлось закончить - около двери столпились агенты, и их нетерпение заставляло Гамбита несколько нервничать. Реми, подумав немного, переместился к окну и уселся на подоконник, доставая очередную колоду карт. Гадать его научила еще тетушка Мэтти, а потом, когда карты стали Реми слушать и слушаться, он и вовсе стал доверять им больше, чем иным информаторам. На белый пластик подоконника легло восемь карт - Реми недовольно поджал губы, тихо цокнул языком и собрал колоду, рефлекторно начиная раскладывать самые простейшие флориши. Чтобы освободить голову ему всегда нужно было чем-то занять руки.
- Ну, раз данные совпадают, то Шельма к Шифратору не пойдет. А вот я схожу, если никто не против. Есть у меня к нему пара вопросов... личного характера.
На предложение Шельмы Реми согласно кивнул. Агенты, кажется, ее словам значения не придали, поэтому Реми пришлось громко свистнуть, чтобы привлечь их внимание.
- Так, банда, слушай сюда. Шельма тут очень дельное предложение внесла. Вы и группы захвата займете позиции на расстоянии пятнадцатиминутного марш-броска до линии огня и будете ждать отмашки. Внутрь пойдем только мы. Сначала я - уж простите, но один я справлюсь лучше. Расчищу проход, грохну их систему наблюдения, подам сигнал Шельме, и уже с ней мы будем двигаться дальше. Подробности обсудим, когда я вернусь от Шифратора. Шельма, - Реми сдержанно улыбнулся Анне Марии, - ознакомь их пока с нашими... умозаключениями.
В разработке детальных планов Реми никогда не участвовал. Стратег и тактик из него был хороший только тогда, когда речь шла о Заказе. В остальном Реми предпочитал слушать номинального лидера и действовать по ситуации. Все равно импровизировать у него обычно получалось гораздо лучше. Ну если не лучше, то эффективнее.
К Шифратору его пустили без особых проблем. Правда, тот его не особо был рад видеть – обстоятельства не способствовали. Реми, тем не менее, зверствовать не собирался. Просто сел напротив, закинул ногу на ногу и пристально посмотрел на бывшего соратника.
- Его ведь там нет.
- Не знаю. Он нас туда привез, а потом мы его не видели.
- Каким образом он вас собрал?
- Ко мне Гарпун пришел. К Гарпуну еще кто-то. Кому-то он просто позвонил и назначил встречу.
- Он собрал всю команду целиком?
- Нет. Саблезубого, Риптайда, Призму, Дэдпула и Вертиго мы не видели. Лично я пересекался с Красным Омегой, Санфайером, Охотником и Арклайт.
- Ты точно не знаешь ничего о его планах?
- Не знаю. Честно, Гамбит, не знаю. Знаю только, что с тобой он хотел поговорить отдельно. И еще... Он стал злее. Будь аккуратен.
- Почему ты сейчас нам помогаешь?
- Я устал бегать. - Шифратор усмехнулся, поднял вверх скованные наручниками протезы. - И терять тоже.
Прощаться они не стали. Реми только коротко кивнул, прежде чем выйти из допросной. Наверное, стоило бы попросить за этого чертового корейца... А, может быть, и не стоило. Протекция Гамбита ему очков не прибавит, а бесить лишний раз начальство явно не стоило. Побродив с полчаса по коридорам базы и выкурив добрую половину пачки сигарет, Реми вернулся в "штаб", где вовсю шло обсуждение плана предстоящей операции. Даже макушка куратора над картой торчала - пришел таки, зараза, настроение портить.
Реми занял стратегически выгодную позицию за спиной Шельмы и сделал вид, что очень внимательно слушает. Хотя мысли его, конечно, были сейчас очень далеко...

+2

21

Ее все еще коробили такие обращения к себе. Эти полумурчания на французском. Все это отсылало разум на какое-то время назад, все это заставляло терять на секунды колченогую стабильность, только-только начавшую приходить в норму и переставать раскачиваться. Только-только она переставала злиться, сожалеть, скрипеть зубами и закрываться в собственной раковинке, как реальность опять била по голове и заботливо махала рукой, показывая на жизнь вокруг. Ты забыла, Анна? Ты отвлеклась? Как ты посмела расслабиться? Все только начинается, а ты позволила себе улыбнуться и пропустить удар. Идиотка, не теряй контроль.
Она стряхнула наваждение, на лишнюю долю секунды прикрывая глаза и задерживая дыхание. Все в порядке, все продолжается, ничего не изменяется, ничего не происходит. Им всем нужно обсудить план. План, а не философию преображения жизней людей. Глупости это все, которые к месту были бы совершенно в другой ситуации, а не над картой с отметками КПП в горах Канады.
Правда, Шельме все-таки пришлось проглотить колкость, родившуюся на кончике языка, которую она хотела рассказать всем окружающим в который раз, что она - самостоятельная боевая единица команды и что верить на слово проходимцам последнее дело, и что она сама должна решать, так все-таки считывать информацию с Шифратора или нет, а не подчиняться решениям Гамбита. Последнее, наверное, было все-таки ключевой фразой, но события разворачивались довольно быстро, поэтому поспорить в удовольствие не вышло бы. Они тут делом занимаются, а не дурью маются, пора уже переставать реагировать так остро, ведь... Было и было, да? Не первые отношения в ее жизни и не последние, она еще молода, хоть и безнадежна до одури. Но они все должны идти вперед, оба, только вот, желательно - не на тот самый эшафот. А уж она за этим проследит, лично своими глазами, чтобы не обмануться и не дергаться потом от попыток совести задушить южанку во сне своими тонкими паучьими лапками.
Иди уже, - она покачала головой, чуть заметно фыркнув в след мутанту. Ей стоило много рассказать и пояснить агентам, максимально честно и открыто, иначе смысл операции и работы в этой организации мог пойти не по нужной тропинке и потеряться в дебрях лжи и недомолвок. А ей этого и так было с крышечкой.

- Я не знаю, - покачала она головой, глядя в карту, - но возможно среди охраны тоже есть мутанты, возьмите несколько лишних ошейников. К тому же, черт его знает, что нас может ждать по пути. Может быть и в поселении засада, или охрана в штатском, в воспоминаниях этого нет, да они могли и не знать сами, нельзя недооценивать паранойю маньяков.
Они обсуждали все уже минут сорок, все было готово, все агенты получили достаточно сведений. Операция обещала пройти гладко, но ни в чем никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Такова их работа, увы. План был прост, конечно, но все равно вероятность найти пустышку или просто лаборатории без хозяина несколько удручала. В противном случае им придется как-то действовать дальше, а значит подвергнуть допросу всех, кого они смогут поймать. И никто не говорил о том, что и после этого что-то прояснится.
- Готовы? - она оглядела всех присутствующих и обернулась на Реми, кивая ему, - Тогда выдвигаемся, все необходимое нужно взять по дороге, времени терять не будем.

Самолет был готов к вылету уже через десять минут, амуницию никто не убирал оттуда, только добавили несколько новых вещей, докинули еще несколько ошейников, немного больше оружия и тронулись с места, заняв предварительно места. Что ж, хорошая спокойная команда была уже половиной успеха. Анна осмотрела мельком всех присутствующих, удовлетворенно усмехнувшись. Конечно, это не Люди Икс, но эти люди были ни чуть не хуже, хоть и не обладали никакими сверхспособностями. Одно удручало - лететь было слишком далеко и слишком долго, а все, что можно было они уже обсудили. Оставалось только расслабиться, прикрыть глаза, хотя вздремнуть бы даже не удалось ни на секунду, но так она сможет сохранить и нервы и силы. И отвлечься, может быть.
Не удавалось, все мысли крутились вокруг этого чертова дня и разбавлялись отвратительным предчувствием. Пятая точка услужливо подсказывала, что ничем хорошим это не кончится. А если это все не утка? Если Эссекс там?  Они-то морально готовились к тому, что его там нет. Но как показывала практика, случаются обычно только худшие варианты, или просто ей так не везло по жизни? Вдруг агенты окажутся куда удачливее, чем сама южанка.
Хоть ищи кроличью лапки и вешай ее на костюм. Или иди к гадалке и проверяй ауру на предмет проклятий. О, их столько сыпалось на ее полосатую голову, что и не сосчитать, особенно за последние несколько месяцев.
- А если он там? - Тихо подала она голос, не то спрашивая, не то рассуждая вслух, но точно зная, что Гамбит ее услышит,  - Что если эта база настоящая?  Мы же не сможем его победить, как ни крути, не сможем. Ни оружием, ни силами, мне не впитать его, я понимаю... Может, протокол "Икар"? Его разрабатывали для Халка, но вдруг он сможет сдержать и Синистера? Отправить его на солнце, поджарится, как на костре...
Вопросы не имели четких ответов. Увы, они могли лишь строить догадки и уходить в глубину страха и отчаяния. Не хватало ей проблем, еще и это.

+2

22

Паранойя маньяков - это было точно про Синистера. Но тут, как говорится, tel maître, tel valet, и  Реми уж явно был еще большим параноиком, нежели Эссекс. Хотя бы потому, что имел нехорошую привычку брать чужие вещи из домов все тех же параноиков. Гордиться тут было, в общем-то, нечем, но ведь его поэтому и взяли в Щ.И.Т., pas vrai? Как раз для того, чтобы делать работу, о которую даже агенты боялись пачкать руки. Или которой просто боялись. Так что сегодня Гамбит, можно сказать, получил полный карт-бланш.
- ...Тогда выдвигаемся, все необходимое нужно взять по дороге, времени терять не будем.
- Как угодно мадемуазель.
Не сказать, что Реми радовала вторая подряд операция за день. Он бы предпочел, чтобы Анна Мария получше отдохнула после того, что увидела в голове Гарпуна. Но спорить с Шельмой сейчас означало нарушить шаткое-валкое "работаем вместе", столь жизненно необходимое им всем через несколько часов. Да и лететь им предстояло несколько часов... Времени прийти в себя Анне Марии хватит. Как и агентам - для того, чтобы уточнить мельчайшие детали и окончательно войти в рабочее состояние. Как и самому Реми - для того, чтобы понять, чего он по-настоящему хочет. Того, чтобы Эссекс был там, или наоборот.
Они опять сидели рядом. Командир команды, делающая вид, что присутствие Гамбита ее нисколько не напрягает. И "консультант", которого за глаза называют преступником и перебежчиком.
От Анны Марии волнами расходилась тревога. Она мастерски это скрывала, и никто даже не догадывался, насколько она напряжена. Реми же знал. Шельма знала, что знал Реми, и это все усугубляло - она снова даже не смотрела в его сторону. И говорила, не поворачивая головы, будто бы в пространство... Словно от этого было легче.
- Если он там, я дам знать. И вы тихо уйдете.
Протест. Злость. Раздражение. Само собой, такой вариант Шельму не устраивал совершенно.
- Его нельзя убивать, cherie. Убить - можно, теоретически можно. Но убивать - нельзя. Не понимаешь, да?
Реми отстегнулся,  встал со своего места, подошел к креслу Шельмы. Отстегнул ее ремень, потянул вверх, вынуждая встать, и уже через пару секунд сам сидел на ее месте, умудрившись усадить Анну Марию себе на колени и не получить при этом в глаз. Они часто так сидели раньше - чуть ли не каждый полет в Блэкберде. Хэнк ворчал, Росомаха фыркал, Джин втихую посмеивалась, Чарльз делал вид, что ничего не замечает... Только раньше она не напрягалась и не пыталась вырваться.
- Тсс... - Реми почти касался губами уха Шельмы и говорил так тихо, что даже она едва слышала. - Остальным не надо это знать... Синистер вырастил себе тела, в которые как-то встроил свою ДНК и что-то еще. И в уже живых людей что-то такое ввел, что может проявиться в них. Если Натаниэля убить - он "проснется" в каком-нибудь из этих тел. Сколько их - я не знаю. Кто они - не знаю. Но так уже было. С Мисс Синистер. И он будет так делать снова,  cherie. Не говори остальным. L’espoir fait vivre, поэтому нельзя лишать их надежды... И убивать его нельзя. Не найдем потом.
Раньше он ей об этом не рассказывал. Сам не знал, почему - просто тогда ему казалось, что так будет лучше. Что не время. Зато сейчас он был обязан объяснить - только ей. Потому что если узнают остальные, то о боевом духе можно будет забыть. А еще придется вспомнить о том, что Щ.И.Т. работает на упреждение. Что из Реми всеми правдами и неправдами вытрясут информацию и пойдут уничтожать тех, в ком Синистер может возродиться или чье тело он может временно занять. А ведь среди таких мутантов были ни в чем неповинные люди. В том числе и дети... Реми больше не хотел быть причастным к очередной охоте на ведьм. С него хватило.
Реми аккуратно коснулся губами рыжей прядки волос, медленно выдохнул и разжал руки. Пусть остальные думают, что это был очередной подкат или попытка оправдаться. Пусть думают, что Реми просто не вытерпел и захотел снова ее обнять - да отчасти так и было... Они к этому привыкли, они ничего не заподозрят. И все пройдет так, как надо.
Едва Шельма встала на ноги, Реми не стал предпринимать тактического отступления на свое место. В конце концов, он поступил не очень красиво - наверняка напомнил ей о прошлом и разбередил еще не зажившую рану. Так что Анна Мария имела полное право ему вломить по первое число. Но, как ни странно, не вломила. То ли сдержалась, не желая калечить члена своей команды перед миссией. То ли обдумывала полученную информацию. И то, и другое Реми одинаково не нравилось - сейчас он даже оставленные Анной Марией фингалы воспринимал как подарок.
- Тебе надо отдохнуть, Шельма. Есть там Синистер или нет – легко не будет. А сейчас, с твоего позволения, я проверю свое…э… оборудование.
Собирался Гамбит в спешке, поэтому просто сгрузил в отдельную кучку мешки со всем снаряжением. Ненужного там было явно в количестве, и тащить весь мусор с собой Реми не собирался.

+2

23

Издевательство. Мыслей - вагон, времени - еще больше. Будь у нее на разумия секунды, так она бы ни капли не сомневалась в своих действиях и шагах, не погружалась бы с головой в обдумывания деталей, не вычесывала бы сотни вариантов, не приводила бы их  в голове в порядок, не раскладывала бы по алфавиту. Но нет, лететь чертовски долго, а с каждой новой минутой просыпается новое "А что, если...?" А что, если двое будут заходить сбоку? Не толпиться же всем внизу? А что, если сбоку не будет достаточно проходимой дорожки? Увы, агенты - не мутанты, она в который раз об этом сокрушалась, но у них нет никого, кто бы мог пройти по непроходимой местности: перелететь или телепортироваться. Отсюда еще вариант: если дороги нет...
И так до тошноты и до бесконечности. Не до отдыха тут, к тому же, это будет не честно по отношению к остальным агентам, кто готовится к операции, кто за штурвалом, все чем-то заняты. Да и не хотелось отдыхать, ее организм мог работать сутками, что тут - какие-то несколько часов напряженной работы. Не руками руины разгребали, только лишь подумали головами да почесали языками. Не страшно. Страшнее было другое. Страшнее было услышать ответ на свой вопрос. Ведь кроме этого пока в голову мало что приходило, конечно, и "Икар" был не выходом из ситуации, скорее - лишь попыткой из нее выйти. И зачем они вообще на все это подписались в свое время. Почему никто раньше не вставал в подобный крестовый поход простив Эссекса? Или вставали, но никто не вернулся назад? Черт побери, их планета переживала такие нападения, о которых и вспомнить страшно и тут она боится какого-то очередного злого гения?
- Ага, еще чего. Оставить записку ему на пороге? "Простите, не нашли звонка, придем в другой раз, целуем, обнимаем"? - Она хмыкнула, не поворачиваясь, лишь сильнее закапываясь в кресло, словно стараясь в нем раствориться, - Агенты уйдут. Возможно - приведут подкрепление. Я уже подписалась на этот дурдом, поэтому пойду до конца, - Мне терять нечего.
Увы, это было правдой. Если все пойдет на перекосяк (или правильно? Ведь они планируют найти там Натаниэля, а не пустоту, хотя она в душе надеялась не найти там ничего, кроме пленников), и если все выйдет из-под контроля, пусть лучше уйдут люди, ее саму не так легко поймать и убить, она еще повоюет, а вот они, возможно оперативно передадут информацию выше, там уже... А так уже черт его знает, что будет, лишь бы...
- Ты что творишь? - Шикнула она сквозь зубы чуть слышно, предпринимая попытки вырвать у Гамбита из рук свой ремень безопасности и пристегнуться обратно. Не то, что б она боялась летать, да и понимала, зачем он это делает, только вот... не хотела ввязываться в эту затею. Однако пришлось. Она послушно встала с места, хорошо, но что? Садиться на колени? Прямо сейчас? - Ты рехнулся, - рыкнула она, недовольно глядя ему в глаза и собираясь, как пружинка. Каждая мышца противилась действию, каждая клеточка протестовала и упиралась, но ситуация требовала сыграть в хоть относительную естественность, не устраивать же прилюдно скандал перед началом операции из-за их личных проблем? Нехотя она все-таки села, не расслабляясь ни на секунду, сцепив пальцы рук между собой, даже не пытаясь, как прежде, закинуть руки ему на шею, закопаться пальцами в волосы, приобнять. Нет, ни в коем случае, она сидела, как фарфоровая кукла, только сердце глухо стучало, да так, что каждый удар разносился до кончиков пальцев.
И это тоже было издевательство. Весь полет - сплошная издевка, словно она опять где-то в чем-то накосячила, да так, что теперь готова губы в кровь искусать, лишь бы сдержаться, не отскочить в сторону, выслушать все, что он хотел ей сказать. Тихо. На ухо. И это сказанно вводило в еще больший ступор. Даже мурашки, которые просто пробегали от ощущения близости, сейчас бежали от ощущения полнейшей безысходности дела, к которому они с каждой секундой подлетали все ближе. Клоны, копии, сознания. Эти люди никогда не делали жизнь проще, чем она есть. А им... А им это дерьмо выгребать, да еще и, как оказалось, максимально аккуратно, чтобы остальные не заметили запаха неприятного. Что ж, отнимать надежду у них действительно было нельзя. Шельма сомневалась, что и руководству это можно будет предоставить в отчете. Есть вещи, о которых лучше молчать. Безопаснее.
- Ты прав, - она еле заметно кивнула, - Об этом лучше помолчать, иначе оно только добавит всем неприятностей, - он все-таки отпустил ее и, как бы не хотелось задержаться хоть на секунду, обнять, как прежде, почувствовать такое родное тепло, сказать, что они молодцы и они справятся, что она все равно никуда не уйдет и не оставит его там одного, но Анна понимала, что чем дальше - тем более будет ей, чем дольше, чем тяжелее сердце будет реагировать на все, чем сильнее захочется закрыться в себе и никого не подпусктаь даже на пушечный выстрел. Конец. Это конец истории и продолжать ее будет грешно, это за пределами ее возможностей. Она встала, быстро перемещаясь на свободное соседнее кресло. Демонстративно пристегнула ремень, поправила перчатки и, так же демонстративно фыркнула, - Напомни мне по окончанию операции свернуть тебе шею за такие выходки. Или руки оторвать, что б больше не трогал меня. Да делай, что считаешь нужным, - она махнула рукой на его слова и натянула капюшон на голову поглубже. Отдых? Он ей не нужен. Ей нужна тишина.

Приземление прошло довольно успешно, пилот выбрал прекрасную ровную площадку в паре километров от городка, что стоял у подножия гор и выглядел совсем уж живописно-деревенским. Ни одной постройки выше трех-четырех этажей, ни одного завода, ни одного здоровенного мола. Тишина и дымок, вырывающийся в тяжелое серое небо с крыш домов, видимо, кое-где топили углем или чем там сейчас отапливают здания? Для самой южанки этот вопрос был не привычен, но и заострять внимание на нем не стоило в данном случае.
- Итак, разделяемся, - она повернуласьна группу, - Судя по всему, нам надо взять правее и пройти по краю поселения, но, чтобы не трогать никого из местных и не привлекать лишнее внимание, я предлагаю взять сильно правее и обойти его совсем. Там - мы поднимаемся вверх, трое будут в пятнадцатиминутной готовности, как и обговаривали, ждут до сигнала, один занимает позицию у начала тропы у подножия, другой - занимает вон ту высоту и следит за периметром, плюс - следит за связью. Ну, - улыбнулась она, - Удачи всем, частоту не покидать, мы выдвигаемся первыми, вы - за нами. Расходимся.
Она кивнула Гамбиту, что б не отставал, оторвалась от земли на пару десятков сантиметров и неспеша устремилась по воздуху в сторну гор. Привычка была сильнее всего остального, заставить себя именно бежать, когда можно лететь всегда сопровождалось вопросом "Зачем?"
Когда они смогли обогнать группу на пару сотен метров, она резко остановилась, приземляясь перед Реми и пальцем указывая на свое ухо, жестом прося деактивировать наушник. Сама так же отключила с кнопки звук и, склонив на бок голову, пристально уставилась ему в глаза.
- Ну и? - Спросила она, - Давай, выкладывай подробности дальше. Убить его мы не сможем, да и убивать его мы не будем, потому что... не сможем. Как нам его поймать? Или ты предлагаешь дать ему уйти? В чем твой план, Гамбит? Я никак не могу понять, к чему ты стремишься? На чьей ты стороне в этот раз?

+2

24

- Напомни мне по окончанию операции свернуть тебе шею за такие выходки. Или руки оторвать, что б больше не трогал меня. Да делай, что считаешь нужным.
- Лучше шею. Зачем мне голова без рук? – Реми усмехнулся, вытряхнул на пол самолета вещи из первой сумки и зарылся в них с головой. - Вор без рук - отвратительный вор.
На этот раз Реми решил не отказываться от привычной формы. И плевать, что вкожаном плаще гильдии неудобно идти по лезу, ползать по горам и вентиляциям. И плевать, что кевларовая броня и алые полосы на трико слишком узнаваемы даже с большого расстояния. В этой ситуации то, что его узнают, если заметят, будет играть на руку. Синистер ведь хотел поговорить. Значит, сразу Гамбита убивать не будут. Возьмут если не целым, но живым, потому что желания Синистера - закон, а за нарушение приказа - смерть на месте.
По описанию, выданному Шифратором и извлеченному из памяти Гарпуна, Реми предполагал встретить на своем пути ни много, ни мало, как систему защиты класса "люкс" - биосканеры, совмещенные со стандартными считывателями идентификационных чипов. И если первый можно было украсть или снять с бессознательного тела, то со вторым справиться было практически невозможно. Значит, о проходе через дверь можно было забыть. Оставались окна, крыши и канализация - вентиляционные шахты были, увы, слишком узкие даже для ребенка, что уж там говорить о взрослом.
Перебирал содержимое рюкзаков Реми очень долго, тщательно и вдумчиво. В итоге набралась увесистый, но вполне компактный заплечный мешок и пояс-разгрузка. Еще какое-то время Реми потратил на укладку и подгонку ремней, после чего, успокоенный и удовлетворенный результатом, вернулся на свое место. В отличие от Анны Марии и агентов, он предпочитал не думать над вариантами и деталями, а отдыхать, только уснуть не получалось. Слишком сильно были напряжены люди, да и он сам был не лучше. Очистить голову от ненужных  мыслей, правда, получалось - Реми раз за разом прокручивал в голосе всякую чушь. Карточные расклады, правила английского правописания, график дежурств на кухне, уровни тренировок в "Опасной комнате", план занятий по сексуальному воспитанию подростков, которое его все же заставили преподавать. Словом, все что угодно, лишь бы не всплывало перед глазами мраморно-белое лицо с мягко фосфоресцирующими красными глазами. Все что угодно, лишь бы не смотреть на Анну Марию, потому что... Потому что на коленях все еще ощущался вес ее тела. Казалось, что щеки до сих пор касались ее волосы, а воздух все еще был пропитан запахом ее шампуня и духов.
Это все было где-то на грани с "невыносимо". Впрочем, Реми долгое время жил в подобном "невыносимо" - было хоть и больно, но уже не страшно. Да и бояться сил уже не хватало - хоть какой-то плюс в череде обстоятельств, ведущих к очередному падению на самое дно этой жизни.
Реми вышел из самолета последним. Огляделся, хмыкнул, пнул носком сапога какой-то мелкий камешек и потянулся до хруста в позвоночнике. Все же в самолетах Щ.И.Т.а по сравнению с Блекбердом были ну до ужаса неудобные кресла. Агенты внимательно слушали раздающую последние указания Шельму, а Гамбит... Гамбит ею любовался. Он и подумать не мог о том, насколько органично Анна Мария впишется на место руководителя полевого отряда. Не хуже, чем Скотт на место лидера иксменов. На грани сознания мелькнула (и тут же пропала) мысль о том, что вот так, как сейчас - правильно. Что все на своих местах - как Анна Мария, так и иксмены. Все, кроме него самого. Потому что место Гамбита - не среди военных и тем более не среди героев. Его место там, где честные и хорошие ребята не живут.
- На штурм идем только после поданного сигнала. Будет что взрываться или рушиться - стоим. Окей, детки?
Детки недовольно поморщились от фамильярного обращения и еще более недовольно кивнули. Правда, перед этим посмотрели на Шельму, ожидая ее одобрения. Не то, что это так сильно покоробило Реми (и не к такому привык), но все же... Получалось, что он идет на дело с людьми, которые ему не доверяют, и женщиной, которая на него смертельно обижена. Не лучшие карты из колоды. Но играть придется с тем, что есть.
Реми от Шельмы не отставал. По идее ему стоило бы идти впереди – вор может заметить то, что не заметят остальные. Но устраивать гонку Реми не хотелось, да и рано еще. Они даже на прямую по отношению к позиции не вышли. Когда Шельма резко остановилась, Реми удивлен не был. Он был вполне готов к личному разговору – после рассказанного в самолете у Анны Марии точно должны были появиться вопросы. Свой наушник Гамбит по этой причине даже не включал.
- Ну и?
Реми талантливо изобразил удивление, скрестил руки на груди и тихо хмыкнул.
- Говорю тебе – его там не будет. А если будет… Да. Он просто уйдет. Информация наверняка дублирована, оборудование Натаниэлю жалко не будет. Он не станет лезть в драку, рискуя засветиться еще больше. К тому же… - Гамбит пожал плечами. – Я с ним договорюсь. Натаниэль очень любит выгодные сделки. А уж сделать так, чтобы выгода была выгодна всем, я смогу. Поэтому и говорю – если он будет там, просто не мешайте.
Реми выглядел на удивление спокойным. Масок  у Гамбита в арсенале имелось в количестве, но он никогда еще не показывалШельме ту, что натянул сейчас. Не Реми. Не иксмен Гамбит. И даже не глава Гильдии. С таким Реми она еще не была знакома.
Точеные линии лица, четкие скулы, чуть более явные, нежели обычно, мимические морщинки в уголках глаз и губ – слишком часто улыбался, по поводу и без оного. Пробивающаяся темно-рыжая щетина, особенно заметная на побледневшем отчего-то лице. Нездоровый румянец, синяки под глазами, изогнутые в улыбке, подрагивающие, до красноты искусанные губы. Лихорадочный блеск глаз – расширенные зрачки, мерцающие алые ободки радужки и чернильно-черные, будто стеклянные, белки. И непонятно, что сделает в следующую секунду – рассмеется, как ненормальный, или расплачется.

«На чьей стороне я в этот раз? Не на твоей. Не на его. Ты еще не поняла, Cherie? Гамбит никогда не бывает на чьей-то стороне. Это Реми выбирает сторону. Это он влюбляется. Дружит. Привыкает. Это ему нужен весь этот бред про правильный путь, истину, добро и справедливость. Только знаешь что, charmante? Никому нахрен не сдался Реми. Он ведь как человек. Ошибается. Чувствует. У него есть слабости, из-за которых он лажает. И которые не прощают. Реми здесь бесполезен. Здесь нужен Гамбит. А Гамбит – всегда на своей стороне. К чему стремится Гамбит? Гамбит хочет того же, что и раньше. Адреналина. Эмоций. Ощущений. Возбуждения. Кайфа. Гамбит хочет жить, пока не сдох, и плевать, что о нем будут думать. Ты давала мне жизнь. Мне – и как Реми, и как Гамбиту. Но все закончилось, Cherie. А внутри ничего нет. Пусто так, что больно…Но знаешь, в чем проблема? После тебя всего, что я смогу получить от других, будет мало…»

- К чему я стремлюсь… - Гамбит сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Жить. На чьей я стороне? На своей. Но ты можешь не бояться. Не предам. Так уж получилось, Шельма, что в твоих глазах мне все еще хочется быть героем. Даже если не твоим. Все, хватит разговоров. Быстрее начнем – быстрее отстреляемся.
Реми обогнул Шельмуи бросив через плечо, чтобы держалась метрах в двух уверенно и уже гораздо быстрее, чем сначала, пошел вперед. Сердце бухало, казалось, где-то в районе желудка, руки горели отволнами накатывающей энергии –уровень адреналина неуклонно повышался, а от этого у Реми всегда срывало крышу.

+2

25

Как только ее возраст перевалил за определенную цифру, она стала худо-бедно сдерживать свой характер, постепенно притупляя желание устроить тотальное разрушение или немедленно показать все грани своего возмущения или недовольства, переводя все это в более тонкие материи. Да, непроизвольно то и дело руки тянулись к предметам, чего только стоила последняя книжка, которую потом пришлось собирать по листочкам. Но что такое книжка на фоне десятков и десятков кружек, ваз, тарелок, всего того, что бьется со звоном, со смаком? Это лишь ерунда, но именно эта ерунда в глазах самой Анны позволяла ей приближаться к полному самоконтролю. Пусть не в способностях, черт бы с ними, она почти смирилась с этим фактом в большинстве вопросов, но к контролю себя и своих эмоций, своих порывов. Сейчас, в рамках работы агентом, это ей было особенно необходимо.
Например? Например именно сейчас. В эту самую секунду, когда нельзя идти на поводу у каких-либо эмоций, нельзя их не перенимать, ни взращивать собственные, нужно лишь трезво оценивать ситуацию, что бы ни происходило, что бы он не говорил, на какие бы кнопочки души это не давило. Анна спокойно слушала, размерено дыша и сознательно контролируя свой собственный фон. Лишь пару раз бровь дернулась и взлетела вверх, но собой южанка могла гордиться: она держалась. Держалась не ради себя, но ради общего дела. Хотя, и ради себя тоже. Чем меньше она дергается, чем меньше она проявляет эмоций - тем быстрее она сможет выдохнуть и отпустить.
- А кто сказал, что я боюсь предательства? - Хмыкнула она, разворачиваясь на пятках и ускоряя шаг. Переходить в "авиа режим" не хотелось, стылая земля так глухо отдавалась в пятках, когда нога впечатывалась в мерзлую землю и хрустящий снежок, это гасило ее, выводило эмоции безопасным путем. Да, как летящая в стену кружка. Или книжка - в закрывающуюся дверь... - Если бы я боялась предательства - ты бы сейчас здесь не шел, давай уж честно. Можешь отговариваться сколько тебе угодно, я знаю, что в душе ты все равно - герой. Но сейчас меня волнует другое. Моя задача - просчитать все возможные варианты развития событий, включающие в себя все, вплоть до падения метеорита нам на голову. И самое главное для меня - вернуть команду в штаб полностью. Полностью, - она сделала упор на последнее слово, отбрасывая носком сапога попавшийся по дороге камушек.
Казалось бы - это все могло показаться довольно выполнимой задачей, если бы Шельма до конца смогла бы понять, так что ее ждет там внутри, чего делать и чего не делать с Натаниэлем. Будет он там? Не будет? Судя по всему - не будет. Окей, минус один вопрос. Убивать его нельзя, надо брать живым. Живым - сложнее, это нужно придумать способ, как его вырубить. Но! Если если его там не будет, то взять кого-то другого будет уже не так проблематично. Взять или убить, если это все равно не Эссекс. В итоге... В итоге они имели план внутри плана, которые не прорабатывался и не обговаривался никак: они идут на Эссекса, проходят все КПП и в конце его убивают. Верно? Не верно. Так считают агенты. На самом деле, они идут в здание-пустышку, по ситуации или убивают всех или никого, освобождают пленников-заложников и счастливо возвращаются назад, делать вид,что не предполагали такого исхода и будут продолжать искать. Верно? Да, это - верно.
План - бомба.
В прочем, Шельме было не привыкать, хорошо, если у Росомахи были местами хоть какие-то зачатки планов, а что уж говорить о вовсе безответственных иксменах, которые просто шли напролом? О Циклопе Шельма предпочитала молчать, лидер из него все равно был сильно номинальный...

Дорога много времени не заняла, до подножия было не далеко, а поселение по краю обойти быстрым шагом заняло от силы полчаса. Полчаса напряженного молчания, полчаса старательного рассматривания местности и стылых листиков, разламывающихся под ногами, лежавших в этой мерзлоте еще с осени. Полчаса бы ей хватило на обдумывание многого, по крайней мере, на примерное прикидывание плана отчета по возвращении и неловкую попытку соврать на столько убедительно, чтобы руководство поверило в их искреннее непонимание, как же так - Синистера не было на месте. За сигаретами отошел. Не иначе.
Полчаса напряженного молчания, и нельзя сказать, что в первый раз. И нельзя сказать, что это - самый неприятный раз. Бывало и хуже, они ссорились и сильнее, куда сильнее, уровень эмоций зашкаливал, горло срывалось до хрипоты, проклятия сыпались, как из рога изобилия. Просто... Просто она каждый раз понимала, что это все - не конец, что там еще есть какой-то свет в конце тоннеля, к которому можно будет прийти в итоге. А сейчас - нет. Сейчас только смириться, осознать и принять. И идти. Быстро, тихо, молча, не привлекая внимания.
Команда то и дело отчитывалась короткими сообщениями в ухо, где они и сколько им осталось до позиции на точке. Двадцать минут. Пятнадцать минут. Десять минут. Они и сами уже подошли к тропе, ведущей наверх, сквозь деревья, по пологому склону. Не сказать, что лес был довольно густой, мелкая растительность внизу давно уже перестала существовать под кронами больших деревьев, поэтому сейчас, без листвы, лес просматривался довольно не плохо. Метрах в пятидесяти от этой тропинки шла вполне себе нормальная бетонка, вероятно, использовавшаяся для перевозки грузов и людей. Дорога была довольно новая, хотя, понять, сколько ей: месяц или пять лет - было сложно, но явно ее прокладывали для конкретного подъезда к конкретному зданию, а не когда-то в рамках гос.программы.
Агенты дали отмашку: все были на своих местах, просматривали полигон со всех сторон. Высота отрапортовала, что самих мутантов прекрасно видит, что пока не прошенных гостей нет.
- Хотелось бы, чтобы нас не ждали, - чуть слышно хмыкнула она, припадая на одно колено около вывернутого из земли корня огромного дуба и просматривая лес на ближайшие метров двести. Дальше, вероятно, тропа должна была уйти в сторону, так как перпендикулярно ей вырастала стена породы метров пятнадцать высотой. Судя по всему, штурмовать стену придется в лоб, чтобы не растягивать поход во времени, но вот что за этой стеной, что возвела сама природа, будет укрыто: батальон солдат в тяжелых обвесах или новая порция весеннего темного леса с прелой стылой листвой под ногами? Никто не знал точно. Придется рисковать.

+1

26

- Если бы я боялась предательства - ты бы сейчас здесь не шел, давай уж честно.
- Давай уж совсем честно - если бы я захотел, я бы шел здесь один. То, что я не использую на членах команды все свои силы вовсе не значит, что когда-нибудь мне не придется этого сделать.
Теперь злились уже оба. Реми не мог просто взять и закрыться от Анны Марии. Ну почему он не телепат? Ну почему? Возвел бы какую-нибудь стенку в голове, отбивающую и горох, и камни. А с этими эмоциями такое не прокатит - способ был, один единственный, но становиться отъявленным психопатом, замкнутом на собственном эгоцентризме, Реми не хотел. Эгоизм вообще был одной из его главных проблем, и усугублять ситуацию означало полностью перечеркнуть все то хорошее, что могло ждать его в будущем.
- Не злись, cherie. Твои эмоции могу стать первым шагом к моему провалу.
У хорошего вора, идущего на задание, голова не должна быть занята ненужными мыслями. И тем более душу на части не должны раздирать эмоции. От аккуратности и внимательности вора зависит не только успех его дела, но зачастую его жизнь, и, что важнее - репутация. И терять лицо, поддавшись своей "человеческой части", Реми не хотел. Гамбит - Глава Гильдии. Гамбит с некоторых пор попросту не мог позволить себе ни одного провала. И неважно, на кого Гамбит работает - на себя, на Заказчика или на Щ.И.Т.
Напряженное взрывоопасное молчание все же было лучше, нежели посаженная на поводок приличий ругань и словесные баталии в попытках выяснить отношения. Уже выясненные отношения - она сама сказала ему убираться. Несколько раз сказала - и в запале, и после долго размышления. Шансов практически не было, и чем больше Реми ждал, тем стремительнее таяла надежда на то, что ему стоит пытаться снова. Но все еще не умирала, изредка поднимая голову и заставляя сердце биться чуть чаще.
- Хотелось бы, чтобы нас не ждали.
- Это уже не важно. Я пошел. Ждите сигнала. Ждать придется долго.
Реми включил гарнитуру - проклятый наушник давил на ухо, из-за чего то чесалось. Тонкая стальная полоска скрытого микрофона, прилепленная к верхней кромке воротника, мешала не так сильно, но раздражала одним своим существованием. Все эти электронные примочки, которые сделал черт знает кто, не внушали Реми доверия. Гораздо спокойнее было работать с девайсами Барыги, но те вряд ли бы прошли "сертификацию". Как ни крути, детали-то для их изготовления приобретались нелегальным путем.
Реми шел в обход. На тщательное исследование местности ушло около получаса, после чего Реми мог с абсолютной уверенность заключить, что вокруг одно сплошное merde. Причем капитальное. Люки он обнаружил, только впихнуть в них можно было максимум ногу - бетонные желобы уходили метров на тридцать вниз, и расширить их тихо никакой возможности не было. Воздуховоды и верхние стоки тоже не радовали - падла Синистер учел все свои предыдущие ошибки. Если бы у Реми было больше времени, он бы нашел способ сюда залезть. Когда нельзя воспользоваться конструкцией и рельефом, можно было воспользоваться людьми. Обычными мелкими сошками, которые пусть и не покупаются, но замечательно реагируют на внушения. Не получится воспользоваться людьми - можно воспользоваться поставщиками или жертвами. Любая неорганическая мелочь подойдет для того, чтобы увидеть, что по-настоящему творится внутри.
Но времени не было. Нужен был новый план. И первым делом Реми срезал с плаща все нашивки.
Реми, тяжело вздохнув, выгрузил у дерева поприметнее все самое ценное - в основном всякую техническую мелочь, которую для него изобрел Барыга. Потом он тщательно зарядил все карты - в зависимости от достоинства каждой достался определенный заряд и определенное время жизни. Коротко кашлянув и помолившись mademoiselle Fortuneза себя и за Шельму, Реми коротко передал по общей связи.
- План меняется. Ничему не удивляйтесь. Все продумано, - и по частному каналу передал уже Анне Марии. - Двадцать второй взрыв будет сигналом. Удачи, cherie. Je t'aime.
Резкий рывок, короткая пробежка - и Реми, высоко подняв руки, медленно шел прямо к воротам. Его могли убить на подходе - и тогда все бесполезно. Его могли оглушить и оттащить в какую-нибудь камеру - это не так печально, как первое, но все же лучше. И его могли просто провести в эту самую камеру - на что Гамбит, собственно и рассчитывал.
"Не подведи меня, cher. Ты же хотел поговорить с Гамбитом. Ты же не отдавал своим людям приказ просто пристрелить меня, да, Натаниэль? Это же было бы слишком просто..."
Прежде чем ворота открылись, Реми простоял с поднятыми руками минуты три-четыре. Он уже думал было, что его не заметили, или что база пуста. Но нет. Высыпали горохом, окружили, наставив автоматы.
- Bonsoir, monsieurs. Меня зовут Гамбит. И я пришел к Синистеру. У меня есть информация, которая его заинтересует.
Его обыскали. Изъяли опасную бритву, отобрали складной шест и пару-тройку не активированных жучков. Профилактически ударили по почкам и в солнечное сплетение. А потом просто... Просто увели внутрь. Ему даже не стали связывать руки. То ли купились на обманчивую покорность, то ли их просто не предупредили о том, чем Гамбит известен. Впрочем, наручники бы и не помогли - Реми могли подвести разве что сломанные пальцы. И агенты, если бы высунулись раньше времени. Но нет, ждали...
За воротами и стеной оказалось какое-то подобие плаца и постройки, судя по всему, хозяйственного назначения. Под ворота Реми кинул наиболее мощные карты. Внутренние двери тоже удалось заминировать, а вот дальше карты пришлось экономить. Так что скидывал их Реми только на ключевых точках - лестницах, поворотах и переходах. Не хлебные крошки, указывающие путь, но и так сойдет - в конце концов, Реми был уверен, что  Анна Мария точно догадается. Бонусом ко всему этому Реми успел зарядить практически все оружие, до которого смог дотянуться.
- Натаниэль здесь? Когда я его увижу?
Кажется, это была десятая попытка вывести этих людей на разговор. Но те молчали, предпочитая отвечать на вопрос короткими ударами прикладов по плечам и шее. Реми, всячески изображая тоску и волнение, продолжал спрашивать - впрочем, активно не нарываясь.
Комната, куда его привели, чем-то напоминала зал совещаний команды Икс. Обшитая металлом, круглая, почти пустая. Только в центре вместо стола - площадка проектора. Своим присутствием Эссекс Гамбита не почтил, но предоставить свою полупрозрачную копию соизволил. Впрочем, и копия на пару секунд ввела Гамбита в ступор.
- Как я понимаю, мой мальчик, что вскоре моя маленькая лаборатория взлетит на воздух?
Искаженный расстоянием и помехами голос Синистера звучал странно, но вполне узнаваемо. У Реми по спине пробежал предательский холодок, но страха Гамбит старался не показывать.
- Ох, Нэтти, ты слишком плохо обо мне думаешь. Я тут пересекся с друзьями, и мне передали, что ты хочешь поговорить, - голос все же дрогнул. Едва заметно, но этого хватило. Глаза голограммы радостно блеснули.
"Вот ублюдок!"
- О. Хорошо.
Синистер как-то подозрительно усмехнулся. Реми тут же подобрался, резко разворачиваясь, но увернуться не успел. Один из охранников каким-то образом исхитрился воткнуть Реми в ногу тонкую иглу шприца.
Реми сглотнул, медленно выдернул шприц и незаметно сунул его в карман. Позже будет возможность определить, что там за вещество.
- Что это?
- Гарантия того, что мы...
Первый взрыв был самым мощным. Эссекс нехорошо сощурил глаза, а потом неожиданно запрокинул голову и рассмеялся.
- Я и не сомневался в тебе, Реми. Что ж, веселись, пока можешь. Вы, - голограмма посмотрела на охрану. - Его не убивать. Остальных, если таковые будут - уничтожить.
Взрывы следовали один за одним. Реми напал на свое "сопровождение", когда прогремел восемнадцатый.

+2

27

Ждать придется долго. Шельма мысленно передразнила эту фразу, прогоняя ее в голове. Словно она куда-то торопилась сейчас... Единственное, чего безмерно хотелось - так это выдать весь запас яда, что крутился на языке. Как кобре, сплюнуть, пока не накопился еще. О, ей много чего хотелось сказать, много чего высказать, и по поводу операции этой, и плана, и по многим другим, более личным моментам. Но она молчала, не хотелось зарабатывать репутацию конченной истерички. Что он там сказал? Чтобы она не злилась, а то это мешает? Мешает. Ей вообще много что мешает, местами - спокойно жить. Но ничего, кого это когда волновало? Да всем плевать. Нет, нет, конечно, не всем. Пара людей находилась всегда в ее окружении, к которым можно было прийти и поворчать в плечо на все дерьмо, что происходит вокруг. Но... Увы. Пусть это и леса Канады, знакомого плеча со стойким запахом сигар она тут не найдет. Как раз тогда, когда он был так нужен ей.
Шельма уселась на землю, опираясь спиной в ствол поваленного дерева и замирая. В случае чего - есть шанс, что ее не сразу заметят. Если бы внешние факторы влияли на нее, как на простых людей - ей явно было бы не по себе все это время. Хотелось нарушить тишину  в эфире и спросить, как там остальные ребята, не мерзнут ли, но она видела их формы, там можно на снегу спать в горах, многослойная система не даст им замерзнуть. К тому же на улице хоть и минус, но совсем не большой. Минус минусом, а она сидела и ждала, понимая, что ожидание - это вообще самая грандиозная часть ее жизни и истории. Вечное ожидание того, что самая большая проблема ее жизни когда-нибудь разрешиться сама собой. Раз и все. И прощайте набившие оскомину перчатки, горите адским пламенем. Но, может быть... Может быть она просто думает не в нужную сторону? Ищет решение вопросов внутри себя, а нужно обратить свой взгляд в сторону? Просить помощи не среди мутантов?
Чего только в голову не придет, пока минуты ползут, как полудохлые тараканы. Минут через пятнадцать она машинально стряхнула с рукава упавший с ветки мусор, вероятно птицы потревожили дерево. Становилось скучно, затекали ноги. Хотелось уже встать и походить, но привлекать внимание было нельзя. Она выдохнула, запрокинув голову и упираясь затылком в  холодную кору дерева. Сколько. Можно.
Нет, было ясно, сколько нужно - столько и можно, она не собиралась как-то возмущаться, торопить кого-либо, осознавая, что такие операции обычно требуют времени, претензий ноль. Но изводилась она страшно до тех пор, пока не ожил коммуникатор.
Она выпрямилась, прикладывая палец к уху и напрягаясь. Состояние пружинки уже стало даже привычным, еще чуть-чуть и можно будет из него просто не выходить. Так и жить - скрученной и перетянутой по всем фронтам, со сцепленными зубами и дергающимся глазом. И почему не бывает ничего легко и просто?..
- Отбой! Какая, к черту, замена плана? - Она успевает прошипеть в микрофон, но что-то ей подсказывает, что Гамбит ее не слышит, зато она слышит все. Разум теряется, ответ застывает где-то на губах, не слетая в ту секунду, когда сердце пропускает удар. - Кретин, - микрофон уже выключен, но она с силой ударяет по несчастному дереву, оставляя в стволе вмятину, а в перчатке десяток мелких щепок. В носу предательски защипало, а губы искривило подступающими слезами. Нет, плакать она не собиралась, тем более - сейчас. Тем более так по-бабски. Она всегда была сильной, и сейчас не покажет слабости, но это звучало так больно, таким ударом слова прошлись по сердцу. Что случилось? Он забыл об ее просьбе? О том, что она попросила больше никогда в жизни ей этого не говорить? Что это все теперь между ними - лишь пустой звук, по его-то милости? Видит бог, она этого не хотела, но сделать уже что-то поздно было, вернуть все назад не просто, это не просто ссора, это... Предательство. А вдруг специально? Чтобы она разозлилась и пропустила что-то мимо из-за сбившейся концентрации? Или прощался вот так оригинально?
Она пару раз вдохнула и выдохнула. Не время и не место предаваться панике. Просто не обращай на это внимание, скорее всего это было сказано машинально. По привычке. Считай до двадцати двух, успокойся. А выбора не оставалось. Ее задача была проста, как чашка чая в забегаловке на трассе. Просто сосчитать количество взрывов и на двадцать втором сорваться с места. Легко сказать, взрывы - не самая безопасная и тихая часть плана. Что ты задумал, Реми? Зачем опять все усложнять, будто нам и без этого проблем мало? Вечно так... Агент затыкал обиженную женщину как раз в тот момент, когда начали раздаваться характерные хлопки и гулкое эхо начало проносить их по пустому голому лесу, по склонам и доносить их до поселения.
- Все под контролем, - она активировала гарнитуру, передавая сообщение агентам, - План несколько изменился, ваша задача все та же - увести пленных, если они будут спасены, но пока оставайтесь на своих местах. Гостей встречайте тихо и аккуратно.
Конечно, под контролем. Она не смогла просчитать такой поворот операции, все было под полнейшим контролем, как же.
Двадцатый.
Она уперлась ногами в грунт, как бегун перед стартом.
Двадцать первый. Ну же, ну же, ну же...
Двадцать второй. Надеюсь, в аду всем места хватит.
Сигнал был подан, а ждать себя она не заставляла. Сорвавшись пулей с места, она взвилась в воздух и полетела напрямую, сбивая попадающиеся по пути ветки полноценной ракетой. Невооруженным глазом можно было заметить разлетевшиеся на клочки дзоты, дымящиеся останки наемников без нашивок и званий, вывороченные балки, некогда служившие опорами пунктам КПП. Редкие далекие крики, кто-то пытался спасти свою задницу, очевидно, и судя по всему - бегством. Смелое решение, когда работаешь на таких маньяков, как Эссекс. Но она не заостряла внимания, гарью и дымом заволокло уже больше половины периметра, пластик горел прекрасно, распространяя ядовитую черноту вокруг себя. Но, пробитый путь она все-таки видела четко, оставалось убрать по дороге лишних бойцов, но разве это проблема, когда тебе по плечу сама Статуя Свободы? Конечно, нет, к тому же, инстинкты Иксмена местами сильно атрофировались, Анна давно перестала чураться запачканных кровью рук. Логану же можно... К тому же, это не честно - оставлять в живых тех, кто дает по тебе очередь из автомата.
Дверные проемы, что остались целы от взрыва, прекрасно выворачивались с корнем, стоило ли впечатать в сами двери кого-то из бойцов Натаниэля, или постучаться ногой самостоятельно, да только вот... Только за дверями никого не было. Пустые лаборатории, пустые операционные столы, любовно прикрытые полиэтиленом. Все казалось или совершенной пустышкой, словно собранной из детских игрушек, или не использовалось несколько дней, а то и недель - точно.
- Где ваш босс? - Рыкнула она, схватив за грудки одного из бойцов и приподнимая его под потолок.
- Для тебя - нигде! - Трусами наемников было назвать нельзя. Продолжая удерживать мужчину одной рукой, Анна зубами стянула с руки перчатку и положила ладонь на лицо солдату. Тот неловко вскрикнул, но через секунду уже летел на пол со сломанной о потолок шеей. Возможно это было слишком жестоко, но любезничать было некогда. Все, что нужно она узнала уже. Нет здесь никого. Ни пленников, ни Натаниэля. Были, но всех перевели, а сейчас - полное тишины сооружение и солдаты, что спят на постах, потому что не способны найти себе занятий.
- Первая группа, отбой, - проговорила она на общей частоте, - Пленников здесь нет. Часть наемников убегает через лес - поймайте всех, кого сможете, я лично потом "допрошу".
Она выключила микрофон, пару секунд прокручивая остатки воспоминаний солдата в голове, прикидывая, в какую сторону ей нужно двигаться сейчас, и сколько она еще может потерять тут времени, пока едкий дым не вытеснил весь пригодный для дыхания воздух и не разгорелся самый настоящий пожар, который обещался быть уже вот-вот, система пожаротушения не включалась.
Зажав нос ладошкой, она полетела по петляющим коридорам. Двери продолжали открываться, одна за одной, но за каждой из них было либо простое жилое помещение казарменного типа, типа лаборатория, учебный класс, столовая, куда она попала, где свернула не там, почему упирается в какой-то хоз.блок? Пришлось развернуться на ходу, прямо в полете, рвануть в другую сторону, в другой коридор и там уже выбирать двери и зубы всем тем, кто оказывался за дверями. Хотя, многие солдаты уже просто начинали разбегаться, спасая свои шкуры от огня.
Неужели? - Последнюю дверь сорвало с петель в тот момент, когда сама южанка впечаталась в нее плечом.
- А я уж боялась пропустить все веселье, - она остановилась, опуская на пол и скаля зубы в улыбке, стараясь отдышаться, но гарь предательски заполняла и этот коридор.

+2

28

Они честно старались выполнять приказ не убивать Гамбита. Но убивать – не значит не наносить повреждений, и уже через минуту контактного боя в ход пошло огнестрельное оружие. Дрался Гамбит отчаянно и грязно, так, как никогда не позволял себе драться на тренировках и миссиях иксменов. Пытался соответствовать, пытался если не быть, то хотя бы казаться лучше. А сейчас в этом не было нужды. Сейчас в него тыкали стволами настоящие подонки, и у Реми были развязаны руки. Ему не нужно было оружие – ему нужно было всего лишь прикоснуться к врагам. Буквально на секунду – это хватало, чтобы зарядить одежду.
Реми не хотел убивать. Возникшее после Резни табу на бессмысленные убийства тех, кого Реми не знал лично, слишком сильно въелось в подкорку. Только вывести из строя, по возможности – надолго. То ли охрана это знала, то ли эти парни быстро сообразили, но в итоге они максимально увеличили дистанцию, поставив Гамбита тем самым в крайне невыгодное положение. Даже при всей своей ловкости и скорости, ему на то, чтобы метнуть карту, требовалось больше времени, чем им, чтобы нажать на курок. Первая пуля чиркнула по бронежилету по касательной – в тот момент, когда охранник нажал на курок, оружие начало светиться алым, и прицел оказался сбит. Охранник не придумал ничего лучше, чем швырнуть пистолет в Реми. Реми увернулся, за спиной раздался взрыв, по полу забарабанили мелкие осколки. Второй охранник стрелял лучше, и до его оружия Реми дотянуться не успел, за что и получил пулю в бедро. Ничего страшного, всего лишь мягкие ткани, причем навылет, но в скорости Реми сразу же потерял.
Первая колода выйти не успела – оставалось еще пять карт, а уцелевшие охранники уже начали отступать. Гнаться за ними Реми не стал, разумно предположив, что уйти им не дадут Шельма и агенты. А у него самого были более важные дела. Например, неоконченный разговор.
- Кто нас сдал? – Реми повернулся к голограмме.
- А это имеет значение? Может, спросишь, что тебе вкололи?
Реми выудил из кармана шприц, ознакомился с маркировкой и скрипнул зубами.
- Что-то типа синтетического наркотика. Судя по маркировка на шприце. Ты начал разрабатывать эту дрянь, когда я работал на тебя.
- Наблюдателен.
- Вор обязан быть наблюдательным.
- У тебя есть месяц, Гамбит, прежде чем ты начнешь подыхать без новый дозы или нейтрализатора. Ты придешь ко мне. Один.
- Скажи адрес, cher. И приготовь красное полусладкое. Лучше французское, года так двухтысячного.
- Все-то тебе скажи. А как же хваленые информаторы Гильдии?
- У меня нет времени.
- Моя база в Париже. Та самая.
Прощаться Реми не стал. Просто коротко кивнул, выудил очередную карту и разнес к чертям собачьим проектор. От злости и разочарования хотелось орать в голос. Все зря. Вся эта операция зря. Синистер опять его обставил, причем так легко и просто, словно Гамбит был каким-то желторотым наивным птенцом. Реми тихо зарычал и резко сжал шприц в ладони. Игла проткнула кожу, тонкий пластик смялся. Бесполезно. От этой дряни даже Хэнк и Ксавьер не успели бы найти лекарство за месяц. Потому что на эту формулу Синистер потратил более десяти лет. И, увы, интеллектом Эссекс никому из этих двоих не уступал. Что уж тут говорить об опыте.  Смятый шприц полетел в дальний угол, и Реми, едва заметно прихрамывая, направился к выходу. Наверное, стоило перетянуть ногу, чтобы хоть как-то уменьшить кровотечение. Только Реми на данный момент было все равно. Да и нечем было перетягивать.
В коридорах пахло гарью и кровью.  Легкий сизый дымок кружился в воздухе, тревожным красным мигали аварийные лампы – если напрячь воображение, можно было представить, что это не тайная база маньяка-садиста, а один из новомодных клубов. Такая же полутьма, агрессивная светомузыка, дым-машина и откровенно дерьмовая музыка в стиле «redalert». Реми хмыкнул, затолкал идиотские мысли и аналогии куда подальше и выудил новую колоду карт.
Первый труп он нашел в одном из коридоров, рядом с пробитой дырой в стене. Кто именно оставил эту самую дыру и кто именно убил, Реми знал. Знал и тихо себя за это ненавидел. Он терпеть не мог, когда Анна Мария убивала. Когда они познакомились, Шельма была еще совсем юной девушкой, во многом наивной и честно пытающейся не пачкать рук. Не потому, что так сказал ей профессор, а потому, что сама пачкаться не хотела. Но время шло, люди менялись… И она тоже изменилась. Пожалуй, сейчас на ее руках было больше крови, чем на руках самого Гамбита. Но это не особо пугало. Реми не собирался ни осуждать ее, ни оправдывать – у самого рыло таким пухом обросло, что не ему выносить какие-либо вердикты.
Звуки стрельбы стали громче. Раздалось еще несколько взрывов, причем один совсем рядом, и Реми, недолго думая, направился туда. Судя по воплям и мату, там были люди. Правда, неизвестно, свои или чужие. Как оказалось минутой позже, были и те, и другие - Реми удачно зашел в тыл и, недолго думая, вырубил четверку охранников точными бросками карт. Еще минута ушла на то, чтобы обменяться данными о ходе зачистки. Единственное, чего Реми до сих пор не понимал, так это то, зачем на пустой базе такое большое количество вооруженной охраны. Вывозили вещи и пленных явно не в спешке - так почему не ушли остальные?
База имела не совсем типовое строение, план найти так и не удалось, так что блуждал Реми наугад, ориентируясь по отголоскам эмоций и пальбе. Так что в итоге до одного из дальних отсеков, причем до заблокированного, добрался чисто случайно. На то, чтобы взломать код доступа, ушло секунды четыре и одна заряженная карта. Двери, правда, не открылись - пришлось отодвигать вручную. А стоило только проскользнуть внутрь, как тяжелые створки тут же захлопнулись за спиной. Ну и к черту. Это помещение было не похоже на те, что Реми видел до этого. Полукруглая, с возвышением ближе к дальней стене и огромным темным смотровым окном во всю эту самую стену. Реми осторожно прошел вперед - никаких ловушек. С сенсорной панелью пришлось повозиться, однако в итоге Реми нашел нужные кнопки. Внутренняя мембрана скользнула вниз, открывая обзор на то, что находилось за стеклом... Лучше бы Реми этого не видел.
Когда за спиной громыхнуло, он даже не обернулся. Это была Шельма - ее он всегда безошибочно отличал даже среди тысяч людей. Значит, выстрела в спину можно было не опасаться.
- А я уж боялась пропустить все веселье.
- Это... не весело.
Наверное, стоило бы увести ее отсюда как можно быстрее. Но Реми словно к полу припорозило. Там, за стеклом, и находилась на самая лаборатория, которую они искали. Большая часть оборудования была демонтирована: хирургические манипуляторы со снятыми насадками напоминали слепых червей, замерзших в витках проводов и разъемов. Часть операционных столов аккуратно сняли с креплений, часть будто выдрали. Но пугало не это. Пугало то, что на этих столах лежало. И рядом со столами. И у дальней стены, сваленное в кучу. То, что  некогда плавало в огромных "колбах", а теперь, лишенное буферного раствора, тряпками валялось на дне.
Когда-то это было людьми. Точнее, когда-то это было детьми. А теперь при взгляде на неподвижные тела (четырнадцать? пятнадцать тел?) можно было точно сказать - эксперимент Синистера не удался. Практически у всех - вскрытые черепа, вытекшие глаза и раскрытые в немом крике оплывшие рты. Практически у всех следы вторичных мутаций. Практически у всех ожоги на грудных клетках (по крайней мере у тех, у кого еще таковые остались) - очень знакомые Реми ожоги. И апофеозом всего этого - не мене знакомый остов громоздкого полуразобранного прибора.
Но приковывало взгляд Гамбита не только это. Рядом с одним столов, сваленные в кучу, так, что не разобрать, где чьи конечности, лежали три тела в плащах Гильдии воров. У двух головы отсутствовали, а у третьего, насколько можно было разобрать, волосы были рыжие.
Синистер действительно искал Гамбита. И Реми даже знал, для чего. И знал, почему у Синистера ничего не получилось.
- Он пытался повторить эксперименты Страйкера. Совместить... несовместимые мутации. У него не получилось. Потому что, - Реми закрыл глаза и несколько раз судорожно вдохнул воздух, пропитанный едкой гарью. - Не хватило энергии.
Реми развернулся, прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. На стекле остался отпечаток окровавленной ладони.
- Я нужен ему, чтобы получить энергию. Как и Страйкеру. Теперь... понятно... И те мои, там... Пропали без вести месяца три назад. А они... Оказывается, они из-за меня. Поймали не тех - и в расход.
Выть от отчаяния хотелось еще сильнее, но Реми упрямо закусил нижнюю губу. Привкус крови во рту несколько отрезвлял, но легче не становилось.
Чертов Синистер.
Надо было вставать и продолжать зачистку. Но сил подняться с пола Гамбит в себе уже не находил.

+2

29

Десять лет назад она старалась работать "с огоньком". Шумно, с размахом, с улыбкой, как раз обживая свежеприжившиеся в ее теле способности Кэрол. Теперь она могла больше, уже не просто являясь слабым звеном команды, от которого шарахались все кому не лень, в панике отдергивая руки, как от чумной, теперь она могла стоять в одном ряду со всеми, принося хоть какую-то пользу команде и миру. А годы шли, она взрослела, обретала новые  черты характера, становилась жестче, возможно, под влиянием окружения, но по большей части только лишь из-за проблем с самой собой. Ничего нового, в прочем. Годы шли дальше и теперь, пытаясь сдержать подступающий кашель, раздирающий горло черными лапами горелого пластика, она понимала, что, возможно, настал тот самый момент, когда она готова признаться самой себе, что она переросла простую борьбу за права мутантов и вечные стычки на этом фоне со всем, чем и кем только можно. Она переросла общение с детьми и подростками, она больше не сможет преподавать, вот оно - ее место, посреди полевых заданий, в качестве агента. Печально звучало, моральные принципы переламывались и трещали то тут, то там, покрывались свежими шрамами и кровоточили по ночам. Однако, южанка знала, что по прежнему будет делать то, что у нее получается лучше всего, нутро только просило не позорить такими методами значок Иксмена. Но, вероятно, было поздно.
Она зашла в помещение тихо. Да, это  раньше было с "огоньком", теперь местами огонек заменялся подозрительностью. Что ж, люди менялись, привычки менялись, почти все менялось, само по себе, почти незаметно. Просто когда-то было, а теперь - исчезло.
Зараза, а, - Шельма цыкнула, мельком осматривая форму на рукавах и плечах. То, что всю спину "искусали" вездесущие 7.62, она и так знала, там решето на ткани, от шеи до самой... Да и ниже, скорее всего, она чувствовала попадания по ногам, особенно, когда подлетала выше, а наемники продолжали бить по конечностям. С руками было не все так печально на первый взгляд.
- Оборот речи такой, - фыркнула она, аккуратно проходя вглубь комнаты, кроша под подошвой форменной обуви бетонные осколки, вылетевшие из стены вместе с тяжелой металлической дверью. Да ладно, и тут? Да когда ж я успела? - Анна продолжала морщить нос и рассматривать дырку на лопатке, где ткань повисла лоскутом где-то на каком-то косяке, не иначе, потому что на фоте темно-синей форме виднелась неприкрытая кожа. Вывод был сделан моментально о качестве ткани, да только застрял где-то на подходе к голове, даже не сформировался в единую мысль, так, на уровне ощущения проскочил на границе сознания. Она отпустила ткань, зажимая ладонями рот и подходя ближе к стеклу. Паника пробежала по лицу, паника, смешанная с неприкрытым ужасом, тем самым, древним страхом, который сковывает намертво руки и ноги. Шельма видела много в своей жизни, много не приятного,  много мерзкого, страшного, трагичного, но разве к такому можно привыкнуть? Разве можно просто отмахнуться, когда там, за стеклом, брошенным марионетками лежали трупы, трупы детей и подростков, искореженными, замученные и выкинутые за ненадобностью.
- Боже... боже мой, - сдавленно прошептала она в кулак, застывая и не шевелясь. Смотреть было страшно, даже противно. Отвернуться - не честно, словно наплевать, не обратить внимания, не почтить честь. Но надо было держаться, брать себя в руки, выглядеть в глазах других хуже - да, жить с этим всем потом, но кто-то же должен делать плохие вещи? - Как это вообще... Что он пытался сделать, это же бесчеловечно, совершенно бесчеловечно, они же дети, они...
Анна отвернулась, закрыла глаза, потрясла головой, пытаясь взять в руки то, что осталось от стойкости. Не она ли только что переломала добрый десяток шей? По крайней мере, те солдаты были ее врагами, они были угрозой для жизни ее и ее команды, они нападали и им за это платили, к тому же - смерть была не страшной и не долгой. Но мучить живое, ни в чем не повинное существо? Ставить опыты на детях? Отрезать головы людям?
Спазм сжал горло, застрявший комок не давал спокойно вдохнуть. Шельма отошла на пару шагов назад, ладонями растирая лицо и слушая пояснения от Гамбита. Мутации, энергии, опыты...
- Но они - не лабораторные мыши, не куклы, не виртуальные модели, - она развернулась на пятках, чуть качнувшись от камушка попавшего под ногу. Дышать становилось все труднее, гарь заполняла помещение, вытесняя нормальный воздух. Анна всплеснула руками, сдерживая слезы боли за других, обиды, опять же - не за себя, но за такое использование кем-то кого-то, за всю эту грязь, - И ты - не батарейка.
Хотелось сказать "Я не понимаю всего этого, не осознаю, зачем, для чего", но нельзя, Анна прекрасно понимала только одно: Натаниэль был маньяком, а остальное можно было не стремиться пояснить или оправдать. Тут мозги как из блендера, все не как у людей, так зачем же удивляться тому,что он делает.
Она аккуратно опустилась рядом с Гамбитом, отбрасывая в сторону хоть на время все препирательства и обиды. Не сейчас, не в эту минуту. Она не эмпат, но женщина, к тому же совершенно не слепая. Подливать масла в огонь было бы слишком жестоко даже для нее сейчас. Потрепать нервы да укусить, показать обиду, попытаться перебороть человека - да, она сегодня только этим и занимается, от души, так сказать, от чистого сердца. Но сейчас, сейчас сердце щемило, по-человечески, без всей мишуры отношений-расставаний. Что бы ни произошло, она знала его слишком долго, чтобы просто отвернуться. Не та ситуация.
- Эй, иди сюда, - Анна аккуратно наклонилась вперед, отрывая его плечи от стекла и прижимая к себе, - Ничего не исправить уже, поздно, они мертвы. И ты не виноват в этом, пойми, - она уперлась подбородком в его плечо, продолжая перебирать пальцами волосы на затылке, что-то говорить, говорить, забалтывая, отвлекая, представляя - на сколько это должно быть тяжело. У нее самой свалка в душе от такого зрелища, а там же его знакомые оказались, это должно было быть просто ужасно. - Ты мне сам говорил, что я не виновата в своей мутации, так и ты не виноват в своей, в том, что именно твой потенциал ему необходим, просто... Так совпало, нашел бы кого другого - был бы кто-то другой, а сейчас он играет в Франкенштейна в солнечную погоду, молний нет, монстров не оживить. Не дождется он молний, не-а...
Дышать становилось труднее и труднее, горло уже драло, где-то в коридоре что-то упало, кажется, перекрытия начали обрушатся, еще немного и выбраться будет совсем тяжело. Минутка. Еще бы только минутку.
- Здесь нет пленных, нет живых, нет оборудования, солдаты, что не умерли или не сбежали в лес - их захватили для допроса, - она все-таки отстранилась, вставая на ноги, -  Кровь на стекле твоя? Не сильно ранен, все нормально? Нам нужно выбираться отсюда, увы, всех не захоронить, рискуем сами задохнуться и лечь рядом с ними. А мне не хочется подыхать в Канаде, - она покачала головой, выдавая кривую усмешку и оборачиваясь по сторонам, прикидывая, можно ли снести стену и выйти сразу на свежий воздух? Нет, там, за стеной могла оказаться порода, скала, пробить ее будет чертовски сложно, проще уж было попытаться вернуться тем же путем, в случае чего - просто проломив еще пару-тройку стен. Одной больше - одной меньше, уже никто не будет смотреть на этот бардак, базу оцепят агенты уже через пару часов, проведут зачистку, соберут улики, выставят кордоны. Тут муха не сможет пролететь - это да, а сколько дверей она вышибла - так никто и не посмотрит.
- Идем, нужно торопиться, транспорт для пленных уже вызвали с местной базы, скоро прилетит, здесь больше нечего делать.

+2

30

- Дети? Дети… - Реми закрыл глаза и сглотнул. – Я слышал, что он ставил опыты на своем мертвом сыне. Какая ему разница, Cherie, кто попадет под нож? Дети, взрослые, люди, мутанты… Mon Dieu, Cherie, а ведь я когда-то восхищался им… а ведь я жив благодаря ему. Мерзко.
Реми прекрасно понимал, что никакой связи между тем, что он жив, и тем, что эти несчастные дети погибли, не было. Но если бы тогда, лет пятнадцать назад, Реми не пришел к Синистеру за помощью… Синистер бы не знал о его существовании. О его мутации. И того, что творилось за этим стеклом, не случилось бы. Реми понимал, что и эта причинно-следственная связь не выдержала бы критики… Только одно дело понимать, и совсем другое – чувствовать. Но вот в чем Реми был виноват, так это в гибели своих людей. Одинаковые плащи, рыжие волосы – конечно, люди Эссекса, не знавшие Гамбита лично, просто ошиблись. И эта ошибка стоила трем молодым парням жизни.
Все потому, что Реми предал Синистера. Но если бы не предал… Наверное было бы хуже. Ведь было бы?
Реми тихо застонал и обхватил голову руками.
- Батарейка? А почему бы и нет? Батарейка, которая никогда не сядет, пока дышит.
Реми уже откровенно трясло. Его собственные чувства, эмоции Анны Марии… И воспоминания. Воспоминания о том, что он успел словить во время Резни. Чем это отличалось от того, что он видел сейчас? Тоже кровь. Тоже боль. Тоже выпотрошенные тела. Только Мародеры, оказывается, были еще милосердны – они убивали за один-два удара. А сколько страдали эти несчастные? Минуты? Часы? Дни? Недели? О, Реми прекрасно помнил, что такое быть подопытным. И всегда завидовал потерявшему память Росомахе, потому что он тоже хотел бы все это забыть. И проклятый Остров, и Страйкера. И то, как мучительно долго восстанавливается тело, когда у тебя нет не то, что ускоренной регенерации, а даже элементарного обезболивающего и бинтов.
- А знаешь, что самое страшное, Cherie? – Реми качнулся вперед, ткнулся лбом в плечо Шельмы. – Он ведь не психопат. Не фанатик. Merde… Il serait mieux s'il était malade. Но нет. Он просто не человек. Он не чувствует ничего. Видимо, уже совсем не чувствует. И поэтому не остановится.
Голос Анны Марии успокаивал. Реми хотелось обнять ее крепче, спрятать лицо в спутанных, пахнущих уже не шампунем, а гарью, волосах и сидеть так вечно. Сидеть и слушать ее голос, крепче всякой веревки привязывающий его к действительности и не дающий скатиться в воспоминания. За одно это он был ей благодарен.

Синистер умеет быть человечным. Или же талантливо притворяется человеком, но во взгляде его красных глаз Реми видит настоящее, неподдельное вроде бы беспокойство. У Реми температура под сорок, ужасно болит голова, и он толком двух слов связать не может. А ведь уже пошел на поправку, и тут вдруг…
- Тссс… Спокойнее, мистер Лебо. Не дергайтесь.
У Реми слишком сильно болит голова, и он тянется пальцами к швам. Эти нитки, судя по ощущениям, пронзили мозг насквозь.
-Ну-ну. Тише. Тише, мой мальчик, это скоро пройдет.
У Синистера ледяные ладони. Реми прижимается щекой к белым пальцам. Так легче.

Реми открыл глаза, еле слышно зарычал сквозь тиснутые зубы. Ему было необходимо успокоиться. Взгляд упорно натыкался на обнаженную кожу Анны Марии – по ее изодранной форме явно помойка плакала. До ужаса хотелось провести по ее коже пальцами. И поцеловать ее. Так, как всегда хотелось целовать – до умопомрачения глубоко и очень-очень нежно.
Чтобы чертова батарейка наконец-то села.
Но тогда Синистер стал бы искать ее, и…
- Идем, нужно торопиться, транспорт для пленных уже вызвали с местной базы, скоро прилетит, здесь больше нечего делать.
- Non. Мы еще кое-что не сделали.
Реми не без труда поднялся на ноги и указал пальцем на незаметную с первого взгляда дверь на левой стене.
- Выбей ее. Пожалуйста.
Если у Шельмы и были вопросы, задавать она их не стала. Одной дверью больше – одной меньше. За стальной переборкой оказалась лестница, ведущая вниз – в эту самую лабораторию.
- Ты иди. Я догоню. – судя по взгляду, Анна Мария уходить не собиралась. Реми только пожал плечами и поковылял вниз по лестнице. – Знаешь, chou-chou, я собираюсь нарушить правила Щ.И.Т.а и поступить как хороший иксмен. Они и так натерпелись. Не хочу, чтобы в них еще и белохалатники Щ.И.Т.а копались. А хоронить их все равно… некому.
Сила Реми имела ограничения – он не мог заряжать живую органику. Точнее, мог, но сил на это уходило очень много, потому что любая живая клетка изо всех сил сопротивлялась. Апельсин там или яблоко, листик какой – одно дело. А человеческое тело – совсем другое. Но из этого правила было и исключение… Мертвые тела сопротивляться не могли.
Гамбиту пришлось хоть на секунду, но прикоснуться к каждому из погибших.  За пару минут комнату затопило алым сиянием. Если бы Реми умел молиться, он бы молился сейчас. Если бы он был виноват, он бы просил прощения. Но на ум почему-то приходила только старая французская колыбельная. Петь Реми не стал, да и зачем? Все, что нужно, мертвые услышат и увидят. Вернувшись к лестнице, Реми протянул руку, забирая в себя всю кинетическую энергию – пару мгновений тела еще сохранили прежнюю форму, а потом осели, взметнулись буроватой пылью, ровным слоем усеявшей кафель пола и стен.
Излишки энергии пришлось стряхнуть с пальцев в виде тепловой – языки пламени лизнули ступени и погасли, не найдя подходящей пищи. Реми, вернувшись к Шельме (не ушла ведь), нашел в себе силы криво улыбнуться.
- Идем.
Нога болела все сильнее, но помощи Реми просить не собирался. Всего лишь пуля. Всего лишь общая слабость из-за потери крови. Вышел же он и выжил, когда его Саблезубый чуть ли не выпотрошил. А тут такие мелочи… По сторонам он уже не смотрел – остальным станут заниматься агенты. А он уже узнал все, что нужно. И даже дополнительный стимул получил.
Вообще-то, стоило о наркотике и разговоре с Синистером сообщить Шельме.
И, само собой, сообщать об этом Реми не собирался, тем более ей. Хватит с нее уже переживаний, тем более переживаний из-за него.

… На улице дышалось легче. Отойдя петров на пятьдесят от базы, Реми аккуратно опустился на землю и попытался зажать рану ладонью. Кровь все еще текла, пусть и меньше – видимо, оказался задет какой-то крупный сосуд.
- Cherie, ты не могла бы сгонять за бинтом? И еще я виски в самолет протащил. Думаю, нам сейчас не помешает.

+2


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [02.03.2016] million reasons


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC