03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
Sam Wilson
T'Challa
Nicholas Fury
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [23.12.2015]You know better


[23.12.2015]You know better

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

  [Война и Мир: chapter III]
You know better

⊗ ⊗ ⊗
http://s8.uploads.ru/iJcGw.jpghttp://s0.uploads.ru/OaSum.jpg

информация

Где: США,База Гидры под Нью-Йорком.
когда: 23.12.2015

Кто:  Crossbones, Madame Hydra (Viper)
предупреждения: бла-бла шоу со связыванием и шутками

и с т о р и я
Брок Рамлоу, обожженый гневом и пламенем, и Мадам Гидра, зараженная "лекарством от смерти" и идеей. Кроссбоунс в ее руках, но ей не предан. Выдержит ли он мучительно долгие разговоры о великой и ужасной или отправится на электрический стул.

Отредактировано Ophelia Sarkissian (13-08-2017 14:59)

0

2

Ночь, низкое темное небо, нависшие над головой стебли серой кукурузы, запах преющей земли и въедливого дыма. Боль в плече и сомкнутые на шее противника пальцы.

Таким было последнее воспоминание Брока Рамлоу. За него он судорожно цеплялся, когда вновь ощутил, что может дышать. Вот только вместо дымного смрада едва уловимо пахло спиртом и какой-то химией, а пальцы беспомощно скребли мягкую ткань. Дурной сон или ещё более неприятная реальность?

Наёмник попытался сделать глубокий вдох, но лишь судорожно закашлялся. Вторая попытка, сделанная сквозь крепко стиснутые зубы, увенчалась большим успехом. Выровняв дыхание, он попытался поднять руку, но тут же столкнулся с препятствием, заставившим бойца резко повернуть голову и открыть глаза. Яркий свет беспощадно залил весь мир вокруг, вынуждая морщиться и часто моргать, но всё же Рамлоу с завидным упорством пытался рассмотреть собственную руку. Сквозь слезы и свет он увидел то, что ожидал и чего опасался – запястье обхватывал закрепленный на кровати широкий кожаный браслет, способный удержать, наверное, и сибирского тигра. Наёмник пошевелил рукой, но браслет оставлял ему лишь несколько сантиметров пространства. Что ожидаемо, вторая рука так же была прикована. Тоже самое с ногами, хоть Рамлоу и казалось, что в них не осталось костей. Попытки подтянуть к себе онемевшие конечности провалились. Наёмник тяжело вздохнул.

Шах и мат.
Он снова вспомнил чертово кукурузное поле и свою глупую ошибку. Как можно было не подумать, что треклятых агентов будут шприцы с конской дозой какого-то хитрого успокоительного? Рамлоу в злости как можно сильнее дернул левой рукой раз, другой, проверяя на прочность свои оковы. Бесполезно. С тем же успехом он мог попытаться сдвинуть грузовой поезд. 

Самое отвратительное чувство. Беспомощность. Лежать вот так, ожидая что будет дальше и не имея ни малейшей возможности как-то повлиять на свою же судьбу. Невыносимо. И что самое худшее, он уже находился в таком положении. Не так уж и давно. Когда Гидра бросила его в больнице. Он точно так же лежал на медицинской кровати, тошнотно стерильных белых простынях, в полном одиночестве.

Нет, сейчас он был не один. Боковым зрением Рамлоу заметил шевеление. Кто-то был здесь. Кто-то смотрел на него. С какой бы радостью он сейчас сломал этому кому-то хребет!
Наёмник облизнул пересохшие губы и голосом, показавшимся ему чужим, прохрипел:
- У меня задница чешется. Как будем выкручиваться? 

Отредактировано Brock Rumlow (29-07-2017 02:05)

+1

3

   Серые стены, Повсюду подобием порохового дыма витает пыль. Штора из прозрачного пластика, нарезанная на полосы, свисает, обозначая вход и неприятно бьет, извиваясь утяжеленными кончиками по лодыжкам. Койка, седой мужчина в белом халате, в аккуратном порядке на железном подносе и белом покрывале хирургические инструменты – все это вызывало неуловимое высасывающее душу чувство ностальгии ненужное и невеселое. Сколько таких помещений она видела в своей жизни – она и не знает. Не доверяет своей памяти, каждое из них неуловимо похоже на другое, как мертвецы друг на друга.

- Он скоро очнется. Мы вынули обломанную иглу из плеча, обработали рану. Ничего серьезного. Он в отличной физической форме. Мы можем простимулировать процесс, если вы не хотите ждать.

- Пусть сам. -  Ассистент выходит, старательно отводя взгляд, за ним, оставив несколько заметок в блокноте, последовал старик. Остались только солдаты, медсестра, спящий Брок Рамлоу, и Гадюка.

Ей почти весело. В помещении подготовлено все для того, чтобы превратить чужие мозги - простые человеческие, не суперсолдата - в компост, чтобы начать психокодирование, хотя она никогда не говорила, что Брок Рамлоу может стать заменой Оружию Гидры. Она не видит в этом смысла. Зола делал оружие из ничтожества, делать из солдата оружие – немыслимая глупость. Гнев и жажда жизни, стремления, первые благородные порывы: все это позволяет удивлять, способно ли удивлять оружие? Только однажды, когда дает осечку.

- Как будем выкручиваться? - Рамлоу дергается на кушетке, и Гадюка выныривает из своих мыслей.

- Ну, у меня есть одно предложение – Она берет с железной стойки  стальные «перчатки». Ее рука, тонкая, обтянутая перчатками из паучьего шелка и кевлара, спокойно помещается внутри и нажимает переключатель. Железная перчатка ощетинивается неприличным жестом в виде ножа, торчащего из центра кулака, как коготь Росомахи. Как и каждый, кто мнит себя властелином зла, Гадюка была чудовищно сентиментальна.

   Она чуть улыбается. Мягко и скорее себе. И приглушает свет. Ламп прямо над столом так, чтобы он не мешал ей, но все еще оставлял неуютное ощущение допросной комнаты. - Не скажу, что рада встрече, но определенно ее ждала. Мне правда не хотелось, чтобы все проходило так агрессивно, но теперь нет другого выбора. -  Она подходит к койке, но снимает жуткое железное детище инженеров, солдаты поднимают автоматы в боевую готовность. - А еще, мне не хотелось бы, что бы вы дергались. Надеюсь, вы понимаете, с кем разговариваете, Брок?

- Я бы хотела, чтобы вы меня выслушали до того, как броситесь ломать себе суставы, чтобы выбраться. - Мадам садится на край койки, опуская холодные пальцы на запястье Рамлоу, чуть выше широких наручников, встроенных в кровать.
У двоих из пятерых солдат транквилизаторы. У остальных приказ стрелять на поражение, если хотя бы одна рука Кроссбоунса будет свободна. Она чувствует себя в безопасности.

- Вы отлично себя показали. В отличие от сержанта Крава, руководившего первой операцией, вы проявили оправданную осторожность, не доверяя каждому, кто упоминает Гидру. Это похвально. Даже если вы делали это только для себя. Сейчас вы на базе. Моей базе. - Она улыбнулась шире - Группа захвата оказалась эффективнее. Но я все равно впечатлена.

   Стандартное вступление к разговору завершено. Представиться, сказать, где и на каких условиях находится объект, и перейти к теме. Улыбка растворилась в полумраке, который она создала, нависнув над Броком и заслонив своим телом часть света с операционных прожекторов.

   В этом бело-желтом освещении, ее волосы, пахнущие кактусом, пчелиным воском и снегом, шекочуще упавшие на шею мужчине, кажутся зелеными.

- Поэтому ответьте мне, Рамлоу - она протянула руку и охватила пальцами мужской загривок.- Есть ли смысл мне тратить свое поистине бесценное время и возиться с вами лично или  вы не сможете обратить внимание на доводы рассудка и не продумывать план атаки хотя бы первые полчаса? Я уважаю вашу волю к жизни, но не оценивайте себя и свою жизнь слишком высоко.

   Ее руки, облаченные в  перчатки из жесткого царапающего кевлара, оставляли запах пороха, асфальта, черного кофе и охлаждающей жидкости из кондиционера.

- Смотри мне в глаза и скажи «да». - Пропела она над ним. Офелия сжала его шею сильнее. Порядок приходит через боль. Ребенок, однажды ошпарившись кипятком, больше не будет лезть пальцами в кипящую кастрюлю. Ребенок, услышавший замечание, что чего-то делать нельзя, почувствует потребность узнать почему. К тому же, есть такая вещь, которую Гадюка сама про себя называла "базовой функцией" и в ее мироустройстве Рамлоу занимал нишу, в которой все имели настройку по умолчанию "убить все, представляющее опасность" - Я знаю, что это трудно. - В ее голосе было столько соучастия, что становилось тошно -  Но я должна услышать. Ну же, Брок.

+

"Перчатки" - Я не знаю, как их описать, но они классные.

Lady Gaga – John Wayne

Отредактировано Ophelia Sarkissian (30-07-2017 18:16)

+1

4

«Я в дерьме».
С какой-то неприятной торжественностью произнес сам себе Брок Рамлоу, когда его глаза привыкли к свету, и он смог осмотреться по сторонам. Только теперь он заметил медицинские инструменты, недостатка в которых явно не было. Он медленно переводил взгляд от одного устройства к другому, даже не пытаясь вообразить для чего они могут использоваться.

Что он испытывал в тот момент? Отвращение. Злость. Отрешенность. Страх? Нет, для него меcта практически не нашлось. С этим чувством у Кроссбоунса всегда было туго. Он не боялся смерти. Особенно с того момента, как едва не сгорел заживо при падении хелликерриера. Но мысль о том, что с ним могли сотворить эти люди, порождало мерзкий холодок в животе. И он отчетливо понимал, что когда до этого дойдет, он сделает всё от него зависящее, чтобы умереть. И в момент своей смерти забрать с собой всех, кого сможет.

Эта мысль несколько подняла настроение скованного наёмника. Он поворачивает голову, скользит взглядом по стоящей на расстоянии расстрельной команде и его взгляд упирается в талию женщины. Рамлоу медленно скользит глазами вверх и фокусируется на его собственной силовой перчатке, которую с любопытством примеряла незнакомка.
- Понимаю.
Голос все ещё хрипит и срывается, только теперь наёмник осознает, как сильно он хочет пить, но это мелочи, которые сейчас не имеют значения. На весах лежит нечто большее, чем неудобства.
- Мадам Гидра, я прав?
Попытка улыбнуться.
- Ваши доблестные агенты упоминали ваше имя.
Может быть, слишком много сарказма в слове «доблестные».
- Для той, кто не рад нашей встрече, вы были чертовски настойчивы.

Рамлоу отвел взгляд. Если бы он сейчас не был связан! Как бы знатно он мог поиграть со всеми присутствующими. Кого бы он убил первым?
Наёмник несколько раз моргнул, отгоняя приятные мысли и снова повернулся к своей пленительнице.
- Сержант Крав? Это то дарование, которому я помог с лишними конечностями? Он всё-таки не помер?
Смех перешёл в сухой кашель.
- Смотрите, как бы он теперь не откинулся от злорадства. Странно, что его тут нет.
Наёмник снова оббежал помещение глазами. Он не боялся встретиться с человеком, в которого всадил несколько пуль и лишил двух членов команды. Наоборот, это бы его позабавило. Какой бы, наверное, триумф он увидел во взгляде, какую радость! Мышам нравится тягать за усы связанного кота.

Волосы женщины защекотали шею и щеку мужчины. От прикосновения по телу пробежали мурашки. Рамлоу пытался рассмотреть каждую черту её лица, но лишь убеждался в том, насколько она опасна. Об этом кричали все его чувства, всё нутро. Когда же тонкие, но сильные пальцы сомкнулись на его шее, наёмник вздрогнул. Он даже не пытался вырываться или сопротивляться. Где-то в глубине души он понимал – бесполезно.
- Вы здесь, - голос звучал на удивление ровно, - значит считаете, что смысл есть. Значит, вы хотите чего-то большего, чем просто… - Рамлоу покосился на инструменты и как-то дергано пожал плечами, - …покопаться у меня внутри.

Он поморщился, когда сильная рука ещё крепче сжала его загривок. Рефлекторно он попытался поднять подбородок, чтобы скомпенсировать давление. Наёмник ощущал, что словно подставляет беззащитное горло хищному зверю. Неприятно. Чертовски неприятно. Только за одно то, что они видели его таким, изуродованным и беспомощным, он мог бы убить всех присутствующих безо всякой жалости.
Рамлоу беззвучно засмеялся.
- Если я смогу узнать, чем вызвано столь активное внимание к скромному одинокому наёмнику - тяжелый глоток, Рамлоу ощущал, как поднимается и опускается его грудь от тяжелого дыхания. – То произнесу ваше любимое слово.
Хриплый вдох через сжатые зубы. Хотелось крутиться и вырываться из захвата.
- Да.
Секунда молчания.
- Но зачем?
Это мог быть последний вопрос в его жизни.

«Я в полном дерьме».   

Отредактировано Brock Rumlow (31-07-2017 02:59)

+1

5

- Ты такой душка, Рамлоу. – она отпустила его, но не отняла руку от его головы. Провела большим пальцем по отсутствующей правой брови, неправильно сросшимся векам, изуродованному уху. – Это правда, я не люблю копаться в чужих внутренностях. Пациенты обычно теряют сознание, когда видят свои органы в чужих руках. Иногда кричат.– Чертова память подбросила воспоминание об ассистировании операциям Кракена. Он имел неприятную привычку рассуждать о Великом замысле, когда все внимание ты направлял на то, чтобы не прикончить жертву его эксперимента на столе. На мгновение улыбка пропала с лица Офелии, застекленели глаза, речь едва различимо замедлилась, Она смотрела на наемника на  работающий механизм – неприятно и холодно -  но быстро сбросила морок, отпрянула от койки. – А еще, чертовски живучи.
Она кивнула медсестре, и та бросилась включать аппарат.  Лицо Мадам вновь озарилось легкой улыбкой. - Но знать, как работают вещи – здорово. – Она в осторожно расшнуровала перчатку, вторую, стянула их – свою вторую кожу, и сменила на резиновые. Обошла стол, утянув за собой большую белую машину. И остановилась у макушки Брока, непременно оставляя его в поле своего зрения - Это рождает чувство неизбежности. А именно к ней я и стремлюсь. К неизбежной победе Гидры.

- И мне нужно просто выяснить, что ты прячешь вот здесь.– Она дважды почти нежно постучала ему по лбу. - Надеюсь, ты никуда не спешишь. И мне нужно испытать ее, а тебя мне не жаль. Будет немного больно. А пока, я объясню тебе, что мне нужно.

   Ей подали стул. Она обхватила его лицо, поддерживая, чтобы он не дергался. - Для начала: это связано с проектом «Зимний Солдат». У тебя нет здесь мышцы, забавно. -  Она перехватила его подбородок и приставила к его виску жужжащее перо лазера, и в комнате разлился запах горелого.

   Зачем она это делала? Это типично женская черта – зависимость от того, кого обманываешь. Ей хотелось его вернуть, как заблудшего ребенка назад в семью и это «Зачем» прозвучавшее так пугливо, несмотря на хриплый каркающий голос, несмотря на то, что начальник ее охраны чуть не поседел, пока доказывал ей, что оставлять ее с бывшим оперативником группы У.Д.А.Р. наедине не позволит даже через его собственный труп, лишь доказывало ту слабую догадку, что все еще впереди. У Гидры и этого сгустка яростного огня. Она сотрет его шрамы, узнает его мотивы, рассмотрит его мысли, как если бы это были шестеренки на рентгеновском снимке, и даст шанс сбежать. Он им, конечно, воспользуется, как дикое животное ринется к выходу, будет сражаться за свободу, как делал это ранее, остановится окруженный и если укусит ее протянутую ладонь, она усыпит его как дикого пса, но на этот раз свинцом.

   Вот о чем она думала. Об этом и о красной тетрадке, что попала в тот день, когда она впервые встретила Роджерса, в руки Черной Вдове.
- У нас забрали наше оружие, похитили и сломали, но скоро у меня будет новое. -    И она начала говорить, что хочет знать обо всем: о том как содержали Солдата, о всех триггерах, которые когда-либо слышал Рамлоу, о том, как часто чистили и ремонтировали руку, о том, как проходило обучение.

+

Тут идет речь о лазерной шлифовке.
(https://www.youtube.com/watch?v=Ayudqy3WNn8)

+1

6

- Да я вообще само обаяние, просто никто не ценит. – Проворчал куда-то в сторону наёмник. Он чувствовал прикосновения к его изуродованной коже, к опаленным участкам, над которыми вздыхали врачи в больнице, по несколько раз день делая перевязки. Они редко говорили, но даже сквозь завесу морфина он слышал их голоса. Особенно ему запомнился тихий, спокойный и очень уверенный голос, которым один из медиков выгонял кого-то из палаты. И всего одно предложение. «Не беспокойте умирающего человека». Наверное, именно в тот момент Брок Рамлоу решил выжить любой ценой. И медицина оказалась бессильна. Умирающий не только выжил, но и благополучно сбежал, несмотря на всю охрану и меры предосторожности. И эти прикосновения заставили его поморщиться, через силу сжимая зубы. Хотелось отдернуть голову, стряхнуть чужую руку, но и это унижение он вытерпел.

- Наверное, это общая черта. Я тоже не приду в восторг, если увижу свои внутренности в чьих-то руках. Даже в ваших.
Кроссбоунс не отрываясь следил за тем, как женщина меняет перчатки, аккуратными и плавными движениями, с какой-то присущей только смертельно опасным хищникам грацией. Когда же она скрылась из его обзора, Рамлоу попытался выгнуться, чтобы узнать, что происходит. Бесполезно.
- Поверьте, Мадам, я там мало чего прячу. Это вообще не самая сильная моя часть.
Впрочем, даже самому недалекому человеку стало ясно, что миром всё не закончится. Рамлоу нахмурился, по его лицу пробежало мрачное выражение, в былые дни заставлявшее ретироваться даже самых резвых и наглых собеседников. Свирепая решимость, наверное, лучшее описание.

- Болью меня не удивите.
Он сам ещё рассчитывал их удивить. Стойкостью. В воздухе разлился противный запах горелой кожи. Но наёмник его уже ощущал. Его верный спутник. Даже когда к всеобщему удивлению, его ожоги начали заживать, перерождаясь в уродливые шрамы, этот запах, казалось, был всюду. От виска по всему черепу разлилась боль, Рамлоу пытался отдернуть голову, но тщетно – хищница крепко удерживала свою норовистую добычу.

Если это пытка – то не самая эффективная, смешно. Даже ломать пальцы эффективнее, чем чесать лазером висок.
- Не думаю, что вы найдете там что-то интересное.
Голос был почти расслаблен, выражая презрение к боли. Что она собиралась с ним сделать? Прожечь в виске дырку? Для чего? Каждую секунду он ждал, когда лазер доберется до кости и сражаться с болью станет гораздо сложнее. Но этого не происходило. Оставалось только теряться в догадках и терпеть.

«Зимний солдат».
Когда прозвучали эти два слова, Рамлоу напрягся. Он ответил на вопросы, хотя бы для того, чтобы потянуть время. Знал наёмник немного, о триггерах с ним не разговаривали, зато процесс «техобслуживания» и калибровки он видел. Перед глазами возник образ Барнса, человека, служившего символом идеального оружия, их первую встречу, когда Рамлоу смотрел на Солдата со страхом и некоторым благоговением, до последних дней в Гидре, когда присутствие запрограммированного убийцы из прошлого больше раздражало, чем восхищало.

Кроссбоунс не слишком распространялся, потому что куда больше его волновал его собственный вопрос:
- Значит, вы выбрали меня для создания этого самого «нового оружия»? Игрушку сломали, нужна новая? 
В словах Рамлоу прозвучала нескрываемая злость. Сначала он лишился возможности, которой так жаждал – дать Зимнему Солдату бой и доказать, что его воля и подготовка ничуть не уступают суперсолдату. А сейчас ему грозила участь стать таким же.
- Не думал, что Гидра настолько мелочна. Я сбежал от вас, теперь меня надо заставить ссать по команде? Сделаете мне железную руку? Или ногу?
Он знал, чем рискует. В тот момент он яростно хотел вывести мучительницу из себя. Пусть она сорвется. Пусть она убьёт его. Но не приговорит к судьбе бездумной машины, для управления которой достаточно пары бессвязных слов. Рамлоу бессильно сжимал и разжимал кулаки. Битва ещё не проиграна, говорил он себе. Потому что он ещё дышал. Пока что – по своей воле.

0

7

Оценка: ценный боец. Отличается острым умом, проницательностью, умением находить неочевидное решение практически для любой задачи. Использует собственную воинственную наружность и глуповатую прямолинейность, чтобы вводить в заблуждение окружающих

«Что у него на уме? Я что должен сказать, что он не был зол? Ждете этого от меня, чтобы набить его подавителями по ноздри и отправить на работы? Так вот, он был зол. Но я бы испугался, если бы он был спокоен…»

- Выдержки из отчета  о характеристиках бойцов группы специального
тактического резерва У.Д.А.Р. по форме F-HC11r3
и отчета о проведении операции перевербовки «подарок на Рождество» от 15.11.2015

   Ее благодушное настроение осталось с ней, несмотря на заразительную злость пациента, но тон ее голоса изменился. Стал тягучим, сладким до зубовного скрежета и полным детского веселья – стал голосом, которым отпетые мерзавцы отвечают наивным мира сего, вздумавшим называть их хорошими людьми.

- Ты только взгляни на себя. Да что я могу выжать из этого тела? Ты сгниешь даже раньше, чем русские успеют закончить собирать данные. - Она отложила прибор, обошла тело. Села рядом на медицинской койке и оперившись о кушетку рядом с остатками его уха, свободной рукой бесхитростно ударила раскрытой ладонью по воспаленной половине: сильно, болезненно, но не враждебно, лишь осаждая. Лишь потом наложила компрессионный бинт, закрепив пластырем.

- Ты сбежал, а не помер. И теперь ты мой. И теперь если не ссать, то кокетничать ты точно будешь только по команде.

   Время, тянувшееся как жевательная резинка, не способствовало концентрации, темные подземные коридоры и эта нестерильная, как ни старайся комната душили. Офелия отослала медсестру за скотчем. Она знала свои слабости.
Искусство устанавливать контакты едва ли не главный из талантов, которым должен обладать полевой работник. Он должен обладать также исследовательской страстью и концентрацией, чтобы с первых минут в незнакомой обстановке понимать что к чему. Еще один ценнейший талант – это аналитический склад ума, способность быстро разбираться в информационном хламе, выуживать оттуда жемчужные зерна и делать на основе полученных фактов и фактиков правильные выводы. Со вторым даром у Гадюки было все в порядке – умение находить вещи и людей, могущие решить ее проблемы было практически ее вторым именем.  С двумя остальными дела обстояли  не очень. Но и шпионом в полном смысле этого слова Гадюка никогда не была – слишком любила поступать так, как считала нужным вместо следования приказам и к оперативной деятельности ее допускали с трудом и неохотно. И сейчас справиться с ощущением, что она все делает неправильно, она не могла. Ее телефон загорелся беззвучным входящим вызовом в седьмой раз, ледяной скотч дернул горло, и Гадюка приняла решение. О вкусах не спорят, о них дерутся, говорить о величие Гидры бессмысленно и глупо с тем, кто знает эту кухню почти так же хорошо, как она. Обезоруживающая субъективная правда действует на собеседников как победный танец на могилах их предков – как витиеватое оскорбление.

- Я дала тебе шанс продолжить быть тем, кем ты стал, но вернуться. Я дала тебе шанс умереть достойно, но ты предпочел кичиться своими навыками. И теперь, я даю тебе шанс перестать быть бешеным псом, брошенным на улицу, стать больше, чем солдатом, вспомнить, что у тебя остались мозги  и чем ты платишь мне за мою доброту? Оскорблением? По-твоему, в мою голову мысль, что готовить убийцу для Зимнего Солдата по той же технологии, что и Зимнего солдата - идиотизм - даже в  голову не пришла?

   Она дернула на себя повязку, взялась за скальпель, осторожно соскребая с бывших шрамов горелую корку. Лицо ее собеседника теперь напоминало нелепую карикатуру – одна сторона, чуть припухлая, являла миру усталое лицо вояки, вторая – безбровая с лишними наростами кожи, сожженной до тла раковиной уха, заплывшим глазом, была всего лишь безобразным месивом.

- А знаешь, почему ты не откинул коньки? Потому что ты знал, что сегодняшний день наступит. Ты ждал его. Нет? Ну, так скажи мне, зачем убивать медсестер, сбегать из госпиталя, не завершив лечение?

   Она смотрела в его глаза с дружелюбием гранатомета. Ее игра в поддавки и подножки должна была выводить из равновесия. Мужчина перед ней раздражающе самоуверен в себе. Был бы раздражающе самоуверен, если бы спектакль не был расписан по нотам.

- Scheissegal – она всплескивает руками, скальпель кружится у нее в ладони, и она опускает руку, протыкая тонкую поролоновую обивку медицинской койки. Скальпель торчит между указательным и средним пальцами левой руки Рамлоу, а Мадам выплевывает ему в лицо – Я промахнулась.

   Она отходит, нарочито раздраженно стучит каблуками, залпом допивает виски.
- Мадам, - нервная девица в белом халате бегает глазами по импровизированной операционной, и Офелия оборачивается на нее.

- Ступай к доку, пускай готовят излучатель тета-волн и наркотики. Это безнадежно. Пусть вытрясут все, что можно из него вытрясти, а потом на подавители и в карьер. Немезиде всегда нужны руки.

+1

8

Этот голос. Невольно Рамлоу представлял себе холеную сытую кошку, играющую с только что придушенной мышью. Мягкие, плавные движения, едва мелькающие острые коготки, неуловимость и естественность идеального убийцы. Какой же заразительной была эта игра, как хотелось к ней присоединиться. Даже сейчас, даже в своём положении Кроссбоунс не ощущал себя той самой мышью.

- Не нужно недооценивать это тело. Внешность бывает чертовски обманчива.
Кривая ухмылка.
- Если кокетничать только по команде, в чем тогда вкус?

Кажется, они оба тянули время. Рамлоу – для того, чтобы придумать выход из сложившейся ситуации. Да, он всё ещё ждал момента, надеялся на ошибку или что-нибудь ещё. Он никогда не сложит руки, чтобы дождаться смерти такой, какая она есть. Но чего же ждала Мадам Гидра? Его непредсказуемых шагов? Каких-то особых слов, которые она хотела услышать?

Наёмник стойко терпел все манипуляции, которые проводила с его лицом собеседница. И всё никак не мог понять, зачем она всё это делает? Пытает его? Нет, этот вариант отпал сразу. Было больно. Особенно болезненным был удар по лицу, но, в общем, ничего, что заставило бы его хотя бы закричать. Разве что недовольно вякнуть. Демонстрация его беспомощности? Вполне может быть. Гидра никогда не была милосердна к тем, кто сходил с её пути. С какой стати для него должны были сделать исключение?
Между пальцами вонзился скальпель, но мужчина даже не вздрогнул. Словно ничего не произошло.

Кроссбоунс слегка наклонил голову, глядя на пленительницу. Казалось, его взглядом можно было бы сотворить небольшой айсберг.
- Я сражался за Гидру почти два десятка лет. Выполнял заказы любой сложности. Был убийцей, диверсантом, двойным агентом. И я отлично справлялся со своей работой каждый раз, когда был нужен Гидре.            
Несколько секунд тишины.
- Но когда Гидра была нужна мне… Всего один единственный раз мне нужно было совсем немного помощи. Что я получил? Ничего. Вы бросили меня.
Его пальцы едва заметно касаются холодной стали острого медицинского лезвия.
- Я ощущал себя выброшенным на свалку мусором. Лишь за то, что был временно не боеспособен. Вот что я получил. Мои навыки это всё, что у меня осталось.
Наёмник слегка зажимает лезвие между пальцами и начинает медленно тянуть его вверх.
- Вы дважды посылали за мной штурмовые отряды. Я, конечно, тоже с профессиональными искажениями, но клянусь, в толковом словаре в определении доброты были несколько иные понятия.  Я прекрасно помню насколько ценным активом был для Гидры Зимний Солдат.
Рамлоу буквально выплевывает эти слова. Чертов Барнс умудрялся заслонить собой всё и всех.
- Так что мысль мне в голову пришла. Вполне логично создание «Зимнего Солдата версии 2».
Легкий рывок – скальпель вышел из матраса.
- Ну, знаете, сильнее, быстрее, ловче. Но только что бы совсем без памяти и без личности. Тогда нет шансов, что оружие решить уйти в самоволку. Я подумал и решил, что награда хороша, но если я не смогу получить от неё удовольствие – какой толк?

Скальпель серебряной рыбкой скользнул под руку, его острие прикоснулось к краю браслета со внутренней стороны. Он рисковал, серьёзно рисковал. Но чем? Ещё одной порцией боли? Пулей в голову. Но пуля была куда милосерднее уготовленной ему судьбы. Что там говорилось? Подавители и в карьер?
Левая рука уже была свободна, а тонкий скальпель зажат между пальцами. Двое солдат аккуратно подходят к столу, чтобы подстраховать доктора со шприцом успокоительного.
Где-то в глубине души Брок Рамлоу знал, что скальпель был оставлен возле его руки не просто так. Что этих действий от него ждали. Но разве это была причина отказываться от призрачного шанса? Вдруг ему ещё удастся удивить своих противников?

Скальпель взлетает вверх, вонзаясь в горло солдату слева. Брызжет алая кровь, стекая по вытянутой руке горячим потоком, а через миг наёмник окровавленной рукой стремительно рассекает правый браслет. Оставшиеся у стены бойцы, успевшие расслабиться за время разговора, хватаются за оружие, черные отверстия стволов готовы извергнуть разрушающие осколки свинца, но Кроссбоунс хватает правой рукой стоявшего рядом солдата, успевшего поднять оружие первым, стремительным рывком нагибает его к себе. Кто-то дрогнул, кто-то выстрелил, но пули получил неудачливый боец, ставший живым щитом для загнанного в угол хищника. Рамлоу перехватывает оружие только что погибшего солдата и отстреливает оба браслета на ногах. Левую ногу пронзает боль свежего ожога, но наёмник лишь скрипит зубами и стремительно перекатывается вправо, проследив, чтобы тело упало ближе к стоявшим у стены бойцам, чем он. Через секунду грянули выстрелы.

+1

9

   Его слова «Я, конечно, тоже с профессиональными искажениями,…» почти задели ее. Уайтхолл тоже смеялся «У тебя забавный способ заводить друзей», когда подброшенные ей в кровать питоны, вместо того, чтобы уйти сытыми, ушли полузадушенные, искусанные детскими ее еще молочными зубами. С тех пор питоны спали в ее постели, шипя на каждого, кто приближался.

- И как по-твоему она должна была выглядеть? Ты знаешь правила. Ты давно по ним играешь. Мы оба по ним играем. При эвакуации первыми идут ученые. Первыми идут ресурсы, потерю которых не переживет не только Гидра. Весь мир. Ты был в больнице. Убитая тобою медсестра к слову была оперативным сотрудником. Тебя не ждала смерть на электрическом стуле, Щит был разбит и дискредитирован, бумажная волокита и паника – все, чем мы оперировали, но Кракену удалось провернуть исчезновение тысяч документов на погибших и выживших. Тебя среди них не было, потому что ты уже сбежал. Чего ты ждешь теперь? Извинений? Их не будет.

   Она помнит рассказы за дракой на ринге ( пока она пыталась придушить очередную ровесницу), как Кракен ждал забытый ненужный в тюрьме СНР, как его тело дряхлело, как его съедала злоба на посадившую его Агента Картер и как спустя почти полвека тишины и изоляции Пирс выпустил его, как ему дали шанс и скальпель, как он вернул себе молодость своими руками, воспользовавшись шансом. Она помнит эту историю, задокументированную, подтвержденную, но не уверена, что знает, как выразить словами.  И пока она думает, ее пациент, принимает ее подарок. Едва она улавливает взглядом померкший отсвет скальпеля как вплавляется в тени комнаты, уходит под защиту медицинской аппаратуры, стаскивает со стола мимоходом свои перчатки, которые деловито зашнуровывает, перемещаясь среди летящих снарядов и падающих предметов.

   Когда возня и шум смолкает на мгновение, разражаясь потоком выстрелов, она выходит из-за спин своих солдат – те дергаются от страха и едва не стреляют в нее – останавливает их взглядом. Рамлоу все еще жив. До чего же хорош этот сукин сын. – Ну разве с Зимним Солдатом было бы так интересно. Он бы был послушным мальчиком и лежал себе на кушетке, говорил бы только то, что я хочу слышать, делал то, что от него ожидают. Ну, вот зачем мне делать из тебя Оружие, солдат. – «ты и так отлично справляешься». 

   Она делает шаг, еще один, перемахивает через койку, надеясь попасть Рамлоу каблуком в живот, но приземляясь на чистый пол, взмахимает хлыстом, целясь в Брока, кнут оплетает его шею, мягко, нежно, но она дергает, он стягивается. Она оказывается рядом, ловя не его удары, а свободный конец хлыста. Она шипит ему в лицо – каблуки позволяют ей говорить, не запрокидывая голову, не открывая шею.

- Убегай, ты найдешь коридор, лестницу и парковку и вооруженную охрану там, где она должна быть. Ты выиграл.
Ее армия – молочные щенки, не знавшие битвы, новое свежее пушечное мясо, фанатично преданное, немилосердно используемое. Вся старая гвардия либо сидит, либо мертва, либо трясется за собственную жизнь перед лицом Улья, потому что все, кто живы, никогда не верили, никогда не были по-настоящему Гидрой. Она собирала пазл, подбирала кусочки, создавала условия, любовно взращивала отдельные клетки внутри как микробов в чашке Петри. В ее заряде не хватало катализатора, крысиные войны внутри стаи не могли начаться без ищейки – сильной, ловкой, бескомпромиссной, способной выдержать долгую изнурительную охоту и драться как дикий зверь.

- Убегай, и как  подбитый пес вечно скитайся по земле, но знай, что Гидра, Щит, Рука, АИМ, тысячи иных. За тобой все равно будут приходить, за тобой будут охотиться, даже спрячься ты на краю мира в какой-нибудь дыре. Убегай, заржавей, убей себя алкоголем, ненавистью, пусти себе пулю в голову, загнись от боли и одиночества, напорись на спидозный нож в подворотне. Не можешь успокоиться – тогда и живи как будто у тебя острый психоз, оглядывайся по сторонам, подозревай всех и каждого. И знай, с каждым годом убийц будет только больше. Гидра вырастет, Гидра решит проблему с такими как ты. Либо это. Либо все умрут. Я еще найду себе оперативника с мозгами, способного как минимум не трогать дрянь, которую мы производим. А что в своей жалкой жизни найдешь ты? - Она готова отпустить его. Погулять. Подумать. Мадам криво улыбается ему, как будто он испуганный новобранец-шпион в незнакомой стране, скованный страхом, шарахающийся от каждого, готовый с надеждой и трепетом довериться первому же приветливому лицу. Она знает, что это не так, но улыбается, и ее хищное, хмурое, не внушающее доверия лицо становиться чуточку очаровательней. Она отпускает один кончик.

+

[AVA]http://s8.uploads.ru/eLUMg.gif[/AVA]
[SGN]

Kill one man, and you are a murderer.
Kill millions of men, and you are a conqueror.
Kill them all, and you are a god.

http://se.uploads.ru/BKD5p.gif

[/SGN]

Отредактировано Ophelia Sarkissian (10-08-2017 15:14)

+1

10

Несколько ответных выстрелов, а затем тишина. Рамлоу резко перекатывается в сторону и приподнимается на одно колено. Вовремя. Тягучей пеленой помещение накрывает тишина. Наёмник тоже не стреляет по видимым частям противников. Он бережет патроны. Именно в этот момент перед ним предстает она. Её руки движутся быстрее, чем он реагирует на взмах, хлыст оплетает шею и из горла мужчины вырывается утробный рык. Но он не пытается подстрелить своего противника, а поднимается во весь рост, терпя сдавливающие дыхание кольца на шее.
Кажется, кто-то у стены тяжело и прерывисто вздохнул, будто душили его, а не вырвавшегося из оков наёмника.
- Не извинения. Месть. Разве я мог полагаться на случай и решил бороться за свою жизнь? Я ждал, и ждал достаточно. Терпение никогда не было моей главной добродетелью. 

Кроссбоунс отлично осознает, что может бежать. Из присутствующих только сама Мадам может помешать ему, но станет ли? Какими же сладкими были мысли обо всех тех поверженных врагах, о той кровавой тропе, которую он оставит за собой.

Он может бежать, но не хочет.

Брок Рамлоу прекрасно знал, что произойдет дальше, если он сбежит. Он создаст свой собственный наёмный отряд, который будет расти и процветать под руководством своего смертельного опасного лидера. Гидра и Мстители, все станут преследовать его, но в его руках найдутся ресурсы и силы достаточные для того, чтобы позволить себе подобные развлечения. Каждый раз он в последний момент будет ускользать от них, как песок из пальцев. Он вызовет восхищение и ненависть. Его услугами воспользуются самые темные и неожиданные силы, и они же предсказуемо пытаются его убить. И однажды он столкнется с противником, от которого нельзя будет уйти. Он даст свой последний бой и погибнет с оружием в руках.

Он знал своё будущее, и оно было расписано до мелочей. Многие из тех с кем он работал могли только мечтать о подобных перспективах. Но сам Кроссбоунс испытывал по этому поводу всего одно чувство.

Всепоглощающая скука. Его убьёт не ненависть, не алкоголь, не вражеский нож. Его убьёт тоска.

Один кончик хлыста падает вниз, Рамлоу засовывает палец между шеей и  кольцами, ослабляя душащую хватку на своей шее.
«Зачем мне делать из тебя Оружие, солдат.» - звучит в его голове.

«Я и есть Оружие».
Оружие не должно лежать в пыли, висеть на стене как трофей. Из него не должны стрелять в тире. Оружие должно купаться в крови врагов. И всегда должен быть тот, кто без страха положит палец на спусковой крючок.

В эти минуты он ощущал себя живым, куда более живым, чем за все предыдущие годы. Будто не было ни провала ЩИТа, ни тяжелых травм, ни терзающей ненависти.

Кольца хлыста окончательно соскользнули с шеи наёмника. В его руке покоился ещё теплый ствол с практически полной обоймой. Один рывок, один бросок в сторону, и будет свободен. Но свободен для чего?
- Не стоит пытаться запугать меня. Только не убийцами. Только не угрозами.
Ответная ухмылка на изуродованном лице, хитрые и свирепые искры в глазах.
- Я свободен. Но что если я не побегу? 

+1

11

- Ну и чем же мне еще остается пугать? Английским виски?  - он заразительно ухмыляется, заставляя еще раз оценить свою самоуверенность и Гадюка, уже давно с чужой легкой руки Мадам Гидра, просто не может проигнорировать это.

- Но что если я не побегу?
Ее слова выдали ее замысел манипулировать им. «Если ты не уйдешь, это значит, Я установлю в Гидре новый режим. Больше никакой грызни между головами, только мир и локальные конфликты. Это значит, тишина и порядок и все работает так, как должно, все делают то, что им сказано, даже если приказ будет поступать так, как они считают нужным». Но его шаг навстречу Гидре выдает его замысел манипулировать ей.

   Она смотрела на него. Щетина, высокий лоб, упрямый подбородок: общий вид черепа – он неясно проглядывал из-под запеченной, воспаленной кожи – это была внешность человека, который плюнет смерти в лицо, который пошлет тебя к черту, надумай ты приказать ему принять ее достойно, это была внешность человека, который не колеблется, не сомневается. Каким же гротескным должен быть его разум, если каждый, кому было, что сказать отмечал не силу, не выносливость. Изворотливость и готовность к мировому уродству.

- Я удивлюсь.- Несмотря на собственный план, она и вправду удивляется. Планы планами, но они идеальны, они никогда не вписываются в этот больной, сумасбродный мир, где бывают такие предложения как ее. Ей бы потребовалось время. Она бы потратила дни, взвешивая свое решение. Что это? Глупость? Интерес? Хитрый план предательства? Оперативники повредили ему мозги, пока тащили на базу?  Он уже окончательно и бесповоротно сошел с ума, бредя по дорогам Америки с грузом психологических аномалий? В конце концов, паранойя – это не болезнь, если за тобой действительно следят.

   Она так близко, что он может почувствовать, как она переносит вес с одной ноги на другую, - и скажу – как она склоняет голову, как ее рука охватывает его плечо – плечо той руки, которой он сжимает оружие -  как она тихо-тихо, нежно, незлобно выдыхает ему в щеку – Добро пожаловать домой, Кроссбоунс. – чуть сильнее потянув за кнут. Он еще не согласился, чтобы получать пряники.

   Она задерживается в этих полуобьятиях лишнюю секунду и отходит, оставляя бич висеть на его шее. Движением пальцев и хмурым взглядом отсылает солдат. Пока они уходят – что вы должны пройти проверку и доказать, что пригодны к службе. Допущу вас к работе, если сдадите нормативы. Отнеситесь к тестам серьезно и не брезгуйте предложениями медиков. - она вещает в пустоту мусор, наверняка занесенный в какую-нибудь из книг с названиями типа "кла$$ный босс".
Когда они остаются вдвоем, она отходит к кушетке, рассматривает крепления, теперь бесполезными мягкими обрубками, торчащими из железной койки.

   На его месте она давила на Улья, желая увидеть предел, у нее не было выбора – даже смерть не числилась в списке. Она пыталась убить его, пыталась заставить его пожалеть о выборе или сказать, наконец, хоть что-то кроме высокопарной речи.  Она ждет хода Рамлоу, его реакции, в его руках пистолет, она выдергивает скальпель из чужого тела. Она не любит драться, разрушение как процесс намного более привлекателен в этом плане. Но ни один мужчина ни разу не подчинился ей, не признал в ней сильного соперника. Она вытирает скальпель чудом сохранившейся салфеткой и пытается не вспоминать чувство омерзения, накатывающее, когда вымываешь из волос чужие мозги. Она еле заметно дергает головой.

   Теперь они стоят в разных углах. Одни, и между ними освещенная медицинским прожектором койка, рядом с ней на полу генератор с кнопкой. И она совершенно не хочет сражаться.

+1

12

- Ох, пощадите! – наёмник наигранно поморщился и слегка отклонил голову назад. – Виски должен быть только шотландским или ирландским.

Казалось, что ситуация достигла максимальной точки напряжения. Именно сейчас, именно в этот момент могло произойти всё, что угодно и даже сам чертов Нострадамус не взялся бы предсказывать исход.
Он всё ещё мог попытаться сбежать. Призрак предсказуемой свободы маячил за его спиной невидимыми порывами ветра, и эта мысль всё время стучалась в голове. А что если всё пройдет иначе? Что если у него будет возможность вырваться из ожидаемой охоты? Что если он сможет удивить не только своих врагов, но и самого себя?
Но Гидра… Вернуться в её ряды означало пройти по тончайшему лезвию ради возможностей, которые он вряд ли мог сейчас вообразить. Гидра всегда могла подкинуть работу, достаточно сложную для того, чтобы получить от неё настоящее удовольствие. Гидра могла удивить. Гидра могла уничтожить. Достаточно было соскользнуть с того самого лезвия. Но разве не в этом ли истинная радость?

- Я удивлюсь. 
Рамлоу с интересом поднял уцелевшую бровь. Ухмылка стала шире.
- Я люблю удивлять.

Её рука сжала его плечо, и наёмник глубоко вдохнул, словно стараясь уловить тонкий аромат кофе, смешанный с порохом и кровью. Краем глаза он следит за неуверенно удаляющимися из комнаты солдатами. Бойцы явно не хотели оставлять своего босса наедине с вырвавшимся из оков убийцей. Рамлоу тихо смеётся и снимает со своей шеи хлыст, кладёт его на кушетку, прижимая рукой. Затем он кладёт рядом свой пистолет, убирает руку. Оружие всё ещё в зоне досягаемости, но он уже не держит палец на спусковом крючке. Несколько секунд Рамлоу смотрит на черный ствол, так контрастно выделяющийся на заляпанной алым белизне простыни, а затем стягивает с себя щедро забрызганную кровью потрепанную футболку, обнажая тренированное тело. Спина и живот наёмника куда меньше пострадали от ожогов, чем открытые участки кожи и по ним вполне можно было сказать, что всё своё «утерянное» время Рамлоу держал себя в форме. 

Сначала наёмник просто комкает футболку в руках, а затем, выбрав кусок ткани посуше, вытирает левую руку от засыхающих подтеков.
Всё ещё держа в руках скомканную майку, Кроссбоунс обходит кушетку со стороны изголовья и останавливается напротив своего, возможно, будущего босса. Он хмурится, не переставая улыбаться.
- Проверки. Нормативы. – Рамлоу ворочает головой, словно ощутив неприятный запах. - Ваше коварство не знает границ. Неужели я заслужил такую жестокость?
Кроссбоунс прикасается пальцем левой руки к плоской стороне скальпеля. Блеск железа и запах крови. Он медленно опускает палец, скользя по лезвию, а затем, легким движением, без нажима обхватывает её ладонь, сжимавшую медицинский инструмент, ещё недавно послуживший орудием убийства.
Он медленно отрывает взгляд от холодного металла и теперь смотрит прямо в её глаза.
- Неужели что-то ещё заставляет Вас сомневаться в моей пригодности?
Как ни странно, ему тоже совершенно не хочется сражаться.

+1

13

- Второй попытки не будет. Уйдешь или сейчас. Или никогда. Я не позволю тебе уйти.
  Таковы правила игры. Если ты можешь хотя бы поверхностно вообразить себя противником – ты победил, потому что ты знаешь, что он будет делать.

   Ее слова о его судьбе подцепили его и вздернули, пошатнули, он не успел или не захотел контр атаковать. Но вот какие из ее слов оказались верными. Те, про которые он шутил, или те, которые решил забыть. Он не выглядит как тот, кого пугает смерть, но и Мадам не выглядит. Она может говорить за себя, безразличия к смерти в ней просто больше, но где-то внутри есть маленький скулящий комочек, который пронизан страхом мучительной медленной, неизбежной и бессмысленной, позорной и жалкой смерти. Именно его приходится душить каждый раз, когда ее собираются пытать.

- Я люблю удивлять. – и он удивляет. Бесстыдно, медленно, полным самолюбования движением  он входит прямо под свет и раздевается.Хлыст, пистолет, майка. Прожектора бьют сверху, очерчивая кибики пресса, взбухшие вены, напряженные жилы. Она все это видела уже не раз, не здесь, но это лицо, расслабленное, изуродованное, обещало ей что-то, что было ей нужно. Что-то среднее между реками крови и удовлетворенным спокойствием. Что-то между всепожирающей огненной стихией и верным спутником. Она скользит по нему взглядом, рассматривает, пока он идет к ней. Он оборачивает ее кулак своей ладонью, заставляя ее  на мгновение сжать челюсти, вздернуть губу, оголяя зубы: свою деформированную челюсть.

- Неужели я заслужил такую жестокость?

   Она ставит ногу на генератор, нажимая на переключатель носком сапога. Свет прожекторов над койкой гаснет, оставляя их в полумраке. – Все только и заслужили, что жестокости. Разве нет? Хочешь, чтобы я не сомневалась в тебе?  – Она ведет пальцами по чужому телу, очерчивая, больно надавливая на редкие шрамы Ужасные, уродливые на вид, они не были таковыми наощупь. Она обернула свою ладонь поверх его раны на плече, которую обработали, забинтовали. Она содрала бинт резким движением, словно он был легкой паутиной, а не переплетением жестких нитей. – Тогда слушай.

   Она подаётся вперед слитным змеиным движением, какое можно ожидать от танцовщиц бэлли, а не от высокой острой женщины вроде нее, она  опускает ногу, отталкиваясь от генератора, цокает железными набойками по серому камню пола, крепко вцепляется ему в спину пальцами, ее зубы клацают в опасной близости к его шее. Она говорит.

- Меня приглашают в Россию. Они обещают мне золотые горы: говорят, что у них есть кое-кто взамен Зимнего Солдата. С сывороткой, зомбированные, послушные и прочее. – ведет пальцами вверх по спине, по размаху плеч, останавливается на шее. – Но эта Будущая Дыра в Бюджете кажется мне паршивым началом. Во-первых, русские определенно что-то недоговаривают, во вторых, устраивают цирк. – Принесло ли это ему успокоение или нет, на этот раз она не угрожала, но вводила в курс дела. Он ведь уже, проигнорировал ее слова о сокращении расстояния между ними, явно начиная распознавать оттенки ее интонаций.  - У меня есть задание для тебя, Кроссбоунс. Ты уже неплохо поработал, придешь легендой. Эти солдаты сейчас разнесут слухи, перескажут, дополнят, заврутся и к ночи будут пьяны. – Она глубоко и шумно вдохнула, наполняя легкие, откидывая голову чуть назад. Запах крови и соли, пороха и железа осел на языке, а ее рука все еще сжимала скальпель - У тебя будет один месяц, чтобы влиться в коллектив, засветиться где нужно и оправдать надежды курсантиков.  А когда я уеду смотреть как якобы смертельное оружие с мозгами пятилетних детей, которое нужно стимулировать электро-наркотическими вечеринками, - она практически закатывает глаза от раздражения на несуществующее оружие, но останавливается -  ты должен будешь вырезать эту базу. Всех, кто вызовет подозрение или проявит несостоятельность. -
Тоесть всех под чистую, но некоторых сначала допросить - У меня под носом заговорщики планируют переворот и ни одна скотина не донесла об этом. Любой слух или домысел – здесь должна быть мясорубка, душа моя.  И если на пороге покажется сам Красный череп. - она приостанавливается на мгновение, равное новому вздоху, поднимает на него взгляд -  Пристрели его. – Она наклонила голову, взгляд ее сделался чуть печальным, она разглядывала мужчину перед собой, ее выбор: статный, рослый. Она думала, давать ли ему задание найти по возможности другое решение, но не стала. – разве что тебе кто-нибудь понравится. Тогда можешь оставить себе домашнюю зверюшку. – Она хотела бы сказать еще многое, но успела лишь сглотнуть, приоткрыть губы, как была прервана.
- мад-дам, все г - готово. -  медсестра, белая как полотно, явно слышавшая конец ее слов, стояла на входе скудно освещенной операционной. Мадам перевела взгляд с девушки на Кроссбоунса. Она надеялась, что ей не обязательно говорить, чтобы все было так, как должно быть. Она лишь слегка расслабила ладонь, позволяя скальпелю скользить между пальцами. Смертью медсестры все закончилось. Смертью медсестры все начнется. А в комнате просто станет на один труп больше. И на одну женщину счастливее.

+

https://encrypted-tbn0.gstatic.com/images?q=tbn:ANd9GcSuV_P5Q7W9TUp5IeJBozoR-seZvEEOwwSiXYdV4bIRyysyzDYX

[SGN]

Все, что мне важно
Будет ли каждый
Точен удар твой
Будет ли нож твой
Остр

http://s9.uploads.ru/IqBvR.jpg

[/SGN]

Отредактировано Ophelia Sarkissian (19-08-2017 14:01)

+1

14

- Я не знаю что такое «вторая попытка».

Или всё, или ничего. Когда-то очень давно он ещё мог позволить себе компромиссы, попытки и прочие скучную ерунду, из которой он тогда мог извлечь выгоду. Ну как выгоду, так, мелкие успехи, которые тогда его устраивали. Подчиняться приказам Капитана Америка, охранять всяких важных персон, играть в подтанцовке Зимнего Солдата. И всё же он так любил ставить на кон всё. Абсолютно всё.

Так же Брок Рамлоу поступал и сейчас.
Он ненавидел Гидру. Сколько лет он провел, выполняя бесполезные приказы. Сколько унижений вытерпел, стремясь к недостижимым высотам боевой иерархии. Стремясь стать лучшим.
Он восхищался Гидрой. Её амбициями. Её возможностями. Её умением возрождаться снова после любых поражений. Так было и сейчас. ЩИТ дискредитирован, сотни агентов погибли, столько голов пало. И всё же Гидра возрождалась. Кроссбоунс смотрел в глаза своей собеседницы и видел в них восстающее из пепла чудовище мирового масштаба. И он хотел увидеть, как это произойдет. В первых рядах.

Кроссбоунс смотрел на искаженную челюсть женщины, воображая её хищный оскал и победоносную ухмылку. Другие, наверное, ощущали страх, отвращение, но не Брок Рамлоу. Он поднёс руку, желая прикоснуться к её подбородку, но остановил руку. Свет погас, но в оставшихся отблесках он ещё видел её фигуру. Её глаза. Хищные и непримиримые.

Прикосновения удивительно приятны. Его шрамы, беспощадно испещрявшие тело, пугавшие и отталкивающие людей, не вызывали отвращение у его собеседницы, либо она ловко его скрывала. Не важно. Когда она сорвала повязку с его руки, он даже не вздрогнул. Крепки вальцы впиваются в его голую спину. Как же, черт подери, будоражили эти движения. И как её дыхание одновременно ухитрялось совмещать тепло и холод. Он явственно ощущал огонь и лед, яд и порох, и ему чертовски хотелось прикоснуться разом ко всем этим стихиям.

Кроссбоунс изгибает шею, заглядывая на секунду в её глаза.
- Кровь. Вы даже не представляете, сколько  я могу её пролить для вас.
Ложь. Она представляла. Иначе он бы не стоял сейчас здесь. Но эта фраза слишком хорошо звучала, чтобы не быть произнесенной.
- Я познакомлюсь с местной детворой. И убью каждого, кто заставит сомневаться. Я могу сделать это тихо. Или же произошедшее здесь вселит ужас в любого, кто решит, что Гидра мертва. Рецепт какого блюда вызывает больший аппетит?
Рамлоу аккуратно положил руки поверх сгибов её локтей. Он ещё не знал насколько близко она готова подпустить его, но и упускать так быстро касавшийся его кожи ледяной огонь не желал. Улыбка играла на его губах.

Забавно. Как легко ярость и ненависть переплеталась со страстью. Кроссбоунс ощущал это. Осознавал. Свобода была не в анархии. Свобода таилась на том самом лезвии клинка. У неё запах пороха и привкус крови.

В конце концов, в глубине души он тоже был Гидрой.

+1

15

   Она стоит так близко и так далеко как позволяет ей стена, тьма и ощущения пространства. Они все еще держатся за руки, они все еще оба держатся за скальпель, друг за друга, но было бы слишком опрометчиво считать, что несколько часов, ее уговоры и умеренная боль заставят Кроссбоунса совершить стремительный сдвиг, изменят его мироощущение,  принудят считать ее и Гидру вновь достойными.

   Поэтому компромисс между подчинением и местью, коим является ее первый приказ, казался ей приемлемым для Рамлоу. Поэтому, его нежелание проходить психологические тесты она понимала, была готова принять. Он не будет готов ни сейчас, ни через месяц, ни через год.  Прощение – слишком серьезный шаг для человека, способного на чистейшее насилие. Оно было слишком труднодостижимым.

   Его выправка, возможности в стрельбе, физические данные давали представление – он прошел бы тесты. Возможно, чувствовался легкий недобор веса, общая забитость мышц, пара сотрясений мозга рассматривались как само собой разумеющееся, но в целом, раз кровь у него уже взяли, с остальным справиться он сможет и сам.

- Вы знаете, Кроссбоунс, змеи из семейства гадюковых во время активной охоты, найдя жертву, делают резкий бросок, кусают, впрыскивают в кровь своей жертвы яд (гемокоагулирующего типа, заставляющего кровь своей жертвы практически вскипеть),  и отскакивают, чтобы наблюдать, как внутренние кровоизлияния, спутанность сознания, судороги и отеки приведут к отказу сердца.  Жертвы никогда не умирают мгновенно, чужая агония может длиться днями, и все это время змея будет  просто наблюдать,  а после, когда жертву покинет последний вздох, ее  заглатывают целиком. – Это то, как поступала и она, наносила удар исподтишка, незаметно, потом неизменно ждала, а после приходила забрать то, что к тому времени считала своим. Это то, как поступала Гадюка. Теперь она вряд ли когда-нибудь вернется к этому имени. Скорее всего, ее убьют вместе с ним: однажды ее убила Мадам Гидра, теперь осталось умереть как Мадам Гидра. Но чего она хотела бы теперь? Она не знала. Наверное, она хотела бы гибели: стремительной, всеобщей, грандиозной, чистой. Наверное, она хотела бы мира: беспокойного, жуткого, вечно неправого, мелочного, стройного, правильного. Она уперлась пальцами в его грудь, нажала, призывая сделать шаг назад -  Но прямо сейчас я бы предпочла допить скотч, если мы не разбили бутылку.

Ей кажется, что время пришло. Утрясать вопросы можно вечно, но любое дело требует мотивации. Для большинства это страх, почтение, старые привычки или, в особо удачных случаях, сердечная преданность делу. Вот только Мадам любит играть с огнем и ни одна из них не работает на ее новом знакомом. - А вот чего хотите Вы?

+2

16

- Хищники из семейства кошачьих охотятся несколько иначе.

Дыхание мужчины было тяжелым и медленным, а голос слегка охрипшим. Он всё ещё упивался этими чувствами – гневом вперемежку со страстью, интрига происходящего поглотила его целиком. Он не знал, что произойдет через минуту, через секунду, на следующем вдохе. И это было прекрасно. Он не был готов простить Гидру, но не собирался упиваться гордостью и отказываться от того, что та могла предложить.

- Они часами выслеживают добычу, двигаясь так, что жертва даже не осознает, что вокруг что-то изменилось. Крошечные бесшумные шаги, каждый из которых приближает охотника к одному единственному мигу. Когда хищник понимает, что пришло время, он делает один единственный бросок. Его челюсти сжимаются на шей жертвы, ломая шейные позвонки, когти впиваются в беззащитную плоть, а на языке играет вкус крови. Миг абсолютной победы.

Брок Рамлоу делает небольшой шаг назад. Он подносит правую руку к груди, касаясь её пальцев словно с каким-то интересом, но взгляд безотрывно привязан к её глазам.

- Вот чего я хочу. Ощущать этот миг. Чтобы каждый раз моя жертва была сильнее, больше, опаснее. Чтобы каждая охота стала испытанием.

Да, таковы были его желания. Не власть, на неё всегда много желающих, а награда весьма условна. Ему не за чем кем-то править и решать мировые вопросы. Он был оружием, и желал стать войной. Его место в самом центре сражения, на передовой.

- И достойная плата, само собой. – Наёмник засмеялся. Вряд ли Гидра испытывала финансовые трудности, а некоторые суммы за выполненную работу вполне могли смягчить его злость и заставить прикрыть глаза на прошлые разногласия. Деньги в первую очередь были символом. Символом профессионализма и востребованности. Их практическое применение занимало вторую позицию, хоть и имело весомое значение, не хватало только для полного счастья отказывать себе во всяких желанных мелочах.

И – кульминация. Глаза Кроссбоунса сверкнули, мышцы рук напряглись. Ещё один миг неизвестности.
- Мы сможем прийти к соглашению?

+1

17

- Кошачьих? – Кошки гуляют сами по себе, лезут под ноги, вонзают острые когти и зубы, уничтожая все, что ты любишь с азартом и надменностью. Кошки не сбиваются в стаи, убивают во имя развлечения, и на них змеиный яд действует слабее.

   И если Кроссбоунсу нравится сравнивать себя с кошками, то быть ему следовало бы ягуаром. Как минимум у него тоже есть пятна. Как максимум, теперь из-за слов, тембра и подслеповатой близости в этой темноте Офелия могла вспомнить свой Мандипур, свою встречу с большой кошкой, пока те еще не стали ей ненавистны. Тогда тоже была ночь, и в силуэте животного безошибочно можно  было распознать хищника, но она не чувствовала ничего похожего на то необычайное ощущение безотчётного ужаса, которое возникает при виде обреченных и отчаявшихся дураков. Она помнит кошку на дереве в каких-нибудь четырех метрах. Он стоит на расстоянии вытянутой руки. Она тоже не чувствует ужаса, но ощущает опасность, ощущает напряжение как продолжение самой себя, как жжение на языке, как тугую спираль где-то в позвоночнике.
Она не отрывает взгляда от гипнотизирующих  провалов в чужом лице, глядя в ответ такими же пронзительными и бессердечными, она не отдернула руки, хотя его намерение ее обездвижить казалось более чем возможным. Но его слова занимали ее сейчас больше. 

   Ее лицо медленно сложилось в гримасу: она резко сощурилась, ее мышцы лица неестественно дернулись, напряглись губы, и снова вернулось таким, каким было. Его слова были тем, что она хотела бы слышать, но  были так же и тем, что не должно звучать. Мадам поняла, наконец, почему он передумал.

     Ему было скучно.

   Теперь его черед быть жутким и настойчивым. Насмешливым, строптивым. Он все еще был злым, она – все еще холодной. Он смеялся, она выжидала, вдыхала железный вкус в воздухе и начинающие пробиваться сладкие нотки – солдат в углу, брошенный и неважный участник разговора, стремился умереть сильнее, чем было вообще возможно.

   Они молчали, пока она подбирала слова. Верить клятвам, сказанным в темноте нельзя, как нельзя верить цветам при свете луны. Кровь ночью кажется черной, решения – простыми.

   Впрочем, ей нужно была управляемое стихийное бедствие. Джонатан, как держащий курс на рифы пьяный капитан, не разбираясь где север, где восток, не раздавал приказы, а бросал клич. Отозвавшийся первым получал задание, как кота в мешке. Центр, координирующий работу всех точек, стонал метался, бурлил, сходил с ума и начинал входить во вкус.

   Но если дать Кроссбоунсу доступ к списку заданий, он сможет видеть все оформившиеся «работы в поле». Будет ли это достаточным, чтобы скрасить его серые будни.  Определенно нет.

   - Гидра позволит тебе выбирать своих врагов – Она лгала ему, не произнося ни слова лжи. Сбежать от дыхания вечной жизни так же сложно, как от шепота смерти. И Свобода, в данном случае - не спасение.  – Но для моих врагов ты сможешь выбирать только способ. То, как они умрут. – У нее немного врагов, но у тех, что были чаще всего ,нет и не было  имен и лиц. Еще чаще – ее враги даже не знали, что творят. Есть много путей, но не все они нужны, чтобы достичь цели. Гидра вышла из жестокости и идеи сдерживания, порядка, диктатуры власти. Гидра родилась из Силы и Воли, поскольку это единственные чувства, достойные нового мира. 

   Она позволила себе переплести пальцы и медленно статно запрокинуть голову. Ощущение, неясное холодное как сталь предчувствие под ребрами расцветало мыслью, что чудовища окружают ее. Она чувствовала чужое  биение сердца, словно то были крылья, она слышала чужое дыхание, словно то был хвост, но этого было мало. Трепещущее живое равнодушное сердце хотелось сжать в ладони, в крике и страхе его прошлых жертв хотелось искупаться.

- Ты забыл. Соглашений быть не может. Я дам тебе то, чего ты хочешь, пока ты не перенасытишься этим, пока не закипишь в собственном мозгу, пока сам не совершишь ошибку. Ты сам доведешь себя до отчаяния, взбесишься. - Она дернула свой кулак на себя, справедливо рассчитывая, что ни один  из них не способен разжать ладонь, и оттого резко практически врезалась в него. – Я увижу, как ты падешь. Я убью тебя. И ты примешь эту смерть как подарок. А до этого бойся меня, почитай, делай, что я тебе скажу, и я буду потакать тебе.

Она зажигала спичку рядом с канистрой с бензином, шипела губы гигантской мантикоре, смотрела как черные зрачки напротив будто бы становятся больше. Она могла дать ему только жестокость, тьму и бесконечную вереницу самоубийц, но монстр перед ней был, кажется, уверен, что это все, что ему нужно.
[AVA]http://s6.uploads.ru/i6ajK.jpg[/AVA]

+1

18

Да, во всем этом была часть правды. Кроссбоунс чертовски любил гулять сам по себе, самостоятельно искать способы решения возникших трудностей, подстраивая ситуацию под себя. Азартен, надменен и никогда и ни с кем не сбивается в стаи. Казалось, стоявший в полумраке человек вот-вот оскалит клыки в своей самодовольной ухмылке.

Не отводя взгляда, он смотрел за выражением лица своей опасной собеседницы и само собой заметил проскользнувшее по её лицу напряжение, чуть сжатые губы. Возможно, более сведущий или просто более благоразумный человек сделал бы шаг назад, но не Брок Рамлоу. Каждый хищник всегда разыгрывают свою партию до конца. Слишком много страсти, слишком много адреналина, слишком много разом поставлено на карту. Разве можно останавливаться? Потому что это было прекрасно. Наёмник смотрел в глаза своему будущему. Благополучию? Опасности? Смерти?
Впервые за долгие годы его переполняли желания. Он хотел боя. Крови. Хотел снова пройти по кромке лезвия. Он хотел её.
Он чувствовал себя абсолютно живым.

Наёмник глубоко вдохнул воздух, наслаждаясь каждым оттенком витающих в воздухе запахов.
«Гидра позволит тебе выбирать своих врагов».
Ложь. Гидра и только Гидра решает, кто враг, а кто нет. Кому следует умереть, а кто может принести пользу.
Но эта ложь его полностью устраивала. Кроссбоунс был наёмником и не мог похвастаться большим списком для личной вендетты, и совершенно не противился помощи Гидры в расширении этого самого списка.
- Враги Гидры могут стать моими врагами. Как и ваши.

Гидра изменилась после падения ЩИТа. Большая часть голов пали. Но не Гидра. Она изменилась. И он уже видел эту новую Гидру в качестве врага, и им можно было даже в чем-то восхититься. По крайней мере, её настойчивости и целеустремленности. Теперь же у него был шанс увидеть новую Гидру в качестве работодателя.

Он слышал каждое её слово, словно отражение внутри себя. Каждый её вдох был преисполнен власти. Ему нравилось то, что он слышит, хоть это было и совсем не то, что хотел услышать.

- Я готов рискнуть.

Незамедлительно.
- Я могу быть чертовски ненасытен.
И не меньше он хотел узнать какой она будет – его ошибка.
Несколько секунд в полной тишине. Даже, казалось, сам воздух пропитанный запахами крови и металла замер.
Она была ближе, чем текущий по венам яд. Кроссбоунс не разжал руку, но и не давил.
- Я согласен.
Наверное, другие сочли бы подобные перспективы карьерного роста весьма неблагоприятными, но они просто не видели скрывавшихся между строк возможностей.
- Правда, с почтением у меня проблемы. Не знаю, как это делается. Да и со страхом не срослось.
Наёмник пожал плечами и изобразил растерянность на лице.
- Может быть, какая-то из моих сильных сторон скомпенсирует подобный недостаток

0

19

- Я согласен. 

   Самые сладкие на свете слова. Самое прекрасное на свете чувство, когда кто-то, наконец-то, признает твое право выбирать за других. В черной душе распускались метастазы, от осознания, что непокорный сын Гидры вернулся домой. Стал лучше, злее, сильнее, недоверчивей, но вернулся.

  - Может быть, какая-то из моих сильных сторон скомпенсирует подобный недостаток
Эта фраза вдруг показалась Гадюке столь забавной, что она коротко   рассмеялась. Ее злой язык и невеселый нрав ядовитой сладостью оседали в воздухе, не давая ей ни шанса не сострить глупую колкость.

- Ориентирование на местности. – Тянет она и издевательски добавляет. - Оно поможет найти здесь душ. – Она дразнит, издевается, играется с ним как с ядовитой змеей. Переступает, усмехаясь, выворачивается ужом из чужих рук и вновь мучает генератор: теперь включает его.

   Свет, яркий, режущий глаз, заставляющий сощуриться, срывает флер чувственности и шепота. Девушка,  что все это время безмолвно, бездвижно стояла, что слышала каждое слово, дернулась и словно испуганная лань умчалась. Ее медицинский халат взметнулся, и пропал за дверью.

   Желваки на лице Гадюки вдруг напряглись. Она не заметила лишних в комнате, сконцентрировалась на Кроссбоунсе, и теперь была недовольна собой. Ее слова прозвучали грубее, чем все, сказанное ранее. - и добычу. Узнай, кому ведет нить. - Взмахнув локонами, пропустив свои, отличающие зеленью пряди сквозь пальцы, она вышла. Бойцы на выходе напряглись, но через мгновение сориентировались и кинули приветствие.

   Она обернулась, представляя его базе и базу ему.

- Опасные действия, Кроссбоунс, теперь ты будешь совершать их.

   Так, она подписала приговор остаткам семьи Малик - богатой, старой семье, веками служившей делу Гидры. Укрепляя власть, как тиран, взобравшийся на трон, она учиняла красный террор – гимн разрушению и власти, пример самодурства и маниакальной одержимости.

   Она знала согласившийся, вернувшийся демон, коим был горящий изнутри Кроссбоунс, может стать кошмаром для окружающих, бессмертной легендой, ее любимцем, но никогда не сможет стать одним из. Всегда будет отличаться, никогда не будет принят простыми солдатами, и дело не в его речах или шрамах, а в мятежном духе и непримиримой жажде.

   Он, дышавший запахом смерти, жаждущий крови, глядящий на мир как на поле боя, словно Молох – ужасный римский бог – грех и червоточина, но она грешница и безропотно, радостно отдаст ему своих детей во имя надежды на будущие блага.

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [23.12.2015]You know better