02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
Sam Wilson
T'Challa
Nicholas Fury
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [09.06.2016] Borderline


[09.06.2016] Borderline

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[Borderline]

⊗ ⊗ ⊗
http://s3.uploads.ru/t/OidnI.jpg

информация

Где: База Щ.И.Т.
когда: 09.06.2016

Кто:  Anna Marie, Remy LeBeau
предупреждения: nope

и с т о р и я:
В момент, когда жизнь пробегает перед глазами и голова вот-вот полетит с плеч, именно в тот момент понимаешь, что некоторые разногласия такие несущественные и такие ненужные.
The 69 Eyes - Borderline

Отредактировано Anna Marie (11-09-2017 15:21)

+2

2

Они выжили. Неизвестно как, но выжили. Во многом, что уж тут скрывать, благодаря Курту и Джин. Реми , получается, и не воевал толком. Сначала охранял Беллу. Потом каких-то людей, чьих лиц он даже не запомнил. Сколько они в итоге сражались? Час? Два? Десять? На этот раз у Мстителей не было волшебной палки, закрывающей портал. Не было и лишних ядерных боеголовок, что запустить их в командный центр, или как там у читаури эта штука называется.
Армия сработала на удивление быстро. Люди-Икс, Мстители и их юная команда, Щ.И.Т. - тоже. Как ни странно, отбились. Mademoiselle Fortune сберегла и на этот раз, и Реми отделался только огромным количеством синяков и царапин, рваной раной на боку и легким сотрясением мозга - когда закончились карты и подходящие для метания предметы, пришлось идти врукопашную. Благо у читаури было достаточно неорганических частей, чтобы Реми мог превращать их в ходячие бомбы.
Плащ пришлось выкинуть. Кевларовый бронежилет - тоже. Даже любимые перчатки пришлось отправить в ближайший мусорный бак, потому что те превратились в жалкие лохмотья. Плащ и перчатки было даже более жалко, нежели собственную шкуру - Реми слишком сильно к ним привык.
Возвращаться в школу пришлось с помощью Курта - байк какой-то инопланетный ecule разнес на запчасти. Впрочем, Реми и не думал возражать - он так устал, что был готов в прямом смысле лечь, где стоял, и сдохнуть. Первого не допустила Белла, второго - Джин. Малышка, кстати, держалась на удивление профессионально во время сражения. Еще и первую помощь оказала, как могла. Ну, насколько это было возможно посреди разрушенных зданий. Впрочем, в тот момент Реми было не до ран . Он вообще в основном беспокоился о Белле. На ее сроке, еще и с тройней, и такие потрясения... Но узи показало, что все в порядке.
Пару часов Реми отлеживался в медблоке, объясняя Белле, почему ему нельзя здесь оставаться. Формально он все еще работал на Щ.И.Т. - и по идее должен был сейчас быть либо на базе, либо вместе с отрядом на зачистке. Белла явно была недовольна, но не могла не понимать, что Реми нужно было идти. Идти, отчитаться, получить законный больничный и потратить его на объединение Гильдий. Последнее, кажется, и стало решающим аргументом. Белладонна осталась в школе под присмотром профессора, а Реми получил в свое распоряжение персональный хвостатый телепорт, который и подкинул его до базы Щ.И.Т.а...

...Реми устал настолько, что даже не пошевелился, когда в его отсек (комнатой этот короб язык назвать не поворачивался) кто-то вошел. Разговор с начальством, потом посещение врача (нет чтобы наоборот), операция по зашиванию многострадального бока, отходняк от наркоза (зачем ему вообще его делали, когда он сказал, что обойдется и местной анестезией?)... Реми даже до душа не смог добраться - так и завалился на койку поверх покрывала. Законный больничный на неделю он получил. Неделя... Слишком мало времени, чтобы объединить две испокон веков воюющие группировки. Значит, уходить нужно было уже ночью.
Открывать глаза было лень, но Реми сразу понял, кто именно пришел. Анна Мария. Реми прекрасно знал, как звучат ее шаги. И запах ее духов узнал. И ее эмоции... На этой базе только она одна могла о нем так сильно переживать.
- Cherie... Comment ça va ? - Реми все же открыл глаза и чуть подвинулся, освобождая немного места, чтобы Анна Мария могла присесть. Стула в его "апартаментах" не было. - Хорошо, что ты пришла. Позвони Курту, он ужасно за тебя переживает...
Реми понятия не имел, сказали ли Шельме о его травме. Поэтому на всякий случай делал вид, что в полном порядке - просто чтобы она не волновалась еще больше.
- Ты скольких читаури расплющила? Я вот... Merde, я не считал, но много.
Их глупая традиция - считать, кто победил больше врагов, потому что проигравший готовит завтрак... Уже изжившая себя, потому что Шельма так и не сказала, что прощает. И значит, терять нечего.
- Белладонна носит тройню. Мне нужно будет поехать в Новый Орлеан. Оформить им счет, перечислить деньги. Думаю, лучше сделать это заранее, а то вдруг не успею.
Вряд ли Анна Мария хотела это слышать. Но она имела право знать и... Déjà vu.

Отредактировано Remy LeBeau (14-09-2017 22:37)

+1

3

Она ощущала себя на столько паршиво, что четыре стены комнаты давили со всех сторон на разум одновременно. Не помогал ни душ, ни проветривание, ни попытки взять себя в руки. Анна металась по комнате, измеряя ее шагами и каждый раз одергивая себя, повторяя по кругу, что она поступила правильно. Она исполнила приказ. Она не могла сделать иначе, просто не реально. Легче не становилось, увы. Самовнушения тут были бесполезны, как и медитация. Обычно это помогало взять себя в руки, успокоиться, но сейчас злость южанки была направлена не во внешний мир, а на свой собственный, внутренний. Выход был только один и она, накидывая поверх майки спортивную кофту, засовывая в карман перчатки, тихой мышью ушла в сторону спортзала. Кажется, это Логан ей когда-то говорил про то, что любую дурь можно быть из головы именно так - оставив все на тренировке? Да, это не Комната Страха, тут нет специальных программ, только тренажеры и спарринг партнеры, если повезет. Сегодня вот ей не повезло, тишина и полумрак встретили недовольную женщину. И тут- провал. Кажется, провалы преследуют ее сегодня и мстят за вчерашний день. Что ж, по большому счету и вчерашний день можно считать провалом.
Она перехватила влажные волосы резинкой, спутывая их в подобие танцевальной шишки, но даже не успела скинуть кофту, чтобы та не сковывала движения, как зал стал наполняться народом. Что за массовая вечерняя тренировка ей было не понятно, но одному эта база научила ее уже давно: мутантов на базе всего двое, это она и Гамбит. И если сейчас она здесь, а между собой агенты обсуждали вчерашнюю стычку с читаури в городе и мутанта в медотсеке, то это явно речь шла не про нее. Ей медики никогда никакой помощи не оказывали, да и хотелось бы, чтобы так и продолжалось. Спасибо силам Кэрол, как бы гадко это не звучало. Она лишь кивнула, когда с ней поздоровались, и поспешно ретировалась из спортзала с мыслью, включающей в себя пару ругательств и вопрос, куда и на сколько сильно в этот раз вляпался Реми. Чтобы не происходило между ними все эти месяцы с начала весны, сколько бы она не избегала встреч и даже случайных разговоров, прекратить волноваться она не могла. Хоть и тщательно это все скрывала.

Минут пять у нее заняла дорога до врачей и выяснение ситуации, еще минут пять заняли высказывания на тему и без темы, скрепленные ненормативной лексикой и отправленные мысленно в адрес Реми, и примерно столько же еще до его комнаты, когда она решила, что это единственное место, куда он мог уйти из медотсека. Анна потопталась на пороге пару секунд и нерешительно толкнула дверь. То, что сама дверь была не заперта, ее, конечно, немного напрягло, но думать о чем-то плохом не хотелось. Мозг любой женщины в считанные доли секунд мог нарисовать такие картинки, что Кингу не приснились бы в самых страшных кошмарах. К счастью для маэстро ужасов, хлеб его сегодня отбирать никто не собирался, никаких луж крови на полу не обнаружилось, поэтому она, сдержанно улыбаясь, тихо проскользнула в комнату.
- Привет, - она, мягко улыбаясь, аккуратно присела на край кровати, поджимая под себя ногу, - А что за меня волноваться, меня не зашивают после каждой передряги, попозже позвоню ему. Как самочувствие? Врачи мне ничего не сказали толком, там столько раненых у них, что не до объяснений было.
Ох уж эта излишняя бравада, бич Иксменов, или просто все нахватались черт поведения у ребят с хилл-факторами и таких неуязвимых, как она. Не всем дан шанс выходить из заварушек без повреждений. Без физических повреждений.
- Я не знаю, - она дернула плечом, опуская голову и нервно теребя ткань перчатки на мизинце, -  Может кто-то и сдох, моей целью были не читаури. Я... - Она не знала, как сказать это вслух. Что угодно почти могла выдать, но некоторые мысли так не хотели обретать формы и соскальзывать с языка в воздух. Однако, Шельма понимала, что сказать хоть кому-то она должна была об этом сама, как бы тяжко не было. Признаться в своих действиях. И сработала то ли привычка все доверять именно ему, то ли отсутствие других Иксменов на базе, но она все-таки проглотила комок, застрявший в горле, и выдохнула, - Моей целью был Феникс. И... Черт. Я посадила Джин в Рафт. Сама, понимаешь? Своими руками надела на нее ошейник. Это все так не правильно, я не знаю, что с этим делать дальше. Разве что забыть дорогу до Школы и не появляться на пороге их больше никогда.
Это и заставляло ее метаться по комнате, биться головой о стены, искать хоть какой-то выход. Это был ее приказ,  это было ее задание и у нее не хватило сил вытащить Джин оттуда мирным путем. Отправлять рыжую в Сорок вторую было бы слишком, кое-как Шельма убедила руководство оставить Джин хоть бы в Рафте, отправлять ее к мутантам обратно вообще никто не соглашался, после вчерашнего погрома и убийств в городе. Но с точки зрения самой южанки это было чистой воды предательством.
Но не только у нее, как оказалось, были новости.
- Тройню? - Брови взлетели вверх. Нет, ни на мгновение Анна не забыла о факте беременности Беллы, как ни старалась затолкать это поглубже в память. Но сейчас у нее аж рот приоткрылся от удивления. Палец на перчатке сразу стал не интересен, - Тройня. Ого... Она нормально себя чувствует? Все-таки это тяжело, во всех смыслах, - такие новости не каждый день можно услышать, даже не смотря на то, кем была Белла и чьи были дети, и что повлекла за собой вся эта ситуация, тройня, как ни крути, тяжелая ноша для любой женщины. И не только для той, что их носит, - Ну, посмотри на это с другой стороны. Зато за один раз отстреляетесь сразу тремя.
Ругаться не было ни сил, ни желания. Все, что она думает по этому поводу - она высказала уже давно, отступать от собственного мнения Анна все равно не станет, так почему бы не попробовать хотя бы шуткой заглушить все, что накатывало сверху на голову и отдавалось покалыванием где-то в груди. Кажется, это называлось обидой. Что ж, она хотя бы больше не ревновала и могла считать это прогрессом.

0

4

- Ну, Cherie, даже ты можешь пострадать. Всегда есть кто-то сильнее нас. Это за меня волноваться не стоит. Сколько раз, chou-chou, сколько раз… А все еще жив. Я в порядке.
До порядка Реми было…Ну, не как до луны, конечно. Но как отсюда до Канады как минимум. В любом случае, он не собирался давить на жалость, чтобы заслужить расположение Анны Марии. Она искренне переживала. Действительно искренне. А Реми достаточно вытирал ноги о ее чувства, чтобы продолжать это делать и сейчас. Хотя… соблазн был. Был первые пять минут, пока Анна Мария сидела так близко и смотрела без ставшей привычной за последнее время холодности.
Но потом она сказала то, что заставило Реми в прямом смысле слова подпрыгнуть на кровати.
- Ты ЧТО сделала?!
А вот это не укладывалось в голове. Вообще не укладывалось.
Да, Шельма была грубоватой, резкой, иногда излишне агрессивной и по понятной причине не радовала окружающих особой филантропией.
Да, Шельма не видела ничего плохого в рукоприкладстве и мастерски орудовала кулаками.
Да, Шельма убивала, и муки совести ее если и донимали, то не так, чтобы активно.
Но Шельма никогда, никогда не предавала своих. Что бы там она ни говорила, где бы она ни работала и с кем бы бок о бок ни жила, она… Она считала иксменов семьей. И они действительно были ее семьей. Настоящей.
- Ты что, вообще… вообще… ДУРА?!
Реми никогда не допускал таких выражений в сторону Анны Марии. Максимум это было «Cherie, ты с ума сошла?» и всякие вариации этой фразы. Для него Шельма была совершенной. Во всем совершенной. И тут вдруг…
- Это же предательство! Ты же… Ты же ее предала. - Реми растерянно посмотрел Анне Марии в глаза и сокрушенно качнул головой. – Какой, merde, приказ?! Они – твоя семья. Твои друзья. Они всегда приходили на помощь! Да, это не наша Джин, но это все равно Джин! Тебе что, приказ этих вот, - Реми махнул в сторону двери рукой, - Важнее и дороже?!
Реми знал, что говорить такое было нельзя. И одновременно с этим – нужно. Он чувствовал, что Шельме откровенно хреново. Что морально  ей было чуть ли не так же плохо, как в тот вечер, когда он сказал ей о беременности Белладонны.
- Так. Cherie… Так… - Реми указал пальцем на лежащий на тумбочке телефон. – Звони в школу. На моем нет прослушки. Звони и проси профе… Non, проси к телефону Магнето.  Да, Магнето. Назначай встречу - по телефону такое не говорят... А потом мчись туда, рассказывай все. И пусть они вытащат Джин.
Наверное, логичнее было бы сообщить обо всем профессору. Все же Джин была его ученицей. Но Реми прекрасно помнил, в каком состоянии был Чарльз в тот момент, когда он уходил из школы. В полуобморочном. Телепатии читаури, как выяснилось, поддавались не ахти как, и профессору пришлось выискивать и брать под контроль их управляющий центр. Ну а что уже там было – Реми понятия не имел. Но по собственному опыту знал, что организация побега из тюрьмы – дело сложно и опасное. И лучше уж этим делом заниматься тому, у кого на это хватает сил. И у кого нет отягчающих обстоятельств в виде совести, потому что даже идеально спланированный побег никогда не проходит без эксцессов. Иногда приходится выбирать, что дороже – своя собственная свобода или чужая жизнь.
Если бы не чертова рана и чертовы гильдии, Реми сам бы все сделал. Но сейчас  так рисковать он не имел права. Ни у кого не было никаких гарантий, что при вмешательстве иксменов Джин попросту не убьют.
Шельма медлила, и Реми прекрасно ее понимал. Он пытался себе представить, что сам бы сказал, попади в такую ситуацию. Пытался и не мог. Какие слова ни говори, смысл останется прежним. «Я добровольно передал своего ни в чем не виноватого друга людям, которые, возможно, его убьют. И при этом я прекрасно понимал, что поступаю иначе, но…». Но неважно, в чем именно эти «но» состоят.
- Звони. – Реми сжал левую ладонь Анны Марии, погладил запястье большим пальцем. – Чем раньше они начнут действовать, тем больше у Джин шансов.

+1

5

Так сказать, ожидала она всякой реакции на свои слова. Совершенно разной, и даже где-то процентов на пятьдесят была готова к подобной. Глупо было бы ждать слов поддержки, когда сам себя выставляешь предателем, редкий родитель способен на такое, а что  уж говорить о... Она не могла назвать Реми совсем для себя чужим человеком, но та пропасть, которую она так упорно выкапывала все эти месяцы все-таки не делала его и близким. Поэтому, что еще можно было сказать? Ну разве что кроме маленького "но", которое заставило тугой комок сдавить горло южанки, а глаза защипало. Она сжала зубы, словно крокодил, выворачивая губы в перевернутую подкову.
- Я могу быть кем угодно, - голос дрогнул, пришлось брать себя в руки, - самой распоследней сволочью, хоть исчадием ада, я не святая и не стремлюсь. Но не смей назвать меня дурой. Не смей сомневаться в моих умственных способностях!
Она вскочила с края кровати, сожаления всей душой уже, что пришла. Или о том, что сказала. Черт ее за язык дергал, не иначе, спросила бы, как дела и ушла бы назад. Все, галочка поставлена, совесть чиста, а ее проблемы - это ее проблемы. Но нет. Она зачем-то решила поделиться, словно откатить все назад, довериться ему как раньше. Только на кой черт ей это все? Опять рвать себе нервы и душу?
Бешеной кошкой она сделала несколько шагов по комнате, раздумывая, уйти ли сразу, громко хлопнув дверью, или все-таки дослушать, что он хотел сказать? И, о, да, как они ловко опрокинули тему тройни...
- А знаешь, что? Да. Это мне было важнее. И это не просто приказ, - она развернулась резко назад, щурясь и шипя, - Это чертова политика. Не все ненавидят мутантов, но большинство. Сам знаешь. И мы здесь для того, чтобы не усугублять эту ненависть. Я - так точно для этого. Ты не видел, что там произошло, а я - видела. И мне было чертовски страшно. На столько, что я дышать от страха забывала. И мне проще было поймать ее и посадить под замок, чем дать ей возможность убить десятки людей и разрушить остатки города. Убей она людей - спровоцировала бы новую волну беспорядков. Я, может, и предала ее, но я не предавала мутантов. И она хотя бы в камере, а не в морге с пулей в голове.
Она сделала еще несколько нервных шагов, начиная закипать. Отчего она должна оправдываться сейчас? Да, поступок был омерзительный с одной стороны и необходимый с другой стороны. Не выбери она сторону одного из зол, второе бы уничтожило все вокруг, к сожалению, в ее жизни хорошее случается с трудом, все больше дерьма судьба подкидывает под ноги. И вот с этим дерьмом и приходилось работать и смиряться. В конце концов, это все уже было войной, а она была одним из солдат. Из тех, кто должен обдумывать приказы, а не следовать им вслепую. А до генеральских лампасов ей еще было очень и очень далеко, такими темпами, с такими угрызениями совести.
А может оно и не нужно было. Может быть вообще зря она согласилась на всю эту затею с Щ.И.Т.ом?
Анна тряхнула головой, садясь обратно на краешек кровати, все равно больше не на что было.
- Хоть бы стул себе сюда притащил, честное слово, - выдохнула она, косясь на тумбочку с телефоном и слушая предложение Реми позвонить Магнето. Не то, что б она считала этот план неуместным... Нет, скорее она и сама уже прикидывала, к кому лучше обратиться за помощью, потому что бросать все, как есть было бы неразумно. Сколько они смогут продержать Джин в тюрьме? Она глубоко вздохнула, но телефон все же с тумбочки взяла, протягивая его назад Реми, - Разблокируй? Еще в чужом телефоне я не копалась...
Она вытащила свою руку из его, поправив перчатку, и заходила по комнате, разговаривая по телефону. Разговор был коротким, она пообещала все объяснить на месте, условилась с местом, со временем, попросила никому не сообщать вообще. Конечно, наверняка в СМИ уже просочилась информация, зеваки с телефонами, дроны с камерами, вечерние новости... Она принципиально не лезла сейчас никуда, не хотелось усугублять и без того шаткое положение самой себя в своих же глазах, когда ты поступаешь правильно, но тебе за себя стыдно. И еще хуже будет, если увидеть потом обсуждения своего же поступка со стороны. Неловко. Больно.
Отключившись, она положила телефон на место и прислонилась бедром к тумбочке, скрещивая на груди руки, уходя в неосознанную глухую оборону.
- Не они будут вытаскивать. Я, - голос подводил, был слишком жестким, непривычно, словно вновь из памяти лезли черти и правили бал в ее голове, меняя ее же связки на чьи-то чужие, - Я это заварила, я это и буду разгребать. Не уверена, что я потом сюда вернусь. Будут задавать вопросы, ты уж меня не сдавай, а? - Она усмехнулась, да получилось как-то горько.  Все накладывалось одно на другое, все в мире, казалось, вставало против и нее, и всех остальных, словно сама Вселенная пыталась извести людей, как тараканов, пересыпать всех ядом, что б потравились к чертовой матери, - Где я так накосячила, что все летит в такую задницу, - вопрос был риторический, ответа на него все равно никто не знает. В какой момент все начало ломаться? Лет... тридцать назад? Да, вероятно, когда исчезла мама. Будь она с ней, будь она жива, может быть никаких Иксменов бы и Щ.И.Т.а не случилось бы в жизни Анны.

0

6

«Еще и истеричка. Прямо как я иногда…».
Реми все же смог сдержаться и промолчал. Только поспешно отвернулся, чтобы Анна Мария не заметила, как расширяются зрачки, превращая пусть и нечеловеческие, но все же глаза, в зияющие пустотой провалы.
- Если ты поступила как дура, Cherie, я так и скажу. Сама просила тебе не врать. А правда, знаешь ли, часто причиняет боль и бесит.
Вскакивать следом за Шельмой и пытаться ее успокоить Реми даже не пытался. Во-первых, бесполезно – все равно в себя придет только тогда, когда перебесится. Во-вторых, опасно для здоровья, а этого самого здоровья у Реми итак осталось прискорбно мало.
- Вызвала бы профессора. Или нацепила бы на нее ошейник и помогла скрыться. Есть много способов не выполнить приказ и не получить за это по шее.
Анна Мария оправдывалась, и Реми почему-то это… раздражало. Будто бы она пыталась не донести до него свою логику, а успокаивала совесть. Реми прекрасно знал, что Анна Мария никогда не пыталась сложить с себя вину, если была действительно виновата, но в этом случае… Все было сложно. Она была и права, и не права одновременно, а подвешенное состояние – та еще пытка. Пожалуй, даже более мучительная, нежели чувство вины как таковое
Реми молча взял протянутый телефон.
- Ладно, chou-chou. Не будем спорить. Не мне тебя судить. Хотя бы потому, что мне на мутантов класть. Я здесь ради тебя.
Реми снова несколько кривил душой. Да, ему действительно большую часть жизни было плевать на дела мутантов и людей – он не рвался спасать ни сообщество себе подобных, ни человечество. Реми всегда спасал только самого себя и тех, кто был ему дорог. Просто так уж получилось, что дорогие ему люди оказались немного больными на голову – вечно рвались защищать униженных, оскорбленных и беззащитных. Забывая при этом о том, что им самим требуется защита. Забывая о том, что в этом мире существуют люди, для которых именно они стали смыслом жизни… Чертовы герои. За это Реми ненавидел Людей Икс. И одновременно за это он их и обожал.
Патовая ситуация.
Телефон тихо пиликнул. Реми подтвердил разблокировку отпечатком пальца и передал трубку Шельме. И отключил телефон сразу же, как та, закончив разговор, положила его на тумбочку.
- Вот и славно, Cherie. Тебе тут не место. Возвращайся в школу. Ты там нужнее. И совесть успокоишь, и поможешь. А я… - Реми все же решился, сел. Попытался встать, но от боли чуть искры из глаз не посыпались. – Тебя не сдам. Я уйду сегодня утром.
Реми часто слышал, что он всегда решает проблемы универсальным способом – сбегает куда подальше. Но, с другой стороны, сейчас у него действительно не было шансов. К тому же он честно собирался уволиться. Потом. Когда решит вопрос с Гильдиями.
- Чарльз и Белла убили Кандру, мы теперь свободны. И Гамбит исполнил пророчество. Объединил Гильдии. Но сделать нужно много, поэтому Гамбиту надо идти. Больше нельзя сопротивляться. Гамбит не хочет жертв. А потом… - Реми криво улыбнулся, посмотрел Анне Марии в глаза. – Гамбит должен сделать кое-что еще. Это…
Реми все же нашел в себе силы встать. Качнулся вперед и вбок, схватил Анну Марию за руку.
- Синистер знает, кто мои родители. Я виделся с ним, Cherie. Если я вернусь, он скажет мне. Но я буду должен ему очень много, и… Хорошо, что ты пришла. Нам надо попрощаться. На всякий случай. Прости, что я сорвался и сказал тебе то, что сказал. Я беспокоюсь за тебя. Не только за твою жизнь, но и за это, - Реми положил ладонь на грудь Анны Марии напротив сердца, - Просто я… по-настоящему… больше жизни люблю тебя.

+1

7

Становилось как-то так обидно, так противно от самой себя. Вроде как и действительно не за что ее называть дурой, не в чем упрекнуть умственные способности, она все продумала, максимально на тот момент, на сколько смогла рассчитала все возможные варианты, все ходы так, чтобы при этом остаться в живых, расставаться с жизнью как-то не сильно хотелось, тем более в тот момент, когда на кону жизни многих невинных людей. Тех, кого Феникс не отпускал из своей стальной хватки, тех, кто сейчас был без сознания, тех, кто находился под завалами разрушенных зданий, в покореженных автомобилях, тех, кого еще можно было спасти, чтобы вечером родственники плакали от счастья, повторяя, что их близкий жив после всего случившегося, а не чтобы шли на опознание тел. Маленькие войны мутантов между собой часто заканчиваются незначительными ранами для них и полностью разрушают чужие жизни. Неловкое движение пальцами, не точный бросок, не сдерживаемая сила... Она лишь хотела обезопасить всех вокруг и спасти Джину от того, что ее саму прикончат, как бродячую агрессивную собаку.
И вроде как она права. А вслух звучало так отвратительно.
- Да не было у меня вариантов, - огрызнулась она. Получилось беззлобно, но раздраженно. Шельма покачала головой, от чего пучок на голове предпринял попытку рассыпаться, но был вовремя пойман и собран заново. - На тот момент не было. Ни позвать на помощь, ни помочь ей, ни скрыться, ни убежать. Тут дело не в получении по шее, уж на это мне плевать, дело несколько в другом. Эта... сила. Это мощь. Она, она парализует, - Анна пожала плечами, глядя себе под ноги. Никогда никого не боялась, и тут вот так, - Она пугает. С какой легкостью она ломала людей, я такого не видела довольно давно. Не потому что они были ей врагами, и не потому что они были ей нужны, скажем, для экспериментов. Нет. Они просто попались под руку, - она скосила глаза на Реми, - Понимаешь? И таких там было много. И я была в числе тех, кто мог просто сказать что-то не так и плевать на гены Крии, прощай, Анна, тебя заждались на том свете.
Она хмыкнула. Смерти не стоит бояться, но и умирать просто так не хотелось, зная, что по твоей черепушке пройдут ногами и не будет никакого красивого гроба и рыдающих лиц. Даже наследия не останется никакого культурного, кроме, разве что, пары драных перчаток да дома где-то в Кальдекотте, с облезлой краской на стенах. Но это все слишком скучно и слишком мало, чтобы отдавать свою жизнь совершенно случайно.
Анна качнула головой, словно отмахиваясь от слов Гамбита. Ради, не ради, все это только слова, ей и так было сейчас не очень хорошо, в голове мелькали мысли о том, как теперь лучше все провернуть, а потом куда деваться. Обратно в Щ.И.Т. пути не будет, обратно в Школу... Может быть, но она словно вернется лет на пятнадцать назад, придет туда, опустив голову, с повинной, прося прощения за свои поступки. Может оно и правильно, только агенты в любом случае будут знать, где ее искать. Вариантов в целом оставалось много, только выбирать нужно было оперативнее, подстилать соломку, пока не упал задом в на твердую землю.
- Куда тебе? - Она усмехнулась. Откуда у них столько проблем все время? Словно тянет их все время в какие-то крайности, не одно так другое и все время надо куда-то бежать, все время зачем-то совать нос в улей, - Утром? Ты же не серьезно? Посмотри на себя, ты ранен, по хорошему оттащить тебя в мед.отсек и отдать врачам на недельку-другую, чтобы отлежался, а Гильдии никуда не денутся, - она мотнула головой, продолжая ухмыляться. Разговоры разговорами, но иногда это все переходит границы разумного. Что бы ни случилось, как бы все не переворачивалось, она не могла просто перестать волноваться. Отрубить в себе часть эмоций было бы не правильно. Так же, как и отдать Феникса властям. Решение и верное и не верное в ту же секунду. Она же просто решила пойти по пути наименьшего сопротивления, перестать что-то решать, перестать что-то доказывать этому миру. Хорошо бы перестать думать, но тут, увы, не выходило. Привычка что ли. А ведь как здорово бы жилось на свете, не умей она такой дурной привычки. Легко и без проблем, без нервов, без боли. Хотя, нет, конечно, в ее отдельном случае - и с болью, и с нервами. И не факт, что долго, не говоря уже о "счастливо".
Когда Реми попытался встать, она инстинктивно дернулась вперед, страхуя, но на все возмущения по поводу состояния и попыток подняться на ноги, только ртом шамкнула, как рыба на берегу. Брови дернулись вверх, глаза округлились не то от удивления, не то от возмущения. Опять Синистер, опять эта больная мозоль. Глупо было бы спрашивать, сколько можно, потому что ответ, вслух ли или мысленный, но будет всегда примерно один и тот же: сколько нужно. Человек по натуре скотина упертая, в том, что ему нужно или не нужно, но сама новость и про родителей и про все остальное заставляла удивляться все сильнее и сильнее. Столько всего произошло за эти месяцы, да, совершенно не касающееся ее, но сам факт. Пока она муштровала агентский молодняк на тренировках, пока они отбивали налеты пришельцев, пока подчищали хвосты Гидры, пока делали всю ту ненужную кипу бумажной работы, все сильно менялось. Да, менялось не только за пределами ее жизни, к счастью.
- Ну уж нет, - нос предательски защипало. Это была игра не по правилам, это были запрещенные приемы и сейчас она даже не успевала поднимать свои щиты и отбивать удары. Оборона рушилась, как карточный домик, то ли стресс так повлиял, то ли она просто устала от всего, что происходило. То ли это все было последним вздохом на краю могилы, - Нет. Нет-нет-нет, я против, я не согласна, что за бред ты несешь, - она мотнула головой, промаргивая подступающие слезы, понимая, что чтобы она не сказала сейчас, но это совершенно никак не повлияет на те решения, который уже принял Гамбит. Эссекс - это почти святое, это то, что нельзя ни побороть, ни оставить, как есть. И исход может быть действительно... Летальным, - Какое прощание? Я не соглашалась на прощание, - решений она не принимала, не продумывала, посылая все мысленно к черту самым некультурным образом. Встала на цыпочки, аккуратно и мягко целуя его в губы. Некогда непозволительная роскошь, которая подчинилась ей и которая сохранялась в тайне ото всех. - Мне плевать на Синистера, на Гильдии, на Беллу, на всех, - отстранившись, она говорила тихо, почти шепотом, спазмы сжимали горло, не позволяя говорить громче. Она знала точно, что он сможет понять все сам, даже если она ни словом не обмолвится о том, что чувствует. Говорить не получалось толком,  - Ты можешь делать, что хочешь, лезть к каким угодно крокодилам в пасть, но прощаться со мной не смей, слышишь?

+1

8

Реми чуть прищурился, вздохнул и покачал головой.
- Понимаю, cherie. Я понимаю, что такое, когда чужая сила пугает. Прости, я был излишне резок. Просто...
Реми ничего не оставалось, кроме как развести руками. Он понятия не имел, как поступил бы на месте Шельмы. Вероятно, остановил бы Джин, нацепил бы на нее ингибитор и утащил подальше. Не сдал бы. Но он - не Анна Мария. Анна Мария при всех своих особенностях, даже после тех испытаний, которые выпали на ее долю, все равно оставалась хорошей девочкой. А хорошие девочки плохо знают, как сбегать от преследования, обставив все так, что никто не подкопается.
- Судил по себе. Как всегда.
То ли воздух становился тяжелее, то ли гнетущая атмосфера сказывалась, но Реми чувствовал, что дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Нет, не к тому человеку все же пришла Анна Мария, чтобы признаваться в своих грехах. Это ей надо было прямиком к Ксавьеру. У того и слова нужные есть, и отработанные годами схемы разрешения подобных проблем. И какая-то там степень по психологии, помогающая ему решать чужие проблемы. А у Гамбита... У Гамбита в наличии имелись только собственные незакрытые гештальты и тщательно заталкиваемое куда подальше (и то потому, что выбросить не получалось) чувство вины за всю ту грязь, в которой он по уши извозился.
Да и как "бывший любимый человек" он справлялся сейчас относительно. Не обнял, не сказал, что все будет хорошо. Не убедил в том, что только так и можно было поступить... Сделал все в точности до наоборот.
Шельма сменила тему.
Возможно, это было даже к лучшему.
- Увы, Ma petite Poulette, но Гильдии как раз денутся. Десятки лет мы жили по правилам, которые для нас прописали. Ненавидели друг друга, устраивали клановые войны, и все потому, что так хотелось одной стерве. Но ее нет. И вместе с ней пропали те законы, по которым мы жили и в которые верили. Cherie, у меня нет ни Церебро, ни агентурной сети. У Гамбита есть он сам. Он сам и тысячи людей по всему свету, которые очень хотят знать, как им сейчас жить. Ради чего им жить.
Это было сложно. Наверное, Анне Марии было очень трудно понять, почему Реми действительно нельзя было дать себе отдых не то, что на неделю, а даже за несколько дней. Организованная преступная сеть, существовавшая века так с восемнадцатого, за считанные дни превратилась в объединение отдельных банд, каждая из которых зубами и когтями готова цепляться за место под солнцем. И если начнется новая война... Остановить ее будет невозможно.
- Я слишком долго убегал от ответственности, Cherie. И сейчас, заварив эту кашу... Гамбит не может убежать. Ни от своей семьи, ни от... него.
- Нет. Нет-нет-нет, я против, я не согласна, что за бред ты несешь. Какое прощание? Я не соглашалась на прощание.
- Мне казалось, что...
На долю секунды Реми подумал, что Анна Мария решила идти на крайности. Забрать его силы, чтобы точно не ушел. Потому что коматозники не ходят и не совершают глупостей. На долю секунды Реми даже почувствовал предательское облегчение - ничего не решать, ни за кого не решать, не брать на себя эту непосильную для одного человека тяжесть... Но нет.
Ничего.
Ни головокружения, ни волнами накатывающей слабости. Только ее мягкие, горячие, немного сухие от волнения губы. И еще глаза - огромные, блестящие, будто она вот-вот собирается заплакать.
- ... Ты можешь делать, что хочешь, лезть к каким угодно крокодилам в пасть, но прощаться со мной не смей, слышишь?
- Но я каджун,  cherie. Я не могу уйти, не попрощавшись. И... не хочу давать тебе обещаний. Помнишь же? Гамбит слишком часто не сдерживает своих обещаний.
Реми было плевать, каким образом у Анны Марии получилось контролировать силы. Сейчас был совершенно не тот момент, чтобы задавать вопросы. К тому же... Она это скрывала. Ото всех скрывала, от него в том числе. Значит, не хотела, чтобы кто-то знать. И Реми прекрасно понимал, что потрошить сейчас ее душу - последнее дело.
- Ты останешься до утра?
Вопрос звучал почти как утверждение. Реми быстро сократил дистанцию, прижал Анну Марию к себе, не обращая внимания на то, что рану будто огнем обожгло. Мелочи. Стерпится.
- Со мной. Пожалуйста.
Теперь он целовал уже сам - глубоко и откровенно, неторопливо, вдумчиво. Столько лет рядом, но не вместе - и всего три коротких поцелуя за непомерную цену. А теперь было, видимо, можно.
- Ты так близко. Ты наконец-то так близко.
"Ну почему именно сейчас?!"

+1

9

Работало, оно все-таки работало, не подводило, не сбоило, не приносило никаких знакомых ощущений, ни заваливало голову ненужными чужими мыслями и голосами. У нее получилось, все работало, как часы. В состоянии покоя она уже не сомневалась в  том, что у нее выйдет контролировать себя, но в состоянии волнения... Нет, судя по всему - ситуация изменяться в худшую сторону не собиралась.
- Так не обещай, - улыбнулась она. Губы предательски дрогнули, подсказывая самой южанке, что люди умеют плакать не только от горя, но и от неподдельной радости. А что может быть радостнее для человека, который почти двадцать лет не мог никого трогать, чем наконец-то получить шанс на простой поцелуй? - Не давай обещаний, просто разберись со своими гильдиями и вернись живым. Правда, я не знаю, что будет со мной и где я окажусь, но это уже мелочи.
Все это тянуло на подслушанные в мелодрамах стандартные и банальные фразочки, но именно они сейчас и отражали суть того, что она хотела сказать: просто сохрани голову на плечах, а я дождусь. У нее за плечами столько лет непроизвольных тренировок силы воли, что почти все уже могло сойти за ерунду, если она нашла в себе силы переступить через этот барьер, подойти ближе, отпустить свои эмоции, закрыть глаза почти на все, что было, значит и подождать сможет. Да, опять изведется и сожрет себя изнутри и за то, что отпустила его в таком состоянии, и за то, что собирается сделать сама в ближайшие дни. Но разве есть что-то, что сможет удержать их обоих от исполнения своих планов? Вряд ли, разве что какой-нибудь сваливший на головы параллельный мир. И то, понятие "надо" не отменится и тут, или она просто хотела заставить свою совесть заткнуться.
Она продолжала глупо улыбаться, понимая, что все-таки не смогла удержать слезу счастья, скатившуюся по щеке. Сердце трепыхалось, отстреливая от волнения искрами в левую руку, а внутри все затягивалось в клубочек нервов, сбивая в кучу все мысли, эмоции, убивая напрочь желание о чем-то думать в эту самую секунду и превращая ее в наивную дурочку из глупых бульварных романов. Стена падала, а она не могла найти в себе силы это остановить. Возможно это было и правильно: перестать пытаться выплыть против течения и наконец-то позволить себя унести куда-то к новым берегам.
- Ну... Да? Кто-то же должен проследить, чтобы к утру ты выспался, - Выдохнула она, улыбаясь и пожимая плечами. Стянула перчатки с рук, скидывая их куда-то за спину небрежным жестом, вкопалась пальцами в его волосы на затылке, ловя и запоминая каждой клеточкой голой кожи каждую секунду ощущений. Может быть никто и не обращал никогда внимания на это, делал автоматически, не понимая, сколько простой жест может принести эмоций. Прозреть слепому, обрести слух глухому. Дотронуться до любимого. Столько лет не иметь возможности, столько месяцев себе запрещать даже думать об этом, о такой мелочи. Максимум аккуратности, максимум закрытости. Эмоциональной в том числе, - Поэтому я больше не хочу тебя терять, - губы горели от поцелуев, голос хрипел от волнения. Неужели и правда это все не сон? Она закрыла глаза, ткнулась носом куда-то в его шею и застыла, держа момент, как хрупкую статуэтку, трепетно и еле заметно дыша. Отпечатывая в памяти его тепло, объятие, такой знакомый запах парфюма, мягкость кожи, даже то, как колется щетина. Каждую каплю, каждую секунду, на всякий случай. Конечно, она хотела бы быть уверенной на все сто, что ее мутация не вывернется опять наизнанку и не даст сбой в обратном направлении, но десятки сотен людей, которых она запомнила на всю жизнь, до которых она специально или случайно дотрагивалась, пугали ее эхом своих голосов, предостерегая, что любая секунда может быть последней. Анна держалась, отмахивалась от них, но привычки и страхи не так то легко побороть.
- Я все это время пыталась перебороть себя, все эти месяцы доказать самой себе, что мой разум сильнее моих чувств, что нужно просто отвлечься, выполнять работу, а потом эти пришельцы еще, и Феникс, и все одно на другое, - она помотала головой, переходя на шепот совершенно неожиданно для самой себя, продолжая оставлять на его шее следы своих губ, - Как видишь, я не смогла. Это не значит, что я больше не злюсь, - она тихо усмехнулась, поднимая лицо, всматриваясь в его дьявольские глаза и кладя ладонь на щеку,  - Серьезно, я все еще не собираюсь тебе это прощать. Можешь с этим что-то делать или не делать, мне все равно, Реми. Честно. Просто... Черт. Ты же эмпат, милый, неужели не сможешь понять, что я имею в виду?

+1

10

- Так не обещай. Не давай обещаний, просто разберись со своими гильдиями и вернись живым. Правда, я не знаю, что будет со мной и где я окажусь, но это уже мелочи.
- Я найду тебя. Вот что я могу обещать, так это то, что я найду тебя. На этой планете или за ее пределами, но я больше никогда тебя не оставлю.
И дело было вовсе не в поцелуях. И не в возможности прикоснуться, о которой Гамбит мечтал последние лет пятнадцать. Дело было в том, как она говорила, и в том, что она при этом чувствовала. Реми боялся, что Анна Мария уже никогда его простит. Что между ними всегда будет проскальзывать горькие ноты обиды и пусть и пережитой уже, но слишком сильной боли. Они и сейчас были - Реми чувствовал. Но чем дольше губы Шельмы касались его губ, тем слабее и незначительнее становилось это послевкусие.
Она его любила. После всего этого любила еще больше. И наконец-то, наконец-то начинала любить себя рядом с ним. Раньше их жизнь отравляла не только невозможность прикоснуться друг к другу. Раньше их обоих ранило то, что любое обыденное действие превращалось в тщательно выверенный шаг. Взяться за руки? Да, но сперва убедиться, что перчатки не повреждены. Обняться? Да, но принять такую позу, чтобы даже случайно не прикоснуться кожа к коже. Запустить пальцы в волосы? Да, но чтобы они в коем случае не коснулись головы. Они оба - Анна Мария лучше, Реми хуже - научились жить по этим негласным правилам. И оба делали вид, что все в порядке, прекрасно понимая, что все было не в порядке с самого начала.
А теперь все было именно так, как нужно. И Реми осторожно целовал ее щеки, слизывая кончиком языка слезы. Запускал в волосы руки, прижимал ее к себе так, как всегда хотелось, а не так, как было разрешено. Кажется, сейчас они по-новому открывали друг друга. Реми чувствовал, что Анна Мария практически задыхается от восторга - да и он сам был ничуть не лучше. Это только черствым и ничего не понимающим людям кажется, что кожа - она кожа и есть, у всех одинаковая. Но нет. Прикосновение к той или тому, кого любишь - это совсем другой порядок. Тело человека, которого любишь - целая вселенная. На одно касание - тысяча эмоций. И, кажется, их обоих затягивало все глубже и глубже.
- Ну... Да? Кто-то же должен проследить, чтобы к утру ты выспался.
- Cherie, я не буду спать ни секунды.
- Поэтому я больше не хочу тебя терять.
- Ты не потеряешь.
Реми замер, позволяя ей делать все, что хочется. Она заслужила. Она заслужила право делать с ним - и с телом, и с душой, и с сердцем - все, что угодно. Как никто другой заслужила, потому что именно ей Реми причинил так много боли, что и подумать страшно. А не думать не получалось. Потому что именно сейчас Гамбиту начало казаться, что это он не заслужил такого подарка судьбы. Ее нежности. Ее верности. Слез в ее глазах - было бы ради кого плакать, cherie. Ее сказанного шепотом признания, вызвавшего отклик гораздо более сильный, нежели стандартное "я тебя люблю".
- Я понимаю, ma petite. Если честно, мне безумно хочется распустить руки и унести тебя в кровать. И любить тебя, пока сердце не перестанет биться. Но... - Реми потерся небритой щекой о ее ладонь и улыбнулся. - Не буду. Ты слишком долго терпела желания Гамбита. Теперь Гамбит хочет исполнять твои, а не свои.
Какие они были, ее желания? Реми понятия не имел. Они никогда об этом не говорили, потому что знали, что исполнить их будет невозможно. И не желали делать друг другу еще больнее.  А с какого-то момента и мечтать перестали, ограничившись минимальным набором доступных проявлений чувств. И теперь Реми - впервые в жизни, MonDieu! - растерялся и не знал, что делать. Не знал, как к ней прикоснуться, чтобы понравилось. Не знал, как ей нравится целоваться. Не знал, готова ли она идти дальше поцелуев. И задать прямые вопросы боялся - не в том он находился положении.
Но одно Реми знал точно - ему очень, очень нравилось чувствовать на своей щеке ее теплые, дрожащие от волнения пальцы. Его сильная непрошибаемая Шельма вдруг стала такой беззащитной и хрупкой...

+1

11

Улыбка получалась верно глупая, дурная и дурацкая, она не следила за такой мелочью сейчас, не держала лицо, как обычно, не задумывалась, плевала на это все, просто старалась собрать по крупицам свое хрупкое счастье. Прямо здесь и сейчас, чувствуя тепло любимого человека рядом, так близко, того, кого чуть не потеряла. Вины за это на обоих было хоть отбавляй, нельзя было кого-то назвать белым и пушистым, а на второго демонстративно повесить табличку "позор", так почему бы не закрыть на это все глаза? Прямо сейчас. Не задумываясь, переступить через все линии, границы и оставить все позади? Их жизнь слишком сложная и полна опасностей. Зачем ее усложнять еще сильнее.
Она готова была поклясться, что сердце вот-вот выпрыгнет из горла, колотилось уж слишком сильно. Казалось, ни разу в жизни ни один враг не заставлял ее нервничать сильнее, чем сейчас это делало простое объятие. Что за чертовщина, не могут люди так околдовывать одним своим присутствием. Это против правил. Противозаконно.
- Мои? - Переспросила она, вскидывая брови. Шельма усмехнулась, качая головой. Увы, желания ее метались в разные стороны, как резиновый мячик между стен, она не рассчитывала на такой поворот событий, когда пулей неслась в эту комнату, чтобы убедиться: только бы Реми был жив. Всего-то. И что в итоге? Раскрыла подноготную своих тайн и счастливо улыбалась, как дурочка, готовая мурлыкать кошкой, - Ты смеешься что ли? Хм. Ну. Я бы не отказалась от твоего варианта, он мне нравится, но... Не сегодня. Милый, ты на ногах еле стоишь, я не хочу реанимировать тебя или накладывать швы на рану, - она всматривалась в его глаза, мягко обнимая, выходя куда-то на новый уровень разговора, обсуждений. Отношений? Возможно и так, сложно было порой подобрать правильное слово ко всему происходящему. Они называли это отношениями и до этого, но это всегда больше походило на издевку над их личностями. А, и служило поводом для разговоров окружающим, конечно. Два идиота сознательно губят свои жизни. Так говорили довольно часто, она сначала бесилась, потом привыкла это все пропускать мимо ушей. А потом просто готова была сдохнуть, чтобы больше ничего не слышать вообще.
Хорошо, что разум не подкидывал ненужных воспоминаний в этот момент, оставляя в голове лишь подобие мягкой ваты. Ах, женщины, порой они так легко поддаются чувствам, которые в полной мере никогда и не показывали прежде. Однако, надо было брать себя в руки. Не ради себя хотя бы. Шельма медленно покачала головой, эмоции, чувства, желания - всему всегда должен быть разумный предел, уж кому, как не ей это знать:
- Я останусь с тобой сегодня, не хочу уходить, да и не смогу уже, думаю, но тебе нужно отдохнуть. Я настаиваю, если утром ты собираешься опять исчезнуть. Все остальное подождет, мы столько лет ждали и немного еще подождем. Решишь свои вопросы, я - свои, твоя рана затянется, а потом выдохнем и возьмем себе пару выходных, идет? К тому же, стены Щ.И.Т. меня уже раздражают дальше некуда. Они словно подсматривают.
Как-то глупо выходило и звучало глупо, словно она школьница лет семнадцати, флиртует с красавцем из выпускных классов. Хуже - со студентом. И оторваться не может, все смотрит и смотрит, такой любимый, гладит по щекам, шее, плечам, касается губами, осторожно, мягко, а дальше переступить не может. Не положено что ли? Или просто боится? Боится проснуться, понять, что все это ей привиделось, что отдыхать надо больше ей самой, что все по прежнему там, где она - маленький солдатик и роет траншею между ними, упорно и методично расширяя ее.
- О, постой, у меня кое-что есть, - Анна отпустила одну руку, засовывая ее в карман толстовки и вытаскивая на свет немного мятый конверт, - Ты мне его оставил тогда, в марте. Зачем только - ума не дам. Этой карте сколько лет? Такое старье, а все хранишь, - она прижалась виском к его плечу, чтобы они оба могли видеть этот конвертик, покрутила в пальцах, то разворачивая стороной с рукописным текстом к ним, то отворачивая. Пожала плечом, поднимая лицо, - Неужели это сентиментальность? В любом случае, это - твое, давно хотела вернуть, да только все не решалась.
Сентиментальность или нет, она тоже порой была жутко сентиментальной, хоть и предпочитала это скрывать. Ведь, чем меньше люди смогут узнать о ней - тем меньше смогут причинить ей боли, все было логично, а держать на поверхности пару-тройку масок, мыслей, эмоций и рассуждений было куда удобнее, чем потом пытаться стереть с души следы чужой грязной обуви.
Однако, оставалась все-таки пара незакрытых вопросов, которые лучше было решить прямо сейчас.
- Ты на долго уедешь? Ну, хоть так, навскидку. Я понимаю, Гильдии, Синистер, это все не вопросы пары дней, просто я действительно волнуюсь. За тебя.

+1

12

Этого всего вдруг в какой-то момент стало слишком много. Ее чувств было слишком много - и Реми понял, что еще немного, и он просто потеряется во всем этом. Перестанет отличать ее ощущения от своих и с головой нырнет в свой самый страшный кошмар... Который, кажется, переставал быть кошмаром, когда дело шло о ее чувствах.
Реми никогда не заострял внимание на своей способности к эмпатии. На первое место он всегда ставил свои таланты, имеющие к мутации косвенное отношение. Отточенные до совершенства воровские навыки - ими он всегда гордился, хотя и понимал, что его ловкость, скорость реакции и умение очаровывать изначально были прошиты в его генах. Но мало было иметь материал - нужно было уметь его использовать. Очень легко взорвать замок при помощи силы - и совсем другое дело вскрыть сейф того же хранилища Пентагона при помощи стальной лески и рыболовного крючка. Второе место Реми отдавал своим физическим данным. Над своим телом он работал чуть ли не с самого детства. Своим телом и лицом он не гнушался пользоваться тогда, когда все остальное не срабатывало. Презрительное отношение окружающих нисколько его не волновало - Реми не продавался, Реми только ставил ставки, чтобы потом сорвать еще больший куш. Третье место отходило манипуляциям с энергией - Реми, как большинство воров, недолюбливал оружие, но от этого по понятным причинам отказаться не мог. Да и то свои способности он использовал далеко не в полную силу и только по необходимости. Ну а эмпатия...
Какое-то время он вообще старался о ней не думать и игнорировал как факт ее существование.  А все из-за Мэтти. Эта старая ведьма, один раз разозлившись на Гамбита, сказала ему, что он - насквозь фальшивый. Как луна. Что сам не светит - только отражает. Что вся его любовь и симпатия - чужие, пропущенные через фильтр его восприятия, искаженные, перекроенные под себя и возвращенные адресату. И тогда Реми впервые испугался. Подумал - а вдруг она права? Вдруг он сам действительно не способен испытывать настоящих эмоций? И живет, как вампир, питаясь чужими, сохраняя себе зеркальные отражения эмоций, чтобы в определенный момент выбрать нужную и нацепить на лицо, как карнавальную маску?
Отец над этим смеялся. Белладонна - тоже. Профессор только понимающе улыбался - кажется, у него были схожие проблемы. А вот Анна Мария никогда не смеялась. И ни разу не усомнилась в том, что Реми чувствовать умеет. И любить умеет. Иначе бы она не стала ждать так долго такого прожженного во всех местах этой проклятой жизнью человека.
- Твои, cherie. И мои. Наши. У нас наконец-то может получится это самое "мы". Мы ведь заслужили, n'est ce pas?
Конечно, она отказалась. Реми другого и не ожидал. Хотела, но отказалась, и, казалось, сердце окутало теплым коконом ее заботы, приправленной легкой, тщательно дозированной тревогой. Пыталась сдерживаться? Очевидно. Слишком привыкла сдерживаться, и сразу раскрываться страшно. Это в духе Реми - сломя голову прыгать в пропасть, искренне веря, что где-то на полпути попадется нужный "коридор", а внизу будут ждать не острые скалы, а километровый слой пуховых перин или аэродинамическая труба. А Анна Мария была не такой сумасшедшей. К счастью для них обоих.
- Здесь - не подсматривают. Гамбит сразу же нашел их глаза и прикрепил туда подарочки от Барыги.
Само собой, за Гамбитом следили, стоило ему только перешагнуть через порог базы. Наличие в стенах "неприступного" Щ.И.Т.а вора мирового уровня было прямой угрозой безопасности. Реми это одновременно и оскорбляло, и умиляло, поэтому скандалов он закатывать не стал. Но вот свою комнату обезопасил, подключив к камерам чипы Барыги, подменяющие изображение на заранее смонтированное. Все же местные компьютерщики киборгу Гильдий сильно проигрывали. А все потому, что работали на закон - те, кто работал против, выживали только тогда, когда были на голову выше.
- Но с планом согласен. Выходные. Поедем в Италию. Гамбит знает чудесное место во Флоренции...
Реми улыбнулся, провел кончиком пальца по кромке старой карты, утянул Анну Марию к кровати, стащил с нее эту жутко мешающую толстовку.
- Полежи со мной. Просто полежи.
Обычно Шельма устраивала голову у него руке - так риск случайно прикоснуться щекой к коже был минимален. Теперь же они смело могли лечь так, чтобы в любой момент можно было целоваться. Реми прижал к себе Анну Марию покрепче - а что, койка узкая, опять же...
- Oui. Храню. Не старье, а память. Я хотел, чтобы... Чтобы если что, у тебя осталось что-то от Гамбита. С нее все началось - ей и закончится. Но... Теперь я вернусь, поэтому это тебе не нужно, - Реми ловко увел карту, спрятал ее в недрах сбитого в кучу пледа. - Навскидку... Дней пять-шесть на Гильдии. А Синистер... Не знаю. Честно, не знаю. Но я постараюсь решить все максимально быстро. Не так, как в прошлые разы.
Быстро у Реми с Синистером не получалось никогда. Первый раз не в счет - послеоперационный период, оплата выполнением заказов... Второй раз вмешалась Мисс Синистер. В третий Реми был сам виноват - оказался за решеткой в личной тюрьме Эссекса. В четвертый... Реми медленно выдохнул, скользнул пальцами по обнаженному плечу Анны Марии.
- Такая нежная кожа, chou-chou...
Реми, как и все шулеры и воры, не гнушался спиливанием кожи с подушечек пальцев. Так и чувствительность выше, и папиллярные линии со временем исчезают - никаких тебе отпечатков. И сейчас Реми был благодарен своей "профессии" за то, что может фактически "видеть пальцами".
- Сделаешь мне одолжение? Я дам тебе адрес. Во Флоренции. Когда ты разберешься с делами, поедешь туда меня ждать. Ты ведь... будешь ждать Гамбита?

+1

13

Мозг цеплялся за странное, стараясь вытащить хозяйку на поверхность, стараясь образумить ее хоть немного, хоть чуть-чуть, отвлечь ее, не дать утонуть в эмоциях. А она погружалась, голова кружилась, разум туманился. Мозг вытаскивал ее, останавливал, как и всегда, удерживал от глупостей, ограничивал, кричал, что ей надо попридержать коней. Анна понимала, что происходило, она осознавала прекрасно, что если сейчас переступит черту - сойдет с ума, как наркоман с передозом. Столько лет диеты и сейчас сорваться, вцепиться в желаемое всеми зубами? Нет, не остановится просто, будет тонуть, пока не достигнет дна.
Поэтому мозг цеплялся за странное. За новость про камеры в комнате, которые давно переключены. Она прикинула, есть ли в нее комнате камеры? И, о, боже, сколько раз по комнате она рассекала в нижнем белье, а то и вовсе переодеваясь. Что ж, вряд ли, на самом деле, их ставили ей, если уж быть откровенными, зачем кому-то подсматривать за ней?.. К тому же, случайно обнаруженная камера несется в суд и весь Щ.И.Т. прогибается под тяжестью папки с обвинениями о нарушениях личного пространства. Кому это нужно? Шельма не полноценный агент, она - мутант, она здесь на контракте и вот-вот его разорвет в одностороннем порядке. Вернее даже дезертирует. Как бы отвратительно и мерзко это не звучало. Но, словно в первый раз она испачкает руки в дерьме и испортит собственную репутацию. Нет, увы. Она в команду-то попала с сильно испорченным прошлым. О чем можно говорить дальше.
А дальше и не хотелось говорить, дальше хотелось раствориться. Послать к черту все доводы мозга, о недавнем прошлом, о ее словах, брошенных в воздух, о всех ее попытках закрываться, об измене, о, да, увы, она помнит, но... Но посылала к черту все. У нее не было возможности быть счастливой, мир не разрешал ей этого. У них не было "мы" в обычном понимании людей. И если сейчас есть шанс, зачем лишаться глаз, поминая прошлое?
Южанка только улыбалась, прижимаясь к нему сильнее, всем телом, почти тая. На нее ужасно не похоже, она сама не понимала, что с ее поведением творилось. Видимо, это и назвалось любовью? Той, когда не надо одергивать себя, ограничивать, сдерживать. Той, когда можно просто любить. Всем сердцем.
Видимо. И это видимо откидывало в сторону всю то дерьмо, что память хранила.
- Флоренция? - Переспросила Шельма, не сопротивляясь действиям Реми и скидывая прямо на пол толстовку, оставаясь в спортивной маечке (все-таки она собиралась первоначально на тренировку), на ходу доставая из кармана телефон и отправляя его на тумбочку. Не хотелось бы, чтобы телефон разбился, но, если бы не тяжесть в кармане, она бы не вспомнила даже о том, что он тут есть. А, в прочем, к черту, она улеглась на кровать, чуть не упираясь кончиком своего носа в кончик носа Гамбита, - Почему Флоренция? Хотя, знаешь, мне не важно, хоть джунгли Амазонки. Главное, чтобы я не оказалась где-нибудь в "42" в смирительной рубашке за освобождение Джин. Боюсь, тогда Флоренция накроется медным тазом, - она лукаво улыбнулась, сводя все к шутке, хотя говорила совершенно серьезно. Хотелось бы, что бы это была шутка. Хотелось бы.
Она слушала молча, внимательно. Запоминая, хотя и запоминать было особо нечего, примерные прогнозы по времени могли оказаться совершенно не близки к реальности. Все его дела могли занять от пары дней до бесконечности, за свои дела она не беспокоилась, предлагая решить все в ближайшие пару-тройку дней, больше времени просто не было, дальше могло быть все только хуже. Но она слушала, аккуратно убирая пальцами прядки волос с его лба, продолжая прикасаться к лицу, словно сумасшедшая, улыбаться, кивая.
- После стольких лет ты еще будешь меня спрашивать, а? - Шельма приподнялась на локте, шутливо нахмурившись, - Ты серьезно? То есть то, что я вообще сейчас здесь, рядом, после всего, что было - разве это не означает, что я буду ждать? Ну и зараза же ты, Реми. И кому ты сильнее не веришь, мне, что я буду там? Или себе, что приедешь туда? - Она улеглась обратно, пожимая плечами, пытаясь удержать в голове всю язвительность, которая родилась. Из серии "Главное не привези с собой очередную подружку из прошлого". - В любом случае, Флоренция будет лучшим вариантом развития событий, худшие придется решать по дороге, - она почти невесомо коснулась пальцем очертаний повязки на его ране, - Сможешь заснуть? Хоть обезболивающего выдали? Обещаю, до утра я никуда не уйду, отдохни.

+1

14

- Флоренция? Почему Флоренция?
- Потому что с Парижем, Лондоном, Нью-Йорком, Римом, Венецией и остальными городами у меня связаны не лучшие воспоминания. С джунглями, кстати, тоже… - Реми мягко улыбнулся, провел в очередной раз кончиками пальцев по ее щеке, - А во Флоренции… Красиво. Fleurs… Тебе понравится, Cherie. Но, - Реми прищурился и звонко чмокнул ее в нос, - Если тебя там не будет, то Гамбит придет за тобой хоть в «42», хоть в ад, хоть еще куда.
Шутка? Нет. На этот раз Реми обещал это вполне серьезно. Он не шел за Анной Марией только тогда, когда она уходила от него сама. Приглядывал, но не шел. Но в сложившейся ситуации Реми не собирался пускать дело на самотек. У Гамбита много информаторов. А у Гильдии – еще больше ушей и глаз. И само собой, Реми собирался за Анной Марией при помощи этих глаз и ушей следить. Просто на всякий случай.  И само собой, ей об этом он сообщать не собирался.
- Я… Верю тебе. Верю себе. Но… - Реми тихо выдохнул и нервно, болезненно почти улыбнулся. – Не верю Гамбиту. Это как… Я не знаю, где он, а где я. Что думает он, а что я.
Они никогда не поднимали эту тему. Реми вообще ни с кем никогда не поднимал эту тему, потому что… Наверное, боялся. В этом вопросе он вопреки своему чутью предпочитал ответам неизвестность. По крайней мере в этой самой неизвестности он жил всю свою жизнь.
- Я…боюсь. Боюсь идти к Синистеру. – Реми уткнулся носом в волосы Анны Марии, прижал ее к себе крепче.  – Его боюсь. Но еще сильнее я боюсь узнать правду. Кто мои родители? Почему они меня бросили? Что говорится во второй части пророчества? Пророчество существовало еще до моего рождения, и вдруг… вдруг Жан-Люк украл меня у семьи? Или вдруг они убили их? В моей голове столько мыслей, Cherie. Одна страшнее другой.
Реми прекрасно понимал, что худшее, что он может сейчас сделать – накручивать себя. У него не было никаких исходных данных, ни одного проверенного факта. Только слухи, предположения, домыслы. Когда-то он пытался узнать тайну своего рождения, распутывал этот клубок нитей, но те одна за одной обрывались, оставляя больше вопросов, нежели давая ответов.
- Я искал их. Свою семью. Нашел регистрационную книгу того роддома, где я родился. Где, как я думал, я родился… Меня подбросили. Ни имени, ни записки. Отказ написали работники роддома. Сфабриковали, чтобы не разбираться с полицией. Они установили мой возраст… примерно. Установили, что пуповина была обрезана и перевязана по правилам. Но ни в одном роддоме Луизианы не рождался мальчик с моими данными. Либо это были роды на дому… Я не знаю. – Реми зажмурился, мотнул головой, судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. – Мэтти сказала, что у ребенка из пророчества нет родителей. Но разве так бывает, monamour? Я ведь не хочу многого. Мне уже не нужны родители. Я просто хочу узнать… Узнать хотя бы дату своего рождения. И имя. У меня ведь их нет. А люди без имени и даты рождения не существуют. Так как мне понять, что существую именно я, а не Гамбит? Гамбита ведь сделали. Специально сделали таким, как было нужно Гильдиям.
Как ни странно, но говорить об этом с Анной Марией оказалось на удивление легко. Возможно потому, что она все же его приняла. Такого, как он есть. Преступника. Бабника. Человека, который сам не уверен, что его слово чего-то стоит.
- Глупо, n’est ce pas? Глупо… - Реми снова улыбнулся, потом резко привстал на локтях и кивком указал на тумбочку. – Обезболивающее там. Шприц. Сможешь попасть в вену?

+1

15

Она улыбнулась, наморщив носик, выражая свое согласие. Флоренция - так Флоренция, "42" так "42", ей все равно уже, хотя южанка отдавала себе отчет где-то на краю сознания о том, что она могла туда и не добраться. Он мог не добраться. Их жизнь полна сюрпризов, и каждый шаг может оказаться последним. Но хотелось верить в лучшее, поэтому она просто кивнула, щурясь. Флоренция - так Флоренция. Но даже, если она все-таки попадется... Да черт бы с ними со всеми. Хотелось верить, что и ее наконец-то спасут хоть из какой-то башни.
Улыбаться вот, правда, долго не вышло. Неужели у них всегда так будет? Что-то всегда будет не так. Даже мелочь, но и та захочет все подпортить. Не сильно, но Шельма прекрасно видела, что настроение у Реми было не самое хорошее. Ее это беспокоило, в прочем, как и всегда, даже если вида она не подавала. Но сейчас - особенно. Что произошло за несколько секунд? Что заставило резко измениться в голосе? Перспективы Флоренции оказали такой эффект? Он ожидал иного? Нет, оно было понятно, ожидал и желания их явно совпадали, просто здравый смысл все-таки сегодня побеждал.
Когда он начал говорить, она перестала улыбаться, старалась вслушиваться в его слова, понять, что он имеет в виду. Постепенно непонимание сменялось беспокойством, слова обретали смысл. И обретенный смысл начинал пугать. Она глубоко вздохнула, прикрыв глаза и устроившись поудобнее, чувствовала его дыхание где-то в районе макушки, словно опять все возвращалось на круги своя, на какие-то несчастные минуты назад, когда она была недотрогой в прямом смысле. Дернулась на секунду, такие вещи услышишь не каждый день. Он боится? Немудрено. Кто бы знал, как это пугало ее. Опять. Опять он. Опять Эссекс. Опять у него все ответы, которые он просто так не отдаст. И опять это пугало и раздражало в равной степени.
Шельма слушала молча, лежала притихнув и не шевелясь. Лишь бы не сбить его, такие рассказы нельзя перебивать, такое человек должен высказать от начала и до самого конца. А она тем временем продумывала все сказанное, раскладывала по полочкам и пыталась подобрать слова в ответ. Для той секунды, когда ответ от нее понадобится.
- Конечно, - улыбнулась она, кивая и соскальзывая с кровати. Шприц нашелся там, где и сказал Реми, - Естественно, смогу. Словно в первый раз... - Анна покачала головой, садясь обратно на кровать и поджимая ногу под себя, - Давай руку. Попадала же раньше, рука только тяжелая, синяк останется. Хотя, - она вытащила иглу из кожи и отложила шприц обратно на тумбочку, - Синяком больше, синяком меньше. Да?
Анна коротко вздохнула, продолжая сидеть, взяла в ладони его вторую руку, аккуратно погладила пальцы.
- Глупо, и не глупо. Не глупо бояться Синистера, глупо - пытаться к нему лезть раз за разом. Реми, пойми, я понимаю твое желание узнать правду, но... Ну узнаешь ты, что, скажем, все, что пришло к тебе - ложь, что данные все сфабрикованы так, чтобы ты ничего не нашел и не узнал, и родился ты действительно в Луизиане, и дата рождения примерно совпадает, и родители отказались от мутанта, испугались. Например. А тут Гильдии и пророчества, все так совпало. Но, предположим, что Эссекс скажет тебе правду, выведет на родителей, что ты им скажешь? - Она наклонила голову на бок, прошлась невесомо кончиками пальцев от его локтя до ладони, задержалась где-то на линиях жизни на мгновение и продолжила, пока не коснулась кончиков его пальцев своими, - Приедешь, поздороваешься? Или даже через окно посмотришь на них? Я... Я понимаю твое желание. Я понимаю твои страхи. И хочется, и колется, ты знаешь прям, кому рассказать, - она усмехнулась. Человек, который столько времени сковывал себя и уберегал от желаний. Она поймет его, уже поняла. Ее желание найти своих родителей было примерно таким же, и если на отца она наплевала, то мама... Исчезновение матери переломало ее жизнь, но что бы она ей сказала при встрече? Спросила бы "зачем" разве что? Но что бы дал ей ответ? Сейчас? Спустя тридцать лет? - Но я серьезно, скажи честно, зачем тебе эта правда? К тому же от Натаниэля. Он же соврать может тебе, заманить в сети, удушить ими же, он же помешан на тебе.
Она опустила голову, на мгновение сводя брови к переносице и становясь до странного серьезной. Шельма могла сколько угодно язвить, сколько угодно смеяться, злиться, рычать на этот мир, ненавидеть его. Она могла быть внимательной, рассудительной, серьезной в рабочем плане, но серьезной в спокойствии бывала редко.
Сжала одной рукой его пальцы, крепко-крепко, подалась вперед, второй погладила его по щеке, приподнимая лицо так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
- И еще. Ты спрашивал, как понять, что ты существуешь? Не усложняй, у тебя есть день рождения, у тебя есть имя. Реми, я всегда считала милой чепухой твое обращение к себе в третьем лице, но только сейчас понимаю, на сколько это серьезно засело в твоей голове. И знаешь, что? В каждом из нас есть темная и светлая сторона, свет советует быть героями, тьма являет отрицательные черты. И это нормально. И ты - целый, слышишь? Ты пытаешься разделять себя, но зачем? Доктор Джекилл и мистер Хайд не твоя история, - она говорила серьезно, не отводя взгляд и почти не мигая, лишь в конце улыбнулась на секунду, чтобы собраться с мыслями. Чушь какая-то выходила, но она всего лишь пыталась донести до него простую мысль, к которой стоило прийти уже, - Я... Я пытаюсь сказать тебе, милый, что для меня нет никакой разницы, кто передо мной - Реми или Гамбит. Я люблю тебя. Таким, как есть.

0

16

- Ну, одно время, если помнишь, ты меня только синяками и награждала. Заслуженно, конечно, сам нарывался... Но даже это было приятно.
Реми чуть заметно поморщился, когда игла вышла из вены. Крохотна алая точка на коже быстро превратилась в большую темную каплю - вставать и идти за пластырем было лень, а постель... Она и так уже в крови была. Повязка на боку, наверное, измазала. Реми мягко улыбнулся, любуясь тонкими сильными пальцами Анны Марии, оглаживающими его ладонь. Никаких перчаток. никаких больше "между".
- У него нет причин врать мне. Зачем ему это? Манипулировать? Он знает, что для меня есть вещи дороже правды о семье. - Реми пожал плечами и постарался скрыть свою неуверенность за улыбкой. На самом деле он действительно опасался, что Натаниэль ему соврет. Подставит каких-нибудь нужных ему самому людей, втянет в очередной хитроумный план, воспользуется и выкинет. Синистер - не тот человек, которого Реми мог запросто прочитать. У Эссекса не было чувств, и как эмпат Реми был бессилен. Но... Реми все же по-настоящему надеялся на то, что наконец-то сможет во всем разобраться. И эта надежда в какой-то момент пересилила страх. - Если я найду их... Загипнотизирую, спрошу, как они бы назвали своего первенца. И уйду. Мне не нужна семья, которая от меня отказалась. У меня уже давно есть другая семья.
Реми кивнул в сторону легкой куртки, входящей в комплект стандартной формы иксменов, висящей на спинке стула. Плащ восстановить возможности не было, так что приходилось пользоваться тем, что есть.
- Он помешан на мне точно так же, как и я на нем. Возможно, я даже сильнее. Он слишком сильно изменил меня и мою жизнь, cherie.
И все же у нее были потрясающие глаза. Самые красивые глаза в мире. Реми едва удержался от того, чтобы снова не потянуться за поцелуем. Не сейчас. Не во время такого разговора. иначе момент будет упущен, а вернуться станет невозможно.
- Имя... Не помню, кто его дал. День рожденья? Просто дата, когда меня подкинули в детдом. Это не настоящее.  Оно словно не мое. Словно я... - Реми грустно усмехнулся, - Украл их. Не то, что меня так сильно смущает воровство, но...
Он не пытался себя делить. Шизофренией Реми никогда не страдал и страдать не собирался. Просто ему хотелось, чтобы в его жизни было что-то настоящее помимо любви к Шельме. Что-то, что принадлежало бы только ему одному. Что-то, что осталось бы с ним навсегда, при любых обстоятельствах...Например, он сам.
Слова Анны Марии успокаивали, но не приносили мира. И не могли принести, потому что война происходила сейчас в голове самого Реми. Но Анна Мария и так делала больше, чем могла - давала Реми уверенность в том, что у него всегда будет она. А это было... Очень много. Он столько и не заслужил.
- В любом случае, cherie, что бы ни случилось, мы останемся друг у друга. Кому-то и этого не дано, не так ли? Поэтому... не будем заранее огорчаться.
Тепло лежащего рядом тела успокаивало. Даже пульсирующая боль в боку и ломота во всем теле уже не особо и мешали. Реми довольно вздохнул, вновь притянул к себе Анну Марию и опять уткнулся носом в ее волосы. У них оставалось не так уж много времени до рассвета. И еще меньше до того, как придется разжать объятия и отпустить ее - на время, но все же отпустить.
...Уходить пришлось по одиночке. Реми уходил первым - так всегда сложнее, а взваливать на Шельму еще и это было слишком уж нечестно. На этот раз он даже не пытался сбежать тихо, не попрощавшись. Разбудил - а спала ли она по-настоящему или только притворялась? - поцеловал напоследок. Незаметно вложил в ее карман карту, заряженную на слежение. Не потому, что не доверял или собирался подглядывать. А просто для того, чтобы знать - в любой момент можно будет закрыть глаза и услышать ее голос.
- A tout a l'heure, mon cœur.
И главное, как всегда, не оборачиваться...

+1


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [09.06.2016] Borderline