04.01.2018 - А нововведения в глобальный сюжет изложен тут!
04.01.2018 - Объявление от администрации можно почитать тут!
01.01.2018 - С новым годом, друзья!!
03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
T'Challa
Nicholas Fury
Sam Wilson
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Личные эпизоды: прошлое и будущее » [07.06.1978] what goes around comes around


[07.06.1978] what goes around comes around

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[what goes around comes around]

⊗ ⊗ ⊗
http://49.media.tumblr.com/c3cc9f780cdc810627495affe62ce77c/tumblr_o2v7c67BYe1qetpq0o7_r1_250.gif https://em.wattpad.com/cb2dc6e75dc8e2f103ea236045e43738bb404f52/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f6c784756615362454752315978773d3d2d3236303839343936322e313435313163663934636664303432612e676966?s=fit&w=1280&h=1280

информация

Где: Бельгия
когда: Июнь 1978

Кто:  Bucky Barnes and Natalia Romanova
предупреждения: Постараемся без кровопролития

и с т о р и я
Солдат перешел в руки советских спецслужб, Вдова давно на вольных хлебах. Волею судьбы правительство СССР отправляет Барнса к Романовой, потому что в их арсенале не осталось достойных шпионов, которые смогли бы помочь в одном деле. Баки помнит Ташу. Таша помнит Баки. Но это уже не те отношения, не те люди, которые встретились двадцать лет назад. А дело предстоит им нелегкое - найти крысу в рядах организации, на которую работает Зимний Солдат. И постараться не умереть. Ну, или не убить друг друга.

+3

2

Жизнь Джеймса Барнса похожа на картину в духе авангардизма; ни в одну секунду своей жизни он не был уверен, что правда, а что — качественно сымитированная подделка его существования. Возможно, всё происходящее было сном. Лживые воспоминания заложенные методом электрического внушения, медикаментозные вмешательства, психологическое давление, психотропные вещества. Подавление воли. Он привык. Наверное. Это считалось лечением, было чем-то вроде терапии и мнение, что это помогает ему, было самым популярным среди тех, кто назывался врачом.
Джеймс не был уверен, что то, что ему казалось правдой, в действительности существовало на самом деле. Он не был уверен, кто он такой. Те воспоминания, которые казались ему правдой не имели под собой в сущности никакого фундамента.
Единственное, в чём он был уверен, в чем он не мог усомниться, в чем даже никто не смог бы его заставить сомневаться - и не пытался - так это то, что он — высококлассный убийца, что он — на своём месте. И это было так, ведь его тело не врёт. Мышечная память, вот что было не вывести никаким препаратами и даже долгим и отравляющим его разум криосном. С каждым годом, оружие которое ему предоставлялось было все легче и легче, а отдача все меньше и меньше, и это было единственное, что удивляло его, но уж точно не то, что его прицел был точен. Он с легкостью отражал любые атаки, он легко приходил в форму через сутки после того, как его будили. Этого было достаточно для того, чтобы не сомневаться в том, что ему говорили и делали с ним, потому что в конечном счёте, все его сомнения стирались и оставалось то, ради чего он был создан — подчинение. В семьдесят восьмом году оказалось, что Барнс не спит слишком долго для того, кого нужно держать в узде, но если бы его отправили в криосон снова, пришлось бы и дальше терпеть утечку информации по всем каналам, даже по тем, которые казались строго зашифрованными. В лицо спецслужбам плевали, в лицо секретными организациям харкали, над правительствами нескольких стран сразу дерзко хохотали. Невозможно было, чтобы их обводили вокруг пальца так нагло, но это происходило раз за разом, так что в итоге русские не выдержали и забрызгивая слюной документы, потребовали выделить для этого дела Зимнего солдата. Для Джеймса это было.. неожиданно. Он не занимался прежде такими заданиями. В его послужном списке числились диверсии, государственные перевороты, нераскрытые убийства и устранение оппозиционнеров правящей элиты, но никак не кроты. В спецслужбах было достаточно опытных и грамотных оперативников, способных раскрыть такое мелкое дело, тем более, что Джеймс хоть и обладал нужными навыками и талантами, всё таки специализировался на устранении.
- Мы хотели бы, чтобы вы доставили его живым, если это возможно и... - Джеймс неотрывно пялился, как пышные седые усы мужчины шевелятся по ходу его речи, как его нижняя губа непроизвольно дёргается. Джеймс был рассеян, под глазами залегли синяки. Он не мог спать, лживые воспоминания начинали конфликтовать с настоящими, которые проявлялись чаще всего по ночам, выливались в бессонницу. Они глухо стучали ему в висок.
- Вам необходим партнёр. - солдат тут же сфокусировал взгляд на лице мужчины, он прищурился, и это было похоже на то, что он целится, мужчина замер на полуслове. Джеймс не любил работать в команде. Он считал, что не может синхронно работать с кем-либо и живой организм обязательно даст сбой. Себя к числу живых организмов он не причислял, он был на одну руку киборг, и его мыслительный процесс в большей степени представлял собой механизированную работу компьютера, который лишен всякой эмоциональности.
- Вам необходим партнёр. - с нажимом произнес мужчина, и сглотнув, начал долго объяснять причину по которой так настойчив.

Очевидно, что Зимнему солдату очень сложно найти достойного партнёра. Мало кто обладает достаточными навыками и квалификацией; кто сможет соответствовать Зимнему солдату, а не замедлять его, кто сможет работать с ним на равных, а не тянуть его на дно своим не профессионализмом. Мало кто может вытерпеть его скрытность, его тяжелый взгляд и любовь в самый неожиданный момент заехать бионической рукой в нос. Последняя девушка вылетела именно так: раздуваясь от гордости рядом с Зимним солдатом, она ожидала разнарядки и готова была уже внутренне трепетать от осознания назначения, когда Джеймс совершенно неожиданно выбросил левую руку молниеносно сбивая ее с ног и ломая её нос. Таким образом он продемонстрировал ее совершенную непригодность для работы. С ним. А вообще, она была не таким уж плохим агентом. Инстинктивно солдат искал кого-то вроде Чёрной вдовы, кого-то, кто мог думать и двигаться также как и он сам, но зачем обманывать себя, ведь несмотря на восемь вдов, Черная вдова была единственная и неповторимая — Наталья Романова. Воспоминания о ней проявились не так давно. Но как ни странно - очень странно - никто не воспринял их опасными и не потащил Джеймса на терапию. Как оказалось, Советский Союз тоже мог удивлять.
- Чёрная вдова давно покинула наши ряды. Мы почти не следили за ней, - Барнс был уверен, что это ложь. - Но знаем, что она работает сейчас как наёмница. Нам не важно кто будет принимать участие в операции, если она пройдет успешно и без дальнейших негативных последствий для нас. Если тебе нужна Черная вдова - ты можешь самостоятельно предложить ей работу.  

У Джеймса создалось ощущение, что получается наконец деффиренцировать ложные воспоминания и то, что было с ним по-настоящему. В многообразии образов и картин, личностей и операций, его странного бытия в бетонных стенах и стеклянных капсулах, он начинал видеть заложенное в его голову - резкое, колючее, неестественное, кричащее и вытесняющее иные размытые, тяжелые, ватные, липкие воспоминания, стремящиеся окутать его сознание, но натыкающиеся на острые и ложные, бьющиеся о яркую стену внедрённого. Он знал, что это последняя операция перед следующим обнулением, он всегда знал, когда это случиться в следующий раз. Чувство дежавю — второе, что они не могли стереть как бы ни пытались. Чувство, когда он всё медленно начинает вспоминать означало, что очень скоро он все забудет. Замкнутый круг из которого было не выбраться, он был на длинном поводке, он был над воздушным пространство США, за много миль от холодной России, но все равно не мог от них сбежать.
- Чтобы сделать бомбу достаточно ацетона и пенопласта. Но ты ведь это итак знаешь, верно? - она летела бизнес-классом и место рядом с ней естественно было выкуплено ей же, чтобы никто не мог нарушить ее личное пространство. Поэтому она не знала, кто находится в экономическом классе. И ещё потому, что Джеймс загружался в лайнер с хвоста самолета, и у них были разные зоны ожидания, ему не предлагали шампанского, например.
- История повторяется, Наталья Романова, и я снова хочу предложить тебе работу. На этот раз ты можешь отказаться, но я обижусь. А ты знаешь что бывает, когда я обижаюсь. - это было больше похоже на шантаж. Речь, которую он подготовил имела как минимум одно «привет» и в целом звучала более просительно, но оказавшись рядом с ней, Джеймс вдруг превратился в нахального пацана, а не в ужасного бугимэна, которым он считался в истории.

Отредактировано James Barnes (16-11-2017 14:56)

+3

3

В США было проще жить, решительно проще. Здесь воздух был не то чтобы чище, скорее он пах свободой, так, как о том мечтала Вдова. Она была здесь уже много лет. Постоянные поездки по миру – везде, кроме исторической Родины. Штаты стали ее вторым домом. Вдова не знает недостатка в средствах, ее репутация бежит впереди планеты всей, и люди, наступая на горло совести и принципам, обращаются к ней за помощью. Она не гнушается брать любые заказы, если они хорошо оплачиваются. Единственное, чего не делает Романова – это не убивает детей. Да, высок риск того, что дети вырастут и попробуют отомстить, но тогда она сможет без зазрения совести их убить. Сейчас у нее очередной заказ. Она ходит по квартире в Бруклине, двухэтажная, бывшее складское помещение, выкупленное ею несколько лет назад, оборудованное по последнему слову техники, хотя сама Наталья не испытывает нужды в каких-то вещах, скорее пытается привить себе желание нуждаться в них. В гостиной с большими панорамными окнами с деревянными ставнями стоит два кожаных дивана, между ними расположился низкий столик, он завален книгами на русском языке преимущественно. Сейчас технологии шагают вперед, но она все еще влюблена в бумажные страницы, что пахнут горечью и ностальгией. Роман «Белая Гвардия» раскрыт на середине, а Наташа сидит на диване, поджав под себя ноги, и изучает очередное дело, которое для нее передал связной. Ничего особенного, в Лос-Анжелесе необходимо встретиться с каким-то малым, который неуловим для банд, орудующих на территории солнечного города. Дело кажется плевым, и в другой день, она вряд ли бы за него взялась, но деньги предложили хорошие, даже готовы внести аванс на ее подставной счет.
Наташа прижимает плечом трубку к уху и диктует какие-то цифры, делая пометки на полях полученных документов. Она еще не дала своего согласия, но уже начала работать над делом, пробивая свои явки в ЛА. Через полчаса нудного разговора, Вдова делает еще пару звонков, чтобы забронировать для себя билет в один конец. Да, она предпочитает бизнес-класс, нет, она не хочет, чтобы рядом место было занято, да, она бы хотела на завтрак стандартный набор. Этот опрос утомителен, кому это вообще бывает интересно?.. Разговор окончен, самолет уже ночью, поэтому есть времени совсем немного. У Романовой есть чемоданчик, который всегда собран, она просто меняет в нем комплект одежды. Оружие она с собой не перевозит, только браслеты, но они, как часть ее образа.

Наташа Романофф резко становится миссис Блум, ее покойный муж был бизнесменом, и теперь она летит в Лос-Анжелес, чтобы заняться делами его издательской компании. При ней документы на собственность, паспорт. Она сидит в роскошном зале ожидания, потягивая мартини. Белокурые локоны струятся по спине, голубые глаза полны льда и безразличия. Вежливо отказывает мужчинам, которые пытаются с ней познакомиться. На ней черное платье-футляр, а на ногах лодочки. В этом всем жарко, но это не имеет никакого значения. Она выдерживает траур, так положено. Губы вновь касаются бокала с мартини, где одиноко плавает оливка, отскакивая от одного края к другому. Алая помада оставляет след, когда объявляют посадку на рейс. В руках у Натальи осталась сумочка и небольшой чемодан, остальной багаж она уже сдала. Когда женщина идет по аэропорту в зону посадки, ее взгляд среди всей толпы людей выцепляет знакомое лицо. Но Вдова лишь дергает головой, потому что этого не может быть. Призраки прошлого должны оставаться в прошлом, этот мужчина давно мертв, она не знает где он и что с ним. Наталья не придает этому значения, отдавая свой паспорт. В салоне малолюдно, место рядом с ней, как она и хотела – свободно. Женщина устраивается в кресле, где ей тут же предлагают бокал ледяного шампанского, и говорят, что еда будет чуть позже. Лететь шесть часов, некоторые пассажиры уже заранее готовятся к тому, чтобы уделить это время сну, Наталья же предпочитает бодрствовать, она вообще мало спит. Самолет выходит на взлетную полосу, постепенно набирает высоту, а вместе с ним и чувство смутной тревоги внутри шпионки, она нервно поправляет занавески на иллюминаторе, и ведет плечами. С соседнего кресла на нее пялится очередной богатенький белый воротничок с Уолл-Стрит, который летит в Лос-Анджелес, чтобы обновить свою каюту в новенькой яхте.

Сердце пропускает удары, подкатывается куда-то к горлу, жаждет вырваться на свободу, вместе с протяжным выдохом. Она не успевает среагировать до, а значит, все, что будет после уже неважно. Нет, не ошиблась, ее чутье никогда не врет, когда дело касается его. Непослушные вихры темно-каштановых волос, профиль, всматриваться в который до сих пор больно, колкое чувство в области живота. Наталья ведет кончиком языка по губам, медленно вдыхая аромат кожаных кресел, аромат самолета, который в один миг наполняется запахом чебреца, скошенной травы и морозного воздуха. Ее любимый мальчик, который вовсе не являлся таковым. Мужчина. Опытный солдат. Кто угодно, только не мальчик. Пальцы крепко сжимают поручень сидения, а Наташа пытается совладать с собой.
- Конечно, знаю. У меня был прекрасный учитель, красивый, талантливый, правда… - Вдова замолкает, вынуждая себя, буквально со скрежетом обернуться к Джеймсу. Ее губы расплываются в улыбке, в один миг хочется скинуть с себя этот дурацкий парик, эту одежду, хочется вновь ощутить то, что уже исчезло из ее жизни окончательно. Но нет, это не ее Джеймс Барнс. Это Зимний Солдат. Да, это он. Она понимает это сразу, когда смотрит в его глаза. Наталья не могла знать наверняка, мертв ли тот, кого она любила, но ей было проще считать именно так. Ее память была изменчива, она скакала, подкидывала ложные воспоминания, заигрывала с ней, как смерть заигрывает с бессмертными.
- Ты отшлепаешь меня и назовешь плохой девочкой? – Выталкивает из себя слова, которые даются ей с большим трудом, но не теряет лица, продолжает улыбаться. В ладони застыл бокал с холодным шампанским, и видно, как дрожат пальцы. Он помнит? Ведь ты все помнишь, да, Джеймс? Ведь она не одна такая, кто помнит эту пронзительную чувственность, с которой его губы скользили по ее шее, как выцеловывали слова «Люблю» на каждом миллиметре. Они были счастливы. Тогда. Не сейчас.
- Если я не попросила тебя выгнать, то считай, что уже согласна. Надеюсь, что твои работодатели уже предупредили тебя о том, что беру я дорого за свои услуги? – К ним направляется стюардесса, приметившая, что на месте, где должно быть пусто сидит кто-то посторонний. Одного взмаха ладонью достаточно, чтобы остановить роскошную брюнетку. Пока они летят, Наталья имеет полное право находиться в компании кого угодно. – Я внимательно тебя слушаю, Джеймс Барнс. О какой работе идет речь? Будьте добры, две чашки чая, и если можно, добавьте мяты, - ей плевать, можно ли сейчас делать заказ, как в каком-нибудь ресторане. Ее ожидает шесть часов ада, ее персонального ада, когда мозг отказывается работать.
Сколько бы ты ни пыталась быть равнодушной, как бы ты ни пыталась делать вид, что ты – железная леди, и тебе на все плевать, но когда перед тобой появляется тот единственный, кто спас тебя от гибели, даже если ему приказали это сделать, то ты не можешь соображать. Если перед тобой сидит тот, о ком ты рыдала в подушку, пока тебе не стерли все воспоминания, то весь мир летит разом в пропасть. А Джеймс начинает говорить, тихо и внятно, едва склонившись к ней, тем самым отрезая обзор на весь салон, и словно давая понять мужику напротив  - тебе тут ничего не обломится. Вдова почти не слушает, она лишь следит за движением губ, и силится не плакать. Это тяжело, это, действительно, очень тяжело. Память, та еще сука конченная.
- Я согласна, - она перебивает, не дает договорить до конца, да и какая разница, если ей на самом деле все равно. Как только прозвучала фраза о конспирации, о том, что ей предстоит играть роль его возлюбленной, даже более того – жены, Наташа поняла, что пропала. Какая разница, что надо будет делать дальше? Она профессионал, она может все. Особенно, если рядом будет Джеймс.
- У меня есть дело в Лос-Анджелесе, но я быстро с ним справлюсь. Предлагаю вылететь завтра ночью. С документами придется разобраться тебе, равно, как и с билетами. На себя я беру проработку истории, чтобы это звучало правдоподобно. Мои люди смогут подобрать нам необходимое жилье в Бельгии, извини, но я не буду жить в той квартире, которую подберут те, кому ты служишь. Это одно из моих условий. Также, я требую гарантии того, что после окончания операции, меня не попробуют схватить и вернуть на Родину, - она ухмыляется, делая глоток горячего чая, не чувствуя, как он обжигает верхнее нёбо. – И, да. Последнее условие, скорее для тебя. Я не буду с тобой спать.

Кому ты врешь, девочка? Да, если он ладонью хоть раз коснется твоих острых коленок, затянутых в чулки, если он хотя бы раз проведет кончиками пальцев по твоей щеке, ты растаешь, превратишься в воду, которая будет по нему стекать каплями. Ты можешь виртуозно врать другим, смеяться над ними и издеваться, но не делай этого хотя бы с собой, милая.

+2

4

Впервые за долгое время, Джеймс позволил себе посмотреть на кого-то долгим взглядом: Наташа серьёзно изменилась, оказавшись вдали от своей беспощадной родины. Соединенные Штаты Америки были ей к лицу — изящные светлые локоны, ненавязчивый, аккуратный макияж, и дорогая, по фигуре сидящая одежда, не выдавали в ней бывшую советскую гражданку, исполнявшую некогда приказы глав Красной комнаты. Она освоилась в этом мире, нашла местечко, становясь по-настоящему «своей» тут. Ни грамма советчины, ни капли того смущения, неловкости, суетливости, присущего гражданам СССР; Наташа вальяжна, несколько даже ленива, она выглядит непринужденно и раскованно. В ней чувствовалась абсолютная свобода и непокорность, ехидная насмешка над собой прошлой, и над Джеймсом настоящим, оставшимся всё таким же верным псом как и раньше. Анализируя их прошлую встречу, солдат может видеть разительное изменение,  как за годы, что они провели порознь, Романова окончательно вытравила из себя все советское. Если в прошлый раз в ней нет-нет да проскальзывало нечто такое, что выдавало в ней шпиона, агента, человека на задании, то сейчас мужчина смог бы с большим трудом опоздать в ней маскирующегося человека при исполнении. А он был достаточно квалифицирован в этом деле, его глаз был цепок.
Короткая тишина повисла между словами Барнса и ответом Романовой, мужчина предпочел не акцентировать внимания на ее ехидном высказывании, позволяя ей принять любое решение и двигаться, отталкиваясь от него. 

Убедившись, что женщина не станет выгонять его, Зимний солдат расселся на месте со всеми удобствами, мгновенно ощущая на себе все блага бизнес-класса: свободное пространство позволяющее вытянуть ноги, мягкая подкладка под голову и удобная, широкая спинка, после долгих, без каких-то перерывов перелетов, это кресло воспринималось чуть ли не как массажное. Джеймс не сомневался в удовлетворительно ответе, он знал, что Наталья имеет столь же великую склонность к мазохизму, сколь к изящным и запутанным убийствам; что боль — заставляет помнить её о том, что она всё ещё человек. А что, если не сердечная боль стряхнёт с неё этот налёт вымученной скуки, накопившейся за то время, что она выполняла одинаковые задания по одинаковому сценарию. Это тебе не Советский союз с россыпью неожиданных поворотов и соперников на заданиях, в Америке времена закулисных игр давно прошли, и всё, что оставалось делать Черной Вдове это заниматься мелким скопищем воришек, псевдо гангстеров и иммигрирующих в поисках легкой наживы мафиози.
— Неужели ты не соскучилась по действительно интересным заданиям? - вскользь спрашивает Джеймс. Она напряженно держала бокал, тонкие струйки вен на её руках напряглись, выступили, демонстрируя не обезвоживание, но крайнюю степень взволнованности, и Барнс, облизал губы, наконец, улыбаясь ледяной, змеиной улыбкой демона-искусителя.
— А как же отдать должок? Кажется, на моем счету спасение твоей жизни, разве это не достаточная цена? - его голос звучит мягко, нежно, хриплым, щекочуще-царапающим бархатом обволакивает женщину. — Шучу, конечно, шучу. Мои наниматели согласились оплатить твои услуги в полном объеме. - солдат принимает из рук послушной стюардессы чашку чая, передает ее Романовой, дотрагиваясь своими, как и прежде прохладными пальцами до её. Затем он берет свою чашку и откидывает столик, попутно в деталях, со всей свойственной ему скрупулёзностью и ответственностью,  рассказывает о предстоящем задании, о подозрениях, о своих личных домыслах, и о том, какие им выделены финансы. Джеймс не успел дойти до сроков, когда Романова остановила его, окончательно утверждая свою роль в этой операции.
— Очень хорошо. -  просто произносит Джеймс, и наконец прикасается к чаю, который уже успел немного остыть. — Я дождусь тебя в твоем отеле, у меня номер на этаж выше. - он не смог сдержать торжествующую ухмылку - пришлось похлопотать, чтобы добиться этого номера, в одном из самых дорогих отелей Лос-Анджелеса, пришлось долго и детально объяснять, почему именно этот отель, этот номер. Главным аргументом Барнс использовал необходимость убедить Романову, и вероятность, что она откажется в самолете, но на деле же, Джеймс был готов положить всё, что ее не удивит ничто так сильно, как бронь номера для советского человека в этом отеле. Это было бы хорошей гарантией того, что расплатиться по её счетам, советы смогут. В качестве вознаграждения, Джеймс получил невольно вздёрнутую бровь и пощечину, в виде отказа спать с ним.
— Уверена? - уточнил Джеймс поднимаясь со своего места и прищурив глаза. В его взгляде читалась легкая заинтересованность — первая эмоция за весь разговор. Он предпочел оставить момент недосказанности с легким ароматом сомнения, Романова может быть уверена в себе сколько угодно, ведь он и сам обещал себе не притрагиваться к ее коже, нежностью напоминающей бархат, и к ее пальцам, что тонки как хрусталь, но оказавшись с ней, в первую же возможность, он потянулся к ней, как весенний цветок тянется к свету, как грешник спешит на исповедь. И никто не посмел бы осудить его за этот порыв.

Оставшийся полёт Джеймс провел на своем месте. На неудобном кресле посредине двух пожилых американцев, он застыл каменной статуей, молча уставившись в раскрытый журнал и не прочитав за оставшееся время ни одной строчки. Где-то там, через небрежную тканевую перегородку, сидела Наталья Романова, которой предстоит в ближайшие двадцать четыре часа из убитой горем вдовы, стать счастливой женой. Его женой. Остаток полёта прошел в не свойственном ему волнительном ожидании, и оказавшись на твёрдой земле, Джеймс первым делом отправился к таксофону. Он позвонил связному и коротко отрапортовал, что отправляется «к тетке Саре на панкейки» и отключился.

В роскошном номере Джеймс почувствовал себя не в своей тарелке. Такие места были ему чужды, солдатская неприхотливость и строгие нравы, привитые ему в России, не поощряли подобной роскоши. Джеймс поспешил выйти на балкон, где усевшись в плетеное кресло, принялся внимательно слушать голос города. Проносящиеся машины, бранящиеся люди и гудки автомобилей на перекрестках, музыка, доносящаяся из динамиков кафе напротив — всем этим дышал город и Джеймс, совершенно забывший о такой простой жизни, дышал вместе с ним, чувствуя себя не солдатом-убийцей, а обычным уставшим с дороги путником, вливающимся в ритм другого города. Внезапно, в бормотание города, ясно и отчётливо влился голос на этаж ниже - Наташи, которая разговаривала с кем-то по телефону. Она говорила грудным, мягким голосом, и Барнс узнал в этом обманчиво -успокаивающем тоне, яростно вибрирующие нотки бешенства, угадывая угрозу даже на расстоянии. Он поднялся со всего места, отключаясь от звуков города и настраиваясь на голос женщины, которая уже, увы, заканчивала беседу. Мужчина, однако, не испытывал ни капли смущения, что попытался подслушать беседу Романовой, ведь если её планы меняются, то и его тоже. А когда она появилась на своем балконе, опираясь руками о перила и всматриваясь вдаль, он легким кашлем обозначил своё присутствие.
Переговариваться было бы лишним, так что он только кивнув и подтвердив свои слова в самолете, исчез в дверном проёме.

Отредактировано James Barnes (17-11-2017 16:00)

+2

5

Ей достаточно прикрыть глаза, чтобы ощутить на себе горячие руки; ей достаточно закрыть уши руками, чтобы услышать хриплый шепот, что со смехом рассказывает о своих желаниях; ей достаточно потянуться вперед, чтобы завладеть столь нужными губами. Наталья Романова – сильная девочка, которая контролирует свою судьбу сама, не позволяя эмоциям брать над ней верх. Но Джеймс Барнс – очень сильный мальчик, который одним своим видом заставляет в голове Вдовы всплывать самые горячие подробности их романа. Это не просто секс (которого нет в СССР), это не просто влечение на физическом уровне, это – потребность. Наталья Романова сама и не подозревала до сего момента, как на самом деле она соскучилась по Солдату, и даже тот факт, что сейчас они просто сидят вместе, рядом, разыгрывают очередную сцену из очередной пьесы, а не дерутся и не пытаются выбросить друг друга из самолета, о многом говорит. Наверное, именно поэтому, Таша подается вперед, опуская уже пустую чашку на столик, затем разворачивается к Джеймсу, и мягко улыбается, обхватывая запястье его здоровой руки своими тонкими и теплыми пальцами, чуть сжимая, просто чтобы убедиться, что он здесь, что он видит ее, что она слышит его, и что его пульс все также не подконтролен, когда она рядом. Но Наталья молчит, перестает улыбаться, просто отпускает мужчину на свое место в эконом-классе, и сидит еще минут пять в той же позе, и никто не решается подойти к ней. На ее красивом лице застыла печальная маска – согласия с судьбой, ее условиями, ее принципами. Наташа согласна на все, когда дело касается Джеймса, и слава Богу, никто не может об этом узнать, и никогда не узнает, она не допустит, чтобы ее самая большая сила на свете стала губительной слабостью.
- Нет, Джеймс, не уверена, - единственное, что смогла выдавить из себя шпионки, когда ей все же пришлось откинуться на спинку кресла, закрывая глаза, и нервно выдыхая. Она, как маленькая девочка, как неопытный агент на задании со стильным и красивым злодеем, который кажется просто жертвой обстоятельств. В ней столько лет убивали эмоции, и лишь благодаря Джеймсу она смогла остаться человеком, несмотря на все ужасы, что совершала до этого.

Автомобиль ждал возле выхода из аэропорта, Наташа шла вперед, вырисовывая бедрами восьмерки, недовольно морщась жаркому солнце, которое буквально жаждало спалить ее тело, даря ему невероятный загар. Чемоданы в багажнике, дальше дело за малым. Она не верит, что правительство СССР и в самом деле смогло так потратиться, раскрывая свои золотые запасы, и все ради того, чтобы их лучший оперативник смог жить в лучшем номере ЛА. Они скорее бы отказались от операции, чем пошли бы на такие жертвы. Впрочем, все меняется, мир тоже, может быть и товарищи из партии решили пойти иным путем. Отель встречает услужливым метрдотелем, холодным шампанским, громким смехом, что доносится с территории, где располагается несколько бассейнов. Сейчас утро, но это не мешает множеству туристов, жителей и просто прожигателям жизни уже начать развлекаться, чтобы к вечеру успеть проспаться и продолжить свою борьбу за радость и удовольствие. Номер встречает сияющей чистотой и свежими фруктами, Наташа дает на чай, и запирает дверь. В следующее мгновение уже набирает номер телефона, и мурлыкающим тоном спрашивает:
- В ЛА сегодня так жарко, не правда ли?
- Все отменяется, - нервно проговоривает голос на том конце провода, - и нам придется вернуть аванс.
- О, боже, что случилось? С тобой все в порядке? – Наташа ощущает, как волны злости поднимаются внутри нее, как они сжимают горло, заставляя буквально сипеть.
- Я пока не знаю, может я зря паникую. Я перезвоню тебе через пару часов, сейчас я увижусь с боссом, и он точно мне скажет, что именно мы будем делать, и как именно.
- Это было бы замечательно, я надеюсь, что у тебя все наладится. И если что-то пойдет не так, то ты мне об этом сообщишь, - Таша бросает трубку, она сидит на огромной кровати, крепко сжимая второй рукой покрывало. Но затем резко поднимается, стягивая с себя дурацкое платье, ненавистный парик, и позволяя рыжим кудрям рассыпаться по плечам. Горячая вода в душе опаляет нежную кожу, но спустя мгновение температура выравнивается, и дышать становится даже легче. И вовсе нет мыслей о том, куда делся Барнс, на что она вообще подписалась, и что сейчас ей делать, если задание вот именно это будет отменено. И тем не менее в ее голове уже выстраивается план, схема, со всеми подробностями, Таша запоминает все от и до, она знает, что у Джеймса припасено еще информации для них двоих, но выдаст он ей ее только в самолете, когда они будут лететь непосредственно на миссию, когда она уже должна будет предстать в образе его невесты. Нет. Жены.
От этой мысли мурашки по всему телу, от этой мысли томительное и мучительно-тягучее ощущение внизу живота. От этой мысли холод в сердце. Она не может быть чьей-то женой, она не может и все тут. Наташа поворачивает краны, перекрывая воду, и выходит из душа, насухо вытираясь полотенцем. Она старается быстрее высушить волосы, чтобы можно было надеть парик – ее видели только блондинкой. И в это же мгновение, пока она передвигается по номеру в одном нижнем белье, расчесывая волосы, звонит телефон.
- Алло?
- Мне придется тебя огорчить. Все отменяется, его нашли мертвым полчаса назад.
- И что дальше?
- Ну, заказа не будет.
- Ты, кажется, не понял. Я не работаю по такой схеме, я потратила свое время, средства и возможности, я отодвинула подальше планы, которые гораздо серьезнее, чем ваши грязные делишки. И ты сейчас говоришь мне о том, что заказа, а значит и оплаты не будет? – Ее голос так спокоен и нежен, словно она говорит с любимым мужем, или детьми. И лишь немногие в состоянии понять, насколько в бешенстве Наталья, которая прижав плечом к уху трубку, собирала свой «глок», хотя, конечно, привычнее было бы держать ТТ, но не в этот раз.
- Прошу тебя, не злись… я все улажу.
- Попробуй, - Таша бросает трубку, а следом за ней и пистолет, на кровать. И выходит на балкон, крепко сжимая ладонями перила. Ей хочется воздуха, ей хочется покоя, но она никогда его не найдет. Даже здесь и сейчас, это легкое покашливание, это вежливое, и противное – я же не врал, ты видишь. И это последняя капля в чаше, которую Наташа называет своим терпением. Рыжая хватает с кровати футболку, натягивая ее на себя, впрыгивает в шорты, и вылетает из своего номера, повесив табличку «Не беспокоить».
Руки слегка подрагивают, воздух  с шумом выходит через ноздри. Наташа почти не понимает, что сейчас она идет против всех своих привычных принципов, пристреливает с двух шагов собственную тактику поведения, раскрывает эмоции. Она не знает, что скажет, она просто понимает, что не может делать вид, что двадцать два года назад между ничего не было.
Сорок три ступени. Она забыла обуться. И ступни касаются холодного камня. Служащие отеля с неудомением взирают ей вслед, не понимая, что происходит. Романова совершенно не обращает внимания, лишь размеренно дышит, когда оказывается на нужном ей этаже. Дальше все просто – математика, которая всегда выручает ее во время боя. Номер Джеймса такой же, как у нее, находится ровно над ней. Можно было бы забраться по балкону, но она предпочитает через дверь. Шпионка понятия не имеет, что может сказать Солдату, или о чем спросить, а может и вовсе поставить перед фактом, что они должны вылетать уже сегодня, сейчас, немедленно.
- Потому что хотя бы так я смогу быть твоей женой, - бормочет себе под нос, резко останавливаясь напротив двери, переминаясь с ноги на ногу, и думая о том, что неплохо было бы обуться. Но… Романова вряд ли заметила, что постучала в дверь, которая тут же открылась.
Ей хватает пяти секунд, чтобы понять, что дальше будет совершена самая большая ошибка за все время. Она не совершит ничего более глупого, чем вот это. Ее правая рука зарывается во влажные после душа волосы, а левая с силой сжимает предплечье. Наташа не может дышать, думать, говорить – ее губы заняты тем, что вспоминают, каково это – целовать человека, который из тебя сначала методично выбивал дурь, а потом методично вбивал в матрас и в подушку. Каково это вновь понять, что он живой.
- Живой сукин сын, все же живой. Все же в порядке, долбанный ублюдок, - она буквально задыхается. Они уже не в проходе, как так вышло, что она оказалась в его номере, прижатая к входной двери спиной. – Ненавижу тебя за это, Барнс. И это лишь минутная слабость, - она изгибается, он не дает уйти, но и не держит крепко. – Я просто пришла сказать, что мы можем приступать к заданию уже сегодня, сейчас. Нам необходимо поменять билеты на время пораньше. И мне надо собрать чемоданы, и надо будет поменять машины… - она вновь тянется к его губам, не в силах совладать с собой. Она ни с кем и никогда не чувствовала себя в такой защищенности, даже с Алексеем, даже с ее законным мужем. Только с Джеймсом, он понимал ее, как никто другой, он знал ее от и до.

… они в машине представительского класса. На ней белое легкое платье, туфли-лодочки на невысоком каблуке. На Джеймсе костюм представительского класса. Рыжие волосы Романовой уложены в красивую и несложную прическу, а легкий, почти незаметный макияж подчеркивает красоту лица. С помощью нехитрых приспособлений, она немного изменила очертания внешности, но самое главное оставила неизменным – ярко-рыжие волосы. Они сидят на заднем сидении после долгого перелета из Лос-Анжелеса в Бельгию, где их ждет долгое проживание и путешествие в политические игрища, всемирные заговоры и… приемы.

+2

6

Свободное время Джеймс решил потратить на не самое приятное, но крайне необходимое дело. Он не занимался протезом уже добрую неделю, с того момента, как покинул Россию. Чаще всего этим занимались многочисленные инженеры, к которым он заходил на регулярную проверку, но он и сам был достаточно квалифицирован в этом вопросе именно для таких нештатных случаев, хотя и предпочитал свалить эту грязную работу на других. Увы, матушка-Родина не могла отправить в командировку вместе с ним пару парней с инструментами, так что Барнс сам занялся этой неприятной процедурой. Отсоединив механическую руку от своего плеча, Барнс положил ее на стол и слегка покачнулся с непривычки —  уравновешивающий баланс тела вес руки пропал, и оказавшись без него, земля вдруг показалось мужчине не такой уж и твёрдой, и он готов был поклясться, что почувствовал, как она вращается. Джеймс ухватился за стол, удержал равновесие и свой язык, так и жаждущий выругаться в связи с этой ситуацией. Заранее подготовленный и открытый чемоданчик со специальным обрабатывающим и не вредящим механизмам спреем, микрофибровые и обычные салфетки, масло и несколько инструментов, способных в походных условиях продиагностировать неполадки в механике, а так же инструменты, с помощью которых можно было кое что подтянуть, при необходимости подкусить и подкрутить. Делать всё это одной рукой было крайне сложно, именно поэтому Джеймсу пришлось запастись терпением. Зияющая дыра на месте руки могла сейчас хорошенько напугать, случайно ворвавшегося в номер, так что Барнс поспешил закрыть дверь на замок, ругая себя, что не сделал этого раньше. Он нацепил специально повязку на место крепления руки, а затем принялся за бионику.
Для начала он приступил к внутреннему осмотру руки: место крепления и вращения были в удручающем состоянии, им требовалась срочная чистка, да и масла бы не помешало. Джеймс прикрепил несколько проводов к протезу и запустил процесс проверки на внутренние неполадки, а сам занялся чисткой. Добротно заляпавшись в масле, и скопившейся внутри протеза пыли, легко проникающей между пластинами, Барнс проверил результат, и как он и ожидал — всё было в исправном состоянии. За время транспортировок и перелетов, протез не участвовал ни в каких боях или испытаниях, и самое тяжелое, что выпадало на его долю, это чемодан с вещами, что в сравнении с остальным, чем он обычно занимался, было сущей чепухой. Подтянув слегка разболтавшиеся внутренние гайки, Джеймс выдохнул, мельком взглянул на часы, обнаруживая, что на всё про всё потратил чуть больше часу, и с трудом подцепив протез одной рукой, сорвал зубами повязку, попытавшись приладить бионику обратно. Снять её оказалось гораздо легче, нежели чем поставить назад, так что Джеймс пропыхтел приличное время, в итоге уселся на кровать, и зацепив протез коленями, приладил себя к нему, а не наоборот. Шумно выдохнув, солдат решил отправиться в душ, потому что по ходу всего процесса, успел измазать в масле и чистящем средстве не только протез, руки и себя, но и даже волосы и уж что не удивительно —майку и штаны.
Расставшись с масляной одеждой, Барнс забрался в душ, смывая грязь после многочисленных перелетов, переездов, часов в самолете и последних часов работы над протезом. Там на этаж ниже была Наташа Романова, и он так и не понял ещё для себя, как выполнять с ней порученное задание. Храбрая бравада перед женщиной удалась на славу, да и перед собой бравада удалась не хуже, но когда договоренности случились, и назад пути уже не было, Зимний солдат до ужаса испугался того, что их ждёт. Того, что неминуемо ждёт его, сможет ли он снова скрыть всё то, что испытывал к ней от тех, кто заставлял его отчитываться о каждой внештатной мысли? Сможет ли Джеймс предстать перед ними всё той же равнодушной машиной для убийств, не знающей любви, не помнящей боли и не слушающий ничего, кроме приказа? Или они легко рассмотрят в нём того, чью память пора подчистить? Джеймс не хотел терять воспоминаний, особенно тех, что были надёжно спрятаны ото всех и даже от него самого, но приходили в те моменты, когда казалось, что он окончательно превратился в монстра.
Солдат выбрался из душа, обернулся в полотенце и взглянул на своё мрачное лицо, с тёмными синяками под глазами и колючей щетиной на скулах. Удивительно, что Наташа смотрела на него этим взглядом. Взглядом, от которого у него сжималось сердце и пропускало удар, взглядом, в котором была кроткая надежда и нежность. Солдат надел футболку и боксёры, сбрасывая мокрое полотенце на пол и вышел в номер. Сейчас было бы славно вырубиться, растянуться во весь рост на кровати не заботясь, что кому-то могут мешать его ноги и руки.
В номер постучались: быстро, нервно, с сомнением, как будто бы не были уверены, что хотят побеспокоить именно его. Джеймс спешно накинул халат, спрятав тем самым блестящий своей чистотой и ослепляющей красной звездой протез, и открыл дверь, обнаруживая на пороге Наташу, которая нервно покусывала нижнюю губу и переминалась с ноги на ногу. Она была босиком и Барнс даже сначала подумал, что что-то случилось, может быть на нее попытались напасть, пока он плескался в душе, и весь ее номер раскурочен? Но он не услышал и звуков взрывов, да и по внешнему виду Вдовы нельзя было сказать, что она с кем-то боролась.
— Что-то случилось? - быстро спросил солдат, сурово сдвигая брови и планируя отправиться на разборки прямо в таком виде, в котором он был: в боксёрах и халате. Вместо ответа, Романова бросилась на него, заталкивая Джеймса обратно в номер и захлопывая дверь ногой. Она не верила, что он действительно тут, и Джеймс это понял сразу, сжимала его руки, прижималась к нему всем телом, как кошка ластилась и легко шла в руки. Джеймс не позволил себе долго думать, он вообще запретил себе сомневаться. Что будет потом — то потом, а сейчас лишь она имела значение, в его руках, та самая родная Наталья Романова, а не та неизвестная и чужая, хоть и прекрасная, что была в самолете. Джеймс прижимает ее к двери. Первый поцелуй за последние двадцать лет оборачивается головокружительной каруселью из нахлынувших воспоминаний и разбитых надежд. Ему не хватает воздуха и твердой земли под ногами, его легкие разрывает от недостатка кислорода, а голову — от захлёстывающей эйфории. Губы Наташи Романовой самое сладкое, что когда либо было в жизни Джеймса Барнса и он готов положить прямо сейчас на алтарь всю свою жизнь, себя, любую жертву, чтобы этот миг не заканчивался. Если ему суждено быть убийцей всех времен и народов, и в следующие двадцать лет придётся снова неустанно убивать, он согласен, если ему вновь выпадет возможность поцеловать её.
— Девочка моя, хорошая, кому ты врёшь. - Джеймс улыбается так, что устоять на ногах невозможно, держит её так, откровеннее слов, и смотрит, смотрит прямо ей в глаза, не отводит, не даёт отвернуться. И у него подгибаются коленки от той нежности, что жаждет вырваться из солдата, от того, что так несвойственно ему, не присуще, постыдно немного и так честно.
— Я буду находить тебя снова и снова. - нахально обещает Джеймс и не даёт ей в этом и секунды усомниться, и не сомневается сам. — Пока я жив. - и ей придётся с этим жить. Барнс тянет ее на себя, зарывается в ее волосы; они снова вместе, их пулевые, шрамы, переломы и тяжелые взгляды, снова вместе становятся единым целом, как сложенный паззл, как возведенная крепость — убийцы ли? Спустя годы затягиваются раны, меняются лица, и глаза приобретают тот самый оттенок бывалого, исчезает жгучая ненависть из крови и остается одна нежность и память, что острее ножа режет и жжёт, режет и жжёт.


Волосы Джеймса коротко острижены и ровно расчесаны, тощие скулы и худые усы, нервные руки, которым всё никак не найдется места. Его роль — неприметный, слегка глуповатый парнишка неопределенного возраста. Пиджак на размер больше скрывает мощные плечи и создает видимость худощавого и куцого щенка, а не представительного мужчины, коему положено находиться рядом с такой барышней, как его невеста. На безымянном пальце у нее обручальное кольцо с внушительным камешком, а на коленях - белые длинные перчатки. Джеймс без устали теребит свой галстук, а Наташа спокойной и величаво смотрит в окно. Он без устали вспоминает, как любил ее в тот жаркий вечер и в ту душную ночь, а потом они летели в самолете и ему всё хотелось предложить отойти или спрятаться, да в итоге он пошёл бриться в туалет и наспех обрезать волосы. В итоге, Наташа пришла и помогла ему и не получилось у них в самолёте ничего такого, но ему всё равно было так тепло от воспоминаний, как он равняет ему волосы и смешно целует в макушку. За окном проносится Брюссель — самый политический город из всех, и один из самых пряничных. Джеймс даёт на чай, а потом хватает сумки и чемодан, и Романова прячет ухмылку от того, как он театрально сложился под этим весом, Наташа щелкает ключами. Барнс вносит все вещи и наконец расправляет плечи.
— Сегодня вечером у нас первое знакомство, часа где-то через три. Хочешь перекусим и обсудим детали? - в доме у них абсолютная пустота, никто и не подумал озаботиться тем, что возможно Джеймс и Наташа приедут голодными, зато у Барнса есть внушительная сумма, которую можно потратить в кафе, что находится прямо напротив.
— Я слышал, тут отличные мидии.

Отредактировано James Barnes (08-12-2017 18:39)

0


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Личные эпизоды: прошлое и будущее » [07.06.1978] what goes around comes around


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC