03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
Sam Wilson
T'Challa
Nicholas Fury
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [10.07.2016] Скелеты развешены по шкафам


[10.07.2016] Скелеты развешены по шкафам

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

[Скелеты развешены по шкафам]

⊗ ⊗ ⊗
http://inforegisto.pt/site/wp-content/uploads/2013/01/relogio-460x250.jpg

информация

Где: квартира Елены на Манхеттене
когда: утро-день-ночь

Кто:  Howard Stark, Yelena Belova
предупреждения: все очень сурово!

и с т о р и я
Доверие - слишком дорогое удовольствие, но иногда и его можно себе позволить. Особенно, если кое-какие твои тайны становятся известны еще до того, как ты сам придумал, как про них сообщать. Не то, чтобы сюрпризы вышли приятные, но легче определенно стало: общие тайны еще больше сближают.

+1

2

Жить с кем-то для него было одновременно и привычно, и как-то в новинку. Нет, разумеется, он с женой раньше жил, но того еще не помнил так, до конца, чтобы фотографии стали целой историей - скорее лишь смутные ощущения, какие-то машинальные жесты и слова, как будто он заранее знал, что и как надо делать, и знал это за мгновение до того, как делал или говорил. Во всяком случае, пока что Елена его не выгоняла за порог, что сам Говард расценил, как некий прогресс в отношениях - в их странных отношениях, которые продолжались. Они засыпали и просыпались вместе, проводили вместе много времени - либо на квартире, либо куда-то выходили, но на работу ехали и возвращались всегда порознь, не желая давать почву для ненужных сплетен и слухов. Также на работе было это "вы", были легкие пикировки на публику и вне ее, когда один выбешивал другого, а примирение уже происходило вечером и было особенно приятным.
"Как думаешь, если я в следующий раз сяду рядом и полезу тебе под юбку под столом?" - именно эта смс приходит Елене от Говарда в самый разгар совещания. Он сидит с самым нейтральным видом, якобы сосредоточен, но держит в руках телефон, а в глазах пляшут огоньки. "Когда ты в гневе - у тебя глаза горят, как у дикой кошки. У нас уже наступил март?" - и после его смс сложнее сосредоточиться, и он это знает: она уже не раз ему высказывала. Но он все равно продолжает слать те самые смс, а она ему не признается, что ждет их. Уже потом, когда все уходят, Говард довольно смеется, соглашаясь с тем, что он мерзавец, и целует ее в губы, что дальнейшая работа превращается в пытку ожидания вечера.
Он даже разок принес ей цветы - нет, не те красные розы, сказав, что для их особого дарения нужен особый повод - в этот раз были пионы, которые умопомрачительно пахли, играли яркими красками на бутонах и заняли единственную вазу в ее квартире. Видимо, Елена не рассчитывала на такие подарки, и они вместе решили, что ваз еще купят, как купят еще какие-то мелочи, которые оказались необходимы. И все это тоже было новым, но таким привычным и естественным, что делалось и говорилось на автомате. Правда, пока до магазинов они не добрались - навалились проекты, да исследования, а еще то самое, такое важное для Елены, с сывороткой Крии, где сначала должно пройти очищение организма от былых "вирусов". Процесс уже начался, и старые компоненты были заменены витаминами и целым комплексом: первая стадия - до процедур.
- Дорогая, мы рискуем опять опоздать! - кричит Говард из кухни куда-то вглубь квартиры. В его зубах зажата сигарета, а рядом стоит чашка с горячим кофе. Он, в брюках, наполовину застегнутых, в галстуке на голое тело, честно пытается сотворить омлет на завтрак, пока Елена там укладывает волосы и красится - ей всяко собираться дольше, чем ему. - Нам надо либо просыпаться пораньше, либо ходить в душ по отдельности! - у него вроде даже как-то получается, и гора сыра с нарезанными томатами летит в сковороду к яйцам и грибам. Вот теперь, когда у него есть что-то типо "быта", всплывают какие-то мелочи, которые он умеет, и Говард ловит себя на этой мысли уже в процессе - вроде как сейчас, когда он вышел на кухню, поняв, что позавтракать в кафе они не успевают, а потом открыл холодильник. Теперь, когда Елена выйдет к нему, ее ждет сюрприз в виде завтрака, что Говарду сейчас кажется само собой разумеющимся: будто он только и делал, что пытался там не спалить дом и сделать сносный омлет.

+1

3

Это было смело и очень рискованно решить, что им непременно нужно жить вместе. Ввиду того, что у каждого из них свои особенности и не самые легкие характеры. Можно было встречаться раза три-четыре в неделю, обсуждать насущные проблемы, затаскивать друг друга поочередно в каждую из их постелей, и ждать следующей встречи. Этим и примечательны гостевые браки. Партнеры успевают соскучится, у них возникает потребность в обществе друг друга…Но что если тоска начинает обременять уже с рассветом, когда открываешь глаза, а рядом спит твой любимый человек? И не смотря на то, что вы провели бурную ночь и уснули где-то в три утра желание никуда не уходит. Хочется касаться и быть рядом, хочется просыпаться от поцелуев, или очень нежного шепота под утро о том, что ты хочешь его.
Это было больше похоже на шизофрению, чем на влюбленность и увлеченность. Потому что дни на работе, где они играли чудесную неприязнь к друг другу были пыткой для них, и они ждали вечера, чтобы можно было бы уехать с офиса на разных машинах и встретиться в назначенное время в назначенном месте. Их ссоры на работе после, когда они были наедине оборачивались сексуальным батлом с очень страстным примирением. Это не могло не нравится и это входило в привычку.
Его провокационные сообщения не лезли ни в какие ворота приличного поведения. А главное его взгляд… Когда он их писал и если не знаешь текста, то можно было поверить в то, что Говард очень увлечен очередным докладом про испытания или торговлю, или еще о чем-то, о чем они говорили на совещаниях. Разумеется, блондинка делала вид, что его сообщения ее никак не задевают, пока они не встречались взглядами, и она не чувствовала, как ее бедра сжимаются под столом в надежде, что вечером она отыграется на нем. В прямом смысле на нем.
Конечно, обсуждение после собраний были… Она ему в сотый раз повторяла о том, что он не должен ее провоцировать в офисе, что это рискованно, что он подонок и негодяй, что играет с ее чувствами, и мужчина соглашается со всем. Он смеется и не просто так, а чтобы в следующий момент схватить ее за бедра и прижать к себе, чтобы она испытала насколько он сейчас возбужден, и какая тонкая грань между непоправимой ошибкой взять ее на столе конференц-зала. Там, где их могут увидеть и весь этот фарс с ненавистью к друг другу на публике канет в Лету. Она никогда не признается ему, что обожает эти ощущения риска, а он никогда не перестанет это делать, потому что знает, что она этого ждет.

Это было раннее утро. Говард еще спал, и она решила, что будить не стоит, едва ощутимо поцеловав в плечо, на котором не так давно покоилась ее голова. Облачившись в спортивную одежду Елена отправилась на пробежку еще по спящим улицам Манхеттена. Через тридцать минут, чтобы привести мышцы в тонус немного йоги. Потом душ, сначала контрастный потом… Потом ее грудь сжимает знакомая ладонь и принятие душа становится не просто обязательным моционом, но и приятным во всех отношениях. В особенности, когда твои руки и ноги расставляют будто при аресте, заставляя опереться об стену душевой кабины и изучая тело пальцами, проникая туда, куда не стоило и из губ девушки срывается стон. Говард не спешит вторгаться в нее, скорее его движения похожи больше на исследовательские… Вот его губы касаются мочки уха, потом шеи, плеча, спины… Ммммм… Довольно ощутимо кусает ее за попу, и она оборачивается к нему с целью прекратить эту прелюдию и получить его всего. Ссадины на бедрах - это уже привычные метки от него, как и его спина с легкими следами от ее ногтей. И каждый раз она пытается удержаться от этого и каждый раз, и он вызывает слишком мощную волну удовольствия, что напрочь забываешь о том, что пытался.   
Он доволен, он улыбается словно кот, который стащил у хозяина еду, а ей не ловко, что его взгляд все еще вожделенно скользит по ее обнаженному телу в точности, как и мелкие струйки воды после душа. Елена ничего не говорит, она лишь заматывается в полотенце и сбегает от него в гардеробную, чтобы выбрать, что надеть сегодня и определить «следы страсти», которые нужно скрыть. Девушка уходит в гардеробную, его пиджаки и рубашки аккуратно развешаны в шкафу комнаты. Это идеально – для того, чтобы им не пересечься в квартире. Во-первых, Елена, как и все девушки, наверно, ненавидит, чтобы им мешали собираться. Во-вторых, это должно помочь избежать повторного рецидива того, что было в душе. Но все-таки большинство его вещей находится в гардеробной. По звукам мужчина идет на кухню, а блондинка уже заканчивает укладывать кудри плойкой.
- Дорогая, мы рискуем опять опоздать! – она улыбается и закатывает глаза к потолку заканчивая последний завиток и переходя на рисование стрелок. В первые несколько дней она вздрагивала от его голоса в глубине квартиры и рука тянулась сама на подвязку на правом бедре, где у нее покоился небольшой пистолет. С кухни слышится какой-то шум, но Белова старается не задавать вопросов, а правда собираться быстрее.
- Нам надо либо просыпаться пораньше, либо ходить в душ по отдельности! – выдает мужчина и она не выдерживает, докрашивает блеском губы и выходит из гардеробной постукивая каблуками по паркету. На ней серая юбка ниже колен и черный кружевной лиф. В руках она держит черную блузку, которую накидывает на плечи на ходу, но не спешит застегивать.
- Дорогой, но я и встаю пораньше, но потом в душе появляется возбужденный мужчина и…оу, - она входит на кухню, - ты готовишь, да еще и в таком виде? – Белова застыла в дверях, пытаясь подобрать подходящие слова. Она проходит дальше, чувствуя, как приятно пахнет помидорами вперемешку с грибами и сыром, и аппетит дает о себе знать. Она садится к нему на колени, запуская пальцы в волосы и заглядывает ему в глаза:
- Ты приготовил для нас завтрак, ты идеальный мужчина, любимый… - шепчет она ему на ухо, поглаживая волосы и прижимаясь грудью к его груди. – Но если ты сейчас не оденешься, то я изнасилую тебя прямо на нашей кухне, и мы правда опоздаем. Только вот мне можно опоздать, а у тебя очень строгий руководитель. – ее это забавляет и не может удержаться и целует его. – Говард, ты должен быть сильнее и меня остановить. – шепчет она ему в губы, а ладони тем временем спускаются с шеи к плечам, призывно поглаживая их.

+1

4

Это все так странно, но так привычно, и у них даже получается жить вместе и пока что не убить друг друга. И они тщательно разделяют дом и работу, где на последней еще тщательнее разыгрывают неприязнь друг к другу, чтобы никто не догадался об истинной природе их отношений. Иногда сдерживаться слишком тяжело, и Говард себе позволяет немного больше, но каждый раз замирая у грани, не переходя ее, убирая руки с ее бедер и отстраняется - не на работе - лучше подождать до дома. И там у них и правда дом, и его вещи занимают свое место в ее шкафах, и они думают о каких-то совместных покупках, а совместный душ по утру становится неким негласным ритуалом, где Елена наверняка считает секунды, пока Говард не присоединится к ней, обняв ее сзади, поцеловав в шею и сжимая ее грудь.
Они раз за разом рискуют опоздать, когда задерживаются в душе, даже уже после, и он обнимает ее и целует, прижимаясь губами к ее виску, чувствуя, как в бешеном ритме все еще бьется сердце. В такие моменты Елена приходит в себя первой и спешно убегает собираться, а Говард выходит следом за ней, на ходу вытираясь и бросая взгляд на часы. Сегодня они явно припозднились и не успеют по пути на работу забежать в кафе за завтраком. И почему в голову приходит мысль об омлете, который он сооружает на скорую руку на кухне, прикуривая сигарету и попивая кофе. Вторая чашка для Елены уже стоит на столе, и он уже выкладывает омлет на тарелку, когда она наконец показывается на кухне.
- Что ты там говорила про душ? - с усмешкой спрашивает Говард, сгружая тарелку с омлетом на стол, положив пару вилок и усаживаясь на стул, чтобы через мгновение Елена скользнула к нему на колени, и он тут же прижал ее к себе. Она жмется к нему, и он ее целует, прижимая к себе, скользнув ладонью по обнаженной спине и шумно выдыхая. Им мало - им всегда мало, и это подстегивает двигаться дальше, не дает стать обыденностью, заставляет раз за разом испытывать то самое наслаждение, которое у них сегодня было в душе - так остро и сладко. - Прямо так возьмешь и изнасилуешь? - он усмехается, стараясь сдержаться, медленно убирая руку и с явным сожалением. - Но ты права: у меня босс - просто зверь! Ты бы видела ее на последнем совещании - такая стерва! - он покачал головой, попутно взяв вилку и подцепив на ее кусочек омлета. - Я даже не представляю, как с ней какой-нибудь мужчина уживется. Ты думаешь, он у нее есть? Не сбежал еще от такой? - и, пока она не начала возмущаться или его кусать, Говард спешно целует ее в губы. - Давай пробовать: у меня хоть получилось? - он кормит ее своим "кулинарным шедевром", наблюдая за реакцией. - Вроде не пересолил и съедобно... что скажешь? - сам он пьет кофе, стараясь не дать волю рукам, позволяя и ей себя покормить, а потом довольно отвечая на ее поцелуй.
И их завтрак уже затягивается: слишком не хочется возвращаться к делам, покидать квартиру, ехать на работу и старательно разыгрывать там ненависть, да и самому Говарду, откровенно говоря, работать на ГИДРу не хочется еще больше. У него уже были кое-какие планы, и ему нужно было время, которое ему никто предоставлять не собирался, а с Еленой он о подобном даже и не заговаривал: они оставляли все рабочие вопросы на работе, не принося их домой, не портя вечера.
- У меня сегодня совещание с боссом - не стоит опаздывать, - он наконец принимает волевое решение, подхватывая Елену на руки и поднимаясь с ней, чтобы потом усадить ее на стол доедать их завтрак, а самому пойти наконец собираться. Он собирается всегда быстро и четко, застегивает пуговицы рубашки, надевает носки, зашнуровывает ботинки, повязывает должным образом галстук, а потом оборачивается в поисках пиджака. Кажется, он остался висеть в гардеробной, и Говард отправляется туда, на ходу застегивая ремешок часов на запястье. Гардеробная и правда большая - тут его Елена не обманула, и он подходит к своему небольшому стеллажу, где не  такой выбор "кринолинов". Искомый пиджак находится быстро, и Говард уже натягивает его на плечи. Только шнурок развязался, и он упирается в стену одной рукой, пытаясь пальцами второй распутать узел.
Странный щелкающий звук, и, когда он поднимает голову, один из ящиков оказывается открытым. Этот ящик он не припоминает - ему казалось, что там нет ничего, глухая стена. Или это он просто не так смотрел? Говард подходит ближе и замирает, наблюдая, что там вовсе не драгоценности, которые стоило бы хранить поглубже и подальше, а оружие. Он хмурится, касаясь пальцами пистолета, понимая, что это - не рядовая модель, которую купят для самозащиты: это - оружие профессионалов, и вот он уже поворачивается в сторону кухни, где Елена поди доедает свой завтрак.
- Дорогая, тут твоя косметичка...
Вот, значит, как!

+1

5

Кажется, что они готовы целоваться часы и дни напролет. Останавливаясь для еды, сигарет и выпивки. Не очень образцово-показательная пара из них получается. Поэтому не стоит никому равняться на абсолютно сумасшедших и бешено влюбленных.
И вот, когда она оказывается у него на коленях, они не находят ничего лучше, чем снова погрузится друг в друга. Кажется, за это время пора бы изучить его вкус и губы, манеру целовать, а из-за постоянства это может надоесть и приесться, но этого не происходит. Каждый поцелуй – как первый, там на балконе во время приема. Она часто вспоминает тот особняк будто сравнивая эффекты «до» и «после». И если «до» - это был вулкан страстей, где все смешалось и то, что было не серьезным стало слишком чувственным и необратимым, то «после» - это были романтичные отношения, со свиданиями, милыми сообщениями во время работы, цветами и…они так же необузданно занимались любовью. Это не менялось.
«Кстати о цветах…Нужно купить еще ваз!» - Прям так и возьму… - выдыхает она, переводя дыхание в нормальный режим работы и вытирая пальцами остатки помады с губ Говарда. «Не хватало, чтобы кто-то увидел мои блестки на нем. У нас же конторка по хуже, чем всякое ФБР!» - Но ты права: у меня босс - просто зверь! Ты бы видела ее на последнем совещании - такая стерва! – она не может ничего ответить на это, потому что да, на последнем совещании она разошлась ни на шутку, особенно, когда в перерывах между ее монологами и вопросами/оправданиями подчиненных пришло сообщение от любимого мужчины с текстом: «Ты так сексуальна, когда злишься! Надо доводить тебя по чаще на работе!» - ей приятно, но она начинает закипать от этого сообщения еще больше, а когда смотрит на его невинный вид, хочется выплеснуть стакан воды в лицо, причем сотруднику, который так не умело ей сейчас врет. Но она сдерживается и шумно выдыхает, опираясь ладонями об стол. И Говард получил свое наказание, в виде Елены, которая весь вечер прогуливалась по дому в полупрозрачной ночной рубашке, которая едва ли что-то прикрывала, а больше подчеркивала. Она не давала ему себя коснуться, зато… Какое удовольствие получили оба, когда он все-таки коснулся ее.
- Сбежал? Да такая стерва тебя бы явно догнала и посадила на цепь! – она смеется, ей нравится то, что они обсуждают друг друга дома, как посторонних личностей с работы. И он снова целует ее, уже спрашивает про омлет… Кормить друг друга это тоже своеобразный ритуал. – Ммммм… Говард, это очень вкусно, но если ты начнешь готовить по утра, то через пару месяцев мне придется меня гардероб. К слову о не пересолено… У меня на родине, говорят, что если пересолено, значит повар влюблен… А ты, что это получается? Не влюблен в меня? – слово «любить» тактично заменено на слово «влюбленность», потому что о любви им рано говорить, да и это очень важные слова.
Но получив свой законный поцелуй вопрос про влюбленность отпадает сам собой. Самое замечательное, что было в их отношениях – когда они были вместе время будто останавливалось, и они правда рисковали опоздать.
- У меня сегодня совещание с боссом - не стоит опаздывать, - говорит Говард, пересаживая ее на стол. Девушка усаживается поудобней и отпивает кофе из его чашки. «Да-да, потому что после него вкуснее!» - думает Вдова, просто потому что не хочет тянуться за собственной.
- Да-да, покажи ей сегодня кто в исследованиях главный! – кричит она ему вслед, кладя последний кусочек омлета себе в рот, прожёвывая и допивая кофе. Далее она спрыгивает со стола, и застегивает блузку, когда слышит:
- Дорогая, тут твоя косметичка... «Какая косметичка? Я же все спрятала в шкафчик.» - Елена хмурится и наспех заправляет блузку в юбку.
- Малыш, но я все уб… - она сглатывает, когда видит открытую нижнюю нишу с оружием, и переводит взгляд на встревоженного Говарда. «Вот и что я должна сейчас сказать?» - Черт, Говард, как ты открыл его вообще? – она подходит ближе и задвигает нишу обратно, скрывая с глаз долой свое оружие на черный день. Ну, а что? У кого-то это заначки денег, у таких как она – оружие.
- Дорогой, я…я… - она облизывает губы, кусая их изнутри и все еще не находит ответа. – Я не знаю, что тебе сказать, чтобы ты поверил. Но это мое оружие. Во что ты поверишь охотнее, что это подарки бывших ухажёров, что мне страшно жить после нашествия инопланетян или то, что я наемный убийца? – произносит она на одном дыхании, дальше она заходит в глубь комнаты, роется в стопке одежды и слышится знакомы для Говарда треск. Все стеллажи начинают переворачиваться и через минуту на месте одежды оказывается все снаряжение, от грант до бронежилетов. Блондинка оборачивается к нему и пытается понять, что думает Говард и выдает:
- Прости, наверное, сразу нужно было показать, просто… У нас все так было хорошо, и я не хотела это портить.

+1

6

Они все больше походят на те семейные пары, про которые снимают кино, которые красуются на каких-то постерах, которые влюбленные так, что не могут оторваться друг от друга. Но насколько все это действительно есть между ними? О таком Говард старается не задумываться, и поэтому у них все идет так легко, непринужденно, спокойно и свободно: они просто делают то, что хотят, получают друг от друга то, в чем нуждаются. Зачем это портить разговорами, для которых еще не пришло время?
- Ты слишком вошла во вкус быть сверху, - усмехается Говард, выдыхая и приступая к завтраку, который у него даже вроде бы и получился. Во всяком случае, вышло неплохо, и Елене явно такое понравилось: как-то ранее Говард за подобным замечен не был, хотя они и жили не так давно вместе. Или все дело было в том, что ей до него так вот просто никто не готовил? Но он молчит и не спрашивает: не хочет сравнений и для рассказов - тоже не лучший момент. - Посадила бы на цепь и привязала к постели? - он смеется, чуть сжимая ее коленочку в намекающем жесте, чтобы через мгновение впустить и уже сжимать вилку, отправляя новый кусок омлета в ее рот. Елена тоже смеется, но вот одна тема...
Она называет его "любимый", а он ее - лишь "дорогая". Она постоянно говорит ему о том, какой он замечательный, когда, разумеется, не мерзавец и не подначивает ее. Она легко произносит слова про свои чувства, а он даже толком в себе не может разобраться. И Говарду, с его рациональным подходом, кажется странным, что все так просто, что такое можно испытывать к нему, толком и не зная, кто он такой. И он не может также легко ответить Елене, но она, кажется, и это в нем принимает, как должное, да ответов и не ждет.
Неловкую паузу он сглаживает поцелуем: хотя бы в таком его отношении она должна быть уверена - она ему дорога, становится достаточно близким человеком, которого он вообще подпустил к себе. Нет, Говард не ведет откровенные разговоры, не рассказывает о себе настоящим: ему сначала надо самому во всем этом разобраться и узнать все до конца. И понять: а нужна ли эта правда вообще кому-то, кроме него?
- Спасибо за твою веру в меня, дорогая! - кричит уже из гардеробной Говард, начиная собираться, одеваясь. И ничто не предвещало чего-то экстраординарного, когда вдруг неожиданно открылся один ящичек. Ящичек, которого он не видел, считал частью шкафа. Ящичек, в котором хранилось оружие, да не простое, а профессиональное. Говард замирает, проводя пальцами по холодному металлу, понимая, что глаза его не подводят, что все это - на самом деле так и есть. Но... но разве он не замечал, что с Еленой было "что-то не так", что-то выбивалось из созданного образа. Но он смотрел на ее грудь и явно закрывал глаза на остальное!
Елена явно не ожидала, что у него получится открыть ее секреты: Говард внимательно смотрит на нее, видя некоторую растерянность, ощущая напряжение и волнение. Она слишком поспешно закрывает ящик, а потом начинает говорить - и говорить неожиданно много, выдавая с десяток версий и тем самым явно пытаясь выиграть себе время, чтобы достойно выйти из положения - то есть с наименьшими потерями. Во всяком случае, сам Говард именно так бы и поступил, но у Елены на этот счет - свое мнением, и вскоре перед ним уже целый арсенал, который хранился в гардеробной! Он медленно скользит взглядом по автомату, бронежилету, да и парочка гранат завалялась. Нет, подобного размаха он от нее не ожидал, но, удивительное дело!, этот арсенал его беспокоит меньше всего - более волнуют предпосылки!
- Было очевидно, что ты не имеешь к науке, к технологиям и разработкам никакого отношения: ты не разбираешься в этом, - подобное Говард успел понять, когда мстительно строчил свой отчет еще там, в Колорадо. Да и после тоже такое было: Елена занималась организационной частью и не лезла в исследования, и причина тут была на поверхности. Вот только отчего-то дальше он не задумывался, а стоило бы! - Но тебя сделали боссом... почему? Ответ прост: верно, да? Тебя сделали боссом потому, что тебе доверяли, - а это уже хуже: ему никто верить точно не будет - мадам наверняка известно про него все, и ей не нужен вдруг все вспомнивший Говард Старк. - И тогда у тебя были ключи от хозяйского номера, - продолжает Говард, нахмурившись, вспоминая прием и заново смотря на Елену, делая уже свои выводы, начисто забыв про все то оружие, которая она там ему показывала, что, в принципе, лучше было бы сделать сразу. - Значит, я твое задание? - неожиданно выдает он. - Не только руководство целым сектором, но еще и сделать так, чтобы один наемный ученый не сорвался с крючка, верно? А, если сорвется, так опыт у тебя есть, - он кивнул в сторону закрытых секций с ее арсеналом, а потом уже оказывается подле нее, схватив за предплечья и крепко сжимая, не давая ей возможности вырваться. - И во сколько же мадам оценила мою голову? А постель со мной?

+1

7

Растерянность… Вот то состояние, которое ненавидела в себе Белова. Она всегда была собрана, способная отреагировать на любую опасность молниеносно, это с особым трепетом и расстановкой вбивали в ее подкорку в Красной Комнате, это и остается с ней. Вдова не может позволить себе расслабиться, иметь увлечения или друзей. На лице всегда должна быть маска, а эмоции, настоящие эмоции, необходимо спрятать где-то глубоко внутри себя. И даже наедине с собой не показывать их. Она – настоящий солдат. Таких всего двое в этом мире, и она, шпион, предатель, разведчик, одна из голов ГИДРЫ позволила себе чувства, позволила кому-то докопаться до ее тайника.
Сейчас Белова понятия не имеет, что творится в голове мужчины, который всего десять минут назад так нежно целовал ее. Да, он имел все шансы стать частью ее мира, потом центром… Она бы все глубже и глубже погружалась в него, но его находка все портила. Все шло не по плану и это не могло настораживать еще больше. Теперь нужно было придумывать оправдания на ходу, но ей не хотелось еще больше врать мужчине, с которым она делила кровать.
«Интересно, какое из предположений он выберет, исходя из его рационального подхода ко всему?» - она готова кинуться ему на шею, говоря о том, что она не хотела врать, просто понятия не имела, как о таком сказать. «Это не просто говорить о своих чувствах в разгар занятия любовью…Это то от чего я бегу всю жизнь…Стоит ли вешать и на тебя это бремя?» - но Говарду слишком нравится ее в чем-то обвинять. По крайне мере это было на базе в Колорадо.
- Было очевидно, что ты не имеешь к науке, к технологиям и разработкам никакого отношения: ты не разбираешься в этом, - он говорил это, будто отличник перед двоечником, красовался, что он разбирается в чем-то лучше. Он превосходен, а ты – нет. Да, она не гений и даже не собирается им быть. Для того, чтобы разбираться в науке, технике, чертежах у них был Говард и целый его научный отдел.
- Послушай, милый… - она пыталась достучаться до его сознания, которое испытывает к ней привязанность и теплоту, но мужчина продолжал:
- Но тебя сделали боссом... почему? «Я сама порой задаюсь этим вопросом…» - Ответ прост: верно, да? – она щурит глаза, пытаясь понять, о чем он говорит, - Тебя сделали боссом потому, что тебе доверяли. «Ты думаешь Офелия кому-то доверяет? Особенно кому-то вроде меня?» - но мужчина не знает, о чем думает Елена, она боле не встревает в его монолог, она слушает его, она уже предчувствует, что он выльет на нее все, что копилось у него со дня их первого свидания. «Ну, что же… Тебе надо выговориться, а я сильная, я справлюсь с этим!» - И тогда у тебя были ключи от хозяйского номера. – Говард, не переходи черту… - шепчет она, но едва ли он это слышит. - Значит, я твое задание? – говорит он, после небольшой паузы. «Что?!» - почему его слова иногда ранят ее будто лезвия ножа? – Задание… - шепотом повторяет она за ним, будто не понимает к чему он клонит. «Какое задание, о чем ты говоришь?» - хочется влепить ему пощечину, снова, а затем повалить на кровать, пристегнув наручниками к перилам, и оставить так, подумать над своим поведением. Да, в течении минут десяти он от них избавится, но это достаточное время, чтобы исчезнуть куда-нибудь.
Он оказывается возле нее, он взбешен, а она чувствует, как соблазнительно пахнет его парфюм, он хватает ее чуть выше запястья и ей уже совсем не нравится эта игра:
- И во сколько же мадам оценила мою голову? А постель со мной?«Постель? Что? За кого он меня принимает?» - да, так искрометно шлюхой ее еще никто не называл. Она молчит выжидательно смотрит на него, а вдруг он еще о чем-нибудь спросит? К примеру, во сколько оценивается та или другая поза или оплата почасовая не зависит от того, что и как они делают? Кровь начинает закипать, а его пальцы сильнее сжимают ее руку. Становится почти больно, если ты чувствуешь боль. Разум туманится, привычный блеск глаз затуманивает ярость и вот она уже легким маневром освобождает свою руку, а его руку, которая держала ее, заводит к нему за спину, с силой надавливая к верху. Елена прижимается к нему всем телом и практически шепотом говорит ему на ухо:
- Дорогой, я всегда буду сверху: и на работе, и в постели! – она улыбается, потому что чувствует такой знакомый запах, который призван ее сводить с ума, а не злить. Но сейчас… Она в ярости. - Тебе пора к этому привыкнуть или смериться. Хороший руководитель – это не тот, который во всем разбирается, а тот, который может собрать вокруг себя квалифицированных специалистов и умело ими, - «Манипулировать?» - руководить. Говард, я подчинила себе мафию на Кубе, неужели ты думаешь, что я не справлюсь с гением? – она не держит его, скорее просто прижимается к нему, но руку не отпускает, просто не делает больно. – Да, в какой-то степени мне доверяют, и если тебе приятнее думать обо мне, как о девушке по вызову, то да, мне за тебя платят. «И молоко дают за вредность!» - Хотя это не так… - она отстраняется от него, и отходит на несколько шагов. Елена меньше всего хочет, чтобы он сейчас видел, как она расстроена. – Мне пора на работу. Закрой это, чтобы девушка с клининговой не испугалась.
Всего минута требуется, чтобы добраться до их спальни, взять сумку и ключи от машины и выйти за дверь. И вот уже первые минусы жить вместе… Когда все тебе напоминает о человеке, который не доверяет тебе и считает… «Я не знаю кем он меня считает!» - стены лифта давят на нее еще больше, потому что воспоминания их страсти здесь сильнее, чем этого бы хотелось. Она чувствует, что задыхается в этой металлической коробке. Елена надевает солнцезащитные очки на глаза и лифт останавливается на парковке. Еще двадцать минут и она уже в офисе, где ее помощница спешит сообщить, какую-то информацию про почту, про звонки и что у них совещание через десять минут.
- Елена, как всегда – латте?
- Нет, сегодня я буду зеленый чай. С меня достаточно сладкого…
Она садится за свой стол, снимает очки и трет переносицу закрывая глаза. «Вот почему, девочка, не стоит заводить отношения внутри коллектива. Пора бы вспомнить, кто ты есть…» - она собирает папки и план обсуждений для их небольшого внутреннего собрания. Их будет всего пять человек, поэтому не стоит занимать весь конференц-зал, а достаточно комнаты переговоров. Елена иногда ее называла, возможно, по привычке, комнатой для допросов.
Через пять минут все входят в переговорную, последним появляется Говард, на которого Елена старается не смотреть, оживленно обсуждая уровень продаж с мужчиной из отдела торговли.
- Мистер Смит, останетесь после нашего совещания, я бы хотела с вами обсудить кое-что. – говорит она спокойно, не поднимая глаз, но закусывая губу. «Вдох-выдох, ты это делала множество раз!» - Итак, господа, доброе утро! Перейдем к делам насущным и планам на эту неделю…

+1

8

Это открывшееся оружие в недрах ее гардеробной наводит на совершенно определенные мысли, и Говард уже хмурится, заново прокручивая в голове всю их ситуацию. Действительно: какие еще совпадения при его-то жизни? И наверняка на том балконе она оказалась не случайно, а потом ключи от хозяйского номера, снова встреча на базе и предложение вдруг пожить вместе. Зачем? Для контроля, разумеется! А как иначе? Какие-то светлые чувства, которые он у нее сразу же вызвал? Почему-то в это ему поверить хотелось, но...
Он не хочет слушать: он слишком долго ее слушал и даже пытался верить! И что из этого вышло? Попался, как дурак, закрывал глаза на очевидные вещи, позволил ей собой манипулировать! Еще хорошо, что сам молчал, что ничего не стал рассказывать, а то информация была бы наверняка у мадам, а он сам бы занял место в гробу под плитой с именем Говарда Старка! На что он вообще тут надеялся и рассчитывал? И Говард начинает злиться, медленно закипать, смотря на Елену, оказываясь подле нее и с силой сжимая ее руки. И это он еще пытается сдерживаться, чувствуя всю ту ярость внутри: слишком часто его использовали втемную, и это уже осточертело.
Она внезапно высвобождает свою руку и перехватывает его, сжимает, почти заламывает, прижимается к нему собой, но Говард смотрит на нее со злостью, и в его взгляде нет и капли желания. Ему снова хочется ее придушить - как тогда, в Колорадо, когда она строила из себя большого босса, зная, что ей никто не сможет возразить, что все козыри именно у нее на руках. Сейчас все это слишком ярко возвращается, когда Елена показывает наконец себя настоящую, когда больше не играет в понимающую и любящую. И Говард ощущает себя еще большим идиотом, что поверил, что купился, что пошел у нее на поводу! Он не делает попыток высвободиться: он просто слушает, и каждое слово точно попадает в цель. Да, она босс, она диктует правила, все будет так, как она захочет, и, да, он ее задание, и хочется сжать пальцы на ее горле, но Говард не двигается и молчит. Елена наконец убирает руку и уходит, оставив очередной распоряжение тут прибрать, чтобы уборщицы не нашли ее арсенал. Говард отворачивается, слышит, как хлопает входная дверь, и переводит дыхание. Руки сами собой сжимаются в кулаки, а внутри плещется ярость, бессильная ярость, когда у него нет выхода и выбора, когда он вынужден подчиняться. ГИДРа слишком сильно его держит, и ему нечем ответить, чтобы как-то уравновесить чаши весов: у него слишком мало пока информации, а про козыре в рукавах речи нет. И это тоже бесит, раздражает, злит, что он с яростью захлопывает все эти ящики и створки, пряча ее арсенал.
Говард достает свой небольшой чемодан и сгребает туда свои вещи, даже не смотря, как мнутся рубашки и пиджаки - такое его заботит менее всего. Вещей у него не так много, и это - скорее одежда, нежели какие-то памятные и значимые предметы. То есть расходный материал, который он может себе купить новый, поэтому он так и замирает посреди наспех накиданных вещей в чемодан, смотря на него и со злостью пнув его ногой. Только с чемоданом на работу еще не хватало заявиться, а заехать на свою квартиру он не успевает уже. Но, в конце концов, вещи забрать можно позже или просто оставить их здесь - плевать, новые себе купит! Говард выходит из квартиры, спускаясь вниз, но не торопясь к метро, а идя прямиком к бару: ему нужно немного выпить, чтобы выдохнуть, да постараться не убить всех на том совещании, где ему предстояло быть!
На совещание он почти что и не опоздал, заходя в переговорную, стараясь не смотреть на Елену, но почти сразу же слыша ее голос. Он не отреагировал на подобное и уж точно не собирался задерживаться, чтобы что-то с ней обсуждать. Говард занимает свое место почти что на противоположном конце длинного стола, погружаясь в свои мысли и даже не слушая, чего там говорят. Телефон Елены молчит - от него не приходит ни одного смс, да и свой телефон он не доставал, не собираясь этого делать.
- И, кажется, у ЩИТа был подобный проект, - Кертис, местный главный подхалим, пытается явно протолкнуть идею своего исследования. Нет, талантом он не блещет, среднячок без претензий, но упорно старается пролезть повыше, и Говард всегда усмехался, когда Кертис начинал поддакивать Елене, пытался как-то ухаживать. Видимо, сейчас он тут снова хотел выслужиться, да въехать в рай на чужих лаврах: переработав какой-то старый проект конкурентов. Знакомый такой проект, кстати говоря, что Говард невольно отвлекается от своих мыслей, прислушиваясь к разговору.
- Иерихон, - бросает он, прикуривая сигарету, от чего за столом воцаряется тишина.
- Простите, мистер Смит...? - Кертис переводит взгляд на него, явно не понимая, в чем дело.
- Тот проект ЩИТа назывался "Иерихон", - и, черт возьми, он делал этот проект, и он бы вполне себя оправдал, если бы... перед глазами пробегает череда цифр, расчетов, чертежей, но тогда было не время для таких амбициозных свершений, и недостаток технологий хоронил все это почти сразу же. Тогда Говард отступил и не стал ввязываться, занявшись другим делом, сконцентрировавшись на тех летающих авианосцах, которые все же стали полноценным проектом.
- Я не нашел названия...
- Значит, вы плохо искали, Кертис: надо всегда стараться все узнать по-максимуму, если вы планируете воровать чужие идеи, - Говард сделал затяжку, не удостоив идиота взглядом, раздражаясь еще больше, но все также старательно сдерживаясь. Если он здесь себя выдаст, то проиграет, чего допускать не следовало. Надо было действовать тоньше, и тогда он тут всех потопит!

+1

9

Самое скучное из всей ее работы – это совместные встречи. Каждый представляет отчет о проделанной работе за прошедшую неделю, потом ведутся диалоги о работе над ошибками, затем – обсуждаются планы. Долгосрочные и краткосрочный.  Возможно, и их отношения с гением ГИДРЫ стоило свести до подобных отношений. «Вторник, четверг и пятница – мы ужинаем в ресторанчике итальянской семьи. Вечер может продолжаться либо у меня, либо у тебя. Остальные дни мы отдыхаем друг от друга и не задаем лишних вопросов. Да, это было бы идеально!» - Елена корила себя за то, что допустила такую оплошность, понадеялась, что и у нее может получиться отличная личная жизнь. «Если бы кое-кто не нашел мою…косметичку!» - она закатывает глаза, слушая очередные оправдания. Ей не хочется знать почему не вышло, она хочет знать, когда исправят ошибку.
Взгляд голубых глаз опускается на дисплей телефона. Говард ничего не пишет. И не напишет. Он зол на нее. Она зла на него. Порой они напоминают ей двух баранов, которые не могут разойтись на одном бревне. «И если это продлиться слишком долго мы оба рискуем оказаться в воде!» - аллегория, оказаться за бортом, вне игры, быть разоблаченными. Едва слышно Белова стучит по мягкому покрытию кабинета каблуком туфли. В ее голове крутятся сотни картинок о том, как они провели время с момента их встречи до сегодняшнего утра. «Что я сделала не так?» - возможно, причина скрывалась в самом вопросе. Не нужно было ничего делать. Не нужно было мешать ему целоваться с той молодой особой, тогда бы, и их встреча в Колорадо прошла бы менее болезненно. Хотя был вариант того, что Говард бы сам проявил к ней знак внимания… «Но вряд ли… Он бы не стал флиртовать с головой ГИДРЫ…» - начинает болеть голова, а подпевала Кертис пытает ей продать очередную идею. Белова делает вид, что слушает его очень увлеченно, стараясь избегать того, что находится напротив нее.
Говард чувствует себя легко и непринуждённо, впрочем, как обычно. И если не знать его взгляда в лаборатории, когда она так неосторожно дала понять, кто здесь главный, и не видеть его глаза сегодня утром на кухне, когда так старательно кормил ее, то можно было смело предположить, что это два разных человека.
- Тот проект ЩИТа назывался "Иерихон". – Белова будто просыпается ото сна, когда Говард подает голос и закуривает. Если желание встать, проползти на четвереньках через весь стол и отобрать сигарету, с ультимативным требованием, что здесь не курят. Но она продолжает сидеть на месте. Елена берет с края стола пепельницу и словно бармен в клубе скользящим движением отправляет ее на другой край стола. Говард останавливает хрустальный сосуд, и Вдова поднимает на него глаза. Он смотрит на нее, она на него. Он губами сжимает тлеющую сигарету, и этот знакомый запах разносится по всей комнате.
- Значит, вы плохо искали, Кертис: надо всегда стараться все узнать по-максимуму, если вы планируете воровать чужие идеи. – пока Говард говорит с другим сотрудником, Елена набирает сообщение: «Ты очень сексуален, когда злишься и куришь.» - она отправляет его, и тут же пишет следующие – «Ты представь сколько мне стоит усилий, чтобы не забрать у тебя сейчас сигарету и не поцеловать тебя…».
- Я полностью согласна с Говардом, Кертис, вы меня сегодня расстроили. Старайтесь узнать все по-максимуму, чтобы не попасть в дурацкое положение перед коллегами. – она смиряет мужчину гневным взглядом и добавляет, - Зачем нам неосуществлённые программы ЩИТа? И тому же… - она смотрит прямо перед собой, - Говард, вы знаете историю названия этой программы? Здесь как-то замешана Палестина?

+2

10

Зайти в бар перед работой было определенно неплохой мыслью, но все равно надо больше виски, чтобы прийти в себя. А еще бы на эту самую работу не ходить! Но Говард этого себе позволить не может, поэтому и приходится тащиться в "офис", где он почти что опоздал на то самое важное совещание. Лучше бы опоздал и не пришел, но тогда, уже позже, за его жизнь не дадут и цента, а то, что его сдадут, можно было не сомневаться!
Говард садится подальше, не смотрит на нее, не слушает, не достает телефон, чтобы отправить смс. Мысли сейчас где-то далеко: он судорожно ищет выход. Но разве раньше он не пытался? Ничего не изменилось: все та же отправная точка, но с чуть расширенными возможностями, а теперь с еще более строгим поводком, на что он сам почти что добровольно подписался. И это злит, собственное бессилие - убивает, и у него все также недостаточно информации, сил и ресурсов. Зато он начал что-то вспоминать, и эти воспоминания носят хаотичный характер, возникают внезапно, не связаны одно с другим. Но они есть, и каждое такое из них Говард теперь бережно хранит в памяти, надеясь когда-нибудь составить целостную картину.
Вот и сейчас, когда Кертис заговаривает, неся очередную чушь, в голове Говарда что-то щелкает: он помнит этот проект ЩИТа - он его делал! И цифры, разработки, чертежи - все это мигом встает перед глазами, как и первые испытания, да поставленный на проекте крест - слишком смело для того времени, и ресурсов, увы, не хватит. Только Кертису даже сейчас, имея технологии, проект не понять и не потянуть, и его заедает почти болезненное самолюбие, когда какая-то тупая шавка из ГИДРы тянет свои грязные лапы к его личным разработкам! По-хорошему, тут надо было бы смолчать, но Говард зачем-то подает голос, закуривает, хотя знает, что тут это не особо принято, и многие сдерживаются. Вот только он - не многие, и без его гения тут как раз многие проекты и загнуться! Что, кстати, было не такой уж плохой идеей, учитывая, как он "любит" тут свою работу, нанимателя, коллег и так далее по списку!
Пепельница скользит по столу и замирает подле него - вернее, это Говард остановил ее своей рукой, не дав свалиться на пол. Он поднимает голову и смотрит на Елену, которая себя ведет так, будто ничего не было. Ну да - она же тут большой босс, а все остальные - так, никто и ничто. И Говард злится, отводит взгляд, а потом его телефон подает признаки жизни. Смс от нее, где хочется швырнуть телефоном в стену сразу - конечно же она его провоцирует, подначивает. Будто ничего не было! Но ведь было и еще как, и после такого делать вид, что все нормально? Второе смс заставляет его выключить телефон: он не хочет получать ее посланий и читать их. Вообще, хочется убраться отсюда, да побыстрее, но совещание продолжается, а он еще не до конца окунул мордой в дерьмо Кертиса. Последний, кстати, пытается еще оправдываться, но уже перед Еленой, которая тут с "ним согласна", и это ее согласие его тоже бесит.
- Знаю, - сухо бросает Говард в ответ на следующий ее вопрос, адресованный уже ему. - Нет, не замешана, - больше она ничего не спрашивала, и больше он отвечать не намерен.
- Тогда почему бы вам....
- Почему бы тебе не заткнуться, а? - Кертиса он осадил грубо, даже не думая смягчать удар. - Почему бы мне что? Не начать работать самому за всех некомпетентных дармоедов и кретинов, которые оказались здесь? Тогда сами вы что здесь делаете-то, раз не можете даже примитивного? - он тушит сигарету в пепельнице, рискуя ту самую пепельницу разнести на кусочки, и такую силу демонстрировать здесь и сейчас точно не стоит. - И, да, я всегда мечтал так бездарно тратить свое время на выслушивание всяких идиотов, - после этих слов Говард поднимается на ноги. - Если будут какие-то моменты, связанные с моими разработками, то я охотно готов прийти и ответить на все вопросы, но более меня сюда таскать... нет уж - увольте, - он покидает комнату, даже не спросив ее разрешения, не смотря на Елену и все также не говоря ей ни слова. Хлопнув дверью, уже в коридоре, он ослабляет узел галстука и расстегивает верхние пуговицы рубашки. Стало ли ему от такого легче? Вовсе нет - не стало, и работать он теперь уже точно не сможет - это ему становится очевидным. Поэтому Говард направляется на выход, решив, что с таким коллегами-дебилами он и так перерабатывает в миллионы раз - значит, может себе позволить отгул, например. Уже на улице, глубоко вздохнув, он прикуривает сигарету, поглядывает по сторонам и идет куда-то, не особо разбирая дороги, без определенной цели. Ему надо перевести дыхание, выдохнуть, подумать и найти свое решение, пока не стало слишком поздно.

+1

11

Неудобное положение. Слишком неудобное… Спина всегда должна быть прямая, взгляд уверенным и собранным, слова четкие, словно команды, которые давались сотрудникам, которым промывали мозг. Она не любила играть по чьим-то правилам, особенно, когда эти правила навязывались в добровольно-принудительном порядке. И если статью про отношения она уже нарушила, то статьи о трудовом распорядке соблюдались и чтились. Все, от длинны юбки до места подписи на документах. Кто не соблюдал эти постулаты отправлялись в лаборатории, где зомбировали, внушали то, что нужно организации, а не конкретно тебе. А если хочешь остаться в своем уме, то нужно умело подыгрывать всем.
Елена была строга и в какой-то степени беспощадна к своим подчиненным. Бумаги, макеты и прочий хлам должны были подаваться к определенному сроку, сроку, когда мисс Белова выделяла время для их просмотра. Все расписано по часам и с 9:00 до 18:00 нужно было успеть все, что написано в ежедневнике. Это строгое правило не распространялось только на одного человека из всех отделов, которыми курировала блондинка – Говард Смит. И нет, не потому что она с ним спит, или они много чего обсуждали дома…нет, как говорилось раннее, дома они были другими людьми, которые в корне отличались от тех, кем были на работе! «Были…» - опечалено думает Елена, смотря, как мужчина явно не в восторге от ее любовных посланий. Желание послать все к черту и разбить телефон о стену появляется и у нее. Но она скучно подпирает голову рукой, продолжая слушать препирательства мужчин.
Офелии был важен чистый разум гения. Говард уже говорил про опыты, которые над ним проводились, Елена о них ничего не знала, но в этом направлении она копала, хоть и очень медленно, почти не уловимо. Все-таки она шпион, как никак.
- Знаю. Нет, не замешана. – его ответы сухие и четкие. Он зол и хочет отсюда уйти. Елена же ему не собирается уступать в том, что он хочет или не хочет. Есть работа – есть регламент – его нужно выполнять.
- Почему бы тебе не заткнуться, а? – «Говард, остановись!» - взмолилась она, в собственных мыслях. Она не должна при всех показывать свои эмоции. А те эмоции, которые вызывал у нее седовласый мужчина были самые сильные – треснуть башкой об какую-нибудь стену и запереть в камере на месяц. Она почувствовала, как медленно закипает все внутри. Ярость была настолько сильной, насколько и желание заниматься с ним любовью. «Как же я тебя ненавижу, Говард!" – она слушает его оскорбления, которые, конечно, касаются ее. Это же она ничего не знает, не умеет, только и способна, что людей расстреливать, да мужиков совращать. Захотелось в душ. «Его сюда таскать…Нет, вы это слышали?» - Елена закатывает глаза, и смотрит на Кертиса, который вне понимания.
- Ладно, дадим ему фору в пять минут. – блондинка будто разминая шею делает несколько поворотов головой в одну и другую сторону.
- То есть вы считаете, что это в порядке вещей? Позвольте, я буду жаловать Мадам и…
- И что вы ей скажете? Что прогнали её лучшего ученого из-за программы ЩИТа, которая была закрыта в прошлом веке? Не смешите меня. Просто…Просто гении, Кертис, они, как маленькие дети, только во взрослых телах… А моему гению сейчас нужна грудь… - она улыбается, ей нравится то, что она сказала. Потому что это была правда. Его поведение было сродни маленькой девочки, которую сначала обманули поманив конфетой, а потом подарили дешевый аналог куклы, а не саму Барби. «Итак, еще две минуты…» - сейчас она представляет, как он проходит пост охраны и оказывается на улице. «Куда же он пойдет?» - ей нравится эта игра. Если бы это был кто-то другой, она бы непременно позвала бы охрану, которая задержав беглеца притащила бы его к ней в кабинет. «Зачем так напрягаться? Нет, он же все-таки мое задание…Зачем на кого-то перекладывать ответственность!».
- Елена, вы не понимаете кому потакаете…
- Господа, наша встреча окончена, спасибо за внимание. Кертис к следующей недели готовит презентацию об программе Иерихон. – она встает со стула, все встают следом, даже алый словно помидор Кертис. Нет, Елена не потакала Говарду, просто ей тоже не нравятся подхалимы.
- Елена, следующая встреча…
- Нет, переноси на сегодня все, мне нужно уехать.
- Как уехать?
- На машине, я думаю.
Елена погружает все папки на руки помощницы, еще минута, чтобы вернуться за сумочкой в кабинет, еще полторы чтобы спуститься за машиной, и еще секунд тридцать, чтобы отследить даже по выключенному мобильнику куда пошел гений. «Итого я дала тебе семь минут, цени это!» - она уже видит его на улице, взъерошенного словно воробей после дождя.
- Эй, господин гений, садитесь в машину! – он смотрит на нее, затем отворачивается и идет дальше. – Говард, я не хочу тебя оставлять одного в таком состоянии. Ты же знаешь, что если я вызову охрану, то они отправят тебя на промывку мозгов. Я не смогу помочь… - «Да ему и не нужна моя помощь, очевидно… Я же в системе типа!» - мужчина останавливается, курит, видимо принимает решение. Она останавливается и ждет. Она не знает, что толкает его на мысль сесть с ней в машину, но когда дверь за ним захлопывается, она блокирует ее, констатируя:
- А это чтобы ты на ходу не выпрыгнул, с тебя станется… - она жмет на педаль газа и вот они уже несутся по улицам города, которые вот-вот опустели от утренних пробок.
- Послушай, дорогой, я понимаю твои чувства. Да, я не права, что тебе не рассказала и не доверилась, просто… В нашей жизни и так все сложно. – иногда отвлекаясь от дороги она поглядывает на него. Он хмурый и недовольный. – Знаешь, не то, чтобы я очень верующая…Но есть одна история, кажется из Библии. Не могу судить про Марию-Магдалену ли, но очевидно про женщину, которая спала с мужчинами или изменила мужу, честно, я не помню. Но я помню четко слова, которые сказал Иисус толпе, которая хотела забросать ее камнями: Тот, кто без греха – пусть первый кинет в нее камень! Толпа вскоре разошлась. – она остановилась на светофоре дожидаясь зеленого света, выстукивая непонятный такт большим пальцем правой руки по рулю. – Собственно, ты можешь на меня злиться и обижаться, унижать своих коллег, не приходить в офис и работать из дома, и вообще мы можем разорвать наши отношения… Я не готова рисковать всем, чтобы быть с тобой при условии, что мне, как ты говоришь, тебя заказали. – они двинулись дальше, по улицам, и остановились возле школы искусств. – Собственно, Говард, ты все это можешь сделать при одном условии – если ты от меня ничего не скрываешь. Идем, я тебе кое-что покажу. – она выходит из машины, открывает багажник, достает оттуда спортивную сумку. Подходя к Говарду она берет его за руку. Кажется, это был ритуал, от которого она не готова была отказаться. А возможно, она брала его за руку в последний раз, и этот момент непременно нужно запомнить?   
На входе Елена называет свою фамилию, не настоящую, а Адлер и они проходят в танцевальный зал.
- Подожди меня здесь, я сейчас приду. – это почти приказ и почти просьба.
Она знает, что ему хотелось увидеть ее на пуантах и почему бы это не сделать прямо сейчас.
Белое трико, черное боди, черная трапециевидная юбка и такие же черные пуанты. Блондинка имеет все шансы стать черным лебедем. «Без пачки правда!» - она выходит обратно в зал. Движение девушки плавные и непринужденные. Двигаться значительно легче, чем на пятнадцатисантиметровой шпильке.
Белова встает на носки и медленно подходит к мужчине закидывая ему одну ногу на плечо. Вертикальный шпагат – не самая простая фигура, но при должном усердии и подготовленных мышцах:
- Ты все еще хочешь посмотреть?

+1

12

Срываться так - последнее дело, но, видимо, слишком близко он подошел к черте, слишком многое навалилось в последнее время, что Говард не смог сдержаться. Наверное, ему надо в отпуск, где он бы валялся на пляже, ничего не делал, ни с кем не общался - просто все бы резко оставили его в покое на некоторое время и дали бы ему то самое время, чтобы разобраться в себе. Но глупо было бы надеяться на такие подарки со стороны ГИДРы, когда столько важных проектов подошло к финальной стадии, а многие уже были запущены. Поэтому лучше было пока что уйти, пока он не вышиб дух из Кертиса, который на это прямо нарывался! И Говард бы сделал это с удовольствием, вложив в каждый удар всю ту ярость, что бурлила в его крови!
Если бы его попытались остановить, то Говард вряд ли бы смог сдержаться, но пока что на его пути никто не попался, и он выходит и офисного здания. Сигарета прикурена тут же, и он уже идет по улице, намереваясь убраться подальше, пойти и выпить, да не возвращаться в "контору" сегодня - так точно! Поэтому Говард просто идет по улице, без особой цели, не слишком ускоряя шаг, но все же стараясь убраться подальше и побыстрее от офиса. Но если бы все было так просто! Вскоре уже слышится знакомый голос, и Говард смотрит на Елену, которая решила, что с него явно на сегодня было недостаточно! Говард хмурится и идет дальше, но и она не отстает, а потом, когда уговоров явно недостаточно, она уже переходит к угрозам. Он останавливается, сжимая руки в кулаки, ощущая то самое бессилие, понимая, что он эту "промывку мозгов" может банально не пережить, и тогда все закончится, и вся эта его борьба за выживание была зря, и он может больше ничего не вспомнить, забыть те крупицы из воспоминаний, которые еще с ним... Он жадно затягивается сигаретой, выкидывая окурок на мостовую и садится в машину.
Говард злится и хмурится, смотрит на дорогу и хочет придушить ее или сделать так, чтобы она замолчала и прекратила строить из себя понимающую! Она думает, что заблокированная дверь его остановить? Он вынесет ее и испортит ей автомобиль, если ему на самом деле потребуется выйти!
- Не стоит, ладно, делать из меня и дальше идиота, - Говард подает голос, в котором слышится с трудом сдерживаемая злость. Он сам во многом виноват, что поддался, что позволил себя обмануть и позволил себе обмануться. Но Елена, которая тут с непрошибаемым спокойствием говорит ему прописные истины, его выбешивает и выбешивает ой как сильно! Он снова отворачивается, смотря на улицу, пытаясь успокоиться, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как вспотели ладони.
Наконец машина останавливается, но его отпускать никто не собирается: Елена тянет его за собой, зачем-то взяв за руку, и сейчас этот ее жест смотрится уже иначе. Сейчас все иначе, и Говард не спешит сжимать руку в ответ, прижимать ее к себе и вообще как-то демонстрировать особенные отношения, которые остались где-то там, на ее кухне утром - до того момента, как он вошел в гардеробную.
Говард молчит, когда она называет другую фамилию, прекрасно понимая, что никто не обязан тут быть откровенным, что у нее своя жизнь, где он стал частью одной из мизансцен, которую ей требовалось образцово-показательно провести из-за работы - не более того. Он молча окидывает взглядом помещение и не обещает ей ее дождаться, но, когда Елена возвращается, он все также стоит и ждет, никуда не уходя, хотя мог бы и так, наверное, было бы для него лучше всего. Она оказывается рядом, а ее нога - на его плече, показывая и демонстрируя ему, как она умеет еще, что служит отголоском того свидания, которое тоже наверняка было насквозь фальшивым.
- Зачем все это? - Говард стоит прямо, не делая попыток сбросить ее ножку со своего плеча, но и не поймав ее, как сделал бы ранее. Он смотрит на Елену спокойно, но в глубине глаз все еще видны всполохи ярости. - Что ты мне покажешь дальше? Как ты убиваешь? Как отдаешь приказы убирать неугодных и на моем личном примере? Тебе не кажется, что вся эта игра несколько затянулась? - его рука все-таки перехватывает ее лодыжку, чуть сжимая, но тут же и выпуская из своей почти стальной хватки. - Так что же ты мне покажешь? Твою манеру боя? Это было бы интересно: увидеть хоть в чем-то тебя настоящую, - он задевает специально, задевает в ответ, провоцирует ее сделать следующий шаг, пытаясь вывести и ее из равновесия, как она уже это проделала с ним.
Говард делает шаг назад, и она успевает поставить ногу обратно, чтобы не упасть, но вот он уже рядом, перехватывает ее запястья, заводит руки за спину, почти заламывает, вжимая ее в свое тело, оказываясь с ним слишком близко, почти касаясь ее губами.
- Ты все еще хочешь показать? - выдыхает он одними губами, чувствуя кожей ее горячее сбивчивое дыхание. Это было бы сексуально, если бы, в первую очередь, не было так опасно - опасно друг для друга. - Так покажи, - Говард отвечает за нее, кивая головой. - Если ты будешь так хороша, то, так уж и быть, я тебе тоже кое-что покажу в ответ!

+1

13

Говард был груб и всем своим видом показывал, что его обидели и задели. Как так от него что-то посмели скрыть? Но, как ни странно Елену это веселило. Немножко злило то, что он так остро реагировал и совсем не следил за своими пылкими речами в ее адрес. Наверняка его бесило то, что она оказалась права… Он и сам скрывает от нее много информации о себе, а она же даже не делает попытки что-то узнать и как-то его разоблачить, уличить в чем-то. Не делала попытки… Порой поступки людей толкают нас на то, что мы упорно пытаемся избежать.
Мужчина был явно не доволен, когда она взяла его за руку – как обычно! Даже этот шаг, видимо, расценивался, как возможность удержать его. Терпение подходило к концу, но Белова упорно билась об бронированную дверь.
«Ему должно это понравиться!» - тешила себя надеждой девушка, закидывая ногу на плечо Говарда. Носки натянуты, мышцы напряжены… Невольно вспоминается момент, когда она впервые оказалась на пуантах. Это было…больно. Не волшебно, красиво, грациозно, а именно больно. На тот момент, даже не смотря на то, что любимая дочка Леночка всю свою жизнь занималась легкой атлетикой, и знала, что такое титанический труд, для нее это было пытками. На тот момент ей казалось, что это самое сложное и у нее никогда не получится. Оказалось – показалось. Это не было самым трудным, потому что потом подростку не нужно было быть легким и томным лебедем, потом приходилось драться. Не побьешь ты – будешь ходить с разбитой губой. А Елена уже тогда с трепетом относилась к своей внешности.
- Зачем все это? – он задает глупый вопрос, а глаза его…не выражают ничего, что можно было бы назвать страстью, скорее ярость. Он ненавидит ее, а она пытается оправдаться. «К черту…» - думает блондинка, собираясь уже убрать ногу и залепить пощечину Говарду. - Что ты мне покажешь дальше? «Дальше?» - Как ты убиваешь? «Что!?» - Как отдаешь приказы убирать неугодных и на моем личном примере? Тебе не кажется, что вся эта игра несколько затянулась? «Подлец!» - лицо Беловой ничего не выражало. Он столько раз уже говорил о том, что она не такая, что она хочет его убить, что он ее задание от Мадам, чтобы за ним следить. «Он просто догадывается, он точно не знает, и он хочет увидеть мою реакцию!» - Вдова улыбается, смотря на мужчину. Даже когда он охватывает пальцами ее ногу – девушка не показывает то, что ей может быть больно. Впрочем, больно не было. Просто его прикосновения обжигали и… Кажется блондинка просто смеялась над ним и его попытками как-то вывести ее из себя. «Ах…Настоящую?» - он отпускает ее и отходит на шаг назад, а Елена опускает ногу. Кажется, он добился, чего хотел – она не намерена больше с ним находиться рядом и играть в этих идеальных влюбленных. В груди ощущение, будто произошло замыкание, странное и не привычное чувство. Она собирается развернуться и уйти, но он снова хватает ее за запястье. Кажется, у него это входит в привычку. Говард заводит ее руки ей за спину, а сам же… Сам находится очень близко, он прижимает ее к себе, его губы находятся в соблазнительной близости, но вот слова полностью отторгают любые мысли о сексуальности.
- Если ты будешь так хороша, то, так уж и быть, я тебе тоже кое-что покажу в ответ! – она улыбается, ее радует смелость Говарда. Смелость, граничащая с глупостью. Мужчина дразнит Елену своими губами, дыханием.
- О, дорогой… - шепчет она, едва ли прикасаясь губами к его губам. – Я буду очень хороша… - это она уже шепчет ему на ухо и трется щекой об его щеку. Подсечка ногой и мужчина уже теряет равновесие, а вместе с этим и захват рук. Ее ладони находятся на его плечах, и она валит его на пол, падая вместе с ним. Возможно, ему было больно, но ей было ничуть не жаль его. У Елены было же мягкое приземление на него сверху. Она садится сверху, заводит его руку к голове и таким образом ложится на него, прижимаясь так же, как и он к ней не так давно:
- Говард, не льсти себе. Во-первых, я никогда не сближаюсь со своими жертвами и уж подавно не предлагаю им жить вместе. Во-вторых, я – не наемник. В-третьих, ты слишком самоуверен. Могу тебя заверить, что если бы тебя собирались контролировать или убить, то вряд ли бы тебе позволили так просто разгуливать по городу. Ну и няньку выбрали попроще. – она смотрит на него, еще секунда и она целует мужчину. Ей надоела эта игра в кошки-мышки. Ей надоело, что ее пытаются вывести из себя и уговорить в том, что она почему-то должна убить его. «Да, я умею драться, да, у меня есть оружие, да, я не сказала об этом, потому что нормальные люди бояться этого…» - бедра сжимаются и подаются вперед. Нет, она не может не ерзать. Белова останавливается и разжимает его руки. Дыхание сбилось, она пытается его привести в тонус. Она встает с Говарда и отворачивается, идет к окну и складывает руки на груди. Так проще говорить, когда она не видит его, когда она стоит спиной к нему.
- Знаешь… А я больше не хочу тебя ни в чем убеждать или разубеждать. Если ты уверен, что ты со мной честен и искренен, то я – нет. Я другой человек. Я не романтичная блондинка с кудрями и не женщина, с которой стоит жить вместе. Я ничего не понимаю в твоей науке, ровным счетом, как и не знаю, зачем я понадобилась ГИДРЕ. Но ты, дорогой, ты свободен, можешь идти…

0

14

Говард зол и рассержен, и Елена тут скорее одна из причин, но не основная. Просто так сложилось, что он слишком понадеялся, в чем наверняка был виноват сам, и отчасти его убедили ее слова. Вот только на лжи ничего хорошего не построишь, а правда редко бывает сладкой на вкус, что поделать. Почему-то прийти в себя ему не так просто, и Говард почти что сбегает, чтобы взять паузу и выдохнуть. Только, конечно же, у Елены на этот счет свои планы и свое мнение, и она его навяжет всем - она же тут босс!
Менее всего он ожидал, что именно здесь и сейчас, после всего случившегося, она покажет ему свое балетное мастерство. Но Елена закидывает ему на плечо свою ногу, и это, наверное, и правда было красиво - вот только Говард все еще был слишком зол, чтобы оценить подобное. Поэтому вместо комплиментов он пытается ее задеть, спровоцировать на действия, чтобы увидеть немного ее настоящей, чтобы опровергнуть или подтвердить все свои подозрения. Но Елена лишь улыбается в ответ, и это выводит из себя еще больше, и слова сочатся еще большим ядом, и шипы от каждого из них в этот раз - острее. Он крепко сжимает ее запястья, а она сама прижата к нему. Губы почти касаются ее губ, а горячее дыхание обжигает. Это опасно-сексуально, и она снова улыбается, потирается своей щекой об его щеку, что хочется оставить на ее шее пошлый засос, а руками смять ягодицы. Слишком резкий переход от одного к другому: как говорится, от ненависти до любви...
Внезапно Елена вырывается из его захвата, а почва сама собой уходит из-под ног, и Говард летит на пол, больно приложившись затылком, что аж звезды перед глазами заплясали, да сдавленно охнув. Он морщится и шумно дышит, а Елена оказывается сидящей на нем сверху, теперь уже его удерживая, хотя он и не особо сопротивляется подобному. Эта поза - слишком знакома, и ассоциации у него с ней совершенно определенные: когда обнаженная Елена со стоном опускается на него сверху, склоняется к нему и целует в губы. Сейчас у них почти тоже самое, исключая сексуальный элемент и наличия слишком большого количества одежды на обоих.
- Меня уже держали на цепи - ничего хорошего из этого не вышло, - он снова морщится и шумно выдыхает. Да, Киллиан наивно полагал, что его формула будет идеальной. Она такой и была бы, если бы ее доработать, если бы результаты исследований отражали бы реальное положение дел! Вот только в ней еще и был изъян, и этот изъян Говард устранил лишь для себя, подведя Олдрича к черте, толкнув его в бездну, в которую тот позже и рухнул!
Елена его целует, и он невольно отвечает на поцелуй. Говард чувствует, как она на нем ерзает, прикусывает ее нижнюю губу едва ощутимо, впускает ее язык в свой рот и... и поцелуй заканчивается также неожиданно, как и начался, а сама Елена уже спешит подняться на ноги, да отойти подальше от него.
- Честность и искренность в ГИДРе? Это была хорошая шутка, - он криво усмехается, приподнимаясь на локте, потирая ушибленный затылок и слушая ее дальше. И ее слова - слишком знакомые, что Говард невольно замирает. Романтичная блондинка с кудрями, которая ничего не понимает в науке, но которая согласна с ним жить? Образ проплывает перед глазами, и он уже знает ее, видел на тех "воспоминания-фотографиях".
Мария...
Она пришла в его компанию совсем молоденькой, новая секретарша, мимо которой Говард не смог пройти. Едва его рука оказалась на ее коленке, как ее ладонь обожгла его щеку. Потом она вышла за него замуж, родила ему сына, погибла вместе с ним в той автокатастрофе... Голову уже знакомо сдавливает, словно тисками, а острые иглы впиваются в виски. Говард понимает, что за этим последует, и ему надо убраться отсюда подальше и побыстрее, пока "высокое начальство" еще и про это не узнала. Он неловко пытается встать, когда первые капли крови падают на пол, а платок отчего-то сразу же не находится, как по закону подлости! Говард снова оказывается на полу, а перед глазами слишком быстро все мелькает. Тогда, на шоссе, машину то ли занесло, то ли лопнуло колесо, и он не удержался на дорогу, врезаясь во что-то... что там было? Стена? Высокий бордюр? Голова болит сильнее, и он запрокидывает голову, чтобы остановить кровь. И после столкновения он был еще жив, хоть и чувствовал себя паршиво! И Мария на соседнем сиденье еще дышала и звала его! А потом он выпал из машины и...?

+1

15

Он хотел этого – и он это достиг.
Она не хочет его видеть и более того, вряд ли захочет после всего с ним разговаривать. О чем говорить с человеком, который слепо зациклен на себе, на своих страхах и не доверяет никому? И если на счет доверия Елена могла как-то оправдать Говарда, то на счет остального – нет.
Мужчина слишком много раз тыкал ее носом в то, что она искусственная и не настоящая, что она леди-босс, а не любимая женщина… «А и правда, он никогда не говорил «любимая»…» - она не хочет думать об этом, но мысли, словно черви, сами заползают в разум, нанося непоправимый вред, заставляя размышлять об этом.
Сейчас в голову лезет все, с момента ее приезда в Нью-Йорк. Мадам, которая Виктория Грин – претендент на кресло мэра, Леша, который Шостаков, а по совместительству бывший муж Романовой, Арина… И еще несколько русских, в частности и мужчина, который сделал ее такой. Черной Вдовой. Ведь… Если бы ее не выбрали из сотен других девочек, если бы она не была лучшей, то все могло бы сложится иначе. Она бы была другим человеком. А именно этой самой хрупкой блондинкой с нежными кудрями, помешанной на французских романах и викторианской эпохе. У нее бы наверняка были дети, старший лет 16-18ти, она бы ходила на кулинарные курсы, занималась йогой, встречалась с подругами, обсуждали мужчин… У нее были две недели этой обычной, замечательной жизни, пока уже другой мужчина все не испортил. Конечно, виновата она. Как в первом случае с Петром, так и с Говардом. Если с Говардом все и так понятно, он не был готов к ее не совсем девичьим увлечениям, то с Петром… Она же не может быть виноватой в том, что он создал себе секс-рабыню? И что, что она похожа на нее? И что, что рабыня сошла с ума и убила собственного Мастера? И что, что Пьетра желала занять место Елены? «Сейчас бы я с ней с радостью поменялась… И убила бы еще раз!» - Белова не думала, что Старковскому удалось выжить, что его поместили в криокамеру, а о том, как эти камеры оказались у Офелии, последняя пока умалчивает.
Вдова второго поколения не знает зачем ей любимый учитель, но если кто-то и должен его убить или подчинить, то это непременно должна быть она и потом…
Если он испытывал к ней настолько сильные чувства, то почему не предложил сбежать? Хотя бы в туже Америку… Хотя, уже поздно было о чем-то судить, но если Елена будет вести себя хорошо, то его разморозят, и она задаст вопрос, который ее волнует уже более двадцати лет – почему?
Она не оборачивается, потому что не хочет смотреть на Говарда, но то, что она смотрит в окно в стекле которого хорошо отражается мужчина – это было совсем другим. Она хочет вернуться и закончить поцелуй, сказать о том, что она не хочет с ним расставаться…
- Честность и искренность в ГИДРе? Это была хорошая шутка. – она не может не согласится, поэтому улыбается, но вряд ли мужчина это заметит. Он собирается встать и наверняка уйти, как и велела ему Белова, но что-то происходит не по плану, будто тело мужчины двигается не по его желанию. «Да, нет…Я была аккуратной, максимум это повредить спину…» - она хмурится и оборачивается, когда видит у него кровь.
- Говард? – она стремительно подходит к нему, и выуживает платок из правого кармана брюк. Он его всегда туда кладет, Елена это заметила, просто никогда не акцентировала внимание. – Говард, ты меня слышишь? – она сдвигает брови к переносице и укладывает его голову на свои бедра, а сама садится на колени на пол. – На вот, - он кладет платок ему под нос и спрашивает. – Ты как себя чувствуешь? Голова кружится? Запрокинь голову сильнее...Черт, Говард, прости я не хотела навредить…

+1

16

Все должно было пойти не так и не так закончится, но почему-то получается через задницу! Говард еще зол, мрачен, хмур, полон ярости и недоверия, что не поможет ему, а лишь ухудшит ситуацию. Но пока он не способен вернуть себе спокойствие и контроль, пока он действует все также на эмоциях, и его это тоже раздражает. Впрочем, ответ был тут, на поверхности, и он об этом знал, но закрывал глаза - прямо как Говард Старк, который догадывался, но не оборачивался назад, чтобы заметить занесенный над спиной нож.
Воспоминания приходят внезапно, когда он пытается подняться с пола, и уже так знакомо начинает болеть голова. Увы, Говард знает, что за этим последует, и он старается побыстрее убраться подальше, но не успевает. Впрочем, он никогда не успевает: после первой вспышки боли все происходит слишком быстро, чтобы он успел это унять или отсрочить. Елена его никогда таким не видел, и мало кто видел, но мадам знала, да, и его медицинскую карточку, как он был уверен, прочитала от корки до корки! Собирался ли он об этом говорить Елене? Конечно же нет: кому охота признаваться в своих слабостях? И раньше как-то не случалось с ним подобного - не случалось при ней. Последний раз с ним это было на той старой базе ЩИТа, когда он убедился, кто есть на самом деле. Редкие воспоминания, старые фотографии, оживающее прошлое - и вот пожалуйста: рецидив! Сейчас было почти тоже самое: какое-то яркое воспоминание, знакомое - момент гибели и та автокатастрофа, когда он разбил голову, и она болела почти также, как и сейчас. Но там было еще что-то! И это что-то он никак не может вспомнить, а из носа уже течет кровь, и в виски будто вгоняют стальные иглы!
Голос Елены звучит совсем близко, и он чувствует ее прикосновения к своему лицу. Почему-то кажется, что ее пальцы - прохладные, а его лицо будто полыхает. Она же и находит его платок, прижимая к носу, заставляя его запрокинуть голову, начиная что-то говорить и извиняться. Но проблема в том, что в своих бедах он всегда оказывался виноват сам, и даже это не становится исключением. Он просто не может вовремя остановиться, двигаясь все дальше, к краю, к бездне, а потом уже летит туда, оказываясь на дне, но не разбиваясь, выживая, чтобы снова карабкаться наверх. Только в этот раз разбился он слишком сильно...
- Все в порядке, - конечно же он соврал, ну а что еще тут скажешь? Хватило уже того, что она стала свидетельницей всего этого, чтобы и дальше усугублять впечатление. Говард тяжело дышит, не открывая глаз, чуть морщится, стараясь прийти в себя, как-то все это прекратить. Увы, универсального рецепта он не знает, да и нет его: надо просто переждать и пережить. - Ты не при чем, - хотя бы тут он решает быть нечестным, не собираясь обвинять Елену в том, что с ним сделали, к чему он сам еще наверняка приложил руку. Вся та история с автокатастрофой... наверняка все было не так просто, и ответ надо было искать со стороны ЩИТа, но где и у кого?
Ее пальцы касаются его лица, осторожно, будто эти невесомые прикосновения могут причинить ему боль. Нет - боль ему причиняет другое, и ее прикосновения... от них немного легче, и Говард наконец открывает глаза. Его голова покоится на ее бедрах, а сама Елена склонилась над ним и смотрит с беспокойством. И у него уже нет сил ругаться и выяснять отношения - на сегодня с него этого всего хватило с лихвой.
- У меня такое бывает... видимо, мое досье ты все же не читала, - он несколько невесело усмехается и морщится, сцепив зубы и шумно выдохнув. - Пару минут, и я встану. Все нормально, - здесь нет ничего нормального, но это он исправить в себе пока не в силах. Радует лишь одно: раньше было намного хуже, а сейчас он, можно считать, практически здоров, если не считать рецидивов!
В зале воцаряется тишина, и оба молчат, а ее пальцы продолжают его гладить - так приятно, что Говард уже расслабляется, и в виски колит не так больно, кровь постепенно останавливается, и он наконец смог вдохнуть. Все будто схлынуло, даже та ярость и гнев, что застилали глаза - осталась какая-то усталость, и Говард уже не спешит начинать новую словесную пикировку с Еленой.

+1

17

Если еще пять минут назад она готова была его убить за грубость и фривольное поведение, то сейчас все изменилось. Она с испугом наблюдала за ним. Главное, что ее сейчас интересовало, это причина, по которой произошло это. Все-таки она старалась быть аккуратной, да, она хотела причинить ему минимальную физическую боль… Словом, шуточки на счет возраста вряд ли стоит сейчас отпускать.
Она легонько касалась его волос, лица и линий морщин, будто пыталась их разгладить. Момент мог бы показаться очень объединяющим, который стирал границы и недопонимание между ними. Елена очень хотела, чтобы ему стало лучше, и корила себя за нерасторопность. Наверняка он ожидал, что она уйдет и оставит его здесь или правда исполнит «миссию» по уборке негодных.
Он не ожидал ее растерянности и беспокойства.
- Все в порядке. – сообщает мужчина, все еще не открывая глаза и она кладет ему ладонь на лоб. Конечно, она не верила ему. Потому что если бы все было в порядке, такого точно не должно было произойти. К тому же, она не верила, что она здесь была не причем. Но он сам виноват… Он выводил ее из себя, он хотел ее видеть настоящей и вот она – такая, какая есть.
Кажется, что ему нравится так беззаботно лежать на ее коленях, нравится ощущать ее прикосновения… «Но не нравится моя скрытность…» - она не хочет начинать заново перепалку с ним, и не хочет признавать, что ей было обидно, она просто смотрит на него понимая, что хочет видеть это лицо каждое утро, когда открывает глаза. «Видимо - это сильно смелое желание!» - …видимо, мое досье ты все же не читала. – Елена закатывает глаза и выдыхает. Если ему лучше, то не стоит так волноваться. Она перекладывает его голову на пол, убирая ее со своих колен, и встает, возвращаясь к окну, но теперь оставаясь лицом к Говарду.
- Я рада, что тебе лучше… - она медлит, но все-таки задает вопрос:
- И как часто у тебя эти приступы? Ты уверен, что не стоит обратиться к нашим врачам? Или ты их так же поставишь на место, как Кертиса? – она улыбается и отводит от него глаза. – Это ничего не меняет, Говард. – она замирает от того, что сказала, будто это произнес кто-то другой. Кто-то, кто в конечном итоге пожалеет. Уже жалеет, что заново подняла эту тему.
- Если я принимаю тебя таким, какой ты есть, возможно, не зная твоего прошлого, твоих приступов и прочего, то ты видимо не готов мериться с правдой обо мне. И видимо, это одна из причин, почему я скрывала это… - она подходит ближе и ложится рядом, смотря в потолок:
- …я не хотела потерять тебя. – это признание дается тяжело, но она продолжает будто на одном дыхании. - Не хотела прощаться с нашей совместной жизнью. Просыпаться с тобой – это лучшее, что происходило со мной за долгое время. Но ты прав. Не стоит мои слова воспринимать серьезно, потому что ты никогда не узнаешь, откровенна ли я сейчас или нет. – она закрывает глаза, представляя шум прибоя и смеется:
- Самое забавное, что я могу сказать, что люблю тебя, ну, а ты можешь меня сейчас обвинить в лицемерии.

+1

18

Боль постепенно утихает, и кровь уже не льется так сильно. Говард старается не думать, не вспоминать, абстрагироваться от всего, отпустить все это, но когда такое просто было сделать? Он чуть морщится и шумно выдыхает, слыша голос Елены рядом, чувствуя ее прикосновения. Неожиданно от такого становится чуть легче, и он замирает, продолжая ощущать, как она гладит его по лицу, как осторожно касается пальцами.
Однако стоило ему подать голос, как прикосновения тут же исчезают, а его голова уже лежит на полу, а вовсе не на нее коленях. Говард открывает глаза, чуть морщится, находя Елену снова в отдалении. Тяжелый вздох, и он пока что не спешит подниматься на ноги, чтобы снова не рухнуть - нужно еще пару минут, чтобы окончательно прийти в себя или хотя бы постараться это сделать.
- Теперь уже не так часто - можно сказать, что почти здоров, - он криво усмехается и вытирает платком лицо от остатков крови. - К нашим врачам? - на этот раз усмешка выходит злой. - Если бы не наши врачи, то ничего этого бы не было. Поэтому не стоит - сам как-нибудь разберусь, - то, что с ним делали в ГИДРе... Говард до сих пор не помнит и половины, но помнит боль, какие-то инъекции, после которых тело скручивало будто узлом. Нет, вот повторения подобного опыта он не собирается допускать! Другое дело, что стало легче - после вируса Олдрича, но тут он сам скорее его доработал, да на себе проверил опытным путем. Могло ли быть лучше? Возможно, но тогда бы и цена была совершенно иной, и Говард не готов был ее платить ни тогда, ни теперь.
Елена снова возвращается к нему, и Говард следит за ней взглядом. Она ложится подле него, но на него не смотрит, а он невольно поворачивает голову в ее сторону.
- Ты так хочешь знать о моем прошлом? - они не поднимали такие темы ранее, старательно избегая, будто не желая впускать в настоящее то, что должно было остаться где-то позади. Наверное, стоило сразу спросить, но Говард тогда не мог ничего рассказать, а теперь - тем более. Только лишь официальная версия, пока он сам во всем не разберется. - У меня... нет прошлого, - он неловко пожимает плечами. - И даже имя - не мое: мне его дали, чтобы хоть как-то меня называть. Но ГИДРа совершила смелый шаг, решив всеми силами вернуть того, кто не помнит, кто он, - а Елена говорит дальше и говорит такое, что он снова замирает, не зная, как тут реагировать и что отвечать. Почему-то ей подобные слова даются легче, что ли? И верить в такое отчаянно хочется, но... как можно тут вообще верить кому-то, если он не верит даже самому себе?
Тяжело...
Говард облизывает губы и тоже смотрит в потолок, но их ответов там нет - их надо искать внутри.
- Я помню себя с 2011 года, когда очнулся в лаборатории ГИДРы, где со мной что-то делали, но лучше мне не становилось. В конце концов, меня списали со счетов и, наверное, бросили бы подыхать... но нашелся один "благодетель", который забрал меня к себе, и одно рабство сменилось иным. Я работал и пытался что-то сделать с собой, чтобы стабилизировать свое состояние. Он же мне и дал имя, продолжая держать в застенках лаборатории. И у меня отлично получалось изобретать: решения будто сами приходили мне в голову, где было полно самых разнообразных знаний, - он говорит тихо, но не сомневается, что Елена прекрасно слышит каждое слово. - Когда "благодетель" умер, я оказался наконец свободен! И я сбежал первым делом подальше отсюда - сбежал в Париж, где неожиданно заговорил по-французски, где пытался найти себе работу, но... но тут про меня вспомнила ГИДРа, и мадам приехала лично мне предложить работу... или пластиковый мешок. Как ты понимаешь, я до сих пор хотел и хочу жить, - Говард поворачивает голову в сторону Елены, ловя ее ответный взгляд. - Я не сомневаюсь, что они оба - что мадам, что тот, другой - они оба знают правду, но мне никто не скажет. Видимо, мадам опасается за мою лояльность. И, надо сказать, опасается правильно, - если у него будет хоть малейший шанс, то Говард, не раздумывая, похоронит ГИДРу! Но пока, увы, таких шансов у него нет, а информации все еще ничтожно мало. - Поэтому, как ты понимаешь, я не особо страдаю доверием... - Говард украдкой бросает взгляд на Елену и медленно поворачивается на правый бок, чтобы удобнее было лежать и смотреть на нее. - А ты думаешь, что меня можно за что-то полюбить? - он хмыкает явно скептически, не считая себя этаким рыцарем, которого бы ждала... ну, ладно, не всякая принцесса, но хотя бы какая-нибудь леди. - Мне кажется, что ты мне слишком льстишь, - Говард морщится и замирает, снова ощущая ее прикосновения к своему лицу. - Голова болит... скоро пройдет...

+1

19

На самом деле ей не так просто произносить все эти слова, признаваться в каких-то чувствах, как это можешь показаться на первый взгляд. Нет. Ей не просто. В какой-то момент Елена перестала бояться слов и начала поступать так, как считает нужным, говорить то, что чувствует на данный момент. Потому что жизнь не вечна. Потому что, когда играешь в странные игры с не менее странными и опасными людьми, а людьми они зовутся только из-за толерантности, волей неволей натыкаешься на мысль, что в один прекрасный момент ты можешь стать обузой для них. Это ужасно жить и не принадлежать себе. Белова бежала от этого с выпуска Красной Комнаты и вот, она снова в ловушке. Нельзя сказать, что Мадам держала ее на коротком поводке, но… Скажем так, быть в ГИДРЕ им двоим выгодно, если опустить шантаж, к которому Офелия прибегла, когда Елена пожелала вернуться на Кубу.
Глаза Елены все еще закрыты, и она слушает его голос. Он говорит про врачей ГИДРЫ, да, они оставляют желать лучшего, потому что их эксперименты были кощунством для природы человека.
- Ты так хочешь знать о моем прошлом? «Заманчиво, но нет!» - Елена открывает глаза, поворачивает голову и смотрит на мужчину. Она не собирается его перебивать, или сейчас задавать какие-то уточняющие вопросы. Говард не должен знать, насколько ей интересно узнать о нем, как можно больше. - У меня... нет прошлого. – кажется мужчина говорит это без какого либо сожаления. «Неужели у него не было попыток вспомнить?» - Елена, зная себя, как девушку, которая терпеть, не может тайны, поняв, что у нее проблемы с памятью пробовала бы все: кислородное голодание, электричество, гипноз. «Неужели тебе не интересно кто ты?» - блондинка поворачивает голову к потолку и они вдвоем ищут на белом полотне какие-то ответы.
-…И у меня отлично получалось изобретать: решения, будто сами приходили мне в голову, где было полно самых разнообразных знаний. – она снова закрыла глаза, пытаясь запомнить все до мелочей, даже интонацию мужчины. Возможно, его слова пригодятся позже. Она дышит спокойно, и мягкая улыбка говорит о беззаботности, но ей чертовски приятно слышать его где-то рядом с собой.
- …сбежал в Париж, где неожиданно заговорил по-французски. – она поворачивается в его сторону и открывает глаза, внимательно его рассматривая, будто пытаясь понять, в какой части из рассказанного он соврал. В конечном итоге она понимает, что неважно правда это или нет, если это то, что он хотел бы, чтобы она знала о нем.
- Видимо, мадам опасается за мою лояльность. И, надо сказать, опасается правильно. – она хмурится, провокационный вопрос вертеться на языке, но она медлит. Блондинка терпеливо слушает и, как говорится, мотает на ус. «И не побоялся же мне об этом сказать…» - Говард поворачивается к ней на правый бок, она повторяет тоже самое, поворачиваясь к нему лицом и подпирает свою голову рукой.
- А ты думаешь, что меня можно за что-то полюбить? – она улыбается и кладет ему ладонь на щеку, поглаживая его большим пальцем руки и борясь с желанием прикоснуться к его губам.
- Ты сам себе льстишь, милый. Ты не заслуживаешь, чтобы я тебе льстила. Только голая неприкрытая правда. Я точно знаю, за что тебя нельзя любить… Ты редкостная зануда и психуешь, как девица. - Она смеется и легко целует его в губы, тут же отстраняясь. – Ты…волшебно целуешься, ты способен на красивые поступки, а главное тебе самому нравится делать эти поступки. Ты умный, а умные мужчины моя слабость. К тому же… любят не за что-то, а вопреки… И ты не боишься открыто мне заявлять про лояльность? Странно, я думала, что ты уверен, что я все доношу Офелии… - она переходит на шепот и подвигается ближе к нему. – Ляг на спину и закрой глаза, расслабься, давай Говард, если бы я хотела тебя убить, я бы нашла более изощренный способ. – Белова улыбается, заправляя кудрявую прядь за ухо. Пальцы скользнули по галстуку, ослабляя его еще сильнее и в итоге вытягивая ее из-под шеи мужчины. Дальше расстегнула несколько верхних пуговиц, поглаживая грудь ладонью, потом склонилась к нему, целуя в шею и поднимаясь вверх к уху и переходя на губы.
- Я думаю, что тебе просто блокировали часть памяти, и она возвращается, когда складывается дежавю. А мне просто предложили работу…Без выбора, потому что если бы они заикнулись про мешок… - она хмыкает и осторожно целует его.

+1

20

Елена не перебивает его, и Говард продолжает говорить. Он не называет имен, кроме мадам, не углубляется в детали, которых также хватало - не время и не место сейчас для длительных разговоров. Но он все-таки рассказывает о себе - рассказывает то, что может рассказать, в чем точно уверен и что точно помнит. Да, есть еще кое-что, но, пока он с этим не определиться сам для себя, про такое Говард и не заикается.
Он поворачивается к ней, чтобы удобнее было на нее смотреть при разговоре, и Елена делает тоже самое. Она протягивает руку и ее ладонь касается его щеки, пальцы успокаивающе поглаживают, и Говард поддается таким прикосновениям. Ему хочется, чтобы она и дальше его касалась, так ненавязчиво гладила и ласкала, чтобы он мог выдохнуть наконец и немного успокоиться.
- Я не зануда и не психую, - фыркает он, когда внезапно получает свой поцелуй, но Елена уже быстро отстранилась, явно понимая, что за поцелуем у них, как правило, следует продолжение. Говард шумно выдыхает и облизывает губы, слушая собственное описание из ее уст, и ему нравится - она как-то особенно о нем говорит. Даже тогда, когда называет мерзавцем, подонком и так далее, и от этого воспоминания он усмехается, чуть морщась, когда в висок игла впивается особенно остро.
- Ты не находишь, что иногда уже становится все равно, и даже смерть - это уже какой-никакой, но выход? - опасался ли он мадам? Пожалуй, что да: глупо было бы не понимать, что она с ним может сделать. Но, тем не менее, что будет делать без него ГИДРа? Свою проф.пригодность Говард уже не раз доказал, и без него не было бы многих разработок - успешных разработок! Поэтому, если там, в Париже, он не мог ничего сказать, то теперь вполне мог диктовать условия - ну или хотя бы попытаться это сделать, а не просто молчаливо соглашаться на все то, что ему будут навязывать.
Говард послушно поворачивается на спину и закрывает глаза, как того и просила Елена. Ее прикосновения - едва ощутимые, и вот она стягивает с него галстук, а потом расстегивает верхние пуговицы рубашки. Пальцы скользнули по его груди, поглаживая и лаская. Он глубоко вздыхает, ощущая следом уже ее поцелуи - на шее, возле уха, а потом на губах.
- Ты бы там тогда всем показала? - Елена его снова целует, и он кладет руку на ее затылок, мешая отстраниться так сразу, впуская ее язык в свой рот, невольно подаваясь к ней навстречу. И поцелуй продолжается, что уже не хватает дыхания, что Елена уже почти что укладывается на него сверху - так знакомо и так привычно. У этого их поцелуя - соленый стальной привкус его крови, но на такое не обращают внимания, пока Говард не дернулся и не поморщился, невольно обрывая поцелуй, а ее пальцы снова касаются его висков.
- Пожалуй, я сегодня на работу не вернусь, - после некоторой паузы говорит он, открывая глаза. Елена все также рядом, поглаживает его и целует, и он сжимает ее руку в ответ, начиная приподниматься и пытаясь встать на ноги. - Я бы прилег... но не здесь - здесь как-то не то, - Говард все же встает на ноги и стоит достаточно уверенно, не собираясь тут падать, делая первые вполне устойчивые шаги. И, пока он смывает в уборной кровь с лица, Елена успевает переодеться. Капли засохшей крови все еще есть на уже не такой белоснежной рубашке, но это уже - мелочи и детали.
Уже в ее квартире Говард укладывается в постель, а Елена помогает ему избавиться от одежды. Он благодарно кивает головой, закрывая глаза и продолжая чувствовать ее поглаживания.
- Ты на работу или...? - задает он свой вопрос, когда Елена тут где-то копошится, а потом доходит до гардеробной, посреди которой так и осталась стоять почти что собранный чемодан с его вещами.

+1

21

Елене нравилось многое, что делает Говард. Сегодня утром она познала его кулинарные способности, вряд ли многие женщины могут устоять перед тем, кто готовит завтрак. Особенно, когда сама ты на это неспособна. Все-таки, когда нормальные девочки учились жарить яйца и варить супы, блондинка училась обходить разные системы охраны и наблюдения, стрелять и попадать в цель, быть ловкой, сильной и…и не думать о лишнем. Пожалуй, последнее особенно приветствовалось в Красной Комнате. Думать могли только тренеры, учителя, кураторы. Ты – машина для выполнения заданий. Из рода: не умеешь – научим, не хочешь – заставим! Оказавшись далеко от семьи, знакомых мест и привычной жизни, выбора остается совсем ничего. Но вот если бы ее задание было стать шеф-поваром, скорее бы она спалила несколько кухонь, чем научилась готовить. У каждого солдата свой изъян, и она тоже не безупречна.
То, что ей нравилось в мужчине, она перечисляла ему очень неторопливо и четко, будто читала с блокнота, который вела у себе в подсознании. Что еще можно было добавить? «Мне нравится, когда ты шепчешь разные приятные вещи мне на ухо?», «Как ты печально смотришь на мои бедра, когда я прохожу мимо в офисе?», «Как целуешь в шею, каждый раз намереваясь оставить на ней след?», «Как сжимаешь бедра в те моменты, когда наша страсть доходит до своего пика…» или «Когда наполняешь меня…». В конечном итоге можно сойтись на: «Милый, мне нравится твой ум и возраст!», а про себя подумать, что никогда бы не подумала, что могу влюбиться в седовласого мужчину неопределённого возраста. 
«И без памяти…» - блондинке было грустно осознавать, что она косвенно причастна к этому. Пусть чтобы он не говорил, вина ее тоже есть. Она знала на кого соглашается работать, но абсолютно не подозревала, что может встретить здесь человека, с которым так просто можно было бы лежать на полу и рассматривать потолок.
«Зануда и психуешь!» - упрямо подумала Елена, закатывая глаза, но уже не споря, принимая это как должное. «Мужчины – это взрослые дети, с игрушками побольше, но все так же им требуется грудь.» - Белова переводит на него взгляд, она явно озадачилась его словами про смерть:
- Это выход, когда тебе нечего терять, да… Тварь дрожащая или человек? Когда находится ответ на этот вопрос, находится и стимул, который позволяет жить. «Моим стимулом долгое время были женщины Кубы!» - разговоры начинаются слишком серьезными, это не просто открыть свой склад в гардеробной, да и обсуждать их здесь, в этом незащищенном месте опасно.
Она полностью вошла во вкус поцелуя с его кровью, это дополнительно будоражит рецепторы и кажется это их обоих абсолютно не волнует. Появляется его ладонь на ее затылке, она едва уловимо стонет, сильнее прижимаясь к нему. Еще бы мгновение и ее бы рука точно скользнула по пряжке ремня его брюк и совсем не важно, что здесь школа. Вопрос про «показала всем» она решила оставить без внимания, хватит с него на сегодня всех этих тайн. Она помогает ему встать и отпускает Говарда лишь после того, как убеждается, что он крепко стоит на ногах.
- Поедем домой, да, я пока переоденусь, а тебе нужно умыться, буду ждать тебя у машины. – она целует его в щеку и словно бабочка упорхнула в раздевалку. Не то, чтобы она не думала о том, что он может сбежать, просто она надеялась на честность хотя бы в этом.
Уже в квартире она помогает ему раздеться и относит костюм в гардеробную, чтобы упаковать его и отвезти в химчистку. В поиске чехла для одежды она обращает внимание, что большей половины одежды Говарда нет и только тогда опускает глаза на пол и видит чемодан:
- Ты на работу или...? «Ах, вот как?» - она не удосуживается ответить, и методично развешивает вещи обратно на свои места. Минут через пятнадцать девушка заходит в комнату в белье, которое причудливо украшенное цветами. А что? Каждый дарит цветы так, как умеет.
- Нет, я поработаю дома… И у нас так жарко… - выдыхает она ложась рядом и смотрит в планшет, который принесла собой. Еще минут через пять, после того, как мужчина молчаливо рассматривает ее, блондинка откладывает планшет и поворачивается к нему. Елена запускает руку под одеяло, ладонь проходит препятствие в виде резинки белья, и она достигает цели. Пальцы обвились вокруг возбужденной плоти, пока аккуратно сжимая и поглаживая.
- Пациент, а вы не так уж и больны. – шутит она, облизывая губы и целуя мужчину в плечо. В следующий момент ее движения становятся более требовательными и резкими, а затем ладонь замирает, а губы от плеча к шее, а затем к уху прокладывают дорожку из поцелуев, кое-где проходя расстояние кончиком языка.
- И когда мой любимый мужчина хотел мне сказать, что уходит от меня? – шепчет она ему в ухо.

смотреть только тем, кто жив)))хд

http://s8.uploads.ru/t/8r4ba.jpg

+1

22

Елена его не перебивает, но наверняка каждое его предложений, каждый мелкий факт про себя наталкивает ее на новые вопросы и какие-то свои личные выводы. Про них Говард также не спрашивает, продолжая говорить, не слишком углубляясь в детали, но обрисовывая основную картину. Почему-то собственный рассказ кажется ему каким-то жалким, и он хмурится, мрачнеет, тяжело вздыхает и лишь ее поцелуй примиряет с действительностью. И одного поцелуя уже мало, когда он мешает ей отстраниться, когда уже перехватывает дыхание, и Говард неожиданно морщится от боли, все-таки отпуская Елену от себя.
- Иногда кажется, что терять и правда уже нечего, - он невесело усмехается и уже пытается подняться на ноги - не слишком ловко, но у него выходит, и Говард даже не падает, хотя в первый момент голова немного закружилась. - Да,  бы прилег, - он кивает головой и идет в уборную. Видок у него, конечно, еще тот, и он смывает кровь с лица, как-то пытается сделать ее менее заметно на фоне некогда белоснежной рубашки и быстро понимая всю тщетность подобных попыток. Ну и ладно - так сойдет: в конце концов, они ведь домой едут, а не снова на работу.
Дорога как-то сама по себе проходит в молчании, и Говард закрывает глаза, открывая их лишь на подземной парковке, поднимаясь с Еленой вверх на лифте, но не приставая к ней, как это обычно у них происходило. Уже в квартире Елена помогает ему раздеться и лечь в постель, и Говард с наслаждением вытягивается на кровати, прикрывая глаза и выдыхая. Нет, определенно никуда более он сегодня не пойдет, останется здесь и... и он уже забывает, как еще с утра собирал вещи после их ссоры, что чемодан до сих пор стоит посреди гардеробной.
- Жарко? - он слышит голос вернувшейся Елены, открывает глаза и замирает. Говард следит, как она подходит к постели, как устраивается рядом с планшетом и как начинает работать. Он все еще молчит, старается не смотреть на нее, но не получается: взгляд скользит по точеным ногам выше, по плоскому животу к груди, и Говард старается не ерзать на постели, ценой больших усилий не протягивает руку, чтобы ее коснуться, когда так этого хочется! Елена все решает сама, придвигаясь к нему, запуская руку под одеяло, скользнув в его боксеры и коснувшись его. Говард шумно выдохнул, но стон сдержал.
- Я... - а дальше она уже его ласкает так, что сдерживаться невозможно. Он привлекает ее к себе, сминая рукой аппетитную попу, кое-как скидывая с себя одеяло. Обоим уже понятно, какое продолжение у них тут будет, и работать или отдыхать здесь уже никто не планирует. - Иди ко мне, - однако Елена не спешит выполнять его просьбу, целуя в ухо, говоря про его уход, про который сам Говард уже успел забыть, который так некстати сейчас вспоминается, отвлекая от более приятного и важного дела. - Я бы не сказал: я собирался тихо уйти, - ему наконец удается дотянуться до нее, поцеловать в губы, избавляя от явно ненужного ей сейчас бюстгальтера, сжимая рукой ее грудь. - Не самое лучшее решение, - шумно выдыхает он в ее губы, укладывая Елену на себя, чувствуя, как она тут же начинает на нем ерзать, потираться об него своими твердыми от возбуждения сосками. - Дорогая, давай потом доругаемся, а? - Говард не сдерживает очередного стона от ее чувственных ласк, уже мечтая поскорее оказаться в ней.

+1

23

Говард был прав, что обвинял ее во лжи, она ему до си пор не сказала, кто она. Частично сказала, но кто же считает эти проценты правды? Он… Он и подавно не знает кто он, поэтому обвинять его в чем-то. «Лучше позже попробовать найти информацию!» - так решает Елена, когда развешивает его костюмы в гардеробной. Желание его соблазнить появляется спонтанно, вместе с желанием засунуть его в один из чемоданов и вывезти за приделы города. Соблазнение – более гуманный и в тысячи раз приятней способ для примирения, который ее новому образу «романтичной блондинки» подходил куда более лучше. Не зря же одной из ее обличий была Ирен Адлер. Женщина, которая поразила самого Шерлока Холмса. Женщиной, которая достаточно легко ладила с мужчинами, но это абсолютно не значило то, что она так легко ему отдастся.
Она посасывает мочку уха, так она делала очень часто, дальше она снова целует его шею, посасывая кожу, но не оставляя следов, хотя очень хочется. Мужчина будто ждал, когда она окажется совсем близко, чтобы смахнуть с себя одеяло и очень стремительно прижать ее к себе. Она чувствует, как его ладони требовательно сжимают ее попку, и едва уловимый стон срывается с губ. Елена не видит смысла сдерживаться, потому что он и сам знает, что ей нравится.
- Иди ко мне!
Его шепот будоражит еще больше и желание увеличивается в несколько раз. «Ну, уж нет…» - она все еще помнит сложенный чемодан и вещи, которые раскладывала заново. - Я бы не сказал: я собирался тихо уйти, - она смеется, - А тихо уже не получится. – констатирует она факт вовсе не намекая на то, что она станет бить посуду или устраивать истерики, намекая на немного другой шум. И возможно, она бы ему об этом непременно сказала, но в ее рот вторгается его язык, который точно, как и рука на попе чувствует себя хозяином, чувствует себя, как у себя дома, и Белова в тайне наслаждается его напором. Она полностью увлечена в причудливую игру, сплетая их языки и правда не замечает момента, когда бюст соскальзывает в ее тела и отправляется в сторону, в неизвестном направлении. Теперь его ладонь фривольно сжимает ее грудь, и она снова стонет, слегка прикусывая его нижнюю губу и оттягивая. – Да, согласна, решение заняться со мной любовью – лучше.
Она улыбается и пред новым поцелуем шепчет:
- Ты играешь не по правилам, милый, никто не разрешал меня трогать и тем более раздевать. – она укладывается на него сверху, но коленями все еще оставаясь на кровати, не позволяя себе «оседлать» его. Пускай это пока неудобно, скоро она изменит позицию. Возбуждение накапливается все больше и больше, казалось, что еще одно касание и голову отключит совсем, они оба будут действовать согласно инстинктам.
Ее пальцы все еще неторопливо подначивают «его» неторопливыми движениями верх-вниз, и не давая мужчине двигать бедрами быстрее, тут же сжимая его сильнее и вовсе прекращая какие-либо манипуляции. Она трется об грудь мужчины своей спускаясь поцелуями к груди, тем самым рука тоже ползет вниз сминая яички, но нежнее, чем он это проделывал с ее ягодицами.
- С чего ты решил, что мы будем ругаться, дорогой? Я уже собрала все твои оставшиеся вещи в тот чемодан, и он ждет тебя на выходе. – она закусывает нижнюю губу, наблюдая, как его приоткрытые губы вытягиваются в ухмылку. Он знал, что она не серьезно, знал по ее загоревшемуся взгляду, который словно говорил, что никуда ты не пойдешь. – Твоя очередь раздеваться… - она вынимает свою руку и уже привставая с него двумя руками снимает с его трусы, и они тут же оказываются на полу. Она облизывает губы смотря на его возбуждение и борясь с желанием прикоснуться губами, и медленно водить языком от основания к головке, но… Это все-таки наказание.
Она садиться на него сверху, все еще вторая, нижняя часть белья на ней, и бедра сами по себе начинают тереться о него. Елена нависает над Говардом и опирается своим лбом об его:
- Ты уверен? Ты как себя чувствуешь? – голос слегка дрожит и приобретает более серьезные краски, - Не хочу довести тебя еще до одного припадка… - она целует его в губы, но легко, давая ему последнюю возможность отмотать все.

+1

24

Елена точно знает, как его переключить на совершенно иные мысли, как завести его так, что он будет сходить с ума от желания. Говард уже почти стонет, привлекая ее к себе, вовлекая в поцелуй и наконец давая волю рукам, о чем он думал с того самого момента, как Елена в своем белье вернулась в спальню.
- Да, тихо уже никак, - соглашается он, снимая с нее бюстгальтер, лаская грудь и ловя ее ответный стон. Она хочет не меньше, чем он, но не все так просто. Впрочем, у них никогда не бывает просто, обыденно и скучно - в каждом их разе есть свой градус остроты, своя перчинка, которая делает будущее удовольствие еще приятнее и пикантнее. - Определенно лучше! - он уже на все согласен, лишь бы добраться до нее, лишь бы наконец оказаться в ней, но Елена не спешит, лишь еще больше распаляя его своими ласками, но не давая ему себя. - Я не люблю правила и спрашивать разрешения, - поцелуй, жаркий и тягучий, и она потирается об него, что Говард стонет в ее рот, почти до боли сжимая ее грудь и попу. Ее ласки постоянно меняют темп, провоцируют, а потом замирают, не доводя его до наслаждения, заставляя остановиться у черты - такая сладостная пытка, которая кружит голову еще сильнее, и желание ее взять уже почти что зашкаливает.
- Так это - прощальный секс? - он слышит про вещи и лишь кивает головой: сейчас Говард согласен на все, он не может уже думать ни о чем другом, кроме как о ней. Наконец, Елена почти что сжалилась над ним, сдергивая с него боксеры и усаживаясь на него сверху. Вот только она все еще в белье, и с его губ слетает почти болезненный стон, когда она так провокационно ерзает на нем, не давая ему себя.
Ее дыхание опаляет кожу, ее светлые локоны скользнули по его щеке, а губы почти коснулись его губ. У нее глаза горят также, как горят у него, и Говард ловит губами ее поцелуй, такой едва ощутимый и нежный, словно по контрасту с тем, что сейчас между ними происходит.
- Да черт с моим состоянием... у меня будет приступ, если я тебя не получу! - он тяжело дышит, сжимая рукой ее бедро до синяков, облизывая пересохшие губы и снова ее целуя. Сухой треск ткани, и вот он уже сорвал с нее белье, испортив такую красивую дизайнерскую вещь. - Новое куплю, - и, пока Елена не начала возмущаться, он спешно усаживает ее на себя, проникая в нее, застонав вместе с ней и наконец усадив ее на себя именно так, как надо. Сбивчивое дыхание, горячий поцелуй, его руки, сминающие ее попу, ее грудь снова потирается об него, и она ерзает на нем так, что он входит в нее до предела. Говард снова стонет, целуя ее в шею, поглаживая по спине, заставляя ее выгнуться к нему, чуть меняя позу. - Подвигайся, дорогая... пожалуйста... - тихо шепчет он ей на ухо, прикусывая мочку, кое-как заставляя ее чуть приподняться и снова опуститься на себя сверху, и эта новая сладостная пытка еще приятнее и острее, но он уже слишком хочет продолжения, чтобы и дальше позволять себе такие жаркие прелюдии, которых и так было достаточно.

Отредактировано Howard Stark (25-11-2017 18:30)

+1

25

Наверно в это была ее главная ошибка, она слишком много думала. Сейчас же ее беспокоило не собственное и не общее удовлетворение, а его самочувствие. Когда появляется объект, который является нашей слабостью, так или иначе ты становишься заложником ситуации, и зная это Елена все больше впутывалась в эту игру. Ей было бы безумно больно, если бы он ушел, но… Ничего непоправимого в жизни нет, и чем сильнее бьют – тем сильнее мы становимся. И не дай Бог Мадам узнать об этой слабости ее протеже, рычагов станет больше, и никто не знает, что взбредет в голову темноволосой красотки. Достаточно того, что она шантажирует блондинку спящим прошлым, не хватало еще, чтобы и будущие оказалось на грани…
Разумеется, как девушка прагматичная, Белова не могла не думать о последствиях даже сейчас, находясь в комнате с таким желанным мужчиной. Но что если… Это его к ней подослали? Почему стоит исключать такой вариант событий? Что если это он может ее убить? И почему не сделал это раньше? Поэтому так и отреагировал на оружие… Хотя понимание того, что из Говарда вряд ли получился бы хороший шпион, потому что он, как ребенок, не может прятать свои истинные чувства. Не стоит обижаться! Говард – гений, кроме ума, у него отличное чувство, нет, не юмора, язвительности, он шикарный мужчина, и все-таки если найти к нему правильный подход, можно выключить голову, со всякими глупыми размышлениями и погрузиться в чувства, которые наверняка не обманывают.
- Так это - прощальный секс? – она тихонько смеется морща носик, и утыкается носом в его шею, вдыхая его запах, и от такого момента блаженства, девушка закрывает глаза, чувствуя себя любимой и желанной, а главное – в безопасности. Она уверена, что уже завтра, когда пойдет утром на пробежку, ее голова будет занята не музыкой из плеера, а мыслями о том, кто такой Говард, какое его настоящие имя, и как ему помочь обрести себя. «А что если у него семья? И кто-то его ждет? И он захочет уйти к ним?» - именно об этом, как и завещала Скарлетт О’Хара, Елена подумает завтра.
Девушка слышит, как трещит на ней ткань белья, и пусть она тонкая и ее не много на теле, Говард считает, что лучшего способа, чтобы испортить вещь нет.
Он шепчет о желании получить ее, а бедра оказавшись без лишней ткани, лишь плотнее прижимались к телу мужчины. Кажется, это уже больше похоже на пытку для нее, чем для него, но Белова берет себя в руки, пытаясь высказаться на счет испорченного белья, но мужчина ловким толчком проникает в нее. Она протяжно стонет кусает его за плечо, затем выпрямляется, чтобы почувствовать его, как можно глубже в себе. Они оба тяжело дышат, девушка снова трется грудью об него, бедра тем временем не торопятся набирать темп, они медленно покачиваются позволяя самой контролировать темп, продолжая мучать мужчину. Проблема в другом, она сама уже почти готова сдаться ему.
- Подвигайся, дорогая... пожалуйста... – Елена чувствует, что желание охватывает ее новым кольцом, его шепот сводит с ума, в теле появляется небольшая дрожь.
- Ох, хороший мой… - она целует его в губы и снова выпрямляется беря за опору его грудь и кладет на нее свои ладони. – Вообще-то, это должно было быть наказание. – выдыхает она, перекидывая волосы на одну сторону. Блондинка сжимает его внутри, ощущая, что он почти больно сжимает ее бедра, которые начинают двигаться быстрее наращивая свой темп, пока спина не выгнулась сильнее, глаза не закрылись, а губы не приоткрылись ловя порции воздуха…

+1

26

Говард стонет, наконец оказавшись в ней, сорвав с нее белье  и тем самым его точно испортив. Но сейчас все равно - она его слишком завела, чтобы он мог долго терпеть такую прелюдию, которая становилась все больше похожа на сладостную пытку. Но и тут Елена не спешит двигаться, еще больше его мучая, пока он сам не попросил о пощаде.
- Твой, твой... - Говард давно на все согласен: еще с того момента, как она, прижимаясь к нему, запустила руку ему в боксеры, начиная его ласкать. Еще один поцелуй, и она выпрямляется на нем, упирается в его грудь ладошками и наконец начинает двигаться. Говард застонал, крепко сжимая ее бедра, что наверняка синяки останутся. Он облизывает губы, наблюдая, как она поднимается и опускается на нем, и это зрелище лишь еще больше возбуждает.
- Наказание? За что же? - он ловит момент и присаживается на постели, начиная целовать ее грудь, чуть прикусывая твердые от возбуждения соски, чувствуя, как она сильнее прижимает его голову к себе, чтобы он продолжал эти свои ласки. Елена уже ускоряет темп, и он снова обнимает ее за бедра, помогая ей насаживаться на себя все быстрее и резче. Она слишком сильно сжимает его в себе, что Говард не выдерживает, прикусывает ее сосок чуть ощутимее, от чего она выгибается всем телом, стонет в голос, и эти ее стоны - самые сладкие для него звуки.
- Елена, - ему нравится в такие моменты произносить ее имя, тяжело дыша от ритма их любовной гонки, немного хрипло, почти шепотом, но она слышит, и ее глаза загораются особыми огнями. Она дарит ему поцелуй, полный страсти, а затем заставляет упасть обратно на постель. Она двигается быстро, резко, сжимая его в себе, сопровождая все это стонами и вскриками, царапая ноготками его грудь, словно пытаясь удержаться на краю удовольствия, чтобы еще немного продлить это томление и уже потом сорваться в бездну.
Говард выгибается всем телом и стонет, чувствуя уже знакомое наслаждение, и пальцы ласкают Елену между ног, предлагая присоединиться к нему прямо немедленно в этом удовольствии. Она кричит, двигаясь в рваном ритме, и ее вскрики меняют тональность, когда он с глухим рыком изливается в нее, замирая на постели, тяжело дыша и улыбаясь.
Елена падает на него и жадно целует, и Говард крепко прижимает ее к себе, впуская ее язык в свой рот. Оба тяжело жадно дышат, и отголоски наслаждения все еще пульсируют в теле. Он облизывает губы, закрывая глаза и поглаживая ее по спине, чувствуя, как она устроилась на нем и не собирается двигаться вообще - и такое его тоже устраивает.
- Было великолепно, дорогая, - он касается губами ее виска и усмехается. - И ты меня опять покусала, - сейчас не хочется ничего делать, никуда торопиться или вообще двигаться, поэтому некоторое время они просто молча лежат, приходя в себя.
- Придется тебе покупать новое белье, - Говард наконец подает голос, открывает глаза и смотрит на Елену. - Мы пойдем в магазин вместе? Ты доверишь мне выбор? Или предпочтешь прислать мне счет? - он усмехается, убирая прядь светлых волос с ее лба, проводя пальцами по нежной щеке. Двигаться куда-то по-прежнему лениво, и он не предпринимает никаких попыток.

+1

27

Как тяжело бороться с желанием все остановить, встать и уйти. В другую комнату или уехать на работу, видя его желающий взгляд, который меняется на взгляд разочарования. Еще труднее бороться с желанием не забыть кто ты есть, потому что он такой, с ним забываешься и перестаешь дышать. А так же играет теория, которую толкают женщины в различных женских группа, тех что украшены пошлыми сердечками и цветами. Если мужчину не пускаешь в ресторан, он идет в кафе быстрого питания! – «…и трескает фастфуд!» - добавляет от себя Елена. Нет, она никуда бы не ушла, и ему бы не позволила быть с кем-то еще. Наверное, в их игре в семейную жизнь – другие женщины единственное, чтобы она ему не позволила.
Она чувствует, что он поднимается и его губы касаются ее груди. Елена не открывает глаза, с губ срывается еще стон, потом еще… А руки обнимают его в желании, чтобы его ласки не прекращались. Блондинка давно поняла, что ему приятно слушать ее, что это подстегивает его, а она не видит причин как-то сдерживать себя. Возможно девушка выбрала слишком быстрый темп, но уже не представляло возможным остановится. Она сильнее сжимает его в себе, он тем самым оставляет укус на соске, и Елена тут же выгибает спину навстречу, шепча невнятно то ли «любимый», то ли «еще», то ли это все сразу. Кажется, она слышит с его губ свое имя, по губам проскальзывает улыбка и она целует Говарда, ненавязчиво возвращая его на кровать.
Блондинка почти не контролирует ритм, который снова набирает новый темп, ее бедра сами знают, что и как делать, она лишь пытается протянуть это удовольствие. Она чувствует, как его тело разгорячилось, и ногти впиваются в кожу словно нож в масло. Хочется остановится и не сделать больно, но они будто не замечают этого. Его бедра подаются вперед, и она уже чувствует, что скоро конец, он пальцем усиливает ее ощущения, и она громко стонет. Через мгновение становится совсем сложно сдерживаться, и она резко откидывает его руку, чувствуя его импульсы в себе.
Она отрывает глаза и падает на него:
- Ох, Говард… - выдыхает она, целуя его, и он отвечает на поцелуй, а после она укладывается на его плечо.
- Было великолепно, дорогая, - она поднимает голову и отвечает:
- Правда? Мне в душе понравилось больше. – она лукавит, ей всегда нравится. – И поцарапала… извини. – Елена снова целует его, коротко, просто касается губами его губ.
Говард возвращает поцелуй в висок, и она снова ложится на плечо, телом чувствуя его дыхание и стук сердца. – он поглаживает ее, и Елена слушая его предположения выдает свою версию про белье:
- А не хочешь заняться любовь в примерочной, милый?

+1

28

Говард тяжело дышит, улыбаясь, облизывая губы, на которых все еще горит ее поцелуй. Елена лежит на нем, также приходя в себя, переводя дыхание. Вот именно сейчас им обоим хорошо - в такие моменты у них все идеально, и в постели они мирятся чаще всего, поддаваясь обоюдному желанию, которое совершенно не хочется сдерживать. Пальцы скользят по гладкой коже, заставляя ее выгнуться к нему, губы касаются виска, и Говард коротко усмехается, слыша про душ.
- Да, в душе - тоже неплохо так, - утром они были именно там, и едва не опоздали на работу. Впрочем, совместный утренний душ и почти что опоздание у них становится некой традицией, которую оба неукоснительно соблюдают. Елена оказывается в душе первой, а Говард позже присоединяется к ней. Она обязательно должна сказать, что они опять опоздают - до того, как он начнет ее ласкать, что сил остается лишь не на слова, а на стоны. - Поцарапала? Ерунда, - он уже привык к этим царапинам - как и она привыкла к синякам на бедрах, которые оставляют его пальцы. В такие мгновения им обоим сложно себя контролировать, да и не думают о таком в разгар занятия любовью.
Это и правда похоже на семейную жизнь, и все это у них происходит слишком странно, чтобы Говард как-то мог для себя это понять и осознать. Просто случилось и продолжает случаться, без всякого анализа всех плюсов и минусов. Это просто есть между ними, и он уже не думает никуда уходить, хотя Елена, как она еще недавно ему сказала, дособирала его чемодан, который ждет его у дверей. Но он не уйдет, а чемодан она наверняка не трогала - и они оба это просто знают и все.
- Прямо в примерочной? Ммм... какая отличная идея! - его рука сползает со спины чуть ниже, сжимая попу, и Говард вовлекает Елену в новый поцелуй. - Я хочу, чтобы ты для меня померила там все. Может, мы сразу же закроем магазин с самого утра на "спец.обслуживание"? - она игриво поглаживает его ногу своей ногой, и Говард охотно включается в такую игру, ощущая, как Елена поерзала на нем, не спеша с него слезать - еще немного добавила от себя - этакое послесловие их секса.
- Оставь это, - они лежат в постели, отдыхая, и Говард удерживает Елену за руку, когда она вспоминает про свой планшет и работу. - Давай себе позволим один внеплановый выходной, - он поворачивается на бок, чтобы удобнее было на нее смотреть и с ней разговаривать. Его рука тут же оказывается на ее бедре, а пальцы, едва касаясь, поглаживают, будто рисуя на коже замысловатые узоры. - Как насчет того, чтобы потом заказать пиццу и поваляться дальше, да посмотреть какое-нибудь кино? - и это предложение еще больше похоже на ту самую семейную жизнь, в которую они здесь так старательно играют. Или уже не играют, и игра вышла за рамки, врываясь в реальность? - Я люблю гавайскую пиццу. Или можно заказать с грибами и ветчиной. Или четыре сыра тоже неплохо. Что скажешь? - и, пока Елена раздумывает, Говард наваливается на нее сверху, подминая под себя и целуя в губы. - Сопротивляться бесполезно, дорогая: я точно тебе не дам сегодня больше работать. Так что будет лучше, если ты согласишься сама, сразу и добровольно. А? Тебя интересует, что будет в противном случае? Справедливо... - и, усмехнувшись, Говард склоняется к ее груди, обводя языком соски, слыша ее шумный вздох в ответ и снова с самым довольным видом укладываясь на нее. - Так, насчет пиццы мы определились. А смотреть что будем? Я готов подчиниться твоему выбору: не упускай такой редкий шанс, дорогая!

0


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Игровой архив » [10.07.2016] Скелеты развешены по шкафам