03.12.2017 - С днем рождения, Профессор!
02.11.2017 - Новый дизайн! Кого благодарить и что за ним следует!
30.10.2017 - The Tonight Show с замечательным Куртом Вагнером!
03.10.2017 - The Tonight Show с Алексом Саммерсом!
29.09.2017 - А мы поздравляем нашу Восхитительную Шельму с Днем Рождения!
21.09.2017 - The Tonight Show с Эриком Леншерром!
19.09.2017 - Мы поздравляем с днём рождения Кобик! и смотрим на новый Расстрельный список.
14.09.2017 - Дорогие игроки и гости, мы обновили Глобальный сюжет и Таймлайн, не забудьте ознакомиться.
14.09.2017 - The Tonight Show с очаровательной Лорой Кинни!
31.08.2017 - The Tonight Show с нашим гениальным профессором Чарльзом Ксавьером!
23.08.2017 - The Tonight Show с очаровательным Брюсом Беннером aka Халк!
21.08.2017 - Расстрельный список горит!
10.08.2017 - А у нас отличные новости и вкусные PECHENUSHKI inc.
31.07.2017 - Обратите внимание на новый расстрельный список.
24.07.2017 - С днем Рождения, Алая Ведьма!
23.07.2017 - Летнее Обновление!
14.07.2017 - С Днем Рождения, Аннушка
14.07.2017 - С Днем Рождения, Звезда наша!
13.07.2017 - Чистка неактивных игроков!
13.07.2017 - Готовимся к дню рождения форума!
04.07.2017 - ГОЛОСУЕМ ЗА ЛУЧШИХ!
23.06.2017 - Свежий список на расстрел!
05.06.2017 - Канон по упрощенному шаблону!
04.06.2017 - Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #3
30.05.2017 - Обновление глобального сюжета и перевод времени читайте в теме Объявления Администрации
04.05.2017- Ловите свежую Marvel News. The paper of your city. #2
03.05.2017- Лучи любви и счастья самому быстроногому парню форума в честь его Дня Рождения!
26.04.2017- Всем форумом поздравляем местного шокера с Днем рождения и желаем ему всего самого вкусного!
26.04.2017- Товарищ Саммерс вносит коррективы в работу форума и пишет письма для товарищей форумчан!
07.04.2017- У нашей призрачной кошеньки, мур-мур Китти сегодня День Рождения! Поздравлять и любить :3
25.03.2017 - Интриги нового дизайна; смена приоритетов любовь админов в прямом эфире!
19.03.2017 - Мы к вам заехали на час! И немного новостей этой ночью
29.01.2017 - Администрация несет свет, позитив и новости в 2017 году!
Sam Wilson
T'Challa
Nicholas Fury
События в игре
Игровое время: июнь - сентябрь 2016
Вселенная активно борется с иноземными и внутриземными захватчиками!
Герои отражают нападения инопланетян во всех уголках света: от водных глубин, до горных вершин.
В условиях разрухи и хаоса ГИДРА активизировалась как никогда; Мадам всё активнее подминает под себя власть, её люди проникают в руководческо-защитные структуры города, а ученые - испытывают опаснейшие вирусы на живых.
ГИДРА и Люди-икс начинают открытую конфронтацию.
Стивен Роджерс окончательно пропал с радаров Мстителей, как и Брюс Беннер, который был замечен в последний раз в далекой Польше.
Моргана и ее грехи активно подпитывают инопланетян и земных жителей, попутно готовясь к самой безумной свадьбе столетия, а Эрик Леншерр тем временем восседает на троне в Дженоше, окруженный защитным куполом, куда постепенно «перетекает» Чарльз и его школа.
Наверх
Вниз

World of Marvel: a new age begins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Личные эпизоды: настоящее » [08.07.16] Next step to... what?


[08.07.16] Next step to... what?

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

[08.07.16] Next step to... what?

⊗ ⊗ ⊗
https://78.media.tumblr.com/4874eecb49c9697d3c82af7413546c2c/tumblr_inline_n4hxmnC7FA1qgp297.gif

информация

Где: бар "Strangers", Нью-Йорк
когда: поздний вечер

Кто:  Charles Xavier, Erik Lehnsherr
предупреждения: алкоголь и философия

и с т о р и я
Эрик устал. Чарльз устал не меньше. Им нужно обсудить целую кучу вещей, начиная с поставок гуманитарной помощи на Дженошу и заканчивая переносом школы с Авалона. Родные стены давят, да и Эрику по-прежнему здесь не рады, и какие уж тут разговоры. Выход? Как в старые-добрые. Бар и комната в ближайшем отеле.

Отредактировано Charles Xavier (15-12-2017 14:43)

0

2

Его потряхивало. И дело было вовсе не в ухабистой дороге, по которой Леншерра вез таксист-индус, до раздражения глупо улыбавшийся сам себе в зеркало и напевавший что-то нелепое на хинди.
Его трясло уже несколько дней, с самого момента покушения. Очередного. Второго за последние полмесяца. Взрывная волна накрыла Магнето, едва он переступил через порог полевого госпиталя. Погибли все. Сотня раненых мутантов потеряла жизнь лишь потому, что ублюдки разузнали о визите Леншерра за несколько часов и успели заложить взрывчатку. Говорят, это были не посланники Зилота, а люди. Homo sapiens, мать их. Скорее всего, спрятали ее в коробках с перевязочными материалами в самом госпитале.
Мастер магнетизма потерял двух товарищей по оружию, чуть не лишился рук и получил знатную контузию. Лицу повезло, только мелкие, пусть и глубокие царапины на скулах и носу от разбитых склянок с подноса медсестры, которой досталось гораздо больше. Она закрыла его своим телом, сама того не желая. Он пытался ухватить ее, когда почувствовал, как идет волна, но успел только получить ожог.
Леншерр курил всю дорогу, меняя сигареты задолго до того, как огонек доходил до фильтра – перебинтованными руками маленькие бычки держать было неудобно и больно. Он поймал удивленный взгляд таксиста, когда тот увидел бинты, и снова спрятал руки в карманы летней кожаной куртки. Вечер был прохладным, свинцовыми тучами собирался дождь, но никак не решался пойти.
Эрик открыл окно и выдохнул облако дыма наружу, ловя ответным вздохом свежий воздух. Нельзя было столько курить, сердцебиение грозно зачастило, словно предупреждая, что ему пора остановиться. Леншерр вздохнул, с усилием выбросил недокуренную сигарету в окно, коснулся лбом прохладного пластика, обрамлявшего стекло, и прикрыл глаза.
В памяти тут же всплыло сильно обожженное тело молодой девушки в белом халате, его собственные руки, пытавшиеся прощупать ее пульс, пылающий со всех сторон огонь, хрипы тех, кто еще не умер, и болезненный звон в ушах. Леншерра оттащили от нее несколько грубовато, но тем самым спасли от гибели –  через мгновение обрушился висевший уже на одном честном слове потолок.
Чудовищный хруст ломающихся костей. Его сердце словно рухнуло куда-то следом за перекрытиями, когда он поднял взгляд и сумел рассмотреть все, что осталось от клиники, занимавшей помещение некогда продовольственного склада. И от одаренных, надеявшихся на исцеление…
- Ищите выживших… - хрипло приказал он тем, кто пытался оценить его состояние беглым осмотром на площади перед рухнувшим ангаром.
- Выживших нет, Магнето.
- Я сам…
- Мэнгольд просканировал все. Никого не осталось.
- К черту Мэнгольда…
- Эрик…

Такси остановилось, дернувшись вперед и тут же подавшись назад. Погруженный в воспоминания немец пришел ладонями в спинку пассажирского сиденья и тихо ругнулся.
Индус что-то залепетал на своем родном, но мужчину его извинения не интересовали. Он поспешил покинуть автомобиль, предварительно расплатившись и в очередной раз напомнив себе, что лучше пользоваться приложениями типа Gett или Uber, но только не классическим Нью-Йоркским такси.
«Ну вот. Пора брать себя в руки.»
Он стоял перед барной вывеской медно-изумрудного цвета, задумчиво вглядываясь в зеленые буквы. Незнакомцы? Что Чарльз хотел сказать выбором места с таким названием? Или Леншерр уже ищет знаки там, где их нет?
Он толкнул плечом массивную коричневую дверь, по-прежнему пряча руки в карманах, и, опустив голову, вошел внутрь, словно готовясь принять на себя натиск громкой музыки, раздражающего освещения, пьяного гула и смеха, но ничего подобного не было. Удивительно тихо и безлюдно для такого приличного заведения с интерьером в английском стиле.
- Ты выкупил бар на вечер или насовсем? – тихо поинтересовался Леншерр, приблизившись к столику, за которым его уже ждал Ксавьер, и медленно опустился в кресло напротив.

Отредактировано Erik Lehnsherr (21-11-2017 18:45)

+1

3

Чарльз молча смотрел на пляшущее в камине пламя. Он попросил приглушить свет – не потому, что любил полумрак, а чтобы было лучше видно языки огня и отбрасываемые ими причудливые тени. Хоть какое-то развлечение, скрашивающее безумно долгие минуты ожидания. К тому же живое пламя нравилось Ксавьеру намного больше электрического света.  Напоминало о детстве.
- Ваш друг все еще не приехал… Может быть, вы все же выберете что-нибудь из нашего меню?
Чарльз покачал головой, и официант, в который раз огорченно вздохнув, удалился. Молоденький совсем мальчик, лет семнадцать навскидку. Мутант. Мутация весьма явная – мягкие чешуйки на лбу и подбородке, раздвоенный язык, вертикальный зрачок, нечеловеческая грация… Чарльз бы предложил ему прийти в школу, но молодой человек и без того прекрасно владел своим телом, да и свой дом уже нашел. И судя по тому, как он общался с остальными, этот дом его целиком и полностью устраивал… Повезло.
Второй стакан коньяка медленно подходил к концу. Чарльз мог бы легко найти Эрика, тихо коснуться его разума и узнать, где он и как скоро будет. Но зачем? Тогда пропала бы вся прелесть ожидания. Да и как бы сейчас Эрик отреагировал на телепатическое вмешательство? Неизвестно. Но вряд ли бы ему это понравилось. Потому что сегодня не Магнето ехал на встречу с Профессором Икс, а Эрик хотел поговорить со своим лучшим другом. А это накладывало на Чарльза гораздо большие обязательства…
…тихо звякнул медный колокольчик. Чарльз повернул голову, улыбнулся, склонил голову, молча приглашая Эрика присесть. Он выбрал столик подальше от окон и поближе к камину не только из соображений безопасности. Только у этой стены стояли столики ниже стандартных. И именно здесь вместо обитых гобеленом стульев были глубокие мягкие кресла с высокими спинками.
- Ты выкупил бар на вечер или насовсем?
- Ну… Во-первых, здравствуй, друг мой. Во-вторых, это не просто бар, а бар-ресторан. В третьих- не я, а Реми. – Поймав непонимающий взгляд Леншерра, Чарльз улыбнулся еще раз. – Это он посоветовал место. Здесь не будет лишних ушей. Это один из явочных баров новой Объединенной гильдии, и он принадлежит Реми. Так что… Гамбит просто позвонил и забронировал столик. Ну а люди… Официант сказал, что в это время никого не бывает. Все подтягиваются позже.
Возможно, Эрик хотел другого. Возможно, ему были нужны и громкая, выбивающая мозги музыка, запах перегара и дешевых сигарет, гортанные выкрики уже «готовых» посетителей. Но все это при желании можно было найти на соседней улице.
Чарльз налил во второй стакан коньяк. Долил себе.
- Не правда ли, напоминает малую гостиную? Далекий шестьдесят третий. Коньяк тот же. Даже камин есть. – Чарльз подался вперед, подпер голову ладонью, - И тебе снова ужасно больно, хотя ты и пытаешься это скрыть… Эй, Эрик... 
Вообще-то у них были дела. Очень много дел. Нужно было обсудить обстановку на Дженоше, договориться о поставке гуманитарной помощи и вывезти с острова тех, кому была необходима высококвалифицированная помощь. Надо было обсудить политическую обстановку – было недостаточно просто захватить власть, нужно было сделать из Дженоши полноценное государство… Нужно было  договориться о переносе школы, а для этого первым делом требовалось завершить войну и…
Чарльз чувствовал себя ужасно уставшим. Антимутантские настроения, война в Сенате и война на улицах, пришельцы, вирусы, бесконечные исследования, Похоть, непрекращающиеся покушения, команда, дети… Жизнь стала насыщенной, как никогда раньше. И как никогда раньше Чарльз хотел просто от души выспаться, потому что теперь такая роскошь, как спокойный сон, оказалась ему недоступна. Но сейчас дело было не в нем. Сейчас дело было в Эрике.
Чарльз знал о госпитале. И о том, что там произошло. Но торопить друга или лезть впереди паровоза со своим сочувствием не собирался. От этого Эрику стало бы совсем хреново.
- Ты ведь тоже хочешь напиться?

+1

4

- Прости. Здравствуй.
Слова выдавить из себя сегодня было труднее, чем обычно. Леншерр коротко кивнул, соглашаясь с Чарльзом. Камин, интерьер, дорогой коньяк – все это замечательно. Гамбит постарался, спасибо ему за предложенное место встречи. Тут относительно безопасно. Уютно, по-домашнему. Как будто ничего и не было. Вот только Эрик чувствовал себя здесь так, будто он в окровавленном пыльном костюме пачкает все вокруг, до чего только стоит дотронуться. И что вот-вот дверь выбьют ногой, а ему придется закрывать собой друга.
Он несколько секунд в упор смотрел на телепата, словно зависнув, затем слабо встрепенулся и молча пожал плечами. Вопрос в точку. Ответить честно или пытаться сохранить лицо?
- А что мне еще остается? Я все равно сейчас бесполезен. Отсиживаюсь тут, жду, пока они осмелеют настолько, что начнут в открытую убивать наших братьев… - тихо пробормотал Леншерр скорее себе, чем Ксавьеру, но тут же спохватился и пояснил, протягивая забинтованную руку к уже полному бокалу и стараясь не встречаться в этот момент взглядом с Профессором. Он и так знал, что тот переживает за немца. Быть может, даже сильнее, чем сам Эрик мог себе представить.
- Мы распустили слух о том, что я смертельно ранен и, не ровен час, умру. Советники убедили меня залечь на дно на неделю, чтобы дать противникам шанс… показать себя. Моя грядущая кончина должна заставить их выползти из нор. Тогда я вернусь, и…
Магнето залпом осушил бокал, словно подтверждая свою готовность напиться. Его взгляд скользил по телепату, не задерживаясь ни на чем. Блуждающий взор мастера магнетизма мог любого заставить усомниться в его психическом здоровье.
- Чарльз… - он начал, но слова комом встали в горле. Он пока не готов был к беседе, и нужно было сменить фокус внимания на что-то. Ничего лучше сигарет в кармане не нашлось. Достав одну из них и зажигалку, немец молча прикурил, затягиваясь настолько глубоко, насколько позволяли легкие, и выпустил облако дыма в сторону от Ксавьера. На стене, куда невольно упал его взгляд, мужчина заметил фотографию покойного Кеннеди и криво усмехнулся.
- Даже после убийства президента мне было не так… мне везло больше, чем теперь. По крайней мере, в тюрьме можно было выспаться, прочитать множество книг и вдоволь поупражняться в шахматном искусстве. А сейчас… - он снова оборвал свою речь, наполнил оба бокала и, вновь встретившись взглядом с Ксавьером, негромко спросил:
- Ты хотел обсудить со мной кое-какие дела? Я слушаю... - и еще одна порция коньяка разом исчезла в его глотке. Такими темпами через пару минут придется просить официанта повторить.
«Как ты справляешься тут без меня, дружище?»
Шальная мысль вырвалась и с большой вероятностью достигла адресата. Эрик устал и плохо контролировал свою ментальную защиту, да и не было сейчас в ней смысла. Чарльз и так знал все.
Почти все.
Кое в чем Леншерр никому не признавался, даже самому себе.

Отредактировано Erik Lehnsherr (21-11-2017 23:27)

+1

5

- Что тебе еще остается… Дай угадаю… Попросить помощи.
Обычно в такие моменты в разговорах с Эриком Чарльз неосознанно повышал голос, недовольно сжимал губы и хмурился. Словно всем своим видом пытался сказать, насколько сильно Эрик ошибается, в который раз пытаясь решить все проблемы в одиночку. В этот раз Чарльза на лекции уже попросту не хватало. Да и повод не тот.
- На Дженошу не привозили сильных мутантов. Среди твоих соратников нет телепатов. Только Джин, но она после потери контроля над Фениксом явно опасается пользоваться способностями. Она умная девочка и не станет рисковать. – Стаканы с тихим звяканьем соприкоснулись.  Эрик продолжил говорить , а Чарльз – слушать. – Но у тебя есть я, о чем ты забыл. Опять. Говоришь, когда ты вернешься?
Все же в голосе проскользнули недовольные ноты, а во взгляде – легкая обида. Впрочем, зацикливаться на своих ощущениях Чарльз не стал.
- Нет, друг мой, когда мы вернемся. Мы вернемся, и я найду их.  Они сами придут к тебе. Их арестуют и передадут суду. Им дадут пожизненное, я уж за этим прослежу. – Чарльз на какое-то время замолчал и добавил уже тише. – И сделаю так, что они не забудут, за что именно сидят. Если у них нет своей совестью, я с удовольствием поделюсь с ними своей.
Чарльз уже сейчас по взгляду Эрика видел, что того это развитие событий не устраивает. И в кои-то веки Ксавьер более чем понимал чувства Эрика – и во многом их разделял. Да, его не было там, на Дженоше. Ни до войны, ни во время. Ни тогда, когда в госпитале прогремел взрыв. Но он уже начал работать с первыми спасенными оттуда детьми.
Это хватило, чтобы кое-что для себя решить.
- Мы не будем их убивать. И на суд Линча тоже не отдадим. Тебе не кажется, что это слишком просто, Эрик? Дело уже не в войне мутантов и людей. Дело в том, что они сделали то, что простить не могу даже я…Там были женщины. Подростки. И дети. Они брали даже детей. – Чарльз залпом осушил свой стакан, резко выдохнул и мотнул головой. – Нет уж. Пусть живут. А уж воспоминаниями их жертв я их обеспечу.
Пожалуй, лет десять назад Чарльз бы пришел в ужас от того, что сейчас сам хотел сделать. Но за эти десять лет произошло слишком многое. Само понятие о справедливости для Чарльза осталось прежним – просто наивной веры стало меньше. И в конце концов Чарльз был вынужден узнать, что иногда метод «каждому воздастся за грехи их» являлся наиболее правильным, честным и справедливым. И оправданным.
- Чарльз…
- Эрик… - Чарльз потянулся к сигаретам, вытащил одну. Прикурил. Сегодня было можно. – Дела… Какие к черту дела, когда ты в таком состоянии?
«Как ты справляешься тут без меня, дружище?»
Само собой, Чарльз услышал. Улыбнулся устало, коснулся чужого сознания – очень осторожно, ласково. Не читая мысли и не пытаясь что-то сказать, просто окутывая теплом и спокойствием. Чарльз мог бы дать и больше – но больше Эрик бы не согласился принять.
- Я… не имею права не справиться, понимаешь? И ты не имеешь. Мы сами себя загнали в угол - самим и выбираться. Просто... Эрик, ты когда в последний раз нормально спал?

Отредактировано Charles Xavier (08-12-2017 21:54)

0

6

С прищуром немец смотрел на Профессора, рвавшегося с ним на передовую. С одной стороны, такая поддержка была неоценимой, ведь Ксавьер действительно был готов пойти на любой риск, лишь бы помочь Леншерру. Но Магнето не мог позволить, чтобы его единственный друг находился под прицелом. За ним точно объявят охоту мутанты Зилота… Даже мягкое воздействие телепата на его разум не смогло смягчить последовавшей реакции.
- Никаких «мы» в стране, охваченной войной, Чарльз. Моя позиция однозначна. Твое кресло не проедет практически нигде, кругом либо тела, либо разрушенные дороги и здания. А по-пластунски ты от опасности далеко не уползешь. Нет, прости меня, но нет. Тебя там не будет, пока я не наведу порядок и не обеспечу безопасность.
«Ты слишком дорог мне, а я не всегда смогу быть на острове рядом с тобой…»
Лицо Леншерра выражало суровую непреклонность, а мысли звучали более чем мягко. Такой контраст явно отражал его привычную манеру поведения. Холодность скрывала за собой волнение и даже заботу.
- Арест нескольких сотен людей и сотни мутантов не обеспечит безопасность страны. Найдутся сочувствующие, которые помогут им сбежать из любой тюрьмы на острове, а экстрадировать полтысячи заключенных в другую страну… ни одна страна не пойдет на это. На Дженоше идет гражданская война, Чарльз. В любой момент ситуация может измениться кардинальным образом, и вот уже нас будут судить и сажать. Нет уж, лучше смерть, чем пожизненное заключение. Поверь тому, кто многократно сидел в тюрьме и выбирался оттуда не единожды. Убить надежнее. Да, я докатился до такой идеологии, дружище. Прости.
Он снова залпом осушил бокал виски и закурил очередную сигарету.
- Я не загонял себя в угол. И ты тоже. Это дело совсем других рук. Ты прекрасно знаешь, что инопланетные вторжения сами собой не случаются, вирусы на ровном месте в эпидемии не развиваются… Нас просто прижали к стене, Профессор. И тут не до здорового крепкого сна. Нужно отбиваться, пока есть силы и единомышленники. Вот построим свое государство для одаренных, тогда и отоспимся.
К мужчинам неслышно подошел официант и поинтересовался, не желают ли они что-нибудь на ужин. Эрик заказал салат с печенью и стейк, подождал, пока выберет себе еду Профессор, и тихо добавил, когда они снова остались вдвоем:
- Потерпи немного. Дай мне 2 недели. Ты обязательно окажешься на Дженоше. Но когда там будет поспокойнее. Не знаю, Гамбит делился с тобой или нет, как нас с ним встретили на острове в первый же вечер? Кстати… Чарльз, что он такое? После всего, что я увидел, находясь рядом с ЛеБо, я уже не уверен, что он простой одаренный с тягой к воровству и убийствам. Он, кстати, вынудил меня прикончить трех мутантов… одной из которых была Альда…
Леншерр был достаточно пьян, чтобы перейти на более откровенные беседы, например насчет Реми и покойной мисс Хаксли. Он все наливал и наливал себе алкоголь, явно не собираясь останавливаться.

+1

7

- Вот только не нужно попрекать меня инвалидностью! – Чарльз чуть повысил голос и недовольно  прищурился. Пожалуй, он впервые за последние лет десять так остро прореагировал на упоминание своей неполноценности. – Ты прекрасно знаешь, что мне нет необходимости быть на передовой. Я дотянусь до Дженоши хоть из этого самого дома! Но этого мало. Пострадавшим нужна помощь, и помощь не только медицинская, но и психологическая. С расстояния ее не оказать. Да и чем меньше расстояние до цели, тем легче мне работать… И не ты ли мне столь яростно когда-то вещал о том, что я не имел права бросать своих, имея в виду под «своими» всех мутантов? Так почему ты против именно сейчас, когда я в кои-то веки пытаюсь тебе помочь, а не мешать?
Это было… Обидно. Да, пожалуй, именно обидно. С одной стороны Чарльз понимал, почему Эрик не хочет брать его на Дженошу. Чарльз прекрасно знал, что такое война, и понимал, что из себя сейчас представляет Дженоша. И ему действительно было приятно слышать, что Эрик заботится о его безопасности. И наверняка о репутации тоже. Но это жесткое «никаких мы» ударило по самому больному месту. Одно дело «никаких мы» в личных отношениях, и совсем другое, когда речь идет о столь важных для мутантов событиях, как война за свободу попавших в рабство собратьев.
- Я не беззащитен, Эрик. У меня есть мои щиты. И я могу заставить их всех просто меня не замечать… И посмею тебе напомнить, что мне тоже приходилось воевать. И именно поэтому я должен быть с тобой, друг мой. Я не хочу, чтобы ты убивал всех без разбора. Ты прекрасно знаешь, как можно заставить человека стрелять в других людей. Как можно запугать. Как можно запудрить голову красивыми словами. Я не хочу, чтобы ты в одиночку брал на себя такую ответственность, Эрик. И еще меньше хочу, чтобы в случае поражения ты умирал один. Я терял тебя слишком часто. Еще чаще отпускал. Не хочу повторять эту же ошибку еще раз.
Возможно, время было выбрано неправильно. Чарльз не мог не понимать, как сильно испачкает руки, если ввяжется в это все. Но на данный момент Дженоша фактически представляла собой иллюстрацию будущего мутантов США. Все новые законы медленно но верно вели к лишению мутантов гражданских прав, а там было недалеко не только до массовых арестов нарушителей, но и до узаконенного рабства и пожизненных резерваций. Если не хуже. А Дженоша была не только возможностью создать безопасное место для мутантов, но и способом продемонстрировать, что не все и не всегда будут склонять головы перед произволом.
В конце концов, все имело предел. Попытки достичь компромисса – тоже.
Прервавший беседу официант удостоился немного недовольного взгляда. Чарльз скользнул взглядом по меню, заказал еще одну бутылку коньяка, мясную тарелку и вишневый десерт. Есть не хотелось совершенно, но пить, не закусывая, было чревато.
- Пользуешься моментом, чтобы сменить тему? – Чарльз невесело усмехнулся. – Знаешь, Реми вызвался сам. Сначала я подумал, что он снова бежит к Анне Марии, но все оказалось сложнее. Сколько я его знаю, он всегда был одержим идеей узнать, кто его родители. И вот недавно узнал. Не могу сказать тебе, кто они, это не моя тайна, но… Это его почти сломало. Реми, он… - Чарльз щелкнул пальцами, подбирая подходящие слова, - Человек, состоящий из сплошных контрастов. Он гордится тем, что он лучший вор, но при всем при этом жертвует на благотворительность.  Он совершенно спокойно нарушает закон, руководит Гильдией убийц, но сам при этом ненавидит убивать, - поймав удивленный взгляд Эрика, Чарльз грустно улыбнулся. – Он действительно ненавидит убийства, Эрик. Всеми фибрами своей души. Знаю, что он убил недавно. И я почти уверен, что он был не совсем в себе, и что теперь винит себя, хотя по нему и незаметно. Надеюсь, Анна Мария поговорит с ним, иначе Реми сломается окончательно. Ну а касательно твоего вопроса… - улыбка Чарльза стала еще более грустной. – Помнишь, ты был Всадником? То, что сделал Апокалипсис с тобой и со мной, цветочки по сравнению с тем, какие изменения претерпели последующие. Реми был Смертью, полностью потерял память и личность, а потом с трудом собирал себя по частям. Он старается не использовать то, что получил от Апокалипсиса, но война заставляет всех наступать на горло своим принципам.
Чарльз залпом допил оставшийся в бокале коньяк, посмотрел на мясо и, чуть поморщившись, отодвинул тарелку. Сладкое пошло чуть лучше, но аппетит так и не появился. Зато следующая порция коньяка пошла на удивление легко. Даже дышать стало как-то легче.
- Я попросил Гамбита защищать тебя. Он выживет там, где не выживут другие. И ты в том числе. Не обижай его, Эрик. Он хороший парень.

+1

8

- Человек, состоящий из сплошных контрастов… - Леншерр задумчиво усмехнулся и уставился немигающим взглядом на своего друга. Его всегда удивляло стремление телепата найти в каждом что-то хорошее, за что можно было бы оправдать темную сторону человека. Порой казалось, что даже в отъявленном негодяе Ксавьер сумеет разыскать добро.
- Я тоже состою из контрастов? Хотя нет, вряд ли. Я – однозначный мерзавец. А в роли моего противовеса выступаешь ты… Реми ненавидит убийства… А кому они нравятся, Чарльз? Думаешь, я испытываю что-либо кроме ужаса и отвращения к самому себе, когда лишаю кого-то жизни? Я ненавижу убийства. Но кто-то же должен быть санитаром леса.
И вновь бесшумно к ним с тарелками подошел официант, выбрав явно не самый удачный момент – немец вот-вот хотел продолжить болезненную для себя тему, но внезапное появление нежеланного слушателя разбудило в нем раздражительность. В глазах мастера магнетизма блеснула нехорошая искра, он, не поднимаясь с кресла, сделал плавный пасс рукой, и лежавшие на столе предметы взмыли в воздух, угрожающе застыв перед лицом несчастного.
- Лучше к нам не подкрадываться. Ясно?
- П-простите, сэр…

Эрик промолчал, опустил приборы и покачал головой, с немым раздражением наблюдая за тем, как суетливо официант расставляет тарелки, спеша убраться от их столика.
- Принесите шахматы… - он коснулся рукава парня более чем изящно, но тот отпрянул от него, будто избегая удара, кивнул и исчез за барной стойкой.
Друзья вновь остались наедине, тема Апокалипсиса повисла в воздухе и, честно говоря, Магнето совсем не хотелось ее обсуждать. Пережитый опыт дался ему тяжело, как и Ксавьеру, но в той истории немец выступил в роли негодяя-предателя и до сих пор не мог простить себе, что чуть не позволил синекожему уроду убить лучшего друга.
- Хочешь окончательно разобрать меня в эмоциональном плане? Не напоминай, пожалуйста, об Апокалипсисе. Я… был не в себе. До сих пор не могу понять, как он так легко увел меня за собой. И как ты сохранил в меня веру после случившегося. Ты знаешь, Чарльз, я понял для себя одну вещь: судьба одаренного определена его способностями. Если ты можешь кромсать людей, как Росомаха, например, чаша весов всегда будет максимально близко к насилию. Если ты способен исцелять, то наоборот, к созиданию. Мы играем те роли, которые нам раздали еще при рождении. Моих сил хватит, чтобы разнести планету, а твоих… Чарльз, ты ведь мог бы уничтожить все человечество, не вставая из этого кресла. Твой дар всегда восхищал и одновременно удивлял меня. Порой мне кажется, что ты боишься собственных возможностей и, вопреки твоим советам ученикам о работе над силами, сам скорее держишь себя в жестких рамках. Война на Дженоше могла бы закончиться в один момент, если бы ты этого действительно захотел. И речь не о физическом уничтожении, нет. Ты можешь перепрограммировать мозг одного, десятков, сотни, тысячи противников… И не делаешь этого. А одаренные тем временем умирают… - Леншерр умолк и осушил еще один бокал.
- Прости, дружище. Я ни в чем тебя не упрекаю. Просто… хорошо, что твои силы не у меня.

Отредактировано Erik Lehnsherr (10-12-2017 10:54)

+1

9

- Ты – нет. Ты состоишь из смеси идеализма, радикальных решений, надежд и нетерпения. Именно поэтому иногда тебя… заносит. – Чарльз подался вперед, накрыл ладонь Эрика своей и заглянул ему в глаза. Все еще слишком трезвые для того количества алкоголя, которое он выпил. – Знаю, что ты не испытываешь никакого удовольствия от убийства. Максимум, удовлетворение, и то один раз, когда добрался до Шоу. Поэтому я не могу считать тебя мерзавцем и… Эрик!
Бедный официант вытаращил глаза, но, стоило отдать ему должное, не шелохнулся и поднос не выронил. И даже относительно быстро взял себя в руки.
- Простите моего друга. Он после долгой дороги, поэтому не в настроении.

Официант, уже успевший расставить блюда и старающийся держаться подальше от Эрика, молча кивнул и удалился. Судя по его мыслям, единственное, о чем думал – это о том, где он ночью отыщет шахматы.
- Друг мой, - Чарльз с легким неодобрением посмотрел на Эрика, - Здесь работают воры. Подкрадываться – их привычка, обеспечивающая выживание. И где он найдет шахматы в такое время?
«и сможем ли мы вообще играть в таком состоянии?»
Тем не менее, отговаривать Эрика от данной затеи Чарльз не стал. Для них обоих шахматы давным-давно стали не просто игрой. Это был ритуал, благодаря которому они оба могли расслабиться и забыть обо всех своих проблемах и переживаниях. В такие моменты мир сужался до шахматной доски и принадлежал только им обоим и никому другому.
- Хочешь окончательно разобрать меня в эмоциональном плане?..
- Эрик… Друг мой, я давно простил тебя за это."даже за смерть Алекса, к тому же здесь он жив, а… А в нашем мире это было по большей части трагическое стечение обстоятельств". – Он обещал тебе то, чего никогда не мог обещать тебе я. Не силу или мир у твоих ног… Избавление от боли. Он мог, я – нет. В моих силах только разделить это все с тобой и научить жить с этим, - зря он поднял эту тему. Им обоим до сих пор было больно от тех воспоминаний, пусть и по разным причинам. Тем не менее, война с Апокалипсисом многому научила каждого из них. Но лучше бы в будущем избежать таких уроков. Слишком дорого за них приходилось платить.
Рассуждения Эрика о способностях и предрасположенности к тем или иным поступкам снова напомнило Чарльзу о необходимости того разговора, который он столь долго откладывал. Сейчас было самое время, но Чарльз все равно понятия не имел, как начать. Слишком уж щепетильной была тема – и слишком сложно было поверить в то, о чем Ксавьер собирался сообщить. Эрика надо было как-то… подготовить?
- Я считаю, что ты… не совсем прав. Способности универсальны, надо только найти точку приложения. Ты был бы незаменим в металлургии. Я – в психиатрии. Реми с его грандиозными навыками – в энергетике. Все зависит от нас самих. От того, что мы выбираем. И я действительно боюсь своих сил. Именно потому, что… - Чарльз мотнул головой и в отчаянии уставился на бутылку коньяка. Сейчас желание напиться становилось совсем невыносимым. – Я не бог, чтобы решать за других и лепить то, что мне надо. Такая власть развращает. И это не проходит бесследно, друг мой. Чем глубже я проникаю в чужое сознание, тем сложнее сохранить в неприкосновенности свое.
Чарльз не мог пояснить Эрику, что это такое – целиком погрузиться в чужой разум. Помнить то, что помнил другой человек, за секунды испытывая все то, что он прожил. И одновременно не давать своему собственному «я» меняться под таким воздействием. Сопротивление чужой личности не зависело от силы телепата и его опыта. Оно зависело от силы воли и характера, веры в идеалы, незыблемости собственных принципов, а…
- Я не идеален. У меня есть своя темная сторона. Я не умею делиться своими проблемами и выплескивать негатив. У меня нет шансов избавиться от боли или переложить ее на чужие плечи. Мне остается только терпеть и держаться, потому что  как иначе? Но это все копится внутри, копится. Ждет своего часа, и… - Чарльз, не замечая, сжал вилку так сильно, что она согнулась. – Когда-то давно мы с тобой совершили большую ошибку. Помнишь испытания Церебро? Тогда я еще впал в кому, и ты отправился следом за мной. Ты еще потом говорил, что тебе стало легче.
Эрик не мог забыть. Это было их первое полное телепатическое слияние, и тогда они оба узнали друг о друге больше, чем хотели. Чарльз резко выдохнул.
- Недавно я узнал, что в тот день мы создали ментальный конструкт, состоящий из всей той дряни, которая в нас накопилась. Все это время он развивался, формировал собственную личность и набирался опыта. К счастью, я дал обещание не лезть в твою голову, так что развитие что медленно, но все же шло. Сейчас его сил хватает, чтобы выходить в астрал, но недостаточно, чтобы потеснить меня. Пока недостаточно. Стоит мне дать слабину, и он может попытаться занять мое тело. Если это произойдет… - Чарльз снова посмотрел Эрику в глаза, на этот раз с откровенной мольбой и отчаянием. – Ты обязан убить меня, Эрик. Обязан. У Онслота наши силы – твои и мои, но нет нашего опыта. Он мечтает о том же, о чем мы в свое время. Онслот хочет захватить астрал и слить разумы всех живых существ в один эгрегор, управляемый им самим. Чтобы больше не было войн. Никогда и никаких. Чтобы не было боли и насилия... И он уверен, что это возможно только в том случае, если ни у кого и никогда не будет выбора - если все будут единым целым.
Да, в представлении Чарльза это все звучало совсем иначе.
- Прости, что взваливаю это на тебя. Но если и умирать, то я хочу, чтобы это сделал ты.

+1

10

Словно завороженный, Леншерр слушал своего друга, одновременно пронизывая того взором и пытаясь разглядеть в Чарльзе хоть что-то, что могло бы подтвердить слова о присутствии другой сущности внутри телепата. На мгновение у немца закружилась голова, и он прикрыл глаза ладонью, стараясь справиться и с опьянением, и с нахлынувшими эмоциями. Не каждый вечер Ксавьер рассказывает ему о некоем фантастическом ментальном существе, родственном им обоим, и просит убить себя при необходимости. Черт, да по сравнению с услышанным за последние пару минут все остальные проблемы – будничная рутина. И нет, ничего толкового, кроме возмущенного «Чарльз!» он выдавить из себя не может: слова застряли в горле горьким комком, а отрицание спешно подменяет в его разуме любые аналитические потуги.
- Скорее всего, я умру раньше тебя, дружище. Твоя просьба – тяжелейший груз, но я знаю, когда ты так смотришь на меня, все очень серьезно. Я сделаю все, о чем ты просишь. Но я очень надеюсь, что до этого не дойдет… Мы с тобой что-нибудь придумаем, обязательно, только на трезвую голову. Прости, я сейчас недостаточно ясно мыслю, чтобы сразу же предложить решение… и нам так и не принесли шахматы. Да, шахматы. Нужны шахматы.
К концу фразы Магнето уже смотрел мимо Ксавьера, блуждая взглядом от камина до портретов на стене, а перед ним медленно образовывался блестящий стальной сгусток: словно сами по себе, столовые приборы, пепельницы и прочие металлические предметы взмывали вверх, плавились в воздухе и тонкой струйкой стекались к Леншерру. Зрелище было захватывающим, но и немногочисленный персонал заведения замер, наблюдая за происходящим. Но самое интересное ждало впереди: на столике между мутантами сначала появилась гладкая поверхность, с каждым мгновением все сильнее напоминавшая шахматную доску с темно- и светло-серыми клетками, а затем словно вырезанные невидимой рукой талантливого ювелира, на доску плавно приземлились фигуры. Едва последняя пешка опустилась на свое место, Эрик тут же сделал первый ход.
- Теперь, как приличный одаренный, я обязан на тебе жениться?
Шутка неудачная, но это было первое, что пришло на ум, затянутый алкогольным туманом. Чарльз был так серьезен в своем повествовании, что необходимость разрядить обстановку напрашивалась сама собой. Сама мысль об их возможном «ментальном детище» вводила немца в ступор. Это было за пределами его понимания, с таким за свою жизнь он пока не сталкивался.
- Ментальный конструкт… Как именно он образовался? Каким образом получил наши силы, если они прописаны в генах, а у него их нет… - Эрик запнулся, на мгновение ему показалось, что кто-то наблюдает их разговор со стороны. Немец вскочил с кресла и впился взглядом в то место, откуда, судя по всему, он видел себя и Ксавьера. Пошатываясь, Леншерр дошел на нетвердых ногах до коридора, ведущего на второй этаж.
- Здесь есть кто-то еще? Что наверху? – обратился он к Ксавьеру, оглядевшись с некоторой растерянностью.
- Чарльз, похоже, я его сейчас видел. Это возможно?
Эрик ошибался. Он видел не Онслота, а собственную астральную проекцию. Сильное алкогольное опьянение неоднозначно влияло на мужчину: с одной стороны, он расслаблялся психологически и физически. С другой – часть его способностей, в том числе доселе ему самому неизвестных, выходила из-под контроля. Он все еще стоял перед деревянной лестницей, чуть шатаясь из стороны в сторону и пытаясь поймать волны мозговой активности ментального конструкта. Чем сильнее немец настраивался на Онслота, тем сильнее и непроходимее казались ему электрические импульсы самого Ксавьера.
- Я не могу вас различить. Я не вижу его. Как его распознать? Я хочу поговорить с ним.

Отредактировано Erik Lehnsherr (15-12-2017 08:53)

+1

11

- Вот давай не будем спорить на тему того, кто умрет раньше. Я надеюсь, что мы оба будем жить еще долго-долго. - "но не настолько, чтобы друг другу осточертеть", - Само собой придумаем... На трезвую. Просто без этого, - Чарльз кивком указал на бутылку, - Я бы не нашел сил рассказать.
Алкоголь действительно развязывал язык. По-настоящему Чарльз хотел рассказать Эрику о многом, о чем был вынужден постоянно умалчивать. Но это была бы настоящая катастрофа, поэтому Чарльз решил пить дальше. И быстрее, чтобы окончательно опьянеть и отключиться раньше, чем инстинкт самосохранения помашет на прощанье ручкой.
Чарльз мог только догадываться о том, что сейчас чувствует Эрик. Он сам принял существование Онслота на удивление легко, хотя этот случай был уникальным в своем роде. Привыкший рассуждать логически, Чарльз просто сопоставил факты и признал, что создание подобного ментального конструкта не противоречит законам этого мира. Память, эмоции - всего лишь сложнейшие системы электрических импульсов в клетках головного мозга. Энергия. И как любая энергия, она способна видоизменяться. Вот и... довидоизменялась.
Пока Чарльз раздумывал над тем, как простым и понятным языком пояснить Эрику, кто виноват и как дальше жить, тот без дела не сидел. Чарльз только и успел, что возмущенно вскрикнуть, когда десертная вилка вырвалась из пальцев. Ну а потом возмущаться было уже поздно. Чарльзу только и оставалось, что вздохнуть и полезть за чековой книжкой - преобразование столовых приборов в шахматы вполне укладывалось в строку "порча имущества" в прайс-листе.
А ведь шахматы были очень похожи на те, которыми они всегда играли. Феноменальная память.
- Теперь, как приличный одаренный, я обязан на тебе жениться?
- О нет, друг мой. Я не собираюсь обрекать тебя на жалкое существование вместе с инвалидом. Еще и телепатом. Это слишком жестоко. Просто будешь платить мне алименты шахматными партиями и коньяком.
Чарльз улыбался. Очень правдоподобно улыбался, и даже по взгляду и интонациям голоса нельзя было догадаться, что он по-настоящему чувствует. А чувствовал он себя... крайне паршиво. Да, обычная крылатая фраза, которая пришлась к месту. Да, ничего такого Эрик не имел в виду, просто не знал, что сказать. Но это было жестоко. Они договорились, вот только чувства Чарльза никуда не делись. Он даже не смог их запихать куда подальше. Просто научился жить еще и с этим.
Чарльз долго ход не обдумывал - все их партии начинались примерно одинаково.
- Как именно он образовался? Каким образом получил наши силы, если они прописаны в генах, а у него их нет…
- На трезвую, друг мой. Это...сложно. И... Ты куда?
Эрика уже пошатывало.  Воры тактично делали вид, что вообще ничего не замечают, и только мутант-официант, как зачарованный, переводил взгляд с Чарльза на Эрика и все порывался что-то сказать или сделать, но так и не решался.
- Наверху номера. Там никого нет... И нет, ты видел не его, - выпущенная Эриком псионическая энергия строй иглой вонзилась в виски, заставив Чарльза на миг потеряться во времени и пространстве. На секунду Ксавьеру показалось, что у него начало двоится в глазах. Но нет. Даже опьяненный разум в итоге отличил оригинал от псионической копии, - Ты видел свою проекцию. 
Дальнейший разговор в присутствии свидетелей вести было неблагоразумно. Применять телепатию, будучи под градусом, было не очень хорошим решением, но какой сейчас был выход?
"Друг мой. Псионическая энергия - энергия, порожденная электрической активностью клеток мозга. Ты управляешь магнитным полем, в том числе и тем, которые создает мозг. Это не телепатия и не псионика как таковая, но нечто очень-очень близкое. Ты пытался увидеть Онслота - себя самого в моем разуме - и в итоге создал проекцию. Прекрати. Ты не умеешь этим пользоваться. Это опасно. Все завтра. И шахматы, и Онслот. Все потом. Я пьян. Я слишком устал, чтобы продолжать сегодня".
По-настоящему, Чарльз не был таким уж пьяным. Подобные разговоры требовали концентрации, а последняя помогала трезветь быстрее, чем обычно. Но про усталость Чарльз не соврал. Да и голова раскалывалась на части.
- Эрик! - Чарльз был вынужден повысить голос, чтобы привлечь внимание Леншерра. - Номер четыре. Надеюсь, ты мне поможешь?
Ксавьер указал сначала на свои ноги, потом на стоящую в стороне от столика коляску. Как-то он не был уверен в том, что сможет пересесть самостоятельно. Правда и в том, что Эрик его не уронит, он тоже не был уверен.

+1

12

«Проекцию? Я никогда раньше не создавал ничего подобного… Похоже, мои эксперименты с электрическими импульсами и магнитосферой дали побочный эффект в виде вторичной мутации… или же я просто становлюсь сильнее. Я так устал и не хочу думать об этом. Ты прав, дружище, давай решим все насущные вопросы завтра, а сегодня позволим себе хоть немного отдохнуть.»
Эрик охотно отозвался на телепатическую беседу, понимая, что Профессор затеял ее неспроста и им действительно стоило быть чуть более осторожными. Впрочем, какой смысл? Эти воры и так увидели достаточно, чтобы не вмешиваться в разборки с двумя мутантами омега-уровня. Тем более, они были приглашенными гостями Гамбита. При всем желании их отсюда не выгонят и уж вряд ли кому-то расскажут – молчание в Гильдии ценилось не меньше ловкости рук.
- Конечно, Чарльз. Разве когда-то было иначе?
Леншерр улыбнулся, чуть склонил голову набок, но так и не двинулся с места. Он оценивал свое состояние достаточно объективно, чтобы не рисковать здоровьем Ксавьера, лихо подхватывая его и поднимая наверх, когда у самого норовит ускользнуть паркет из-под ног. Нет, раз уж сегодня вечер демонстрации магнетизма, немец продолжит творить чудеса. Вот только взгляд сфокусируется…
- Не волнуйся, надежнее способа нет.
В следующие пару секунд вокруг сидящего Ксавьера в воздухе формировались металлические слепки рук, очень напоминающие руки самого Леншерра. Десять правых, десять левых – они заботливо приподняли телепата над креслом и поплыли вместе с ним в сторону мастера магнетизма. Профессор мог почувствовать себя рок-звездой на собственном концерте, которого толпа фанатов подхватила и понесла обратно на сцену. Инвалидное кресло послушно левитировало следом вместе с самодельными шахматами.
Где-то позади, у барной стойки, послышался звон разбитого бокала: похоже, персонал увидел всю это торжественную немую сцену и явно был не готов к подобному. А Эрик, задиристо улыбаясь, словно подросток-хулиган, похлопал подплывшего к нему друга по плечу своей настоящей, но не менее крепкой ладонью, и вместе с ним поднялся наверх, не касаясь ступеней.
Они продолжили выпивать уже в номере, сидя на пушистом ковре у изножья кровати. Леншерр поделился с Чарльзом очередной утратой и предательством в лице Альды Хаксли. Он, конечно, не надеялся на счастливое совместное будущее, но спустя много лет после гибели жены эта женщина была первой, с кем он решился на близкие отношения. И вот она тоже мертва. Из-за него.
- Знаешь, дружище, порой я думаю, что даже и пытаться не стоит. Все равно все, кого я люблю, очень быстро погибают. Это безумно… больно. А я ведь не железный, Чарльз. Я плохо лажу с людьми, а влюбляться для меня – скорее исключение… и вообще… я до сих пор не знаю, почему после всего пережитого не убил себя. Особенно после того, как… потерял жену и дочь… Умереть было бы легче, чем вынести это. Но, наверное, дело в том, что я ищу не легкость. Я ищу смысл. Справедливость. И нуждающихся в помощи. И пока есть хотя бы один человек, кому я нужен, я продолжу бороться.
Эрик резко повернулся к Чарльзу, сидевшего в обнимку с бутылкой коньяка, и одолжил ее на время, сделав пару глотков. Мастер магнетизма молчал, внимательно глядя на своего лучшего друга и видя перед собой того самого парня в военной форме, который приехал в израильскую клинику, кажется, лет сто тому назад.
- Интересно, состарившиеся Чарльз и Эрик, жившие в этой реальности, смогли сохранить дружбу? Или же они перешли на иной уровень отношений? Или вообще мечтали убить друг друга? Так… странно думать, что ты не уникален. И до тебя был некий Эрик Леншерр, только лет на сорок старше. Я читал старые новости и плохо представляю, что могло произойти с той версией меня за почти полвека, чтобы я мыслил теми категориями, которые сейчас привлекают Онслота...  Я ведь не очерствел окончательно, правда же?

Отредактировано Erik Lehnsherr (15-12-2017 17:37)

0

13

«Я не чувствую ничего нового в твоем разуме, друг мой. Ты просто продолжаешь развивать свои способности. Помнишь, что я говорил тогда, в самом начале? Нам предстоит учиться всю жизнь. Но в любой учебе надо делать перерывы…»
Вообще-то Чарльз думал, что Эрик просто поможет ему пересесть в коляску. А там либо коляску понесет, либо воры помогут. Но вот металлических рук он точно не ожидал – ему едва удалось побороть рефлексы и не вцепиться в ближайшую ладонь. Процессия получилась воистину шедевральная, но Чарльз стоически держал лицо и вежливо улыбался опешившим ворам. Пусть лучше считают, что для мутантов подобные фортели – обычное дело. А не то, что обычная бутылка коньяка способна заставить двух сильнейших мутантов вести себя не совсем адекватно.
…Номер им выдали неплохой. Небольшая комната, добрую половину которой занимали кровать, небольшой диван и журнальный столик. Впрочем, ничего больше им и не требовалось – всего лишь переночевать. Чарльзу по сути и кровать была не особо нужна – он вполне бы мог поспать на мягком ковре, завернувшись в покрывало. Температура по крайней мере позволяла. Минут через пять, которых им хватило на то, чтобы приткнуть в угол коляску, устроить на полу шахматную доску и разведать, как обстоят дела с уборной, в дверь тихо постучали. Мальчик-официант вкатил в комнату сервировочный столик, куда воры сгрузили недоеденное и нетронутое и заказанную, но так и не открытую вторую бутылку коньяка, получил на руки чек и незаметно скрылся. Проинспектировав запасы, Чарльз решил, что закуски хватит, и с чистой совестью поэксплуатировал Эрика на предмет доставки подушек. Поясница немилосердно болела.
Больше об Онслоте они не говорили. О Дженоше как таковой тоже, за исключением рассказа Эрика об Альде. Слышать о женщине, которую Эрик был готов полюбить – или даже успел полюбить? – тоже было больно. Но Чарльз поймал себя на мысли о том, что… не ревнует. И не злиться. Наоборот, сожалеет о том, что она решила предать его. Все же Чарльз по-настоящему хотел, чтобы Эрик был счастлив. А с кем – не так уж и важно.
Нужно было что-то сказать. Только что тут скажешь? Чарльз до сих пор помнил, что чувствовал Эрик, потеряв свою семью. Это было…Чарльз огорченно вздохнул, безропотно отдал бутылку и мягко накрыл своей ладонью ладонь Эрика.
- Люди умирают, друг мой. И эту боль ничто не вылечит. Ни время, ни новая любовь. Ничто. Такая боль не сделает тебя сильнее – это все придумано для тех, кому нужны красивые слова… но эта боль не дает тебе забыть тех, кто ушел. Не даст забыть, что ты был счастлив с ними. Что они сделали для тебя. А память – это очень важно, Эрик. Пока мы помним – живы и мы, и те, кого нет с нами. – Чарльз отобрал бутылку, приложился к ней сам. – Так что… и вообще, ты всегда будешь нужен мне. Ты мой друг. И я люблю тебя, Эрик, даже если т этого не хочешь и не принимаешь.
Бутылка снова перешла в руки Эрика. Коньяк едва ощутимо горчил – или просто так казалось?
- Они были друзьями. Я читал дневник профессора. И с его учениками говорил. Они сражались друг с другом гораздо чаще, чем мы, но все равно оставались друзьями. Виделись каждое Рождество, представляешь? Как думаешь, а мы так сможем? – все же надо было завязывать с алкоголем, - Несмотря ни на что хранить свою дружбу? Мне так стыдно за то, что я сделал тогда, Эрик. Что не дал тебе шанса все объяснить и сразу решил, что ты убийца. Я был так зол на тебя… на то, что ты ушел и забрал с собой Рейвен. Но больше на то, что ты ушел. Оставил меня одного. В этом чертовом кресле. Без единой возможности догнать тебя.

+1

14

Шахматы стояли между ними без дела. Пожалуй, впервые за долгие годы их совместные посиделки проходили без игры, только беседа и алкоголь, пара ходов не считается.
“Столько лет знакомы, а я до сих пор не могу привыкнуть к твоей доброте и сердечности.”
Эрик опустил взгляд, уставившись на две вырвавшиеся вперед фигуры. Вся остальная доска была еще нетронута, и в этом ему виделось нечто символичное. Они с Чарльзом всегда выбивались из рядов даже одаренных. Контрастировали на фоне друг друга. И даже когда Магнето переходил на сторону Ксавьера, он не мог сменить свой цвет, свою сущность. Он все равно оставался тем изуродованным мутантом с поломанной судьбой, каким и сбежал из концлагеря. Да, когда-то давно ему удалось обхитрить смерть, но какой ценой… и стоило ли это того? Знал ли юный Макс, что впереди его ждет не меньше боли?
Леншерр расстроенно взмахнул рукой, и шахматы вместе с доской, расплавившись, превратились в небольшую скульптурную композицию: разрушенный самолет, один человек лежит, а второй держит его голову на своих коленях. Металл отливал серебром, отполированный до блеска.
- Обещаю тебе, где бы я ни находился, какие отношения у нас ни были, каждое Рождество мы будем проводить вместе. Если “другие мы” смогли сохранить теплые отношения и уважение, несмотря на все, что пережили, у нас тоже получится. Ты ведь пустишь меня на порог? – мастер магнетизма едва заметно улыбнулся, с грустью взглянув на Ксавьера. Немец не любил давать обещания, которые не мог гарантированно исполнить, особенно на длительный срок, но в этот раз сделал исключение. Он постарается изо всех сил. В конце концов, Чарльз каждый день делает для него гораздо больше, чем совместно проведенный праздник раз в году.
Бутылка коньяка между ними опустела незаметно, похоже, добил ее Эрик в одиночку чуть ли не одним глотком. Его мозг попытался воспротивиться очередной порции яда, но Леншерр все же заставил себя перейти через границу и выпить.
- Знаешь… - он заговорил негромко, невнятно, и снова поднял взор на Ксавьера, чуть осмелев. Ему до смерти хотелось выговориться, и все остальные условности, особенно собственные принципы на нетрезвую голову он просто послал к черту.
- Я сбежал по той же причине, которую озвучил ранее... "Все, кого я люблю, очень быстро умирают", и чаще всего из-за меня. А я люблю тебя, Чарльз. Веришь или нет. Люблю и пытаюсь уберечь от себя. Можешь считать меня настоящим мерзавцем, но я неспроста игнорирую твои чувства и поглубже прячу свои… Впрочем… Сколько можно.
Эрик притянул к себе телепата, схватив того за руку, и порывисто коснулся его губ. На несколько мгновений в помещении воцарилась тишина, а металлические фигуры растаяли, застыв на ковре причудливым узором. Отпрянув так же внезапно, как и решился на близость, Леншерр поднял нерешительный взгляд на Чарльза, впервые за долгое время чувствуя себя максимально уязвимым.
- Прости... - пробормотал мастер магнетизма. Ему стало стыдно за свой пьяный порыв, но на трезвую голову он, наверное, никогда не решился бы признаться самому себе и Ксавьеру.

Отредактировано Erik Lehnsherr (16-12-2017 21:23)

+2

15

- И даже дальше, чем просто на порог. Мой дом всегда открыт для тебя, как и мое сердце. Что бы ни случилось, Эрик, ты всегда будешь моим другом.
Дать такое обещание оказалось очень легко. И Чарльз не сомневался, что сможет его сдержать. Да, Эрик совершал много ужасных поступков. И наверняка в будущем совершит еще немного такого, что можно будет назвать преступлением. Вполне возможно, что человечество запомнит его как террориста, монстра и чудовище. Вот только для Чарльза всегда будет другой Эрик. Настоящий. Тот, который умеет дружить. Любить. Страдать. Который устает и грустит, радуется и мечтает. Которому, как любому живому существу, нужен кто-то, с кем можно не только поговорить, но и помолчать.
Такого Эрика Чарльз любил. И такого он чувствовал, видел под всей его наращенной за долгие годы броней. Возможно, это было неправильно. Раз за разом прощать, пытаться переубедить, отпускать и снова прощать. Но по-другому было бы еще более неправильно.
- Красивая композиция… Но как же по-идиотски я смотрюсь в этом костюме! – Чарльз тихо хмыкнул. – А вот тебе было весьма к лицу.
- Знаешь…
- Да? Ох, Эрик, ты уверен, что тебе не будет потом плохо?
Эрик действительно несколько переборщил. Говорил он тихо и как-то неразборчиво, и Чарльзу пришлось придвинуться ближе, чтобы расслышать, что он хочет сказать. А услышать нужно было обязательно – слишком уж серьезным вдруг стал Эрик. И смотрел так, как смотрел двадцать лет назад, когда решился пустить Чарльза в свою голову, чтобы он помог ему развернуть наконец ту чертову тарелку.
…Чарльз не ожидал. Ни таких слов, ни тем более поцелуя. От Эрика он мог ожидать чего угодно, только не этого. Потому что… слишком невероятно это было. Да, Чарльз прекрасно знал, что Эрик его любит. Только вот та любовь, которую он чувствовал, всегда была неотъемлемой частью дружбы. Не более. Видимо, Эрик действительно прятал свои чувства так глубоко, как только мог, раз уж даже Чарльз не дотянулся. Хотя… сколько лет он не заглядывал в разум своего друга? Да и никогда ничего такого специально не искал. Сам ведь недавно понял.
- Ты… Ты сволочь, Эрик. Сволочь и садист. То говоришь мне "нет", и я учусь с этим жить. И только привыкаю, как ты снова переворачиваешь мою только-только устаканившуюся жизнь.
Не было ничего такого, о чем пишут в книгах или показывают на широком экране. Ни чувства, что губы горят, ни бабочек в животе (или где они там должны летать?), ни ощущения, будто весь мир стал светлее и чище. И гора с плеч не свалилась. Был только вкус коньяка и почему-то сигарет, легкое головокружение от аромата его одеколона и пронзительная, жалящая боль в пояснице. И еще совсем немного, но все же хотелось плакать. То ли от облегчения, то ли в память о потерянном из-за собственной нерешительности времени, то ли просто так.
- Если ты завтра все забудешь или свалишь на алкоголь, я тебя не прощу… И верни скульптуру. Я хочу сохранить ее на память.
Эрик выглядел так, будто хотел сбежать. Чарльз, тяжело вздохнув, оперся на руки и придвинулся ближе. Спина заболела еще сильнее.
- Я не смогу сделать тебя счастливым, друг мой. Не смогу дать тебе полноценную семью. Я вообще могу не так уж много дать. Не смогу стоять рядом, потому что не могу стоять. И быть рядом постоянно не получится, разве что здесь, - Чарльз постучал пальцем по своей голове и грустно улыбнулся. Подумал немного, аккуратно накрыл ладонью ладонь Эрика, - Но могу обещать, что буду верить в тебя. Ждать. И любить. И… Если это все – не пьяный бред, то, может быть, поцелуешь меня по-настоящему? 

+2

16

Стало легче. Намного легче. Как минимум потому, что впервые за долгие годы Эрик мог быть предельно искренним и открытым перед единственным человеком, который того заслуживал. Перед самым честным, благородным, добрым и внимательным одаренным из всех, кого немец когда-либо встречал. Перед тем, кто бескорыстно помогал ему в любой момент и всегда прощал… ну, почти всегда. Леншерр был преисполнен благодарности и теплоты сидевшему рядом с ним Чарльзу. И все условности сейчас были совершенно неважны.
- Мы оба знаем, что ни у одного из нас никогда не будет нормальной семьи. Я, быть может, тебя сейчас обижу, но раз уж я сволочь, которую ты любишь и принимаешь, то я останусь таким и дальше… Я не хочу семью, Чарльз. Я не хочу детей. Но я хочу быть свободен в своих отношениях с женщинами. Эта потребность не столь велика, как у многих других мужчин. Но все же, мне важно удовлетворять ее. Мое отношение к тебе гораздо выше. Оно выходит за рамки гендерной любви. Я… Черт, я вообще не думал, что когда-нибудь зайдет речь об этом… - Эрик задумчиво посмотрел на лежавшую на его руке ладонь и тихо, очень тихо отозвался:
- Я уже достаточно протрезвел. И я все прекрасно помню, даже когда говорю тебе, что позабыл. Мой мозг не позволяет забывать что-либо. Я в деталях могу повторить любой наш разговор или встречу. И это я тебе скорее завтра утром припомню, что ты обещал ждать и верить… Я буду причинять тебе боль, Чарльз. Это неизбежно. Я не могу изменить себе… ты помнишь, как я пытался стать одним из учителей в твоей школе. Для меня это сродни заточению. Мой масштаб – государство. Моя стихия – борьба. Я буду стремиться к разрушению, пока ты созидаешь. Мы противоречим друг другу и одновременно дополняем. И потому, возможно, любим друг друга не только сердцем, но и мозгом. Ты знаешь, я испытываю единение с твоим разумом без телепатических мостов и вопреки любым ментальным блокам. Я остро, до мурашек по коже ловлю исходящие от твоих нейронов электрические импульсы, особенно когда ты работаешь с Церебро, и поверь мне, это пьянит похлеще любого алкоголя... Ты никогда не задумывался, почему я лично принял участие в создании Церебро? Почему я мотивировал тебя использовать свою силу в больших масштабах?.. – Леншерр запнулся. Он впервые осознанно выражал свои чувства, касавшиеся их с Ксавьером отношений на уровне способностей. Он не мог описать, что испытывал при усилении мозговолновой активности своего друга, но говорил на эту тему очень возбужденно.
- Я – самый преданный поклонник твоего разума на этом свете, Чарльз. А поскольку в душу я не верю, то мозг для меня и есть вместилище твоего "я". Тело – нелогичная оболочка, она подводит, ломается, утрачивает силу и гибкость. Мозг куда совершеннее и прекраснее… особенно твой. Я люблю тебя. Я люблю твой разум. И это никак не связано с твоими возможностями ходить или стоять…
Во второй раз поцелуй вышел более настойчивым и долгим, он словно обрел былую уверенность и, решившись наконец на признание, принял собственные чувства и теперь стремился поделиться ими с Чарльзом. Мастер магнетизма крепко обнял его, как тогда, после роковой пули в спину телепата, и, казалось, не собирался вовсе отпускать… Сдерживать эмоции долгие годы возможно, но они, будто вода подтачивает камень, рано или поздно уничтожат любую преграду и нахлынут с невероятной мощью и на своего носителя, и на того, по отношению к кому испытываются. На место длинным разговорам придет сильнейшая страсть, и тогда все остальное покажется совершенно неважным…

- Один американо, пожалуйста…
Эрик читал утренние новости с экрана своего телефона за тем же столиком, где вчера вечером они уютно расположились вместе с невообразимым количеством коньяка. Голова трещала, но давно забытая легкость на сердце сторицей окупала любые похмельные ощущения. Тем более, Леншерр уже принял душ, побрился, сбегал в соседний магазин за вполне приличной свежей одеждой для себя и Чарльза, и теперь терпеливо ждал его внизу, предоставив возможность выспаться. В любом случае, если Ксавьеру понадобится его помощь, одна мысль – и он поднимется в номер.
- И да, через пятнадцать минут жду два английских завтрака.
- Уже половина первого, сэр.
- Самое время для плотного бранча.
– улыбка на лице Эрика была одновременно вежливой и твердой, спорить с ним было бесполезно, и официантка, пожав плечами, удалилась на кухню. Бар официально открылся полчаса назад, и их единственный посетитель уже вынуждал работать.
Мастер магнетизма прислушался к собственным мыслям, стараясь уловить намек на пробуждение друга, но тот пока не связывался с ним. Эрик взглянул на настенные часы, негромко вздохнул, спрятал телефон в карман джинсов и, поправив манжеты на рубашке, поднялся с кресла, направляясь к лестнице. Он заглядывал в номер полчаса назад, чтобы оставить одежду для Ксавьера, но, похоже, потребуется проведать его еще раз. Все-таки вчера они слишком много выпили.
На всякий случай он выпросил у официантки таблетку от похмелья и стакан воды, и вместе со своей добычей взлетел наверх, бесшумно открыл дверь с номером «4» и, тихо проскользнув внутрь, чуть не налетел на коляску с Чарльзом.

+2

17

- Я знаю. Я уже и не пытаюсь изменить тебя. Только твои методы, но… Не хочу сейчас говорить об этом.
«Я вообще не очень хочу говорить. У меня язык заплетается»
Женщины… На какую-то секунду Чарльзу показалось, что все теперь будет хорошо. Ну или как минимум стабильно. Оказалось, нет. По крайней мере не в его жизни. Да, Эрик был прав. Обидел. Но не настолько, чтобы устраивать сцены или в запале кричать нечто из разряда «или я, или они!». Просто потому что…
Потому что Чарльз прекрасно понимал, что он – мужчина. Он никогда не сможет дать то, что может дать женщина. Ни в плане эмоций, ни в плане ощущений. Он не сможет дать того, что не дано ему самому от природы. Да и… Да и что уж там говорить – даже в физическом плане он вряд ли сможет удовлетворить потребности здорового мужчины. Просто потому, что он – инвалид. Что очень многие мелочи, на которые люди обычно не обращают внимания, будут бросаться в глаза. Будут и огорчать, и раздражать, и смущать, причем их обоих.
Глупо требовать верности, когда не можешь удовлетворить потребности и знаешь об этом. И глупо просить «не говори мне о том, если что-то будет», потому что бонусом к инвалидности шла телепатия. Узнает. Не специально, но все же рано или поздно узнает.
- Я привык к боли, Эрик. Помнишь, тогда, десять… десять наших лет назад. Когда я сломался. Я никому не говорил, что я из будущего сказал сам себе. Но как бы глупо не звучало, я был прав. – как-то получалось слишком много «я», - Знаешь… так много голосов в голове. Так много других людей. А уж сколько боли… Но я боялся не их, а того, что больно будет мне. И из-за чужого горя, и из-за своего… Был не готов. Не хотел.  Но пришлось учиться. Иначе было никак, потому что… Какое я мог право учить других уважать и принимать свои способности, если не мог принять свои? Я… Знаю, что будет больно, друг мой. Но даже это лучше, чем ничего.
Кажется, начали трезветь уже они оба. Слова Эрика о борьбе Чарльз просто старался игнорировать – спорить именно сейчас не хотелось совершенно. После откровений Эрика об электрических импульсах так уж точно.
- Правда? А ты можешь отследить один конкретный импульс или воспринимаешь активность нейронной сети в целом? Ты можешь только видеть или, допустим, при помощи изменения магнитного поля скопировать сигнал в своей собственной голове? И… Ведь любой сигнал тела проходит через мозг, и восприятие… ты… Ты можешь сделать наоборот? Воссоздать активность своего мозга в чужом? Или…Не только мозга, а нервной системы в целом?
«Можешь ли ты активировать те зоны, которые не работают? Можешь ли ты заставить меня чувствовать ноги? Хотя бы на секунду. Пусть это и будет обман, сможешь ли ты…»
Чарльз до боли закусил губу, выгоняя из головы ненужные и слишком эгоистичные мысли. То, что рассказал ему Эрик, открывало поистине безграничные возможности. Алкоголь алкоголем, но даже это не мешало Чарльзу думать. Ведь если он действительно был способен манипулировать биоэлектрическим полем, то становилось понятно, откуда у него способности к созданию астральных форм. Точнее – к копированию оных. Но для мозга Эрика это было поистине чудовищное воздействие… Его было необходимо учить. И установить границы, потому что теперь связь телепата могла стать для Эрика смертельной. Он не был телепатом, и его мозг не был приспособлен к таким нагрузкам. И…
- Церебро. Ты тогда назвал меня лабораторной крысой. Это было обидно, кстати, но… Знаешь, а после Апокалипсиса мне уже не нужен Церебро.
Пожалуй, это был лучший комплимент, который когда-либо говорили Чарльзу.
И, определенно, это был лучший поцелуй в его жизни… И ночь.

… Просыпаться не хотелось совершенно. Чарльз впервые за долгое-долгое время спал без снов. И без мыслей. Он даже и не представлял, насколько сильно устал, пока не отдохнул. Он даже позволил себе минут пятнадцать поваляться в кровати. Правда, было немного жаль, что вторая половина кровати оказалась пуста, но Эрик всегда был ранней пташкой. В отличие от Ксавьера, который, будь его воля и возможность, мог валяться аж до обеда в обнимку с очередной книгой или газетой.
Но вставать все же пришлось. Номер, увы, оказался совершенно не приспособлен к проживанию инвалидов, поэтому времени на то, чтобы привести себя в порядок, у Чарльза ушло гораздо больше. Эрик наверняка успел заскучать, но звать его на помощь Чарльз даже не собирался. Слишком стыдно было – показывать себя с такой стороны. Эта чертова беспомощность его убивала – и втягивать в это Эрика… нет уж. Не все сразу.
- О! Эрик.
Чарльз аккуратно сдал на метр назад, пропуская Леншерра в номер.
- Я нашел одежду. Спасибо. А вот бритвы нет… Знаешь, после Апокалипсиса я вообще забыл о том, что такое щетина. Быстро привык к тому, что бриться не надо... А теперь снова приходиться, – Чарльз поскреб кончиками пальцев подбородок и улыбнулся. Ожидаемой неловкости не возникло. Значит, все было действительно в порядке. – Итак… Предлагаю позавтракать, заскочить в особняк, собрать вещи и лететь на Дженошу. И даже не спорь. Я иду с тобой. Ах да… Доброе утро?

+2


Вы здесь » World of Marvel: a new age begins » Личные эпизоды: настоящее » [08.07.16] Next step to... what?